Глава 20
26 августа 2025 г., 22:12
Лена, несмотря на кромешную темноту ночи, заставила себя вылезти из-под одеяла, покинув кокон нежных объятий Виктора — почувствовала, как остывает дом. Одетая словно капуста, она страдала от тяжести этого состояния. Так хотелось летней лёгкости, чтобы освободить растущий, но пока практически незаметный живот. Однако приходилось натягивать по две пары шерстяных носков, засовывать ноги в валенки и передвигаться по дому в верхней одежде, да и спать ложиться в тёплых кофтах и штанах.
Мороз перевалил тридцатиградусную отметку в дневное время. Топить приходилось всем по очереди непрерывно. Как только дрова сгорали, даже закрытые заглушки не держали тепло в доме, сдаваясь под мерзлотой воздуха снаружи. Синий ветер, конечно, как мог, пытался освобождать Белое облако от повинности присмотра за печами и камином, но очередная бессонная ночь и его сломила усталостью, не давая в постели ощутить холод, как и всех остальных членов семьи.
Последние пару недель работники обоих ранчо согревали и животных, создавая прямо у стойл очаги, накрывая и коров, и лошадей, чем придётся. Стадо от таких заморозков ело больше обычного. Приходилось таскать подготовленные вязанки с сеном от дальних складов: на лыжах и санях из-за непроходимых сугробов. Лена и сама занималась этой работой, пока Виктор внепланово не вернулся с рыбалки. Побагровел от злости, но даже ругать не стал. Закинул Белое облако себе на плечо, аккуратно, чтобы не передавить пока ещё небольшой живот, и отнес в дом. Весь вечер не разговаривал с ней, пока она сама не залезла к нему на колени, отвлекая от разбора снастей, и обняла, извиняясь таким образом за неумение беречь себя в своём положении.
Хозяйка ранчо дулась на своё бессилие от постоянного нахождения взаперти, но старалась не срываться на родных. Искала себе хотя бы какую-то работу в доме. В итоге Мария «заставила» чинить одежду, зная, что Лена отродясь иголку с ниткой для этих целей в руках не держала. Но швы на раны накладывать умела: не одного ковбоя за годы вместе с кормилицей подлатала. Без такой способности в этих краях выжить было бы невозможно.
По утрам к ним в гости добиралась Вэл, разбавляя женскую компанию, да и греться так сподручнее. Игорь вместе с ковбоями пропадал целыми днями в заботах о стаде, и на самой холодной неделе недавние молодожёны всё-таки временно переселились по просьбе хозяев в большой дом. Так и Лене веселее стало. Жена названного брата являлась её противоположностью: хохотушка, не дающая загрустить ни на минуту. Она постоянно придумывала им развлечения в ожидании возвращения мужчин. И последнее время девушки занимались изготовлением украшений для дома из веток и шишек, постепенно пропитываясь духом Рождества, до которого оставалась пара дней. Даже Быстрая лань заразилась энтузиазмом, не зная таких традиций ранее. Ёлку привёз старший Степнов, срубив на делянке своей земли. Белое облако поначалу ругалась, подчеркивая, что её способности только на лошадей распространяются, но потихоньку втянулась в рукоделие. Она и от праздника чувствовала себя очень далёкой, но сдавалась под атмосферой радости большинства.
Вэлари «грозилась» научить Лену вязать для будущего малыша одежду, посмеиваясь. Девушка тоже надеялась на чудо материнства, но пока помогала своей подруге ощутить прелесть этого состояния. Сама из большой семьи, в которой помимо неё росло еще пятеро младших братьев и сестер, она так кстати одомашнивала Лену. Однако хозяйка ранчо продолжала страдать от того, как теряет значимость, которую никто, конечно, и не оспаривал, и от невозможности взять под контроль привычные дела. Беременность максимально вытягивала из Лены разные эмоции, в том числе и самокопание. Но Мария подчёркивала, что всё у её любимицы проходит легко, и это самое главное.
И сейчас Белое облако даже порадовалась, что уставшие домочадцы спят, а она может немного побыть главной у руля корабля. Подкинула дрова и в печи, и в камин. Сон как рукой сняло, зато пробудился аппетит. Лена прошла на кухню и на корточках залезла в мини-кладовку, в которой Мария хранила запасы первой необходимости.
