Право победителя

Не то чтобы этот разговор слишком сильно что-то изменил. Том все так же хватал Гарри за руку, все так же счастливо улыбался и явно все так же переживал о какой-то ерунде. Но при этом эмоционально… эмоционально это изменило буквально все. Парню казалось, что он никогда еще не видел Тома настолько… искренним? Нет, слово "искренний" сюда явно не подходило, ведь мужчина привычно манипулировал по сотню раз на дню. Даже когда самому Гарри было абсолютно очевидно, что это манипуляция. Но при этом… Гарри даже не знал, как это описать. Просто казалось, как будто мужчина действительно опустил последние защиты. Он теперь говорил то, что никогда бы не сказал, показывал то, что раньше бы побоялся. Как будто он действительно наконец-то стал самим собой… и не беспокоился о том, чтобы показать это. Впервые Гарри поймал себя на мысли, что видит перед собой действительно именно того Тома Риддла, которого встретил когда-то на втором курсе. Только явно взрослее, мудрее и без зловещих планов по захвату мира. Того Тома, что общался с ним в дневнике, харизматичного, умного и просто невероятного. И, откровенно говоря, в этом была еще большая проблема! Ведь именно в этого Тома когда-то и влюбился Гарри! Именно этого Тома тогда представлял в детских фантазиях, где отношения — это держаться за ручки… И сейчас это накладывалось на все происходящее… Да, с каждым днем Гарри становилось только тяжелее. Раньше он хотя бы мог останавливать себя мыслями о травме, о том, что Тому все еще плохо, о том, что мужчина может начать себя заставлять по совершенно надуманной причине. Но теперь и это было невозможно! Теперь Том был с ним практически круглыми сутками, шутил над ним, спал у него на плече и, в общем, практически не отлеплялся от Гарри. И опять же, если раньше такой тактильный голод можно было объяснить Азкабаном, то теперь… теперь с объяснениями были явные трудности… Особенно учитывая, какие эпизоды иногда случались! В очередной день своего отдыха они проходили особенно много, так что вечером буквально упали на диван, наслаждаясь прохладным воздухом. Ноги гудели с дороги, и Гарри уже начал всерьез думать, что, может, стоит пойти хоть немного охладить их в море, когда Том неожиданно подтянул к себе ступни, начиная медленно их разминать. Ох, а это ведь действительно могло помочь! Гарри почему-то даже не подумал о подобном. И было еще удивительнее, что подумал Том. Досконально размяв одну ступню и перейдя на вторую, мужчина явно заметил интерес Гарри, ведь посмотрел на него, подняв бровь. — Великолепная идея, — прокомментировал парень. — Я об этом не подумал. — Тебе и не очень нужно, — пожал плечами Том, и, прежде чем парень успел удивиться-возмутиться, продолжил: — Для такого есть заклинание. — Правда? — поразился Гарри. И тут же нахмурился: — Почему ты тогда сразу не сказал? Я бы наколдовал обоим. — Хотел посмотреть, заинтересуешься ли ты, и предложить тебе размять, — как ни в чем не бывало ответил мужчина. Глаза Гарри шокировано округлились. — Погоди, что? — Это заявление было настолько шокирующим, что парень действительно не мог быть уверен, не послышалось ли ему. — Хочешь? — опустив свою ногу вниз, поинтересовался Том. — Нет… Да… Погоди, я просто удивлен, — растрепав волосы, честно признался парень. Его щеки уже явно покраснели. Мерлин, Том… Том реально на полном серьезе предлагал ему размять ноги, потому что они устали с дороги? Размять ноги Гарри?! Что… Что здесь происходило? И, о Мерлин, картина того, как Том обхватил бы его ступню своими молочными пальцами, проходясь даже выше по ноге, тут же возникла в голове у парня. Как эти идеальные пальцы будут проходиться по коже парня, как он будет чувствовать каждое нажатие… Низ живота парня резко скрутило теплым узлом. Это было как-то даже слишком… интимно, что ли?.. Мерлин, как мужчина только мог такое