Право победителя

Том бросил на Гарри долгий взгляд и пожал плечами, как будто ответ был более чем очевиден. — Сначала я думал, что сам заблокировал воспоминания, что знал что-то, что не должен был никто узнать. Поэтому я так и стремился их побыстрее вернуть, думал, что тебе нужны именно они, и хотел сохранить над этим какой-никакой контроль, — принялся объяснять он. — Ты мне говорил. Твое эго, конечно, запредельного уровня, — хохотнул парень. — Как ты уже знаешь, максимум, мне любопытно, как ты вернул внешность, да и все. — Я помню, — улыбнулся Том и неожиданно хохотнул: — После воспоминаний я даже знаю, что сам знал поменьше тебя. — Парень легко улыбнулся в ответ. — После этого я начал думать на магическое влияние или какую-то схему, но все это время оставался один, самый простой вариант. — Мужчина тяжело вздохнул. — Самый простой и самый неприятный. Теперь уже практически очевидно, меня просто сломали. — Что? — непонимающе нахмурился Гарри. — Ты ведь знаешь, каким я был. Что было основой характера? — Жажда величия? — предположил парень. — Это да, — с улыбкой сказал Том. — Но гораздо больше была гордость. Даже гордыня. Волдеморт даже не признавал своих провалов только для того, чтобы не признавать, что он мог даже в теории ошибиться. — Не то чтобы гордость не была и твоей чертой, — улыбнулся Гарри. — Сейчас? — насмешливо поднял бровь Том. — Ха-ха, — безэмоционально сказал он. — Сейчас, — не согласился парень. — Что тогда, хочешь сказать, толкает тебя постоянно прыгать выше головы, доказывать, что ты не настолько сломлен, идти против всех реакций? — спросил он, и мужчина удивленно на него посмотрел. — Человек без такой непомерной гордыни попросту бы не парился и жил себе спокойно. А ты попросту не готов принять, что ты можешь вести себя так, и поэтому постоянно заставляешь себя делать немыслимое. Хочешь сказать, я не прав? — добавил он, и непонимающий взгляд напротив сменился на задумчивый. — Знаешь, а наверное, ты действительно прав… — медленно проговорил Том. — Я… Я не думал об этом. — Он облизал губы, после чего продолжил: — Ну, это еще раз доказывает, что теория очень правдоподобная. Это ударило по самому важному, плюс боль, шок, и если было еще какое-то потрясение, то психика просто ушла в защитную реакцию, — обхватив себя руками, сказал мужчина. — Сколько времени прошло с… с начала? — Примерно две недели, — сразу же поняв вопрос, ответил парень. Действительно можно было понять, прошло слишком мало времени, и при таких зверствах… Да, прекрасно можно было понять. Тем не менее Том стал еще более задумчивым. — Это самый слабый момент в теории. — Гарри непонимающе на него посмотрел. — Две недели — немалый срок. Было достаточно времени, чтобы привыкнуть. — Привыкнуть? Да к такому невозможно привыкнуть! — резко ответил Гарри. — Тем более, раньше ведь явно не было все настолько плохо… Это ведь… Это ведь ужасно! — Недостаточно ужасно, чтобы прямо потерять память, — продолжил Том, и парень уставился на него еще пораженнее. Как вообще можно было назвать ТАКОЕ «недостаточно ужасным»? — Если подобное было уже две недели, то никакой новизны в этом не было. Скорее наоборот, самое ожидаемое, что может быть. Для того, чтобы забыть полжизни, должно быть что-то шокирующее, неожиданное, что ни мозг, ни психика не смогут обработать… — Мужчина сделал небольшую паузу. — Это явно не оно… А жаль. — Жаль? — еще пораженней спросил Гарри. Мерлин, парню казалось, что он просто не поспевал за скоростью размышлений Тома. Мужчина широко улыбнулся. — Конечно, жаль, потому что это самый простой вариант. Если дело в травме, то память бы и сама понемногу вернулась, что уж говорить о том, когда