Право победителя

— Бонжур, Том, Гарри, — зайдя, тут же сказал Пьер. Сегодня он был, казалось, еще радостнее и солнечнее, чем в прошлый раз. Мерлин, интересно, у мужчины все в жизни было настолько прекрасно, или он просто был таким всегда? — Здравствуй, Пьер, — первым поздоровался Том, и Гарри последовал его примеру. Честно говоря, несмотря на то, что это Том должен будет делать непонятно что, копаясь у себя в голове, Гарри все равно довольно сильно нервничал. Это было абсолютно глупо, но почему-то успокоиться было невероятно тяжело. Но, как и в прошлый раз, Пьер был настолько спокойным и уверенным, что это было по-настоящему заразно. Парень улыбнулся. Как же им все же повезло с колдомедиком. — Как ваши дела? — все так же солнечно поинтересовался Пьер, присаживаясь. — На самом деле, были трудности, но мы разобрались, — с мягкой улыбкой ответил Гарри. Ему все еще не верилось, что все это произошло наяву. То, как мужчина его поддерживал, то, как доказывал, что они должны все обсудить. Парень не думал, что такое вообще будет возможно! Это ведь Том! Тот самый Том, из которого было сложно вытянуть лишнего слова. Тот самый Том, что загонял себя вместо того, чтобы задать один вопрос. Тот самый Том… Тот самый Том, что обнимал Гарри и доказывал, что он ему важен… — Это очень хорошо. — Пьер улыбнулся очень знающей улыбкой. Неужели все было настолько заметно? — Тогда, чтобы не затягивать приветствие, предлагаю сразу перейти к делу. Где будет удобно разместиться? — Мы можем остаться здесь, — предложил Том. Гарри кивнул в ответ. — Я могу закрыть камин. Или можно в малой гостиной. — Том, выбор за тобой. Это должно быть место, в котором будешь чувствовать себя комфортно, — ответил Пьер. Удивительно, но на мгновение мужчина замялся, явно не зная, что сказать. Гарри положил руку на колено Тому, поддерживающе сжимая. Все же у мужчины все еще были огромные проблемы с тем, чтобы говорить, что он хочет, или просить о чем-то. И жаль было это признавать, но вполне вероятно, что далеко не в травме была причина… Явно заметив жест, Том улыбнулся уголком губ, все же говоря: — Если вы не против, мы могли бы перейти в библиотеку. — Конечно, — тепло улыбнулся Пьер. — Кто же откажется от возможности посмотреть на известную библиотеку Блэков. Проведешь? Том в ответ только кивнул, и они все вместе встали. Но не успел парень сделать и пары шагов, как Дюбуа обратился к нему: — Гарри, если позволишь, думаю, Том сам покажет путь. Парень растерялся. Ну, то есть, да, Том сам может показать, но этот же Том попросил его остаться. Но не успел он ничего сказать, как Том сам ответил: — Это я попросил его присутствовать. Если Пьера и удивило это заявление, понять по нему было невозможно. — Я понимаю, — действительно понимающим голосом сказал он. — Но я думаю, что будет больше смысла поработать один на один. — На эти слова Том недовольно сложил руки на груди. Пьер мягко продолжил: — Понимаешь, для того, чтобы разобраться действительно со всем, нужно, чтобы у тебя была возможность сказать именно то, что ты думаешь. — Я доверяю Гарри, — недовольно произнес Том, и пусть парень слышал это уже не один десяток раз, он все равно поразился. Ему казалось, он никогда не привыкнет к таким заявлениям. — И это прекрасно, — улыбнулся Пьер. — Проблема в том, что то, что мы думаем, частенько может быть не совсем тем, что мы бы хотели сказать близким. Оно может быть несправедливым или не совсем правильным, но от этого оно не становится менее важным. Это все равно стоит обсудить и выговорить. Например, и это просто пример, но могут быть какие-то моменты, на которые ты обижен или зол, беспричинно, из-за чего никогда бы не сказал. Ведь понимаешь, что это неправильно. Но как раз это и важно отпустить, — сказал он, и Гарри заметил, как с каждым словом недовольство на лице Тома медленно, но верно истончается. Все же Дюбуа был невероятным профессионалом. — И думаю, Гарри бы многое не очень хотелось услышать. Даже понимая, что это все не совсем так, оно может довольно глубоко застрять. И прекрасно это зная, ты не будешь говорить не потому, что не доверяешь, а как