Право победителя

— Ты… ты знаешь, кем я был? — спросил Том, не глядя на мужчину. Он уже успел успокоиться, вытереть слезы трансфигурированным Пьером платком и выпить зелье, что протянул ему мужчина. Тот сказал, что помимо успокоения оно должно помочь закрепить результат, сделать так, чтобы связь с воспоминанием не вернулась со временем. Том все еще был шокирован до глубины души произошедшим. Он реально смог… Действительно смог полностью избавиться от этого воспоминания! Хотя избавиться будет явно не самым правильным словом. Даже после того, как он вышел из воспоминания, Пьер сказал ему найти какое-то хорошее место для него и вручную поставить туда книгу. Не спрятать куда-то в дальний угол, а оставить практически на виду. И справедливости ради, Том был не так уж и против. Ему все еще претило, что у него вообще было подобное воспоминание, но думая о нем теперь, мужчина чувствовал только гордость. Гордость за то, что у него вышло с ним разобраться, гордость за то, что оно его не сломило. Чем-то было даже логично поставить его на самое видное место. Действительно как показатель того, что он не сдался, даже когда должен был… И все же, какими бы абсурдными не были эти слова, они явно пустили в нем корни… — Примерно, — пожав одним плечом, сказал Пьер. — Знаю то, что писали у нас в газетах и что мне рассказывали пациенты из Великобритании. Немало перебралось во Францию тогда, ища убежища, — абсолютно спокойно ответил он. — Если так… — сипло начал Том. — Если так, тогда как ты можешь говорить так? Как ты можешь говорить, что я… не виноват?.. — тихо спросил он. — Потому что ты не виноват в том, что с тобой произошло. Не виноват в том, как ты себя чувствуешь сейчас. Это случилось с тобой против твоей воли, и ты и так сделал самое лучшее, что мог — сохранил свой рассудок. Поверь мне, такое выходит не у многих. — Тем не менее я проиграл. Я это заслужил, — опустив взгляд, сказал мужчина. — Ни в коем случае, — покачав головой, сказал Пьер. — Твоим наказанием было заключение в тюрьму, а не тот произвол, что там происходил. Том поднял взгляд на мужчину, и от этого теплого понимания в глазах на душе стало еще противнее. Он действительно не заслуживал подобного отношения… — Я должен чувствовать вину за это, мне нельзя прятаться за тем, что я ничего не помню. — Том, — Пьер легко улыбнулся. — Нет чего-то, что ты «должен» чувствовать. Чувства никогда не исходят из «должен». И то, что ты сейчас делаешь — это не чувство вины, это простое самоедство. — Что? — Том непонимающе уставился на мужчину. Чем еще это можно быть? Он признавал, что заслужил это, чем еще это могло быть кроме чувства вины? — Нормальное, правильное чувство вины — это когда ты знаешь, что произошло, понимаешь, где ты поступил не так, принимаешь последствия и больше так не поступаешь. Съедая самого себя изнутри, ты не то что не приближаешься, ты, наоборот, отдаляешься от принятия, — сказал он, и Том нахмурился. — Ты говоришь, что не можешь прятаться за тем, что не помнишь то, что было. Но подобным самоедством ты делаешь то же самое, — продолжил он, и мужчина скрестил руки на груди. О чем вообще тот говорил? — Вместо того, чтобы принять вину и идти дальше, поступать по-другому, ты даешь себе отмазки. Вместо того, чтобы принять, что тебе делают добро и соответственно тебе нужно стать человеком, который заслуживает этого, ты просто прячешься за тем, что ты «не заслуживаешь», и при этом ничего не делаешь. Это как раз таки попытка избежать ответственности, и тебе стоит от этого избавляться. Возражение застряло в горле мужчины. Он ведь делал совсем не это! Он ведь… Им ведь должно быть приятно, что Том так думает! Должно быть радостно, что он винит себя во всем этом! Разве не так это должно быть?.. Он ведь старался как раз для этого! Миром правит сила. Он проиграл, он слабак — они действительно были в праве сделать с ним что угодно. Хотя бы потому что на их месте он бы поступил именно так. Справедливость устанавливает