предложить? Зачем?!.. Гарри искренне ничего не понимал. Но Том только вопросительно поднял бровь, и Гарри неловко хохотнул, пытаясь скрыть свое смущение: — Мне начинает казаться, что говорить то, что думаешь — твоя новая тактика манипуляции. Том хмыкнул. — Каким образом правда может быть манипуляцией? — Не знаю, но я в тебя верю, — улыбнулся Гарри. Мужчина приподнял бровь. — То есть, ты веришь, что я манипулирую настолько часто, и при этом добиваешься, чтобы я перестал манипулировать и лгать? — Это не так! — недовольно отозвался парень. — Я не пытаюсь тебя заставить делать что-то подобное, просто да, я не большой фанат лжи, но тебе ведь я не запрещаю. Том только криво улыбнулся в ответ. Гарри сглотнул. — Но… Но что ты имеешь в виду? Тебе настолько нравится манипулировать? — аккуратно поинтересовался он. — Если я слишком наседаю, ты скажи. Том только отмахнулся от второй части предложения, отвечая: — Нравится?.. Сложно сказать, — задумчиво добавил он. — Это как спросить, нравится ли тебе дышать. В манипуляциях и обмане ведь весь я, не так ли? — пожал плечами он и вдруг тихо добавил: — И ничто без этого. — Том, это не так! — пораженно выдохнул Гарри. — Ты весь далеко не в манипуляциях и обмане! Ты невероятно умный, хитрый, сильный, ироничный, веселый, заботливый, красивый — мне сложно сказать, в чем ты не идеален! — буквально воскликнул парень. — И мне в тебе нравятся как раз далеко не твои маски и обманы! — добавил он, и мужчина пораженно на него уставился на него. Его глаза были круглыми от шока, но при этом в них виднелись и яркие лучики надежды. Том прикусил губу и тяжело сглотнул, после чего посмотрел на Гарри тем самым, таким… уязвимым взглядом… — Спасибо, — тихо сказал он. После чего отвел глаза и тихо хмыкнул: — Удивлен, что «красивый» было на последнем месте… — Том, ты меня прости, но твоя красота блекнет на фоне твоего ума и достижений, — улыбнулся парень. — Не знаю, насколько поверхностным человеком нужно быть, чтобы думать по-другому. На несколько секунд опустилась какая-то неловкая тишина. Том отвернулся, внимательно глядя на море, как будто в такой темноте там было много чего видно. И когда Гарри уже думал, что тема явно закрыта, мужчина тихо произнес, так и не поворачиваясь в сторону Гарри: — Ты был прав… — Прав в чем?.. — Это была манипуляция, — ответил мужчина, переведя на Гарри какой-то совершенно уставший взгляд. — Я специально привлек твое внимание и специально сказал настолько прямо, так как знал, что тогда тебе нечего будет сказать. — А потом говорит, что я зря тебя подозреваю, — усмехнулся Гарри, и Том криво улыбнулся в ответ. — Прости. — Это даже манипуляцией нельзя назвать, — отмахнулся парень. — Но что не так? Зачем она вообще тебе была нужна, учитывая, что она настолько очевидна? Зачем мне об этом рассказывать?.. Неожиданно Том пожал плечами. — Ты ведь сказал мне быть самим собой. — Да, но я… Эм… В этом суть разговора? — подняв бровь, уточнил Гарри. — Ты хотел бы вернуться к манипуляциям и обману, а я тебе мешаю? — с замиранием сердца спросил парень. Он бы… Он бы не хотел такого… Гарри так нравилось, когда Том был честен и открыт, так нравилось, что он может действительно знать, что у мужчины на уме. Возвращаться к тому, где парню нужно сомневаться в каждом слове… не хотелось… Но если Том так хотел… Гарри ведь не мог заставить его быть кем-то другим. — Здесь нет «нравится» или «не нравится», Гарри, — устало ответил мужчина. — В этом просто моя суть, да и все, — снова пожал плечами мужчина. — Том, я совершенно запутался, — честно признался парень. — Я не совсем понимаю, что ты от меня хочешь… Мужчина тихо хмыкнул. — Хочу, чтобы ты перестал очаровываться и видеть во мне что-то большее? — риторически спросил он и, не успел парень возмутиться, продолжил: — Гарри, я всю жизнь носил маски. Идеального старосты, хладнокровного монстра, невозмутимого