Хозяйка ранчо

      Обратная дорога домой по ощущениям оказалась совсем иной. С одной стороны, влюблённые теперь наслаждались своей свободой, сняв все запреты, с другой — каждый не мог отогнать от себя думы о том, какие сложности ждут их по возвращении.       Виктор время от времени предлагал Лене пересаживаться к нему на лошадь, погружая их в ощущения максимальной близости тел так, что, останавливаясь на ночлег и покидая Тайгаша, они в нетерпении искали уголки уединения. Не чувствовали под собой ни твёрдую землю, ни колючие травы, окунались в безудержную страсть каждый раз, как в последний. Забывались и теряли себя в этих мгновениях, пока их друг однажды, посмеиваясь над влюблёнными, не высказался, что еда сама собой не появится у костра, пока они «гуляют».       В середине пути наткнулись на ручей с запрудой. Влюблённые снова бросили Тайгаша, который лишь лукаво прищурился, понимая, остановить их — смерти подобно. Наслаждались ласками, погружаясь обнажёнными в водную гладь. Виктор держал Лену, а она, обхватив его тело ногами, страстно отдавалась мужу, не сдерживая возбуждённые крики. Позже, потупив скромно взгляд, Белое облако гнала уже Тайгаша одного смывать дорожную пыль.       Каждая новая близость Лены и Виктора объединяла не только их тела, но и души.       В один из дней пути во время вечерних посиделок у очага Белое облако поблагодарила Быструю стрелу. Взяла друга за руки и просто сказала «спасибо». Индеец понял подругу без лишних слов. В ответ произнёс мудрость, о важности для каждой женщины чувствовать себя особенной в день свадьбы и после неё. Позже добавил, что теперь пришло время собирать камни. И Лена знала, речь идёт о возвращении домой, о разговоре с семьёй, об их с Виктором будущем.       На той же развилке дороги, где несколько дней назад троица встретилась, отправляясь в резервацию, расходились их пути и сейчас на период, неизвестный пока для них в своём измерении.       Молодожёны спешились с лошадей, и Виктор притянул Лену к себе в объятия. Кратко целовал то в губы, то в макушку, перебирал её светлые волосы и долго молчал. Первой этой тишины не выдержала Белое облако и, прижавшись щекой к груди Синего ветра, очень спокойным голосом обратилась к мужу.       — Я позову тебя. Совсем скоро. Обещаю. Или сама приду. Сейчас тебе нужно меня отпустить.       — Как же я могу тебя отпустить? Мою душу… Моё сердце… — сильнее сжал в объятиях. — Я твой муж и должен поговорить с твоим дедом.       — Должен. Но дай мне право сделать это самой, — прислонила ладонь к груди Виктора, сдерживая его эмоции.       — Синий ветер, Белое облако хочет мира, — Тайгаш в своей манере подвёл итог, давая намёки на необходимость расставания двух влюблённых.       — Сумерки приближаются. Я буду волноваться, — погладил светлые волосы любимой.       — Я уже практически на своей земле, дорогой, — коснулась лёгким поцелуем мужа. — Моя любовь к тебе очень сильна, — расцепив всё-таки его объятия, подошла к своей лошади.       Виктор вновь приблизился к Лене и обнял её со спины: каждое такое движение — шелест их чувств, зарядами пробегающий по телам. Снова завис на мгновение, будучи не в состоянии расстаться с любимой. Белое облако развернулась к мужу, а он не удержался и окунул их губы в страсть поцелуя. Оторвавшись через минуту, сам подсадил жену на лошадь и всё-таки отпустил домой, провожая тревожным взглядом. На прощание глаза Белого облака выдали грусть, но она не позволила себе ни слёз, ни лишних эмоций.       — Тайгаш, не нужно так на меня смотреть, — отрапортовал другу, который всё это время молчал, но у него не получилось сдержать хитрую улыбку. — Поехали. Нас ждут дома.       — Учись у Белого облака контролировать себя, — индеец подмигнул Виктору и пришпорил лошадь. ***       — Отец, куда ты всматриваешься? — Степнов-старший напряжённо изучал даль границ с холма.       Несмотря на ночную мглу, мужчины позволили себе прогулку на лошадях и душевные разговоры после длительной разлуки.       — На горизонте поднимается странный дым. Горит что-то сильно. Нужно собирать людей и ехать к Кулёминым. Боюсь, случилась беда, — Михаил казался крайне серьёзным.       — О чём ты? За время моего отсутствия у нас в краях что-то изменилось? — волнение отца передалось голосу сына.       — В соседнем Вайоминге последнюю неделю идут войны за коров. Мелкие фермеры угоняют чужой скот, — Михаил поморщился, вспоминая, что и сам грешен. — Зима для многих хозяйств прошла тяжело. Вокруг голод. Фермеры до убийств друг друга доходят. Донесли мне, что наши Джонсоны банду собрали. Их стадо совсем обмельчало. Кулёмин, конечно, со мной в похожей ситуации находится. Но грань мы с ним не переступали все эти годы. А братья благородностью не отличаются. Перебьют всех. И шерифа не побоятся.       — Отец, ты хочешь сказать, что моя жена в опасности?! — младший порывисто сорвался на крик.       — Это я и говорю. Успокойся, — хлопнул сына по спине. — Собирай людей. Надеюсь, мы не опоздали. Я не подумал, что так далеко может всё зайти. Сунуться к Кулёминым… У Петра людей много. Возможно, ошибаюсь.       Виктор, примчавшись к границам, горестно осознал всю правоту выводов Степнова-старшего: охрана отсутствовала, тела двоих убитых ковбоев распластались на траве. Синий ветер погнал лошадь к ранчо так безудержно, что даже более искусный наездник Тайгаш не поспевал за другом. Открывшийся перед ними вид беспощадным жаром заставил всадников остановиться: горела конюшня. Каждый из мужчин привёл в готовность винтовку, выходя навстречу огню и опасности.       Чужаков на ранчо не оказалось. Игорь с несколькими парнями суматошно пытался тушить постройку, которую визуально уже казалось невозможным спасти. Но рядом с ними не было Лены: не было обоих Кулёминых — хозяев ранчо. Осознание трагедии страхом обволакивало сердце Синего ветра, колотившееся как сумасшедшее. Виктор спрыгнул с лошади, передав вожжи Тайгашу, чтобы он держал животное подальше от огня, подбежал к единственному человеку, который хотя бы как-то мог прояснить ситуацию.       — Игорь, где Лена?! — схватил его за грудки, пытаясь привести в чувства, понимая, что парень по какой-то причине теряет контроль, отражая своё состояние стеклянным взглядом.       — Я не знаю, — провёл рукой по лицу, будто смывая наваждение. — Они уводили её сюда. Действительно, не знаю. Я пытался их остановить, — голос парня задрожал. — Мать моя спряталась. А она… Лена сопротивлялась. Очень… Может, они заперли её там? — безумный взгляд и состояние Игоря становились понятными.       Только сейчас Синий ветер заметил, что парень ранен в плечо, в руку и в ногу, хромает, но, видимо, не чувствует боли из-за шока. Словно кто-то максимально беспощадно старался обезвредить его, не убивая, но наслаждаясь мучениями. Что именно произошло на ранчо, и сколько прошло времени, оставалось загадкой. Но, оглядевшись, Степнов-младший увидел вокруг тела нескольких убитых и раненых работников.       Виктор, будто оглушённый нестерпимой душевной болью, медленно отпустил юного ковбоя и тут же бросился к горящей конюшне. Первые минуты осознания пытался тушить, мысленно уговаривая себя, что всё происходящее сон. Но когда стены начали падать, окончательно понял бессмысленность своих действий. Давно затихло ржание погибающих лошадей, которых по какой-то причине бандиты не забрали и оставили мучительно умирать. В воздухе повисла невыносимая тишина. Только треск пламени нарушал её. Синий ветер упал на колени. Не осознавая, как он яростно кричит, разрывая свою душу.       — Сын, вставай! Ты теряешь время, — отец вывел Виктора из забытья горя, дёргая за плечо. — Они не оставили бы её здесь. Она нужна им живой.       Непередаваемый ужас ещё сильнее сковал сердце. Сказанное отцом ударило даже страшнее, чем принятие возможной потери жены навсегда. Слова Степнова-старшего дорисовали в голове Синего ветра весь непереносимый смысл того, зачем Лена могла понадобиться братьям Джонсонам живой.       Виктор встал на ноги, свистнул Тайгашу, мгновенно подъехавшему с лошадью друга. Собирался было запрыгнуть в седло, но увидел крайне медленно идущего к ним и, наконец, упавшего на землю старика Кулёмина. Подбежал к нему. Пётр был сильно ранен. Виктор понимал, помочь он уже не сможет. Просто обнял как родного. Небо забирало душу деда Белого облака.       — Спаси внучку. Я благословляю вас, — прошептал и испустил дух.       Синий ветер схватился руками за голову, позволив себе секундную слабость. Казалось, весь его мир разлетелся на множество частей. Вдруг увидел Тоя: пёс обнюхивал землю, словно искал следы Лены. Виктор передал тело Кулёмина подошедшему Игорю, а сам, погладив собаку, наклонившись к нему, прошептал: «Ищи, Той. Где твоя хозяйка?». Он будто бы всё понял и взял след, убегая вдаль. Виктор тут же вскочил в седло и вместе с Тайгашем умчался к границам Джонсонов.       Степнов-старший без промедления отправил своих людей вслед за ними, надеясь, что этого количества хватит для жёсткой схватки. Мысленно прочитал молитву. Сам остался помочь живым на ранчо соседей. Сердце его покрывалось рваными ранами от потери близких людей. И теперь невыносимо больно стало от всех ссор и невозможности исправить прошлое.       Синий ветер летел сквозь поля, вихрем гнал лошадь, оправдывая своё имя. Но он не чувствовал Лену в своём сердце как раньше, словно потеряв их внутреннюю связь. Пытался верить, что его юная жена пока ещё жива и борется с тьмой. Злость на себя перекрывала мысли. Он обещал ей защиту, но не был рядом.