победитель. Конечно, это было его мировоззрение, у светлых героев оно явно отличалось. Но как раз таки им ведь явно хотелось увидеть, как Том раскаивается? Как он извиняется, как он винит себя за все произошедшее. Как он получает заслуженное наказание… Том не мог сказать, что он прямо винил себя за все, но с Гарри он точно не имел права так поступать… Гарри должен был отомстить ему! Отомстить за все годы лишений и боли! А Гарри не только не мстил… он помогал... Он отказался нормально уровнять счеты, значит, Том был виноват… Значит, должен был ощутить то, что он него хотели, и доказать, что ему жаль. Ему нужно было показать, что он понимает, сколько причинил Гарри боли, что он понимает, что тот должен был мстить, и невероятно ценит такое отношение. Что ему жаль, что так вышло… Но то, что говорил Пьер… Это удивительно перекликалось с тем, что постоянно повторял Гарри… К тому же Том ведь реально делал это. Он постоянно доказывал парню, что не заслуживает того, что тот делает, но все равно не мог оттолкнуть его руку. Он просто был не готов ее отталкивать. Но… Но если Пьер прав? Если действительно можно попытаться стать тем, кто бы заслуживал этого? Хах, смешно. Как будто это поможет Гарри забыть годы страха и горя. Какая же глупость. И он не смог сдержать: — Это будет просто как будто я убежал от ответственности. Сказал, что все, что было в прошлом, осталось в прошлом, и все! Кого это устроит? — взмахнув руками, спросил Том. Это было просто безумно. Это ведь явно не могло быть правильным подходом, не могло… — Не будет, — твердо сказал Пьер. — Сейчас тем, что ты называешь виной, ты разрушаешь себя и всех вокруг. Когда настоящее, правильное чувство вины должно, наоборот, давать тебе стимул поступать дальше по-другому. Раскаянье — это не о самоуничтожении, не о желании себе боли, а о принятии, — сказал мужчина, и Том только пораженно помотал головой. Он просто не мог поверить в это. Как кому-то может быть приятно, если мужчина просто дальше пойдет по жизни с высоко поднятой головой? Так, как будто ничего не понял? Так, как будто и не поступал неправильно? — Но сейчас ты ведь даже не знаешь, что делал. Сейчас ты не то что не должен, ты не можешь чувствовать вину за это. — Я знаю, — с тихим вздохом сказал мужчина. И на непонимающий взгляд напротив ответил: — Гарри показал мне воспоминания. — Что? — впервые за все время их знакомства Пьер был действительно удивлен. Даже когда Гарри сказал, что он только закончил первый курс, тот, кажется, не был настолько поражен. — Как так вышло? — Я его попросил, — пожав одним плечом, сказал Том. — Я пытался узнать у его подруги, но она все же знала не так уж много… Да и в общем, никто, наверное, не знал больше, чем Гарри, даже я сам тогда, — с кислой улыбкой добавил он. — Я бы не рекомендовал больше так делать, — тактично, но при этом очень твердо сказал мужчина. — Ни к чему хорошему подобное привести не может. — Пьер, меня пытали два года, и я даже не знал за что, — посмотрев в глаза напротив, сказал Том. — Я хотел это узнать. Мне нужно было это узнать, — так же твердо добавил он. — Теперь как минимум я знаю, что это было действительно заслуженно. Неожиданно Пьер улыбнулся. — Я смотрю, работы у нас еще непочатый край. Что? — Работы? — удивился Том, и улыбка мужчины стала только более понимающей. — Почему… Если ты знал даже примерно, что я делал, почему ты вообще согласился работать со мной? Я видел только часть, и это… это было просто отвратительно, — прикрыв глаза, сказал он. — У меня нет привычки отказывать пациентам, — ответил мужчина. — Конечно, бывало, что мы не сходились по какой-то причине, но такое случалось уже после первой встречи. А тут еще и такая ситуация. Ко мне обратилась моя хорошая знакомая, по просьбе Гарри Поттера, что известен даже во Франции, еще и для работы с тобой. Кто бы вообще мог отказаться от такой уникального и интересного случая? — объяснил он, и это вообще ничего не объяснило. — И ты что, ни