лидера, а ты сейчас… А ты сейчас предлагаешь мне остаться без всего этого, и я… — мужчина оборвался, не закончив. — И ты не знаешь, какой ты там, — тихо закончил парень, и Том посмотрел на него как-то особенно растерянно, после чего слабо кивнул. Губы парня сами растянулись в теплой улыбке: — Том, это не страшно, — тепло сказал он. — Ты разберешься. Мы разберемся вместе, — одобряюще добавил он. Но мужчина, похоже, его не слышал. — Ты мог придумать образ, который хотел бы видеть. Сломленного врага, послушного питомца, жуткого монстра… Я бы подстроился… Я могу отыграть любую роль… Я ведь и для тебя придумал. Открытого, благодарного, милого, послушного, готового ради тебя на все. Разве тебе не понравилась? Разве я не угадал? Почему… Почему ты не позволяешь этого? — Он облизал явно пересохшие губы. — Зачем тебе это? Гарри замер на несколько секунд, его брови сошлись на переносице. — Том, мы ведь говорили об этом. Мне… Мне не нужен какой-то образ. Какая-то роль. — Гарри потянулся в сторону, беря мужчину за руку и нежно обводя ладонь большим пальцем. Том отвел глаза в сторону. — Я это понял. Но зачем?.. Зачем тебе тогда я?.. — Том, — мягко начал Гарри, но мужчина тут же его перебил. — Нет, давай без этого. Скажи мне правду, как есть! Если это все для того, чтобы реформировать Темного Лорда, если это все долгая игра, чтобы в итоге меня трахнуть, или даже если ты делаешь это развлечения ради, просто скажи мне правду, — попросил он с настоящей яростью и при этом мольбой в голосе. — Мне неважно, что именно. Я приму любой ответ. Просто скажи мне как есть, — припечатал он, твердо глядя на парня. — Том, я… — У Гарри буквально перехватило дыхание. — Я… Я не знаю, что ответить на этот вопрос, — облизав губы, честно сказал он. — Как я могу сказать, зачем мне ты?! Человек не меряется вопросом «зачем», — проговорил он, и глаза Тома стали абсолютно потерянными. — Я… Я делаю это потому, что мне больно за тебя, — искренне проговорил он, а его глаза вопреки всему немного увлажнились. — Потому что хочу дать тебе те шансы, что мир незаслуженно не дал. Потому что… Потому что я рад видеть, как ты раскрываешься. Потому что… Потому что теперь я знаю, что ты действительно можешь быть счастливым… — сказал он, глядя мужчине прямо в глаза, и тот тяжело сглотнул. — И я хочу подарить тебе это… Я хочу, чтобы ты был счастлив, — добавил парень, и в этот раз Том отвел глаза, явно пытаясь не показать, как увлажнились его глаза. — Иди обниму, — уже привычно мягко сказал Гарри, и мужчина бросил на него еще один потерянный и уязвимый взгляд, но практически сразу же придвинулся ближе, вжимаясь в грудь парня. Гарри мягко улыбнулся, принимаясь поглаживать волосы мужчины, и тот придвинулся только ближе, обхватывая парня сзади руками. Они просидели так не меньше минуты, прежде чем мужчина тихо, но твердо спросил, так и не отстранившись: — Гарри, почему ты вообще взялся мне помогать? Я понимаю, что у тебя жутко высокая мораль, но Мерлин, даже это не объясняет подобное… Парень тяжело вздохнул. Эх, как всегда, говорить об этом не хотелось, но, возможно, это действительно хоть немного ответит на вопросы Тома. Тот верил исключительно в логику, и что-либо вроде помощи или доброты ему не казалось достаточным объяснением. К тому же, в этом случае он был прав. Дело было не совсем в доброте… Том имел право знать, но говорить все равно не хотелось. Он не хотел показывать себя с этой стороны, не хотел, чтобы Том думал об этом, не хотел… видеть снова эту ужасную жалость в глазах напротив. Все было не так ужасно, все было сносным, и да… Говорить не хотелось… Гарри понадобилось не меньше минуты, чтобы все же вздохнуть и произнести: — Мои дядя с тетей никогда меня не любили. Они хотели быть самой нормальной семьей, а я был ненормальным, уродом, фриком которого им просто подбросили… До одиннадцати лет я жил