Хозяйка ранчо

      С этого дня почти каждый вечер Лена и Виктор проводили вместе у «своего» озера. Мало говорили, больше просто обнимались, держась за руки, нежно перебирая пальцы. Даже целовались так осторожно, трепетно и аккуратно, специально сдерживая страсть. Понимали, как только перейдут грань, не смогут отпустить друг друга, и любое расставание станет слишком мучительным для каждого.       Проводником их встреч часто бывал Тайгаш, если по какой-то причине, связанной с хлопотами и делами, у влюблённых всё-таки не получалось увидеться. Тогда индеец передавал от Виктора букет цветов, как знак того, что муж Лены всегда рядом.       Приближалось лето. Наконец, в полях стало меньше работы, и фермеры могли облегчённо выдохнуть. Природа теперь сама творила чудеса. И Белое облако решилась на серьёзный разговор с Тайгашем, давно запланированный в её голове.       — Быстрая стрела, мне кажется, ты очень скучаешь по своим людям.       Лена прогуливалась с другом по полям. Их совместный ритуал практически не изменился за месяцы. Конечно, большую часть свободного времени девушка отдавала теперь Виктору, но разговоры с Тайгашем оставались регулярными, как необходимое для жизни лекарство.       — Белое облако, сейчас моя семья здесь, — индеец улыбнулся Лене, но грусть поволокой накрыла взгляд.       — Я знаю, Тайгаш. Но для тебя, как и для каждого из нас, важно знать, что где-то ещё есть твои корни.       — Мои корни разрубили, — серьёзный голос индейца открыл разбитое сердце.       — В Аризоне есть резервация. Туда переселили часть индейцев-арапахо. Летом мы добираемся в эти края для обмена товарами. Они делают прекрасные кожаные изделия. Да что я тебе рассказываю, ты и сам всё знаешь про ваше племя. Предлагаю вместе провести там несколько дней. Сейчас самое время, на ранчо стало меньше работы. В Аризоне мирно и спокойно, — Лена старалась убедить друга в необходимости такой вылазки.       — Резервация — не свобода, — Тайгаш краткими фразами передавал боль последних лет их народа. — Я знаю, друг мой. Но это кусочек твоего мира, который ещё жив, — Белое облако обняла мужчину.       Быстрая стрела молчал. Они не поднимали «больную» тему почти целый год, после того разговора, когда Лена задала вопрос о причинах возвращения. Девушка не торопила с ответом, но и объятия не разрывала, помогая принять важное решение.       — Белое облако, твое сердце очень большое, — погладил макушку юной подруги. — Эта дорога нужна нам всем.       Лена не очень поняла, какой же смысл Тайгаш вложил в последнюю фразу, но уточнять не стала. Мудрость индейца обычно сама раскрывалась со временем. A сейчас в её душе рекой растекалась радость от согласия друга.       Буквально через пару дней они отправились в путь, не затягивая отъезд. Утром на развилке дороги, вдали от границ, Лену на лошади «подобрали» Тайгаш с Виктором: один верхом, другой управлял повозкой. Молодожёны и вовсе отнеслись к поездке как к свадебному путешествию, которое с ними так и не случилось, как и многое, положенное.       Белое облако честно рассказала деду, зачем в этот раз едет в резервацию, и попросила не выделять ей людей для сопровождения, убедив, что надёжнее защиты Тайгаша быть и не может. В душе, конечно же, непередаваемо тосковала и ощущала боль ран, покрывающих сердце, от того, что каждый раз приходится скрывать правду о Викторе. Игорь перед отъездом и вовсе удивил девушку.       — Теперь ты под защитой всегда, — друг улыбнулся. — Что-то изменилось, Лена.       — О чём ты, Игорь? — прищурила взгляд, вопрошая.       — Ты стала спокойнее. Значит, у тебя есть опора.       — Давно ты стал говорить, как индейцы? — засмеялась.       — Ты никогда не отправилась бы раньше в Аризону без сопровождения хотя бы двух-трёх людей и без повозки. Деду ты, конечно, можешь рассказывать, что угодно. Но, видимо, истина не такая, какой кажется.       — Игорь, всё хорошо, — взяла друга за руку. — Я счастлива.       — Знаю. Поэтому отпускаю и не напрашиваюсь, — ехидно улыбнулся. — По возвращении очень надеюсь на правду от тебя.       — Игорь, ты мой замечательный брат. Спасибо за тишину, — Лена обняла парня. — Я вернусь, и мы поговорим. Обещаю. Позаботься без меня о нашем ранчо. Извини, что все дела перекладываю на тебя.       — Мама собрала вам еды в дорогу. Должно хватить до места назначения на всех, — Игорь сделал акцент именно на последнем слове, заставив Лену потупить взгляд, «упаковал» девушку, сжал её ладонь на прощание и отправил в дальний путь.       Дорога в соседний штат была долгой и непростой, но почему-то незаметной в своих сложностях для троицы. Они будто вернулись на десять лет назад, наслаждаясь компанией друг друга. Во время кратких остановок, как в детстве, могли улечься в траву и просто слушать тишину. Только Виктор нарушал «режим», пытаясь как бы случайно в минуты их спокойствия касаться пальцев Лены, заставляя её улыбаться. Тайгаш, замечая эти движения, ухмылялся и молча оставлял парочку наедине, несмотря на неловкие заверения Белого облака о том, что она никуда не отпускает его. Но Виктор, переглядываясь с другом, по-доброму прогонял того синевой искрящихся глаз. Такие милые ритуалы сопровождали их всю дорогу в том или ином виде, аккуратно снимая запреты и окуная в страсть влюблённых.       Через неделю друзья добрались до места назначения.       Резервация индейцев встретила их открыто и по-доброму. Лену здесь знали, хотя последний раз она приезжала более года назад. Вождь сам вышел приветствовать девушку и мужчин. Увидев Тайгаша, забрал к себе на разговор, будто сына. Миссия, ради которой Белое облако устроила эту встречу, обернулась положительно. Всё было не зря.       Вечером собрались вокруг костра. Вождь по кругу передавал трубку мира от жены и своих сына и дочери до Тайгаша с Виктором и Леной. Синий ветер сидел по правую руку от главного индейца. Тот вдруг неожиданно задал вопрос, заставивший покраснеть Лену.       — Твоя женщина?       — Моя, — Виктор улыбнулся.       Но тут же Тайгаш перешёл на язык племени и что-то прокомментировал вождю. Тот в ответ явно отдал какое-то распоряжение. Лена только по лицу Виктора и осознавала, что речь идёт о ней. Все присутствующие понимали слова, улыбались, радовались чему-то, и только её муж пытался кратко возмущаться, а Тайгаш лишь довольно посмеивался.       Когда по окончании посиделок Белое облако всё-таки попыталась прояснить непонятое, несмотря на затуманенный наркотической трубкой разум, Синий ветер поцеловал девушку в макушку, прижимая к себе, и тут же отправил в вигвам к женщинам, прошептав что-то похожее на «утро вечера мудренее». В ответ на сопротивление не желающей уходить Лены нежно поцеловал её уже в губы и снова повторил про «завтра». Оставил свою жену недовольной и фырчащей под нос возмущения. Он фактически дотянул девушку до места сна и сдал на поруки индианкам.       Солнце нового дня только-только появилось на горизонте, а Лена уже была разбужена женщинами и уведена к реке, рядом с которой разместились импровизированный очаг со столом. Оставалось только догадываться о планах воркующих вокруг неё местных жительниц. На язык Белого облака они поначалу и вовсе не переходили.       Сперва женщины показали ей, как нужно молоть зёрна кукурузы. В течение нескольких часов из-под рук Лены вышла мука, а потом и лепёшки, которые своей несуразной формой повеселили девушку. Но одна из индианок сняла пробу и явно осталась довольна вкусом, улыбаясь.       