разу не подумал, что я… такой человек как я попросту не заслуживает помощи?.. Не подумал, что и хорошо, что у меня такая проблема?.. — Даже самому Тому его голос показался до противного слабым. — Любой человек заслуживает помощи, — твердо ответил мужчина. — Особенно профессиональной помощи. Помощь — это вообще не то, что нужно заслуживать, — практически точь-в-точь повторил слова Гарри он. Этому их что учили на их обучении? — А насчет твоего самокопания, давай сделаем вот что. За любое негативное высказывание о себе будешь делать десять приседаний. — Что? — пораженно спросил Том. Что вообще здесь происходило??? Какое отношение вообще работа с травмой имела к приседаниям? — Наш мозг не любит лишнюю работу, так что, поверь мне, очень быстро перестанет заниматься тем, что заставляет его делать, то, что ему не нравится, — разъяснил Пьер, но не то чтобы это вообще что-то объяснило. — Это наказание? — нахмурившись, спросил мужчина. — Нет. Это способ переубедить твой мозг не делать подобного, — неопределенно махнув головой, ответил Пьер. — Тогда в подобном нет смысла, можно просто сказать Гарри, пусть использует узы, и они не дадут мне такого говорить, — отмахнулся Том, и мужчина неожиданно широко улыбнулся. — Обожаю умных пациентов, с вами всегда очень интересно, — вдруг сказал он, и мужчина нахмурился. — Том, цель не в том, чтобы заставить, — он ярко выделил это слово, — тебя говорить что-то определенное. Цель в том, чтобы ты сам замечал такие моменты и сам хотел это исправить, — объяснил он, и мужчина нахмурился еще сильнее. Ведь… Ведь какая была разница? Результат будет таким же! Он перестанет говорить подобное, и нет разницы, выдрессирует его ошейник или он сам. — Просто попробуй, — улыбнулся Пьер. — Расскажешь мне в следующий раз, что получилось. — Но это ведь правда! — Это не правда. Но даже если бы это было правдой, думаю, ты прекрасно знаешь, что как мы о себе думаем, такими мы и становимся. — И стоило признать, Том, конечно, это знал. Он всю жизнь пользовался тем, что верил в то, что был рожден для величия, в то, что он настолько гениален, что мир обязательно склонится перед ним. И… похоже, это даже сработало… Но пользоваться подобным в такой ситуации… Том тяжело вздохнул. — Я даже не замечаю, когда говорю подобное. — Это настолько стало его реальностью, что отследить такое явно просто невозможно. — Ты можешь сказать Гарри, чтобы напоминал, я уверен, он четко отмечает каждый раз, — предложил Пьер. — Но это ведь бред! Ты сам сказал, что нельзя использовать узы, потому что я должен сделать это сам, и вот предлагаешь обратиться к Гарри. — Почему-то Том вообще не мог понять, как думал этот человек. Практически каждая его фраза попросту не имела смысла! Они противоречили вообще всему, что знал мужчина, и даже здравой логике! И при этом они… они работали… Абсурд. Чистый абсурд… — Потому что даже если Гарри тебе напомнит, это будет твой выбор, делать что-то с этим или нет. Ты достаточно просидел в этом всем, пора брать жизнь в свои руки и начать подниматься наверх, — улыбнулся Пьер и пусть он не сказал ничего определенного, все резко стало иметь гораздо больше смысла. Вот что мужчина делал. Он хотел, чтобы Том взял на себя контроль. Он хотел, чтобы тот перестал быть слабым. Но… Но правда была в том, что сам мужчина не знал, хотел ли этого… И с тихим вздохом он признался: — Я… Лучше пусть остается так, — нервно перебирая пальцами, сказал он. Он не мог лишиться этого. То, что у них было с Гарри, было его явной слабостью, если только он перестанет быть слабым, снова начнет все контролировать, ему придется прекратить это. Он будет тогда идеально контролировать свои слова и эмоции, и не сможет больше ластиться под касания парня, просить его объятий и поддержки. Не сможет больше говорить ему то, что думает, и всячески благодарить. И Гарри закроется в ответ… Если ценой всего этого, если ценой этого тепла было оставаться слабым, тогда он готов был ее заплатить. Это