в чулане под лестницей. Мне никогда не покупали ни вещей, ни игрушек. Я работал по дому с тех пор, как себя помню, — начал он, и Том поднял голову, глядя парню в глаза. Гарри отвел взгляд. — Если в школе я получал оценки лучше, чем мой брат, меня могли загрузить еще сильнее… Если был виноват, запирали без еды. Где бы я ни учился, я всегда был изгоем, и у меня не было друзей, так как меня травила компания Дадли. Никто просто не хотел с ними связываться, а я с ними связываться не мог, ведь одно кривое слово от Дадли закончилось бы для меня наказанием. И были моменты… — Гарри прикусил губу. — Были моменты, когда я верил, что есть люди, которым не все равно… — выдохнул он. — Которые действительно думают, что я этого не заслужил, и может быть не так… Которые думают, что Дурсли неправы, что это несправедливо, что я… Что я не виноват в этом, — добавил он, глядя теперь на пол, чтобы даже случайно не пересечься взглядом с Томом. — Как-то к нам пришла новая учительница. Совсем молодая. Она практически сразу же пошла со мной на контакт. Вызнала многое, рассказывала, что так быть не должно. Закончилось все тем, что дядя узнал, выпорол меня за то, что «порочу честь добропорядочной семьи», и запер на неделю, — тихо проговорил Гарри. — И знаешь… Я был таким идиотом, — он уничижительно улыбнулся. — Пришел к ней… Я ведь всю неделю жил мыслями, что приду, расскажу и что-то изменятся. Что меня поймут и утешат. Она ведь говорила, что это неправильно, что надо жаловаться, что мне помогут и у меня будет хорошая семья. Что моя жизнь может быть другой… Что меня будут любить… — в этот раз Гарри не смог полностью убрать слезы из голоса. — Дверь была закрыта… И представляешь, я и дальше не поверил. Считал, что, может, ошибся, может, ее просто там не было, снова и снова искал с ней встречи. А она больше никогда не говорила со мной наедине, только бросала жалостливые взгляды, — покачав головой добавил он. — Был и дедушка в магазине, и почтальон, и девушка в булочной. Все смотрели сочувствующе, но никто не был готов ничего сделать… — Только сейчас Гарри заметил, что слишком сильно впился пальцами в плечи Тома, и расслабил руку, извиняюще поглаживая. — А потом я пошел в Хогвартс. Познакомился с Роном и летом рассказал, что мне поставили решетки на окна. Это был такой глупый порыв, мне просто было так больно и обидно, я ведь не был в этом виноват. Я пожалел об этом, как только отправил сову, думал, что теперь я снова останусь абсолютно один, взялся надоедать своими глупыми жалобами единственному дружелюбно настроенному человеку. А они… А они приехали меня спасать… — Гарри тепло улыбнулся и впервые посмотрел в глаза Тому. Они были пораженными, и неужели в них и правда было… понимание?.. Парень тяжело сглотнул. Это… Это была не та реакция, что он ожидал. Это должна была быть жалость, должен был быть ужас, но не… Мерлин… Парню пришлось тяжело сглотнуть, чтобы продолжить: — Они прилетели за мной… Взяли машину отца, получили нагоняй от родителей, и все только для того, чтобы мне помочь… Только ради меня. — Он сделал небольшую паузу, пытаясь проморгаться. — И поэтому… Когда я увидел тебя… Конечно, я думал о том, что мог сделать вид, что ничего не заметил. То есть, я ведь и так сделал уже больше, чем остальные, верно? — хмыкнул Гарри. — Вылечил, выходил. Кингсли ведь спокойно проигнорировал это, как и авроры, почему я должен реагировать? Да и что я вообще могу сделать? — Он притворно пожал плечами. — Но… Но, если я только задумывался о таком, мне казалось, что я отказываю не тебе… Не Волдеморту, что рушил мою жизнь. А себе в прошлом. Что я становлюсь тем, кого тогда ненавидел и презирал. Тем, кто говорил на словах, как это неправильно, но не думал даже попробовать реально помочь. Тем, кем я себе обещал, что никогда не стану. И да, я таким не стану, — твердо добавил Гарри. — Видишь, я не