Выудила банку с солёными томатами. Опёрлась спиной о столешницу и начала поочерёдно поглощать яства, всё ещё удивляясь переменой в своих вкусах в последние месяцы. Она практически перестала есть мясо, несмотря на угрозы кормить насильно и от Виктора, и от кормилицы. Организм упорно отказывался принимать этот продукт, реагируя в том числе и на запах. Но зато вот соленья, картошка и капуста стали любимыми. Однако Белое облако сама почувствовала, как теряет силы и еле передвигает ноги от слабости: не хватало энергии. Проблему помог решить Тайгаш, предложивший заменить мясо рыбой, поэтому её ловля в прорубях застывших рек стала жизненной необходимостью даже в очень сильные морозы. И почему-то именно этот продукт воспринимался Леной без каких-либо отрицаний: и запах нравился, и вкус.
Вернувшись в реальность, Белое облако ощутила за спиной шаги: тут же перед ней оказался муж.
— Не спишь? — глаза его удивлённо расширились от увиденного зрелища банки с соленьями в руках Лены. — Какая ты теперь смешная, — отвёл светлые пряди с лица девушки и забрал съедобные «сокровища», мешающие приблизиться к жене. — Потерял тебя в кровати. Смотрю, ты здесь уже сама похозяйничала.
Тут же усадил любимую на столешницу, а сам максимально близко прижался к ней, раздвинув её бедра.
— Наелась? — кратко поцеловал. — Губы солёные, — облизнулся.
— Не очень, — мечтательно улыбнулась.
— Холодно, Лена, — легонько щёлкнул по носу любимую. — Пойдём в постель. Буду тебя греть.
— Будешь? Точно? — обхватила мужа ногами, вжимаясь.
— Буду. Ненасытная моя, — засмеялся и коснулся губами шеи жены.
Неожиданно Лена вздрогнула.
— Что с тобой, милая? — волнительно ощупал жену.
— Всё хорошо, — улыбнулась и прижала руку мужа к животу, засунув под кофты. — Ты пока не почувствуешь. Рыбка моя, — так протяжно мечтательно прозвучали последние два слова.
Виктор какое-то время, зависнув, наслаждался прикосновениями к Лене, считывая прекрасные эмоции в её меланхоличном взгляде. Месяцы пролетали, даря новые ощущения будущим родителям.
— Ты такая красивая, — обнял ладонями лицо Белого облака и притянул к себе, глубоко целуя.
Отрывались друг от друга с трудом. Лена шептала, что, наконец, стало жарко, а Виктор, подхватив её на руки, понёс в спальню, отвечая только краткими поцелуями, и не находя слов в своём сознании.
***
— Что-то сегодня Виктор с Тайгашем задерживаются, — Белое облако раскатывала с Вэл тесто под печенье, удивляясь, как всё-таки жена Игоря умудрялась втягивать её в такие странные «домашние» дела.
Тут же на кухне хлопотали, занимаясь стряпнёй, Быстрая лань и Мария. Все члены семьи основательно готовились к завтрашнему празднику.
За окном уже сгустились ранние зимние сумерки, но муж, снова отправившись на рыбалку, должен был вернуться часа два назад. Тяжесть волнения била нарастающим давлением в висках.
— Не переживай, девочка моя. Может, сегодня клёв хороший был, — попыталась успокоить её Мария.
Послышался шум, но на пороге предстал только Игорь, закончивший работу.
— Не вернулись? — он сразу всё понял по потемневшим от волнения глазам Лены. — Я прогуляюсь поблизости. Может, огонь или дым увижу от Тайгаша.
— Я с тобой, — решительно вскочила Белое облако и бросилась натягивать на себя овчинный полушубок и ушанку. — И это не обсуждается, — метнула грозный взгляд сразу во всех присутствующих на кухне.
— Варежки не забудь. И винтовку, — ухмыльнулся Игорь, попутно поцеловав свою жену для успокоения. — И не нервничай, — вернул внимание подруге.
Крепко взял Лену за руку и вывел на мороз. Они ушли на лыжах совсем недалеко, даже не покинув границ ранчо. У ограды вдали Белое облако первая увидела, как Тайгаш, пробираясь сквозь тяжёлый снег, практически тащит на себе её мужа. Почувствовала, как ноги подкосились от страха, а сердце заколотилось, раздавливая спокойствие, но тут же облегчённо выдохнула, поняв по шевелениям, что Виктор жив, но обессилен. Игорь, грозно приказав Лене оставаться на месте и не лезть в сугробы, двинулся на подмогу. Знал, что сейчас подруга его послушается.