того стоило. То, что он чувствовал рядом с Гарри, того стоило… — Почему? — закономерно поинтересовался Пьер. — Я пока не готов к этому… Так будет лучше, — снова повторился он. Не то чтобы он планировал рассказывать настоящую причину. Гарри ничего ему не был должен. Было крайне неправильно в отношении к нему саботировать свое лечение, чтобы продолжать получать от него заботу. Но даже зная, насколько это неправильно, мужчина не готов был от этого отказаться… — Том, ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной, если что-то тебя беспокоит? — мягко спросил Пьер. — Да-да, — пусто кивнул Том. Чем здесь было делиться? Таковы были правила обмена, и мужчина готов был их принять. Тепло на уязвимость и зависимость — это была далеко не худшая сделка. — Расскажешь мне, что тебя останавливает от того, чтобы брать контроль в свои руки? — Какое в свои руки? — скривился мужчина. — Ты ведь знаешь, какой у меня сейчас статус… На самом деле, в этом всем, — он махнул рукой, иллюстрируя их ситуацию, — есть вообще мало смысла, учитывая, что все, что я должен был делать, это быть полезным Гарри. Чего я не делаю, — тихо ответил он. — Том, — Пьер снова тепло улыбнулся. — Давай будем решать проблемы по мере их поступления. Я думаю, все будет не так плохо, как тебе кажется. Но сейчас ты как минимум можешь начинать приводить свою жизнь в порядок. И если тебе так важен этот аргумент, то Гарри явно как раз этого и хочет, иначе бы не обращался ко мне, — добавил тот, и мужчине действительно не было чего сказать в ответ. Откровенно говоря, здесь даже парень действовал не так глупо, как обычно. Как минимум после работы с Пьером он перестанет выносить Гарри мозг, что делал сейчас с завидной регулярностью… Вот зачем вообще было в это все встревать — совершенно другой вопрос. Но, да, это ведь Гарри, здесь скорее вопрос, как он мог не встревать… — Да, — только и сказал Том, неоднозначно пожав плечом. — Думаю, причина в чем-то другом, — проницательно сказал Пьер. — Ты ведь знаешь, чем все закончилось прошлый раз, когда я сам решал, что делать, — со вздохом признался Том. — Лучше пусть будет так, — в который раз сказал он. — А мне кажется, что причина может быть в том, что ты боишься потерять то, что есть сейчас, — неожиданно попал прямо в цель мужчина. Драккл, Том не хотел об этом говорить… Но, видимо, тот и так все понял по его реакции, ведь сказал: — Том, ты ничего не потеряешь, когда тебе станет лучше. И в этот раз мужчина уже не выдержал, говоря: — Пьер, ну что за ерунда? Я для Гарри источник ночных кошмаров, что испортил всю его жизнь и семь лет пытался его убить. То, что он помогает мне, пока я такой жалкий, ни о чем не говорит, — отведя глаза, проговорил он. И вдруг Пьер сказал с улыбкой: — Десять приседаний. — Да ладно? — недовольно протянул Том. Неужели он действительно планировал продвигать этот бред? — Тебе решать, — все с той же улыбкой сказал он. — Но Том, я не считаю, что Гарри отвернется от тебя, когда тебе станет лучше. Подумай, сейчас ему приходится прикладывать столько усилий, чтобы держать тебя на плаву. Как думаешь, ему приятнее так, или когда он сможет просто приятно проводить с тобой время? В каком случае у него будет на тебя больше сил и больше желания проводить время вместе? — Ему просто станет неинтересно, — замотал головой Том. Он видел это сотни раз. Людям хотелось добиться чего-то, и они готовы были потратить на это сколько угодно сил. Но после того как они все достигли, любой интерес терялся. Гарри сам говорил, что у него синдром спасителя, пусть это и абсурдно, ему нравится видеть, как мужчине плохо и понемногу становится лучше. Он ведь сам говорил так не раз. Так что, если Том мог это растянуть хоть немного, явно стоило так и сделать. — Давай ты спросишь у него? — неожиданно сказал мужчина. — И расскажешь мне в пятницу? — Мерлин, Пьер, очевидно, что он ответит, — закатил глаза Том. — Но это не отменяет того факта, что я прекрасно знаю, как только мне