раз таки для того, чтобы не ранить его, — мягко проговорил он. — Давай поступим так: мы начнем сами, а если станет некомфортно, то позовем Гарри. Что скажешь? — спросил он, и поразительно, но это сработало. Том развернулся, глядя на парня взглядом, полным сомнений и нерешительности. Кто бы мог подумать, что у Темного Лорда вообще может быть такой взгляд, и тем более, что он когда-либо достанется Гарри. Парень мягко улыбнулся: — Как тебе будет лучше. Я не обижусь ни в каком из случаев, — добавил он, и взгляд напротив снова наполнился тем теплом, к которому, честно говоря, Гарри уже начал привыкать. Явно не стоило этого делать, остаться потом без подобного будет невероятно трудно. Но после всего, что произошло за последние дни, чувствовать что-то другое было попросту невозможно. Гарри подошел ближе, кладя руку мужчине на плечо, и очень тихо говоря: — У тебя есть монета. Если что, зови меня, я тут же приду, хорошо? — спросил он, и Том серьезно кивнул в ответ. — Все будет хорошо, — уже с нормальной громкостью сказал Гарри, прекрасно поняв, что именно выбрал мужчина. Он легко сжал плечо Тома в молчаливой поддержке, с трудом удержавшись, чтобы не стиснуть в объятиях. Все же делать это при колдомедике было как-то совершенно неудобно. Том бросил в сторону Гарри еще один неуверенный взгляд, и парень только одобряюще улыбнулся. Он тоже считал, что общаться с колдомедиком будет лучше один на один, так что будет прекрасно, если у Тома это выйдет. Мужчина слабо улыбнулся в ответ и развернулся обратно в сторону Пьера. Казалось, что от его неуверенности не осталось и следа, когда он легко кивнул в сторону двери: — Прошу. Нам на три этажа вверх. Звучал Том при этом как абсолютно полноправный владелец дома, и улыбка Гарри стала еще шире. Это было прекрасно. *** — Все понятно по методу? — переспросил Пьер после длительных объяснений. Том только сосредоточенно кивнул. Нервы уже были накалены до предела, и он с трудом держал лицо. Неужели ему действительно сейчас придется снова пересмотреть все эти ужасы? Снова окунуться в эту грязь, отчаянье, понимание того, насколько жалок… Он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь избавиться от сковывающего легкие страха, но не то чтобы слишком в этом преуспел. Тем не менее он постарался легко улыбнуться: — Я готов. Пьер посмотрел на него долгим взглядом, прежде чем неожиданно спросить: — Где страх? — Что? — непонимающе сказал Том. Как вообще в это предложение вязался вопрос «где?» — Где в теле чувствуется страх? — уточнил Пьер, но от этого не то чтобы стало понятнее. — Страх — это эмоция, она нигде не чувствуется, — сложив руки на груди, сказал Том. — Попробуй просто представить. Первое, что приходит в голову. Том с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Ну что за абсурд. Мужчина что, думал, что подобными разговорами сможет отвлечь Тома достаточно, чтобы он забыл, что ему сейчас нужно пересмотреть кучу воспоминаний пыток? Не было в этом мире метода отвлечения, что мог бы справиться с подобным. Но Пьер продолжал выжидающе на него смотреть, и мужчина просто бросил: — В груди. — Хорошо. Как ты его можешь представить? На что он похож? — Это эмоция, — еще раз постарался донести Том. — Она не может быть ни на что похожей. — Первое, что приходит в голову, просто образ, — с улыбкой сказал Пьер. Мерлин, если бы Том не знал, что мужчина — специалист высокого уровня, и лично не обсуждал с ним очень глубокие темы окклюменции, в этот момент бы задумался, не шарлатан ли он… А так ему оставалось только вздохнуть, прежде чем бросить: — На колючий шарик. — Ну что за бред? Но ладно, чем быстрее они с этим бредом разберутся, тем быстрее наконец-то перейдут к нормальной работе. — Хорошо. Ты можешь достать этот шарик из груди? — продолжил нести какую-то околесицу Пьер. — Да, — только и бросил Том. Этот ответ явно быстрее приведет к концу. — Прекрасно. Представим, что ты достал этот шарик. Чем приятным ты можешь заполнить пустоту, что образовалась? — Прости? — переспросил мужчина. С каждой минутой этот абсурд действительно становилось выдерживать все сложнее и