настолько альтруистичен, у меня абсолютно эгоистичная причина, — мягко улыбнувшись, добавил он, заводя выбившуюся прядь Тома за ухо. Но тот уставился на него по-настоящему пораженным долгим взглядом. После чего моргнул и посмотрел теперь совершенно непонимающе. — Гарри… Не альтруистичен? — пораженно хмыкнул он. — Ты серьезно?.. Ты… Ты ведь понимаешь, что должно было быть не так? Ты должен был обозлиться, должен был сказать, что раз тебе не помогли, то ты тоже не будешь… Как? Почему?.. — он оборвался, глядя еще более непонимающе. Парень тепло улыбнулся. — Возможно, так бы и случилось. Если бы я не встретил Уизли. — Его улыбка стала еще теплее. — И они мне показали, что есть разные люди. Что если меня ударили, мне не обязательно развернуться и ударить другого. Что вместо того, чтобы стать таким… Я могу стать как раз тем, кто разорвет этот порочный круг. Они помогли мне, я помог тебе, ты поможешь кому-то еще, я помню, я тебе уже это говорил. — Гарри снова мягко провел рукой по волосах мужчины. — Но если бы они не помогли мне, я бы не помог тебе, ты бы не помог кому-то еще. Они помогли одному человеку, но осчастливили стольких… Одним хорошим делом, простым жестом, улыбкой ты иногда можешь изменить в лучшую сторону жизни сотен людей. Людей, которых ты даже не знаешь. Разве это… Разве это не звучит просто невероятно? — с восторженной улыбкой на губах спросил Гарри. Том хмыкнул: — Это именно что звучит невероятно. Невозможно. — Как видишь, возможно, — еще шире улыбнулся парень. — Как вижу… — тихо повторил Том. После чего добавил: — Спасибо, что поделился… Получается, я твой маленький проект по спасению? — спросил он, и пусть тон вопроса был очень легким, не заметить его глубины было попросту невозможно. — Нет, — улыбнулся парень. — Ты был им, но не знаю как ты, я думаю, что все же план по спасению я выполнил. — Перевыполнил, — улыбнулся Том. — Потому что это больше не он, — покачал головой Гарри. — Теперь ты мой друг, и поэтому я хочу, чтобы ты мог быть собой. Потому что мой друг ты, а не какая-то из твоих идеальных масок, — ткнув пальцем в грудь мужчины, сказал он. — Я… Я не думаю, что это возможно, — опустив глаза, ответил Том. — Почему? Мужчина не отвечал больше минуты, и Гарри уже начал было думать, что он так и ничего не скажет, когда тот неожиданно практически прошептал: — Потому что… Потому что я боюсь… — Чего именно? — мягко поинтересовался Гарри, постаравшись максимально убрать шок из голоса. Том реально признался в таком?.. Признался, что ему страшно?.. Мордред, было ли вообще возможно получить от Тома большее доверие? Это… Это ведь… Гарри даже не знал, как это описать!.. На секунду мужчина сжался, но вдруг глубоко вздохнул, явно специально расслабляясь. — Гарри, я не знаю себя без маски… А что если… А что если я просто тот слабый мальчик из приюта, что не может взять в руки даже себя, не то что что-то большее? — Том… Мужчина тут же его прервал: — Нет, Гарри, вот он я. Жмусь к тебе, чтобы получить тепло, которого не заслуживаю, — в сердцах сказал он. — Я разрушил твою жизнь, а теперь требую от тебя заботы. Слабый, безвольный, я даже не стремлюсь взять себя в руки. Вместо того, чтобы взять этот шанс и снова вернуться к величию, мне было бы гораздо проще стать твоим питомцем… Вот он, настоящий я… — разбито добавил он. Парень тяжело сглотнул и только мягче обвил мужчину руками. — Том, ты ровно противоположное к слову «слабый», — мягко проговорил Гарри, и мужчина помотал головой. Парень улыбнулся: — Ты ведь читал книги по работе с травмой? — спросил он, и Том посмотрел на него непонимающе, но все же кивнул. — И как у них все проходило? Сколько прошло времени? — Я хожу к колдомедику, — недовольно сказал мужчина. Действительно, они с Пьером продолжили работу уже здесь, и Том каждый раз приходил с них явно встревоженным, но по-настоящему довольным. Да и