мы будем работать над этим с Пьером… Но да, звучит немного неправдоподобно… Они дружно затихли, каждый явно думая о своем. Первым разорвал тишину Гарри: — Тем не менее стоит попробовать. Как минимум тебе станет легче — это уже очень крупный плюс, даже без возврата воспоминаний. — Спасибо, Гарри, — с теплой улыбкой ответил мужчина. После чего снова внимательно на него посмотрел и все же сказал: — Почему… Почему ты не отговариваешь меня от того, чтобы вернуть воспоминания? Ты ведь явно видел, что я сомневаюсь, и ты не хочешь, чтобы я их возвращал. Я… Я не могу понять, почему? — вопросительно уставившись на парня, спросил он. Гарри замер на секунду, после чего медленно выпустил из себя весь набранный воздух. Он привычным жестом растрепал волосы. — Честно говоря, я даже не знаю, как тебе ответить. Я просто думаю, что на твоем месте… мне было бы важно знать. Я бы хотел понимать, почему я поступал так как поступал, и, если даже я делал что-то плохое, почему я это делал? Я бы хотел понимать, кем я стал… Наверное, — пожав плечом, сказал он. После чего хмыкнул: — И учитывая, сколько ты собираешь информации, ты явно тоже хочешь. Я бы не простил себя, если бы ты хотел вернуть воспоминания, а я бы тебе помешал… Как бы я жил с этим, ежедневно смотря на тебя, и все вспоминая и вспоминая, как я поступил? Нет, ни за что, — твердо сказал он, и Том посмотрел на него взглядом, в котором смешалось слишком много эмоций. Поразительно, но среди них наконец-то не было удивления… Том еще шире улыбнулся, говоря: — Спасибо, Гарри. Только ты можешь делать такое, — покачал головой он. — Давай тогда немного развею твои страхи, — неожиданно сказал он, и парень непонимающе уставился на него. Какие еще страхи? — Знаешь, теперь прекрасно понимаю, почему ты переживаешь насчет возврата воспоминаний. Все же Волдеморт выглядел как одно из самых нестабильных и неконтролируемых существ на свете. Но я думаю, ты зря беспокоишься, скорее всего ничего не изменится. Гарри громко хмыкнул: — Очень сомневаюсь. — А я практически уверен, что начну с извинений, — неожиданно выдал совершенную несуразицу Том. — Ты ведь мне пока запрещаешь это делать. Гарри замер на мгновение, пытаясь обработать смысл услышанного, но не удержался и все же громко рассмеялся. Он чуть не закашлялся, когда пытался упорно выгнать из головы мысли о том, как Волдеморт в своем стандартном обличии готовит на кухне на Гриммо, подставляется под поглаживание волос (несуществующих) и заодно чередует извинения с оскорблениями, при этом изрядно смущаясь. С трудом отдышавшись, он начал говорить, но голос все равно вышел с небольшой хрипотцой: — Если вдруг ты начнешь извиняться, я точно подумаю, что ты либо под Империусом, либо планируешь меня убить, — хмыкнув, сказал он. — Извиняться! — Гарри фыркнул. — Сомневаюсь, что вообще кто-либо когда-либо удостаивался от тебя подобного, — добавил он с небольшой улыбкой. — Возможно, — удивительно, но не стал спорить Том. — Значит, ты будешь первым. — Готов поспорить, что это будет не так, — парировал Гарри. — Удачный спор, учитывая, что в любом из случаев ты будешь в выгоде, — ухмыльнувшись, сказал мужчина. — Иногда и у меня выходит, — хохотнул парень. — Скорее всегда, не представляю, почему ты недооцениваешь свою хитрость, — покачал головой Том. — Спорим. Узы ведь останутся. И все, что ты уже сделал, никуда не денется. Даже если я верну память остальных пятидесяти лет, я ведь не потеряю память этого месяца. — Да, просто вспомнишь, как удачно можно пользоваться чужой слабостью, — скрестив руки на груди, сказал парень. — Я и сейчас не забыл, — весело помотав головой, сказал Том. Поразительно, но чем дальше, тем больше