сложнее. — Том, не думай. Просто первое, что приходит в голову. Что-то приятное, чем можно заполнить место, в котором раньше был страх. — Теплотой. — Мерлин, что Том говорил? Пьер кивнул. — Хорошо. Ты заполняешь его теплотой. Есть ли еще пустота? Нужно ли еще добавить что-то туда? И неожиданно даже для себя Том ответил: — Уверенности. — Прекрасно. Ты добавляешь уверенности. Нужно ли что-то еще? Мордред, что здесь происходило? — Поддержки. — Хорошо, ты добавляешь поддержки. Теперь у тебя есть тепло, уверенность и поддержка. Нужно ли добавить что-то еще? — Нет? — неуверенно проговорил мужчина. Он искренне не знал, что сейчас чувствовать. Все происходящее напоминало какой-то спектакль, и при этом Том был в нем одним из главных актеров, которому забыли вручить сценарий. — Прекрасно. Есть ли еще страх в груди? — спросил Пьер, и к своему шоку мужчина обнаружил, что его действительно не было. Было какое-то слабое волнение, полное непонимание происходящего, но того промораживающего и убивающего на месте страха не было… Что? — Нет, — совершенно сбито с толку сказал Том. — Вот и прекрасно. Тебе лучше? — заботливо поинтересовался мужчина. Брови Тома уже явно были у линии волос, тем не менее он тупо кивнул. — Да, лучше. — хрипло сказал он. Как бы ни хотелось признавать, действительно сейчас он чувствовал себя спокойнее, чем, наверное, за весь сегодняшний день. — Что…? — он даже не мог толком собрать вопроса, настолько безумным было происходящее. — Том, — улыбнулся Пьер. — Здесь действительно не нужно слишком сильно обдумывать. Пусть травма — она в голове, реагирует на нее тело. Это просто метод чтобы успокоить тело. — И это… Это работает всегда? — Мерлин, это даже звучало по-идиотски. Но мужчина в ответ мягко улыбнулся: — Ничего в терапии не работает всегда. Но да, ты можешь использовать этот метод самостоятельно. Только не перестарайся, максимум пару раз в день. — Ладно… — совершенно обескураженно сказал мужчина. То есть он попросту не знал, как к этому относится… Не так он представлял себе работу с колдомедиком, совершенно не так. Ну, справедливости ради, он раньше вообще не представлял, что с колдомедиком можно работать, не показывая ему воспоминания, так что… — Давай тогда попробуем дальше, — сказал Пьер. — Но перед тем, как мы начнем, нужно выбрать какое-то хорошее воспоминание. Что-то, что было недалеко от травмирующего события. Сможешь вспомнить подобное? — Насколько недалеко? — спросил Том, и в его рту пересохло, но поразительно, но страх не вернулся. Да, все еще было напряжение и тотальное непонимание, но Пьер был настолько уверен и спокоен, что это, похоже, было заразительно. — Чем ближе, тем лучше. Но учитывая ситуацию, можно что-то из недавнего, — мягко ответил тот. Мерлин, что же такого мог выбрать Том? На ум приходили только просто поразительные ситуации с Гарри. Как он обнимал мужчину после панических атак, как гладил по волосам, как даже позволил уснуть у него на коленях. И как смотрел этими теплыми, заботливыми взглядами. Действительно, все что происходило у него с Гарри, было просто невозможным, невероятным. Изумительным… Том плавился и тонул в этом тепле, но был явно не готов выбираться. Да, это было явной слабостью, но он ведь и так жалок и давно это признал, в чем проблема быть еще и слабым? Особенно когда это дарило ему такие невероятные моменты. Такую… невероятную жизнь… Действительно, Гарри был как яркий луч света, что разрезал даже самые мрачные моменты… Это даже звучало просто ужасно. Это не должно было быть так. Том не должен был быть так от него зависим, не должен был чувствовать все это… Но он ничего не мог с собой поделать. Мужчина никогда в своей жизни не ощущал подобного, и теперь… теперь, когда у него наконец-то появилось такое, он больше не мог его оставить. Ему… Ему нужно было больше. Он уже тонул в этих эмоциях, но ему хотелось еще больше, так чтобы он просто не мог всплыть… не мог запретить себе принимать это тепло, даже когда ему станет лучше. Чтобы он был настолько слабым, чтобы быть не в силах запретить себе слабость… — Это должно быть какое-то особое воспоминание? — все же