станет лучше, как только я начну вести себя как я — это все закончится. — Он махнул рукой. — И вопрос даже не в Гарри. Я сам себе не позволю эту слабость, да и все, — недовольно отозвался он. Конечно, не позволит. Потому что если Гарри тогда отвернется, если перестанет делиться теплом… да, для Тома это будет концом. Будет гораздо лучше обрезать все это на корню и не давать себе глупых надежд. — Получать заботу и поддержку — это не слабость, — сказал Пьер, и Том только скривился. Если человеку нужна эта поддержка, он уже априори слаб… Видимо, что-то подобное отразилось в его взгляде, ведь мужчина продолжил: — Том, как ты считаешь, Гарри слабый? — Нет, — тут же твердо ответил мужчина. Гарри был одним из самых сильных людей, что он знал. То, как он прошел через это все и остался самим собой — это было просто невероятно. — И ты думаешь, он не обращается за помощью, не обращается за поддержкой? — вдруг спросил он, и Том пораженно сглотнул. Мерлин, что же это был за аргумент… Тому ведь действительно не было чего сказать в ответ… Он ведь даже практически видел, как Гарри плакал. Он знал, что парень постоянно звал друзей, потому что не справлялся сам. Он даже говорил, что после войны ему помогали, так же как он Тому. Но… Но… Но это ведь не имело смысла! — Задумайся над этим, ладно? — спросил Пьер, и мужчина только пусто кивнул. Он честно не знал, что думать на этот счет. — А пока десять приседаний. И будучи все так же выбитым из колеи, Том тяжело вздохнул и встал, делая этот воистину нелепый ритуал. Это было глупо, это было абсурдно, но да, стоило признать, Пьер действительно уже не раз доказал, что знает о чем говорит. Если это было необходимо… Похоже, ему действительно нужно будет поговорить с парнем… Они еще немного поговорили после этого, но ожидаемо вопросы быстро подошли к концу. Том только уточнил насчет оплаты, но Пьер сказал, что Гарри уже обо всем позаботился. Мужчина на это только пораженно покачал головой. Похоже, парень не хотел даже, чтобы Том узнал, сколько все это стоило. Эх, Гарри и правда был неисправим… Вместе с мужчиной они спустились в гостиную. Гарри, сидевший до этого с книгой, тут же подскочил на ноги, стоило им только зайти в комнату. Он явно пытался выглядеть спокойным, но его волнение можно было увидеть невооруженным взглядом. Том легко улыбнулся в ответ, и лицо парня просветлело. В груди тут же расползлось какое-то невероятно приятное и теплое чувство. Да, Том был рад, что все же согласился поработать с Пьером один на один, явно не стоило, чтобы парень услышал все то, что он сегодня нарассказывал. Учитывая, через что ему пришлось пройти по вине самого Тома, все вот эти глупые оправдания явно бы были для него просто ужасны. Тем не менее Том был так рад видеть парня сейчас, как будто они не виделись всего какой-то час назад. Он непроизвольно сделал пару шагов вперед, говоря: — У меня получилось. И его сердце успело пропустить один удар, прежде чем выражение на лице Гарри сменилось теплой гордостью, и он сказал: — Ты молодец. Во всем мире, наверное, не было более приятных слов… *** Удивительно, но пересказ всей работы с Пьером уместился буквально в несколько фраз. Действительно, в основном весь их разговор состоял из множества утверждений, с которыми Том не был до конца согласен и которые еще стоило хорошенько обдумать. Он даже рассказал-таки Гарри о приседаниях, и пусть сначала парень отнесся подозрительно, потом он все же посмеялся от души, обещая отмечать каждый момент. И, честно говоря, Том не мог быть еще более рад тому, что первым делом парень как раз поинтересовался тем, нормально ли Тому так делать и точно ли он этого хочет. И все же Гарри был слишком хорош, чтобы быть правдой. Том не представлял, за какие такие заслуги ему так повезло, но, видимо, он сделал что-то невероятно хорошее в прошлой жизни. Тем не менее, как бы он не хотел избежать этой темы, она все равно постоянно возвращалась и возвращалась в разговоре. И когда уже в