подобных высказываний позволял себе мужчина. Гарри очень сильно сомневался, что до этого такая темная сторона Тома куда-то делась. Взять даже ситуацию с Грэйвеном. Но, похоже, он наконец-то поверил парню? Поверил, что тот не будет злиться на то, как… как думает Том? Драккл, неужели ему действительно приходилось скрывать подобное?.. Тем временем мужчина продолжил: — Но ты ведь сам говорил: мне нет смысла манипулировать, ведь ты и так даешь мне все, что только нужно. А ты однозначно не слабый, если на тебя давить — ты даешь отпор, и немалый. Так зачем мне, даже со всей памятью, выбирать путь сопротивления и ловить наказания от ошейника, когда можно сделать вид, что ничего не изменилось, продолжить в том же духе и получать все те же блага? — Ты ведь сам отвечал на этот вопрос, — растянув один уголок губ, сказал парень. — Гордыня. — Ага, — мужчина неожиданно закатил глаза. — До первого наказания ошейником. Ты знал, что я не могу думать о тебе в негативном ключе? — Что? — парень застыл на месте в настоящем шоке. Это… Это… Он ведь никогда ничего такого не хотел! Он точно не хотел контролировать мысли Тома!!! Это… Это ведь просто отвратительно!!! — Нет, я не знал, это просто ужасно! Мерлин, ты можешь думать обо мне, что хочешь! Почему ты не сказал мне об этом? — Раньше я бы не стал этого делать, по очевидным причинам. А так мне это не мешает уже Мерлин знает сколько, — пожав плечами, сказал он. — Так это из-за этого ты настолько… изменился? — Гарри одновременно и очень хотел услышать ответ на этот вопрос, и совершенно не хотел. Ведь, конечно, поменяешь свое отношение к… человеку, если ошейник буквально дрессирует тебя болью. Но хотелось бы совершенно не такого ответа… — Нет, Гарри, нет, — с ноткой раздражения в голосе сказал мужчина. — Единственное, что они мне не разрешают, это называть тебя идиотом, коим ты и являешься, когда каждый раз игнорируешь правила рабства, что вообще-то работают в твою пользу. — Том хмыкнул. — Я привык называть это глупостью. — Ладно, я понял, что ты тогда говорил о притворстве, — легко хохотнул парень, с этими смешками выпуская все скопившееся напряжение. Мерлин, как хорошо, что он не Том и может просто спросить любые такие моменты. Может, когда-то и до мужчины дойдет, что это рабочий метод? — Тебя не выдрессировать чем-то настолько простым. — Да, пожалуй, нужны методы посерьезнее, — улыбнулся мужчина в ответ. — Том, ты можешь думать обо мне все, что хочешь, без оглядки на позитивность или цензурность мысли, — твердо сказал Гарри, пытаясь активировать так узы. — Надеюсь сработает. Мужчина замолчал всего на пару секунд, после чего многозначительно кивнул и изрек: — Сработало. Гарри не удержался и расхохотался. — Сидит передо мной и называет меня идиотом, чтобы проверить, сработала ли моя хитромудрая идея. Том, ты, конечно, что-то с чем-то, — со смешками проговорил он. — Сочту за комплимент, — шутливо отозвался тот. — Это он и был, — тепло улыбнувшись, сказал Гарри. — Есть что-то еще такое? Вот реально, контроль мыслей — это просто ужасно и жутко. Я категорически против подобного, что бы это ни было! Поверить не могу, что узнаю об этом спустя столько времени! — Я не замечал ничего другого, — пожав одним плечом, сказал мужчина. — Но я понял, скажу тебе если что-то будет, — пообещал он. Гарри удивленно поднял брови. Поразительно, но даже в вопросе доверия Том прогрессировал семимильными шагами. Это было до неожиданного приятно… — Но возвращаясь к прошлому тезису, — начал мужчина. — Какой, ты думаешь, у меня будет еще выбор? Ты можешь назвать вот это рабством? — спросил он, иллюстрирующе махнув рукой. — Нет?! — Гарри как раз таки не хотел, чтобы