уточнил он. — Нет, главное, чтобы оно действительно было для тебя достаточно хорошим. Ладно, тогда однозначно воспоминание с Гарри… Ничего другого просто не могло сравниться с этими. Выбрать из всех одно было довольно трудно, но так как Пьер говорил, что лучше то, что было раньше, явно стоило взять то, где Гарри впервые гладил его волосы. Тогда все было просто ужасно, он был совершенно разбит, считая, что для него все закончено, а Гарри просто безвозмездно делился теплом. И несмотря на все происходящее, несмотря на то, что Том тогда даже не верил до конца Гарри, он чувствовал внутри только спокойствие и надежду… — Мне назвать? — спросил Том, стараясь убрать недовольство с голоса. Это было слишком личное, он точно не хотел делиться подобным. Но мужчина в ответ покачал головой: — Нет, главное, чтобы ты знал… Давай тогда начнем? — предложил он, и Том в ответ серьезно кивнул. Нечего было оттягивать. — Садись удобно и слушай мой голос. Я буду тебя вести, не нужно отвечать, просто слушай, — мерно заговорил он. — Если в какой-то момент ты поймешь, что тебе слишком трудно или очень плохо, сразу же давай знать, и мы сделаем паузу. Хорошо? — переспросил он, и мужчина снова кивнул. Постепенно страх действительно снова начинал запускать свои щупальца, пусть пока что он даже рядом не стоял с тем, что чувствовал мужчина ранее. — Закрывай глаза и спокойно, медленно погружайся в свой внутренний мир, но так, чтобы слышать происходящее, — тихо продолжил он, и с глубоким выдохом Том выполнил. Если для начинающих, как Гарри, было достижением уже зайти сюда, то мужчина мог сделать подобное, даже толком не концентрируясь. — Хорошо… Не спеши. Ты можешь пройтись, ощутить пространство, послушать его звуки… Насладиться внутренним спокойствием и атмосферой, — продолжил медленно говорить Пьер. Том не знал, о каком вообще наслаждении может быть речь перед таким-то занятием, тем не менее он действительно оглянулся вокруг. Как бы там ни было, находиться во внутреннем мире всегда было приятно. — Если ты готов, то можешь подойти к книге, что тебе нравится. Неважно, какая именно будет эта книга, ты можешь взять любую, выбери ту, что тебе нравится больше всего. — Нравится? У него был такой рой неразобранных воспоминаний, что, слава Мерлину, благодаря зелью и Гарри улеглись хоть где-то, а Пьер предлагал ему выбрать не самое срочное, а то, что больше всего нравится? Безумство… Абсолютная глупость. Растягивать это дело было последним, что бы хотелось Тому, так что он задумался даже пойти наперекор и взять просто взять самую ближайшую книгу. Но стоило ему уже потянуться к ней, как в памяти тут же всплыли слова Гарри: «И я тебе клянусь, что если у тебя опять пойдет ухудшение, потому что ты считаешь, что знаешь лучше и можешь еще чутка на себя надавить, чтобы добиться результатов больше, быстрее, лучше, то мы придем к тому же самому разговору»… Мужчина глубоко вздохнул. Он не хотел, чтобы Гарри возвращался к этому. Не хотел опять показывать, насколько бесполезен, что не может даже понять своих лимитов. Не хотел, чтобы парню опять пришлось успокаивать Тома всеми силами и ценой себя. Гарри и так сделал для него гораздо больше, чем он заслуживал… Том еще раз вздохнул и все же обогнул раскиданные то тут, то там книги и подошел к одной из стопок, вытягивая оттуда слегка потрепанный фолиант бордового цвета. Он не знал, почему именно эта книга, но ладно. Ему сказали взять любую, он любую и взял… Тут же он услышал голос Пьера: — Хорошо… Посмотри, какая это книга. Ощути, какая наощупь обложка, почувствуй запах страниц. Насладись тем, что держишь в руках самую большую ценность — свои воспоминания. Том мог бы поспорить. Это были воспоминания пыток и насилия, какая в них была ценность? Он был бы невероятно рад забыть это все и никогда больше не вспоминать. Правда, учитывая, что он вообще все это затевал, чтобы вернуть воспоминания, пусть и не эти, явно стоило признать, что какая никакая ценность у воспоминаний была… Как будто прочитав его мысли, мужчина продолжил: — Это воспоминание — это часть тебя. То, что делает тебя сейчас собой. И даже прощаясь