в остальном, Гарри сейчас уже даже толком не мог нащупать травму. Если раньше она сквозила в каждом предложении, в каждом жесте, то теперь… теперь даже Гарри было трудно ее найти. Том с Пьером проделали просто невероятную работу. — А они нет? — подняв бровь спросил парень. — Сколько времени ушло у людей, чтобы восстановиться? — Я не они, — нахмурившись, сказал Том. — Конечно, — согласился Гарри. — Потому что ты невероятно сильный, — с улыбкой ответил он. — Наше понимание силы не сходится, — скривившись сказал мужчина. Парень хохотнул: — Однозначно. Но согласись, мое приятнее. — Оно безумное, — только и ответил Том. — Вопрос был не в этом, — весело сказал Гарри, и неожиданно мужчина посмотрел на него с теплой улыбкой. — Да, Гарри, твое приятнее, — неожиданно признал он, глядя парню прямо в глаза. Гарри тяжело сглотнул. Взгляд Тома был таким открытым, таким искренним, таким глубоким, и при этом с такими всепоглощающими эмоциями доверия и тепла. Казалось, эти красные глаза буквально завораживали, не позволяя отвести взгляд. Это было так глубоко, так красиво, так восхитительно, так… О, Мерлин, он действительно безнадежно влюбился в мужчину… Но Том моргнул, и магия момента развеялась. Только сейчас Гарри осознал, что непроизвольно подался в сторону мужчины и совершенно перестал дышать. Парень сглотнул и откинулся назад, тяжело выдыхая. Мордред, ну почему же было так трудно совладать со своими эмоциями? Мерлин, что же ему было с этим делать?.. — Но я не думаю, что оно для меня, — тихо сказал Том. — Ты не можешь знать, — мягко ответил Гарри, отвлекаясь от бушующих в нем эмоций. — Ты еще не пробовал жить так. Я не знаю даже, понравится ли тебе… Но мне кажется… Мне кажется, это стоит того, чтобы попробовать, — еще крепче сжав его в объятиях, сказал парень, и Том снова прильнул ближе. Несколько минут Том был отвратительно тихим, но вдруг его руки еще крепче обхватили Гарри, и он тихо сказал: — А ты потом удивляешься… Ты ведь действительно даришь мне весь мир… — Том, я делаю то, что должен был сделать любой человек. — Но никто не сделал, — отрезал мужчина. — Должен, не должен, это не хотел делать никто другой, но… но сделал ты. Ты ведь не просто спас меня из Азкабана, ты и правда даришь мне… это, — тихо добавил он, и Гарри действительно было нечего сказать. То есть, Том был неправ, парень ничего такого не делал. Гарри просто относился к нему по… по-человечески. И то, что мужчина считал это невероятным, вот это уже было ужасным. Но… Но разве парень мог сказать что-то, что бы переубедило Тома? Тома, который до сих пор не верил, что может быть интересен хоть кому-то, пока не будет полезным, идеальным, пока не играет какую-то роль?.. Вряд ли… И Гарри только тихо вздохнул, сильнее обнимая мужчину. Это было неправильно. Любой мог быть на месте Гарри. Но здесь и Том был прав. На месте Гарри могло быть много людей, но никто не решил его занять… И ведь другом Гарри тоже мог быть кто угодно. Какие угодно люди могли стать его семьей, но стали Уизли. Он ведь не любил их от этого меньше. Наоборот… Он любил их от этого только больше. Потому что мог кто угодно, а сделали только они… Потому что они тоже могли быть теми, кто ничего не сделал, а вместо этого решили… решили стать для Гарри семьей… Драккл… И что теперь было думать парню… И вдруг Том заговорил, все еще вжимаясь лицом в одежду парня: — Никогда больше не говори мне, что якобы то, что есть сейчас, не стоило того, чтобы пройти через это все. Оно стоило. Стоило каждой минуты, что я могу тебя так обнимать, — добавил он, и о Мерлин… Что же это вообще было? Это благодарность? Это травма? Это… Это было прямо слишком. Сердце Гарри уже стучало в горле, но он не мог сделать ничего другого, кроме как еще раз провести по волосам Тома, тихо говоря: — Хорошо, договорились. Мордред… И что… Что ему теперь было с этим всем делать?..