— Что случилось, Тайгаш? — Белое облако за время, пока они дошли до неё, внутренне попыталась собрать свои ресурсы, запечатывая волнение.
— Голодная пума. Я убил, но поздно. Прости, не услышал её. Подрала немного Синего ветра, — друг старался говорить спокойно.
Лена прикрыла глаза на секунду, выдыхая.
— Несите в дом. Муж, ты слышишь меня? — прильнула практически к губам, а он в ответ открыл глаза. — Я люблю тебя. Но я злюсь.
Мужчины, все трое, понимали, что имела ввиду девушка. Злилась не на Виктора, а лишь от безысходности самой ситуации.
— Мария, освободи стол, — войдя в дом, крикнула Белое облако охнувшей женщине. — Раздевайте его.
Скинула с себя верхнюю одежду и молча оставила кухню, но очень быстро вернулась с припасённым при вылазке в город мешком лекарств и бинтов. Оттуда же достала инструменты и протянула кормилице для кипячения. Приблизилась к Виктору, который уже сидел на столе: спина вся была порвана.
Белое облако снова на мгновение прикрыла глаза, восстанавливая так свою выдержку: меньше слов, больше дела. Отошла к шкафу и начала что-то искать.
— Лена, уйди! Тебе нельзя волноваться, — Синий ветер пытался придать голосу уверенности и будто зарычал на жену.
— Ты серьёзно? Даже не подумаю, — вернулась к мужу с большой бутылкой виски, продавливая любимого пронзительным серьёзным взглядом. — Пей, — Виктор тяжело вздохнул, но послушано сделал глоток. — Согреешься. Больше пей. Больно будет. Я сама зашивать стану.
— Мне с тобой ещё больнее. Ну, уйди, пожалуйста. Они справятся сами, — попытался схватить любимую за руку, но Лена не поддалась.
— Мне сейчас так же больно, как и тебе. Твоя боль — моя боль. Молчи и пей. И постарайся не терять сознание. Нужно, чтобы ты сидел, — в её голосе звучала сталь, присущая ей, как хозяйке ранчо, но такая редкая в общении с Синим ветром.
Прежде чем начать латать мужа, Белое облако всё-таки смягчилась. Взяла за руку Виктора и приложила её к своему животу, словно передавая энергию или напоминая о самом главном, взглядом уткнувшись в синеву глаз мужа, вливая в них обоих силы, а затем поцеловала мужа в плечо.
Мария обработала раны вокруг камфорным спиртом, готовя пациента к процедуре, сдерживая в себе слёзы от каждого вздрагивания мужчины. Он в эти мгновения, давая слабину, вцеплялся одной рукой в пальцы жены, а другой опрокидывал в себя виски. На кухне повисла невыносимая тишина. Только звук бурлящего на плите кипятка да глотков Виктора из бутылки чуть разбавляли её. Каждый понимал: в город за доктором в ближайшие дни никак не добраться. Надежда оставалась только на мастерство Лены и на молитвы богам. Мало зашить — все боялись воспаления.
Перед тем, как приступить к наложению швов, Белое облако омыла свои руки и облила их спиртом. Почувствовала, как Тайгаш коснулся её спины и что-то прошептал на своём языке. Запрыгнула на стол и устроилась позади мужа, вытянув ноги по бокам от него — за них он несознательно и хватался, когда боль становилась нестерпимой.
Последующие два часа индеец придерживал друга, чтобы тот не двигался, а тишину разрезали только стоны Синего ветра, отражающиеся иглами в душе Лены. Позже Виктора, обессиленного болью, обработанного раствором йода и перевязанного, Тайгаш с Игорем донесли в спальню и уложили спать спиной вверх. А Белое облако, спустившись в гостиную, села в кресло напротив огня и положила руки на свой живот. Что-то полушёпотом бормотала, разговаривая с малышом, не замечая, как текут слёзы по щекам. Там же и уснула, не почувствовав, как Быстрая стрела отнес её к Синему ветру.
— Неделимые, — прошептал Тайгаш, закрывая за собой дверь.
В конце коридора увидел Быструю лань, которая вышла из своей комнаты. Она молча протянула индейцу руку, зовя за собой. Долго не думал: ушёл приходить в себя к ней … с ней.