с ним, давай попрощаемся как со старым другом… Да-м… Такого друга бы Том попросту убил, а не попрощался с ним. У мужчины явно не было такого принятия. Но он честно постарался хотя бы не чувствовать омерзения, глядя на фолиант в руках. Справедливости ради, это было не так уж сложно. Во-первых, потому что это книга — а все книги априори не омерзительны, что бы в них ни было, а во-вторых, потому что она действительно ему… нравилась? Элегантная, красная обложка буквально притягивала взгляд, по золотистым завитушкам хотелось провести пальцами, и даже ее ветхость, казалось, только придавала ей цены. Том действительно впервые в своем подсознании принюхался, впитывая в себя блаженный запах пергамента и чернил. Некоторые книги проносились рядом, сами рассортировываясь, некоторые просто лежали, шелестя страницами на невидимом ветру, и это было волшебство, что попросту невозможно описать словами. Казалось, от одной этой картины внутри что-то замирало в каком-то робком и сжимающем сердце чувстве. — Когда будешь готов, ты можешь приоткрыть книгу, — спокойно продолжил Пьер. — Не спеши, посмотри на первую страницу, перелистни на вторую. Это просто книга, просто история, что произошла и больше не повторится. Это просто история, что ты можешь узнать. История, которой книга может с тобой поделиться, — все так же неторопливо проговорил мужчина, и Том действительно открыл первую страницу. Несмотря на довольно спокойное состояние, его пальцы нещадно затряслись, когда он увидел, что это за воспоминание. Поразительно, как эта книга вообще смогла ему приглянуться, учитывая, что воспоминание было о том, как Грэйвен заставлял его ублажать себя. Это было одно из тех грязных и позорных воспоминаний, где Том уже окончательно сдался. Попросту делал все, что скажут, как послушная игрушка, которой его часто они и называли… Которой он и был… Через его мрачные размышления пробился голос мужчины: — Когда ты будешь готов, ты можешь перелистнуть страницу, начиная узнавать историю. Это просто отстраненная история, написанная в одной книге, она не должна волновать тебя больше, чем это… Эта история тебя больше не касается… — мерно продолжал он, и сделав твердый выдох, Том действительно перевернул страницу. Его тут же попыталось засосать в воспоминание, и он закрыл глаза, пытаясь максимально сконцентрироваться и остаться на месте. Оставить все таким. Просто книгой. Просто историей… Ничего большего… Он должен оставить это так… Оставить это так… Только почувствовав, как его перестало утягивать, Том осмелился аккуратно приоткрыть один глаз за другим, снова смотря на книгу в руках. Его взгляд тут же наткнулся на картинку, и в горле застрял большой ком. На ней крупным планом было изображение, где Грэйвен держал связанного Тома за подбородок, впиваясь в кожу пальцами до синяков. Он дергал голову мужчины из стороны в сторону, подтягивая к себе и явно забавляясь беспомощностью. Абсолютным отсутствием любого сопротивления… Паника поднялась внутри, и Том почувствовал, как контроль снова начинает подводить, и перед его глазами тут же возникли эти карие, ледяные и наполненные жестокостью глаза… Он тяжело задышал, сердце застучало в ушах, но мужчина смог услышать сквозь шум: — Тихо, Том, дыши-дыши, все в порядке. Это просто история. Ты смотришь на нее через книгу, она не имеет к тебе сейчас отношения, это просто история, — снова повторился Пьер, и с огромным трудом, но Том действительно смог найти в себе силы отстраниться и вернуться к рассматриванию книги. Библиотека, строчки, шелест, запах пергамента… Видение с глазами прошло, и он снова смог вдохнуть полной грудью. — Вспомни свое хорошее воспоминание, — продолжил мужчина. — Вот это реальность, это то, что есть сейчас, все остальное уже прошло, — тихо продолжил он, и Том действительно вспомнил. Вспомнил мягко обнимающие его руки. Вспомнил тепло и гордость в этих ярко-зеленых глазах. Вспомнил, как внутри все успокаивается, и кажется, что в мире больше не осталось проблем и бед… И поразительно, но утягивание видений начало ослабевать, и теперь книга казалась… просто книгой? — Хорошо, ты