Игра в исповедь [457]

      Почему? Почему только сейчас, когда я безобразно пьян, когда не контролирую свои действия, я увидел всё уродство этой картины. Пожалуй, всё, что происходит сейчас и в последнее время, как-то связано с одним моментом в биографии господина Сон Ки Хуна.

***

      — Кто... Вы?       — Этот человек, вон там. Пьян, должно быть. Он там уже несколько часов. Он похож на бездомного.       — Так это... Вы за всем стояли?       — Он умрёт от холода, если останется там. Но никто ему не помогает.       — Зачем вы это сделали?       — Что бы ты сделал?       — Отвечайте! Зачем вы это сделали?!       — А ты бы остановился, чтобы помочь тому вонючему человеческому отбросу?       — Кто вы? Зачем вы сохранили мне жизнь?!       — Сыграй со мной ещё в одну игру. Если тот человек останется там до полуночи — я выиграл. Если кто-то поможет ему к тому времени — выиграл ты.       Ки Хун схватил за лацканы беззаботно лежащего старого человека, который в его глазах и человеком быть перестал.       — Хватит нести чушь. Я могу убить вас в эту же секунду.       — Если ты это сделаешь — никогда не получишь от меня ответов. Если сыграешь — я отвечу на твой вопрос.       Ки Хун небрежно ослабил хватку, он больше не желал лицезреть того, кого считал мёртвым. Его нагло-спокойный тон... Ки Хун подошёл к панорамным окнам высотки, пытаясь разглядеть пьяницу. Он посмотрел на антикварные часы с маятником — они сообщили: на игру есть двадцать пять минут.       — Если проиграете — я убью вас собственными руками.       — Тогда что ты поставишь?       — Что угодно, вы можете забрать у меня всё.       На протяжении десяти минут совсем не неловкой тишины Ки Хун, глядя в окно, отчаянно пытался собрать все осколки, на которые разбил его внимание О Иль Нам.       Хотя... А так ли его зовут на самом деле? Что из сказанного им действительно правда?       — Кто вы?       — Я зарабатываю деньги, давая их в долг.       — Насколько легко вам даются эти деньги, чтобы вы могли позволить себе такое?       — Деньги... Ты же знаешь знаешь, как люди их делают. Разве это просто?       — Сколько... Стоит правда? А сколько стоит ложь? «О Иль Нам» — это ваше настоящее имя?       — Да, так меня зовут. О Иль Нам. Это так же верно, как и то, что у меня в голове опухоль. И когда-то я жил в доме, в точно таком же переулке, как в той игре, с женой и сыном.       Оба уставили взоры в окно, наблюдая за происходящим. Бездомный лежал, снег уже накрывал его неподвижное тело слоем белой пелены. На безлюдной улице появилась женщина, она спешно подошла к мужчине, наклонилась и предприняла попытку общения. На лице Ки Хуна надежда зажила новой жизнью. Женщина поднялась и быстро отдалилась от тела на несколько шагов, далее, оглянувшись, продолжила путь. Эта новая жизнь оборвалась, только зародившись.       — Ты всё ещё веришь в людей? Даже после всего пережитого?       — Зачем вы хотели меня видеть? — нагло оборвал Ки Хун, отплачивая той же монетой.       — Я слышал, ты не прикоснулся к призовым деньгам и вернулся к прежней жизни. Это из-за чувства вины?       — Вины? Не вам это говорить.       — Эти деньги — награда за твою удачу и старания. У тебя есть право их использовать! Посмотри на меня, жизнь коротка...       После этой фразы в воздухе снова повисла тишина, прерываемая только звуком механизма часов и медицинским аппаратом. Тогда могло показаться, что они отчаянно желают слиться в одно целое.       Осталось пять минут.       — Зачем вы это сделали?       — Знаешь, что общего между теми, у кого денег нет, и теми, у кого денег слишком много? Жизнь им не мила. Если у тебя слишком много денег: что бы ты ни покупал, ел и пил — в конце концов надоедает. В какой-то момент все мои клиенты начали говорить мне одно и то же, что они потеряли вкус к жизни; и вот, мы собрались все вместе и всё обдумали, что мы можем сделать, чтобы развлечься.       — «Развлечься»? Вы заставили нас пройти через это ради развлечения?       — Кажется, ты забыл. Я никого не принуждал играть в эту игру. Ты даже вернулся по собственной воле.       При виде любого силуэта в Ки Хуне зарождается надежда, этот призрачный шанс. Но каждый прохожий на то и «прохожий». До окончания спора, решающего абсурдно много оставалось так мало, три минуты.       — Похоже, удача от тебя отвернулась. Ты всё ещё доверяешь людям? — с какой-то разочарованной интонацией Иль Нам прервал сплетённые в одно целое звуки, отсчитывающие каждую секунду.       — Зачем вы вступили в игру?       — В детстве мне было так весело. Чем бы я ни занимался с друзьями, время пролетало незаметно. Я хотел ещё раз почувствовать это перед смертью. Будучи зрителем, этого не ощутить, а я хотел это испытать.       — И... Вам понравилось?       — Ты спросил, почему я сохранил тебе жизнь — потому что играть с тобой было весело. Благодаря тебе я вспомнил вещи из прошлого, о которых давно забыл. Как же давно мне не было так весело... — он говорил это, глядя в потолок, вверх, обращаясь уже не к Ки Хуну и не к себе, а к тому, с кем очень скоро встретится.       Снег почти полностью укрыл человека. В этот момент патрульная машина потревожила покой спящего. Двери открылись, из них вылетела женщина, возбуждённо привлекая внимание полицейского.       На лице Ки Хуна появилась уже не надежда, а вера и умиротворение.       — Вот они... Люди приехали!       Победу возглавил бой часов, несколько размеренных ударов маятника. Ки Хун, как ребёнок, который спешит показать что-то интересное отцу, развернулся к Иль Наму, но тот не подавал признаков жизни. Не веря в происходящее, Ки Хун подкрался к нему и поднял взгляд на медицинский аппарат, который одновременно с боем часов выдал прямую линию.       — Ты же видел это? Ты проиграл...       Ки Хун понимал: он выиграл, но есть ли в этом смысл, если его целью было доказать свою правоту? Он спешно удалился.       Всё это время я находился там, в тени, где свет не мог пробиться сквозь мрак. Иль Нам оказался прав, по крайней мере, тогда мне так казалось. После того, как Ки Хун оставил меня одного, нет, не одного, а одинокого, я подошёл к безжизненному телу человека, который когда-то спас мне жизнь и стал моим ориентиром в этом хаосе. Я был поражён удачей этого игрока, словно он был избранным, которому судьба улыбнулась. Ещё бы минута или две, и всё бы закончилось иначе, как если бы тёмные облака накрыли светлый день.       Я отправил распорядителя на покой, но, взглянув на своё отражение в окне, увидел тлеющего человека — не живущего, а существующего, как призрак, блуждающего в бескрайних просторах. Я донельзя ошибался тогда, называя себя «человеком». В тот момент я был крайне заинтересован в игроке 456. Как же он удачлив... И я сейчас не о его «победе», а о том, что он сам почти ничем не отличался в этом споре от ВИП-гостей. Он так же стоял и наблюдал, как статуя, сделав ставку на чужую жизнь, не предпринимая ничего, играя с судьбой того человека, как будто это была просто игра в кости.       Если бы тот бомж не дожил до приезда людей? Эта игра заключалась не в проверке его веры, а в том, что он остался, почему-то, наблюдателем, словно мир вокруг него был лишь театром, а он — зрителем, не способным выйти на сцену. Ещё бы минута, и Иль Нам раскрыл бы ему всю суть игры, и Ки Хун бы прозрел, будто свет вдруг озарил его тёмные мысли. Как же его любит удача, словно она была его верной спутницей, уводящей от опасностей, но оставляющей в неведении о настоящем ужасе, который скрывался за кулисами этой жестокой игры.