это было рабством! — Ну вот и я нет. Ты думаешь, я решусь все это потерять, чтобы что? Потешить свою гордость, что ты можешь раздавить одним приказом? — Том, я уверен, что как только ты вернешь воспоминания, прекрасно поймешь, что опасаться тебе вообще нечего. — Это не так, — неожиданно не согласился Том. — Ты мне даже воспоминания показал под эгидой «небольшой мести», пусть это, конечно, было не так. Если тебя обидеть, то ты не будешь идти на контакт. Что в нашем случае уже чревато последствиями. А если вдруг ты хоть заподозришь, что тобой пользуются, то это вообще пиши пропало. — Хах, — пораженно выдохнул Гарри. Да, стоило признать, Том действительно великолепно разбирался в людях. — Ладно, не могу сказать, что ты не прав. Просто я стараюсь не разрешать себе сильно включаться, если другому человеку все равно, и он не пытается идти на контакт. Пора бы все же этому научиться, — неловко почесав шею, сказал парень. — Это с твоим искренним неверием в то, что ты можешь быть кому-то интересен и важен, явно создает ту еще задачку, — неожиданно ответил мужчина. — Я не… Ладно, — снова сдался Гарри. — Ты прав… Это из-за моей известности… Просто слишком много людей заинтересованы не во мне, а вот реально в чем-то другом. Славе, деньгах, Мерлин, наследии Блэков! Этого мне вообще никогда не понять. А учитывая еще и то, что все детство я был известен подвигом, для которого ничего не сделал, — недовольно добавил он, — то да, это повлияло. Честно говоря, в этом смысле я даже рад войне, теперь хотя бы я известен за что-то, что как минимум делал, — с улыбкой добавил он. — Поэтому да, я люблю, когда люди говорят напрямую то, что думают, я говорю в ответ напрямую то, что я думаю, и у нас идиллия, без вот этих всех… выворотов. — Ясно, ты заставляешь слизеринца стать гриффиндорцем, — вдруг сказал Том. Гарри тут же встрепенулся: — Нет-нет, Мерлин, делай как тебе удобно, это просто мой подход. Том широко улыбнулся. — Это была шутка. Истинно слизеринский метод как раз таки в том, чтобы использовать тот метод, что больше нравится другому, и что он соответственно считает самым безопасным. Парень весело хохотнул: — Ясно, а ты в ответ меня попробуешь сделать слизеринцем, да? Ну, справедливости ради, шляпа предлагала мне Слизерин. — Предлагала? Шляпа теперь дает выбор? — поразился мужчина. — Ну-у-у, — Гарри замялся и очень постарался не покраснеть. — Я просто сел, повторяя по кругу: «Только не Слизерин, только не Слизерин, только не Слизерин», и она, видимо, решила меня послушать. Брови Тома поднялись еще выше. Но посидев так с пару секунд, он весело фыркнул и сказал: — Да, Гарри, твоя жизнь — это действительно что-то с чем-то. И что за ненависть такая в сторону Слизерина? — Да все из-за Малфоя. Он был как две капли воды как мой кузен, которого я терпеть не мог. Поэтому я хотел куда угодно, лишь бы не к нему, — хохотнул парень, и неожиданно Том поддержал смех. — Да, Малфои умеют оставить неизгладимое и абсолютно «позитивное» впечатление. — Гарри только пораженно покачал головой. Неужели у них это было наследственное? — Но Слизерин тебе бы действительно подошел, — неожиданно сказал мужчина. И толком не успев подумать, Гарри ответил: — А тебе бы подошел Гриффиндор. — Что??? — поразился Том, и на секунду парень действительно подумал, что сказал явную глупость. Но чем больше он об этом думал, тем больше понимал, что, драккл, а Гриффиндор реально подходит невероятно импульсивному, истеричному Тому, который попросту не может усидеть на месте. — Подошел бы, подошел, — с хитрой улыбкой сказал Гарри, и Том только саркастически покачал головой. Видимо, он не верил ему ни на йоту. Они просидели вместе до