молодец. Ты прекрасно справляешься, — тихо проговорил Пьер, и Том криво улыбнулся. Справлялся он, конечно, паршиво. — Ты можешь перелистнуть книгу к месту, где будет колдоснимок, в котором можно будет просмотреть все воспоминание. Это просто история, ты можешь ее просмотреть, но она так и останется отстраненной историей… Это все сейчас тебя не касается… Когда ты найдешь снимок, попробуй его обесцветить. Сделай черно-белым, убери любые эмоции и чувства… Это просто старое воспоминание, не имеющее к тебе сейчас никакого отношения, — мерно продолжал он. — Давай, понемногу… Обесцвечивай… Это не имеет к тебе сейчас отношения… И поразительно, но это… работало? Картинка, проигрываясь, переходила к моменту, где Том получил сильную оплеуху, но при этом мужчина не почувствовал практически никакой вовлеченности? Все это казалось сейчас таким далеким, таким пустым, таким произошедшим… не с ним? Да, события, конечно, были ужасные, но Том не чувствовал по этому поводу… ничего? Картинка действительно обесцветилась на его глазах, буквально покрываясь темными пятнами. Мужчина все еще прекрасно понимал, что это было в реальности… Это ведь все еще было его воспоминание. Но действительно впервые, думая о нем, он не чувствовал того всепоглощающего страха, не чувствовал той подступающей к горлу тошноты, не чувствовал той тревоги. Наоборот… Он ощущал тепло, гордость, а на его губах играла улыбка. И Том не мог точно сказать, было ли это потому, что он действительно наконец-то начал справляться, или потому, что ему все еще казалось, как будто его обнимают теплые руки Гарри. История дошла до конца, где он остался лежать на холодном камне, со все так же связанными за спиной руками, но все, что сейчас хотел сделать Том, это закончить, и пойти рассказать Гарри, что у него вышло. Он ведь явно порадуется за него. И возможно… Возможно, даже похвалит… Мерлин, как бы Том хотел, чтобы было именно так… И вдруг тишину разрезал все такой же спокойный голос Пьера: — Прекрасно. Если воспоминание закончилось, теперь ты можешь медленно погрузиться в него. — Что? Зачем ему было это делать? Все ведь и так было в порядке! Драккл, стоило признать, что никогда самостоятельно, даже с теми воспоминаниями, что он обрабатывал десятки раз подряд, у него не выходило добиться таких результатов, как с этим с первого раза. Они притуплялись, они так сильно не тревожили, но Том впервые видел, чтобы воспоминание действительно больше не вызывало в нем никаких эмоций. Может, просто момент был проще? Или действительно с чужой помощью это было по-другому… — Погружайся немного глубже, представь перед глазами то, чем закончилось воспоминание, — продолжил говорить Пьер, и Том понял, что у него явно нет выбора. Если это было частью практики, и ему говорили не отвечать, то мужчина попросту не сможет узнать, что Том ничего не делает. Мордред, войти в воспоминание казалось самой худшей идеей из всех возможных, но стоило признать, Пьер уже не раз доказал свою профессиональность… И пусть мужчина все еще не очень ему верил… ладно, если работать, то явно стоило делать это нормально. И с глубоким вздохом Том отпустил контроль, позволяя себя затянуть в воспоминания. Он ожидал тут же увидеть мрачные каменные стены и буквально ощутить этот запах отчаянья, когда… ничего не случилось? Он просидел добрых секунд пять, прежде чем осознать, что, похоже, втягивать его ничего не собирается, и, если ему действительно нужно войти в воспоминание, придется делать это… самостоятельно? Но… Но как? То есть, все эти воспоминания утягивали его, даже когда он контролировал все, даже когда он совершенно не хотел. Даже когда он их совершенно не трогал. А тут… Тут он сидел над открытой книгой, отпустив весь контроль, и ничего не происходило! Почему? Почему этот ужас его не утягивал? — Том еще немного, погружайся еще чуть-чуть, — продолжил Пьер, явно даже не представляя, что именно происходит. И с небольшим, потрясенным вздохом мужчина отмер, в этот раз еще цепче цепляясь в книгу. Это было правдой? Это… Это действительно его больше не беспокоило? Не хотело утянуть за собой, подменить лица насильников