четвертый раз диалог оборвался на одном и том же моменте, опуская комнату в тишину, мужчина понял, что промолчать здесь явно не выйдет. Он ведь просто снова накрутит себя до предела и начнет только больше беспокоить этим Гарри, чем если сейчас скажет. Это было неправильно, он не имел на подобное права, и драккл, стоило признать, он просто боялся… Он был жалким трусом, что хотел получить и то, и другое, пусть не имел право ни на что из этого. Он был трусом, но ничего не мог с этим поделать… — Гарри, — тихо сказал он, и парень тут же посмотрел на него как обычно теплым взглядом. Том тяжело сглотнул. Говорить подобное совершенно не хотелось, но ему действительно нужно было спросить. Даже если ответ будет «нет», ему нужно было это услышать. — Гарри, я понимаю, что не заслуживаю этого… — тихо начал он, и вдруг парень его перебил. — Десять приседаний, — с улыбкой сказал он. — Но я не заслуживаю! — возмутился Том. — Двадцать, — с еще большей улыбкой сказал парень. — Гарри! — полу-шокировано полу-возмущенно сказал Том. То есть он ведь не говорил ничего плохого, он сказал явный факт! — Что такое? — невинным голосом поинтересовался парень, и Том замер, пораженно на него глядя. Мерлин, то есть Гарри действительно считал, что это не так? То есть он не считал, что Том не заслуживал? Он… Он… У мужчины не было слов… — Ладно, я сделаю, — с шокированной улыбкой сказал он. Еще несколько таких высказываний, и у него явно завтра будут болеть ноги. — Но сначала договорю, хорошо? — спросил Том, и Гарри в ответ только кивнул. — Я… — начал было мужчина и тут же замялся. — Я… Могу я попросить тебя кое о чем? — тихо спросил он. — Ты можешь попросить меня о чем угодно, и я постараюсь сделать все, что в моих силах, — тепло сказал парень, и Том отвел глаза. Как же это было дико. Он действительно хотел попросить человека, которого мучил столько лет, о подобном?.. Ему должно быть просто стыдно! Но стыдно не было. Ему это было нужно. И решившись, он практически выпалил: — Когда мне станет лучше, ты можешь хотя бы иногда обнимать меня? Не часто. Просто иногда… Пожалуйста… Или может гладить по волосам? Необязательно просто так. Я могу тогда опять стоять на коленях, или делать что-то еще, и… мпмф, — его слова потонули в одежде Гарри, когда тот резко притянул мужчину к себе, мягко обнимая. Том смог продержаться всего две секунды, прежде чем все же вжаться лицом в плечо парня, обмякая в объятиях. Даже если это было «нет», это было очень приятное «нет». — Том, я буду обнимать тебя, пока тебе не надоест, — тихо сказал парень прямо у него над ухом, и сердце Тома забилось, кажется, в два раза быстрее. — Но Гарри, — так же тихо запротестовал мужчина. — Мне ведь потом не будет это необходимо… — И что, ты не будешь хотеть? — с явной улыбкой в голосе спросил парень. — Буду. Я всегда буду, — клятвенно пообещал Том. Почему-то Гарри весело хмыкнул на это заявление. — Ну, вот сколько ты будешь хотеть, столько и буду обнимать. — Но… Но… — мужчина тяжело сглотнул. — Но, а ты? — Что я? — не понял Гарри. — Зачем тебе это делать, если все уже будет хорошо? — еще глубже зарываясь в рубашку Гарри, спросил мужчина. — Я… Ты не должен, я понимаю… Я не… — он снова хотел сказать «не заслуживаю», но, похоже, Пьер действительно был прав. Делать еще десять приседаний совсем не хотелось, и Том проглотил концовку. — Ты мне ничего не должен, — вместо этого тихо проговорил он. — Том. — Парень хмыкнул. — Должен? Вот это, однако, ты сказал. Ты никогда не думал, что мне может нравиться это не меньше, чем тебе? Что? Как? Мужчина буквально застыл в объятиях, тщетно пытаясь понять смысл сказанного. Как это возможно? Как ему могло нравиться именно обнимать Тома? Обнимать человека, который бесконечно перед ним виноват? Не хотеть результата, не видеть, что он помогает, а просто… ему действительно хотелось?.. Разве такое вообще было возможно? Хах, какая разница, было ли это возможно, если Гарри априори был совершенно невозможен...