Следующим этапом женщины обступили Белое облако и неожиданно для неё начали освобождать от одежды. Прочитав испуг в глазах девушки, наконец, жена вождя выдала на понятном языке причины таких ритуалов.       — Твой мужчина пока не твой. Сегодня пришло время соединиться по нашим законам.       Лена почувствовала, как раскраснелась от смущения. Вспомнила вчерашнее обсуждение у костра и сначала про себя поругала Тайгаша за излишнюю инициативность, но тут же осознала, как в сердце бьётся огонь радости от того, что её — белую женщину — будто бы приняли в свою стаю, допустив до самого важного. И она безропотно доверилась индианкам.       Сначала девушку омывали так, словно она никогда и не занималась водными процедурами по мнению местных женщин, смущая раз за разом. Потом вдруг увели принимать глиняные ванны, обмазали всё тело, а затем снимали высохшее, делая местами больно, но кожа везде стала гладкой-гладкой, удивляя Лену. Жена вождя и тут попыталась «успокоить» напряжённую девушку, что-то сказав про тело Белого облако, которое ждёт Синий ветер, заставив юную деву уже в который раз подряд покраснеть от макушки до пяток.       После этой процедуры её снова омывали теперь уже в горячих источниках, а затем окунули несколько раз с головой в ледяную воду. Лена чувствовала своё перерождение, о котором только и слышала когда-то в рассказах Тайгаша.       Одевали её сразу несколько женщин. Облачили в светлую тунику из очень тонкой кожи, украшенную рисунками животных. Самая возрастная индианка нарисовала что-то красной краской на лице Лены. Руки одели в железные браслеты. На светлые волосы, заплетённые в две косы, обмотали вокруг головы кожаную повязку с вышивкой, воткнув в неё белое перо. Ноги обули в сандалии. Белья и вовсе не выдали. Белоe облако уже и без переводчиков понимала весь священный ритуал: её готовят к настоящей свадьбе. Волнение трепетно распространялось по всему телу от ожидания будущего.       — У души не будет радуги, если она не знала слёз, — вдруг произнесла жена вождя. — Сегодня ты будешь и плакать, и летать.       Сердце стучало быстро-быстро, ноги подкашивались, пальцы дрожали, несмотря на то, что её, крепко взяв за руки, вели к «лобному месту» две женщины. Казалось, эмоции скоро разорвут девушку, поднимаясь в теле вверх, подступая комком в горле, и опускаясь вниз, дрожью пробивая ноги.       Приближаясь, Белое облако чувствовала себя летящей, покидая своё тело под музыку и напевы индейцев, возносясь душой над горами. На неё смотрел Синий ветер, протягивая руку и одаревая теплом взгляда, одетый по подобию воина, покрытый боевой раскраской, завоёвывая свою женщину по всем правилам индейского племени. Последнее движение, прежде чем она вступила в «брачный круг», очерченный красной краской, сделал Тайгаш, принимая Лену из рук женщин, как член семьи, и передавая своему другу.       Вокруг стучали барабаны, племя билось в танцах, и только двое смотрели безотрывно друг на друга, держась за руки, по наитию чувствуя и выполняя то, о чём просил вождь, окунавший их в облака дыма, покрывая водой и огнём. Кто-то передал Лене лепёшку, которую она испекла днём, и теперь пробу снимал Виктор. Перевязав руки Синего ветра и Белого облака красной нитью, вождь жестом дал знак племени о рождении новой семьи: музыка стала ещё громче, оглушая, как и голоса с песнопениями. Виктор одарил Лену легким поцелуем, но и этот краткий момент отозвался током по всему телу девушки. Церемония раскрывала в ней скрытое желание.       — Пойдём за мной, моя женщина, — Синий ветер, связанный нитью с Белым облаком, повёл её к вигваму на окраине резервации, туда, где они по-настоящему станут мужем и женой.