Гарри, не хотело оставить его с кошмарами и видениями? Как такое только было возможно?.. И то ли от шока, то ли от чего-то еще, он сжал книгу как сильно, что чуть не порвал страницы, действительно погружаясь внутрь. Что бы ни ожидал там увидеть Том, это было не оно. Картинка вокруг все еще оставалась черно-белой, простой и как будто действительно вытащенной из книги. В ней попросту не ощущалось реалистичности. И пусть в этой камере из грубого камня лежал он сам, на полу, голый, связанный и давящийся слезами, это вызывало только какую-то совершенно неуместную жалость. Он просто был жалок… — Прекрасно, — тихо сказал Пьер. — Подойди теперь ближе к себе в воспоминаниях, — добавил он, и Том сделал пару шагов вперед, все больше впиваясь взглядом в распластавшуюся на полу фигуру. И как только при этом всем Гарри мог найти в себе желание ему помогать, его поддерживать? Явно все, что здесь можно было почувствовать — омерзение. Омерзение от того, насколько низко может упасть человек. Абсурдный смех от того, что это существо все еще пытается как-то жить. И ощущение липкой грязи от того, что вообще придется взаимодействовать с… этим. Он действительно был отвратителен. И то, что Гарри при этом смог его обнимать, смог поддерживать… это было ангельским поступком… — Хорошо, а теперь подойди еще ближе и обними себя из воспоминания. — ЧТО? ЧТО ОН ДОЛЖЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ? Том не был уверен, что вообще мог сделать подобное! Сердце тут же застучало в два раза быстрее, а руки задеревенели, стоило ему только подумать об этом. Как? Как он мог обнять то… то чем стал? Это… Это ведь было просто безумно! Как будто… как будто только больше признать, что быть жалким абсолютно нормально… Как будто признать, что быть таким отвратительным, сдавшимся, насилующим самого себя — это нормально! — Тихо, Том, все хорошо. Спокойно. Тебе не нужно делать то, к чему ты не готов, — тут же проговорил Пьер. — Все хорошо… Просто повторяй за мной, договорились? Можешь вслух… Просто повтори фразу: «Ты не виноват в том, что случилось», — сказал он, и Тому показалось, что его ударили под дых. Он резко опустился на пол, прямо рядом со своим вторым я, искренне не зная, что думать и чувствовать. Это… Это… Как он вообще мог произнести подобное? — Просто повтори за мной, хорошо? Ты не обязан так думать, — снова сказал Пьер. — Повтори: «Ты не виноват в том, что случилось», — еще раз сказал он, и в этот раз Том просто не смог удержать это в себе. Что-то внутри него хотело узнать, хотело увидеть, что случится, если произнести такие жестокие слова. — Ты не виноват в том, что случилось, — хрипло сказал он и тут же ощутил, как по щеке потекла слеза. Он… Он ведь и правда не был виноват! Он даже не знал, что происходило! Он не хотел этого! Почему? Почему он должен был страдать за то, что он бы никогда не сделал? Почему он страдал за то, чего никогда не знал? Почему кто-то другой получил триумф, оставив ему страдания?.. Слезы только сильнее заструились по щекам, но Тому даже не хотелось их вытирать. Внутри как будто разверзлась пропасть, и ему так хотелось тонуть в ней только больше… — Ты сделал все, что мог, — продолжил Пьер, явно ожидая, что Том повторит за ним. И, Мерлин, это было такой ложью. Он должен был сделать больше! Он должен был постараться! Он должен был не дать себя сломить! Он должен был не дать себе упасть настолько низко!.. Но какой же сладкой была эта ложь… И не выдержав, Том тихо произнес: — Ты сделал все, что мог. Слезы потекли еще сильнее, капая на колени, и теперь мужчина уже быстро вытер их рукой. Он даже не знал, что сейчас чувствовал. Было так больно, так отчаянно грустно, но при этом и так… хорошо? Освобождающе… Правильно… Честно… Он ведь не верил в это!.. Но… Но он так хотел услышать подобное… Так хотел… сказать это… — Скажи себе: «Это было очень сложно, и ты большой молодец, что справился. Я горжусь тобой», — продолжил Пьер, и плечи Тома мелко задрожали, прежде чем его прорвало на громкие всхлипы. Внутри, казалось, все разрывалось и переворачивалось, когда, по десять раз сбиваясь, он все же смог