самого вечера, обсуждая все на свете и делясь абсолютно случайными историями. Это было так приятно, так тепло, что хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Казалось, стоит им разойтись, как вся эта магия развеется, растворится в воздухе. Тем не менее, когда время перевалило за полночь, Гарри понял, что все же расходиться нужно. Они оба сегодня так и не спали, если не считать их дневную дремоту, еще и день был полон сильных переживаний, парень действительно начинал клевать носом. Тем не менее, он не смог удержаться и не обнять на прощание Тома. То, что произошло между ними сегодня, было таким… невероятным, что, казалось, сделало их только ближе. Мужчина действительно начал делиться тем, что его беспокоило! Тем, как он думал, тем, что хотел сказать… И Гарри сам теперь мог говорить ему, что думает, не боясь истерики или паники! Это ведь… Это было восхитительно! И только когда парень принял быстрый душ и лег в кровать, он резко осознал: а Том ведь действительно стал ему настоящим другом… Может, не как Рон или Гермиона, но очень даже как Невилл или Луна… Гарри тихо рассмеялся. Жизнь — крайне странная штука. *** После этого эпизода жизнь Гарри стала еще страннее, пусть он и честно не думал, что такое возможно. Во-первых, Том, как и говорил, начал готовить как минимум раз в день. Проблема была только в том, что зачастую это выходило два, а то и три раза. Ведь стоило парню замешкаться хоть на минут десять, как оказывалось, что Том уже принялся за работу. Гарри начал действительно подозревать, что Том специально так подгадывает моменты, но он каждый раз это отрицал. Не то чтобы парень ему верил. Но, честно говоря, это оказалось до удивительного… приятно? То есть, Гарри нравилось готовить кому-то, так как это было возможностью выразить свои чувства и заботу. Но, как оказалось, получать такое в ответ было не менее приятным. Знать, что кто-то действительно делает это ради тебя… Так что в конце концов Гарри махнул на это рукой, просто становясь готовить вместе. Это тоже оказалось невероятно приятной затеей. Наблюдать за тем, как Том сосредоточенно перемешивает палочкой соус в сковороде, крошит зелень «потому что магия делает это не так хорошо, Гарри», или хмурится, пытаясь понять, что за чем бросать в тесто — было просто невероятно. Заодно так Гарри мог помочь с частью магии и ускорить дело в три, а то и четыре раза. Это было действительно прекрасное время, когда они общались и шутили, нарезая овощи — и было в этом что-то особенно уютное. К тому же Том все равно оставался Томом, поэтому в блюдах он еще ни разу не повторялся. И каждое из них было достойно ресторана с Мишленовскими звездами. Гарри даже не стал спрашивать откуда мужчина умеет так готовить. Явно стоило просто принять, что мужчина идеален во всем, что делает. Во-вторых, Том начал проводить практически весь день в общих комнатах. А когда он планировал пойти в библиотеку, буквально каждый раз приглашал Гарри с собой. Иногда они общались, несколько раз даже сыграли в шахматы, пусть Гарри и разгромно проиграл, но в большинстве каждый занимался своими делами. И, казалось бы, в таком случае какая была разница, сидеть вместе или по отдельности? Но почему-то она очень даже была… В-третьих, даже во время этих посиделок Том умудрялся отойти и вернуться с чашками чая. Или самостоятельно собрать список продуктов, оставив его на самом видном месте на кухне. Или забрать почту у совы, занести книгу на место, убрать после ужина. Подобных мелких жестов стало так много, что Гарри уже начинал чувствовать себя некомфортно. То есть, он ведь мог сделать это все одним взмахом палочки, а Тому приходилось очень даже стараться. Разве