выговорить эту фразу. — Я благодарен тебе за то, что ты не сдался… — продолжил Пьер. В этот раз выговорить было еще труднее, слова буквально обрывались громкими всхлипами, и каждое слово пришлось повторить по несколько раз, прежде чем Том все же смог выговорить: — Я-я-я… Я. бла-бла-благодарен тебе… за… за… за-за… — На этом моменте пришлось сильно втянуть воздуха, ведь ему казалось, что он просто задыхается. Но даже этот вздох несколько раз прервался резкими рыданиями. — За-а, за то, что ты… ты… ты… ты не… не-не, — Том уже попросту не успевал вытирать текущие слезы, — не сдался, — практически выдохнул он, и к своему шоку ощутил, как будто с груди свалился тяжелый валун. Он, казалось, даже не чувствовал, как до этого тот мешал ему дышать, как будто сдавливая горло удавкой. Неужели… Может, он действительно был не виноват?.. Но разве такое могло быть? Он ведь видел, что делал, он ведь видел это все! Он виноват! Ему никогда не искупить свою вину! Но он ведь… Он ведь так жалел об этом… Он ведь не хотел! Тогда почему ему достались все эти страдания? Почему его никто не спросил, что он думал об этом? Почему никто не хотел увидеть, что он не был виноват?! — Это было несправедливо, — вырвалось у Тома против его воли. Это было вообще не так, это явно было самое справедливое, что только мог заслужить Темный Лорд, утопивший Великобританию в крови. Как же он был жалок… Не мог даже признать свои ошибки, не мог даже признать, насколько ужасен… Но не успел он ничего сказать, как вдруг Пьер поддержал: — Ты можешь сказать все что захочешь. Все, о чем сейчас думаешь. Неважно, насколько это правильно, просто говори, что хочешь сказать. И впервые Том обрадовался, что Гарри действительно не было здесь. Ведь еще раз всхлипнув, он все же тихо заговорил. И слова, что до этого просто не хотели произноситься, сейчас, казалось, лились из него непрекращающимся потоком. О том, что он не хотел боли, о том, что он не хотел страданий, о том, что он был так неправ, но он ведь не заслужил этого. О том, что лучше бы он умер, о том, что он ужасен, и о том, что он ведь не знал этого всего, он ведь не хотел этого всего. О том как ему было страшно, о том, как он не верит даже себе, о том, как сам мозг играет против него. Обо всех тех противоречиях, что просто разрывали его изнутри. С каждым словом его голос становился еще отчаяннее и хриплее, так что его горло уже буквально саднило, когда он все же выпалил: — Я жалок. Я жалок, разбит и не заслуживаю Гарри… — Стоило только последнему слову сорваться с его языка, как мужчина тут же закрыл лицо руками, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Это было правдой. Гарри стоило увидеть его таким. Стоило узнать, что именно Том позволил делать с собой. Стоило узнать, насколько он был грязным. Чтобы больше никогда не прикасаться к нему, как бы мужчине не хотелось обратного. Потому что он не заслуживал подобного… И неожиданно он услышал все тот же мягкий голос Пьера: — Повтори за мной еще раз, пожалуйста. Мне неприятно видеть то, каким я стал, но я прощаю себя за то, что мне пришлось делать, чтобы выжить. О, Мерлин!.. — Мне… Мне неприятно видеть то, каким я стал. — Это было чистой правдой. Не было ничего хуже, чем это… — Но… Но… Но, — слова буквально не хотели выходить изо рта, а всхлипы уже мешали дышать. — Но… Но… Но… — Слезы, что практически перестали течь на полпути, сейчас хлынули с новой силой. — Я прощаю себя за то, что делал, чтобы выжить, — практически беззвучно прошелестел он. — Ты молодец, — похвалил мужчина, и Том только сильнее сжал руку вокруг своего предплечья. — Попробуй теперь обнять себя в воспоминании. Просто обычным, дружеским объятием, — продолжил он, и сердце в груди мужчины пропустило удар, когда он действительно потянулся вперед, обнимая свое второе я за плечи. И в этот момент он чувствовал внутри такую боль, такую разбитость, его нещадно колотило, а слезы текли нескончаемым потоком. Но при этом впервые ему казалось, что он, возможно… Возможно, был готов задуматься над тем, что, возможно… Возможно… Возможно, в этих глупых словах действительно была доля истины…