это имело смысл? Видимо, для мужчины да. Ведь стоило парню только заикнуться о подобном, как Том сразу же смотрел на него таким взглядом, что Гарри просто захлопывал рот, так и ничего не говоря. Как минимум перед собой стоило признать. Это действительно было очень приятно. Он бы даже сказал… заботливо… Если Том действительно не воспринимал это как свои рабские обязанности, что, кажется, они, слава Мерлину, уже перешагнули, и это был его выбор — имел ли Гарри право ему отказывать? Но самым поразительным стал момент, когда спустя несколько дней Том вдруг предложил пойти полетать. На метле! Том Риддл на полном серьезе предложил Гарри пойти полетать на метле! Конечно, парень ухватился за это предложение обеими руками. Они аппарировали в один из магических лесов и намотали там явно несколько сотен миль, носясь над верхушками деревьев. Мерлин, как же это было невероятно! Гарри просто обожал летать, но как-то собраться с друзьями выходило не так уж часто. До появления Тома он даже думал пойти в какую-то любительскую команду игроков в квиддич, но потом все это закономерно забылось. И будучи совершенно под впечатлением, пока они сидели на полянке, переводя дух, Гарри, неожиданно даже для себя, предложил Тому и сыграть в квиддич. Да, он прекрасно знал отношение мужчины к этому, но… а вдруг? В каком же шоке был Гарри, когда мужчина не отказался сразу же, а вместо этого признался, что никогда раньше не играл. Сердце, наверное, замерло у парня в груди, когда он предложил Тому научить, и тот, пусть и с секундной заминкой, но согласился! Согласился поиграть в квиддич! Как такое вообще могло быть в реальности? Конечно, парень не стал терять времени, и тем же днем они отправились на поле, где Гарри иногда играл с друзьями. Как и стоило ожидать, даже в этом Том был очень даже хорош. Ему понадобилось всего минут пятнадцать, чтобы понять, как одновременно управлять метлой и забрасывать квоффл в кольцо. Под конец Гарри, что не был таким уж сильным загонщиком и вратарем, умудрился даже пропустить пару голов, совершенно не поддаваясь. Это было по-настоящему волшебно, и когда они оба сидели на траве, запыхавшись, парень снова и снова поражался тому, как его жизнь умудрилась принять такой оборот. За последний месяц он действительно не раз успел начать сомневаться в своем решении влезть во все это. Не раз он думал о том, что, возможно, Кингсли был прав, и он взял на себя больше, чем следовало. Что явно можно было сделать все… правильнее, а не тащить все в одиночку, надоедая друзьям. Но если вот это — результаты его труда, тогда каждая минута и каждая трудность явно стоили этого. Поразительно, но Том даже признал, что это было довольно весело, пусть и все так же бесполезно. На что Гарри ответил, что не у всех развлечений должна быть неоспоримая польза и эффективность. Понятное дело, мужчина с ним не согласился. И как парень успел начать учить Тома квиддичу, так и тот успел начать уроки окклюменции. Здесь для Гарри тоже было невероятное количество открытий. Пусть он и пролистал несколько самоучителей и уже прекрасно понял, что мужчина собрался использовать совершенно другой метод, все равно его поразило, когда их занятия начались с того, что Том принялся объяснять основы медитации. Теперь в их дни еще и входила обязательная получасовая медитация. В этом вопросе мужчина был таким же настойчивым, как и во всех остальных, и не позволял Гарри откосить, даже когда тот пытался. Тем не менее за эти четыре дня занятий, Том даже смог провести его так, чтобы он мельком увидел свое внутреннее пространство. Это было действительно удивительным опытом, мужчина проговаривал буквально шаг за шагом, ведя Гарри. И в этом было какое-то особое доверие… К тому же, у парня потом такое спокойное и уравновешенное настроение было весь день, как будто ему плеснули успокаивающего бальзама. Сразу стало гораздо понятнее, как Том умудрялся постоянно быть настолько собранным. Но и учителем он был превосходным. Поначалу парень очень сильно стеснялся своих практически отсутствующих умений и был готов к тому, что снова осознает, насколько никчемен и как медленно учится. Особенно сравнивая с Томом, который явно все схватывал на лету. Но нет. Вообще нет. Мужчина никогда не ждал быстрых результатов, отвечал на все вопросы, даже те, что самому Гарри казались глупыми, и, о Мерлин, хвалил за прогресс! Это был шок. Парень не помнил, чтобы его вообще кто-либо когда-либо хвалил за результаты обучения, особенно такие маленькие. Разве что Люпин на его уроках ЗОТИ… Первые раз десять Гарри жутко краснел, путался в словах, но все же не находил в себе силы отказаться. Это было слишком приятно. Плюс, Том ведь явно сразу же понял бы, что отказ этот показной. К счастью, он не комментировал смущение Гарри, потому что тот бы тогда явно был готов провалиться под землю. И да, кто бы сомневался, что внутренний мир у Гарри оказался вокзалом Кинг-Кросс. Парень сам поразился, что не догадался ранее. Да и во всем остальном последние дни вообще не напоминали весь прошлый месяц. Мужчина обнаружил все же для себя оранжерею и взялся выращивать там растения. Правда это все еще был Том, так что вместо того, чтобы посадить розы или лилии, он посеял асфодель, посадил беладонну, как и прочие растения, что абсолютно все были ингредиентами для зелий. А, цветок он, правда, тоже посадил — это была кусачая герань, что по какой-то неизвестной Гарри причине не кусала, а ластилась к Тому. Да, стоило ожидать, что мужчина мог найти подход даже к безмозглым растениям. К тому же каждый день они теперь выбирались погулять. Пусть путь в магический мир им был заказан, и в магловском было чем заняться. Гарри даже умудрился затащить Тома в кино и потом пораженно смотрел, как обычно очень скупой на эмоции мужчина, еще полчаса делился впечатлениями искреннего восторга, доказывая, что обязательно нужно сделать такое и в магическом мире. Это были действительно по-настоящему теплые и беззаботные дни, и единственное, что мешало в них Гарри — так это постоянные мысли о том, насколько же Том красив. Казалось, с каждым днем он все больше и больше засматривался на мужчину. На то, как он задумчиво хмурится, читая какую-то книгу, как тихо мычит какую-то замысловатую мелодию, высаживая очередное растение, как водит пальцем по преступно манящим губам или как нежится под лучами солнца, выглядя по-настоящему счастливо каждый раз, когда они идут гулять. Том действительно был совершенным, и от этого только труднее было выбросить из головы мысли о том поцелуе. В конце концов, не выдержав, в понедельник вечером Гарри написал Майклу, предлагая встретиться. Пусть они расстались уже больше года назад, они остались прекрасными друзьями и иногда, если у обоих не было отношений, могли встретиться на пару или даже не на пару вечеров. Все же, в отличие от взглядов на жизнь, в сексе они как раз были невероятно совместимы и знали друг друга просто идеально. Просто пообщаться со старым другом было бы неплохо, а если это еще и поможет избавиться от совершенно неуместного влечения — что же, это явно того стоило. Потому что, видит Мерлин, Гарри это нужно было. Том был слишком внимательным, а ему ведь только-только стало лучше. Ни за что нельзя было разрушить это хрупкое перемирие какой-то неуместной фразой или жестом. Еще и такой ужасной по отношению к травме мужчины темой…