Хозяйка ранчо

      — Елена, тебе нужно спуститься к нам и поесть. Рождество. Ты очень устала. Виктор пока всё равно спит.       Михаил буквально насильно вытащил девушку из комнаты, в которой она создала тюрьму для своих тревог, не выходя наружу. Мужчина прижал к себе Лену и наставлял словно ребёнка. Невестка безотрывно находилась с мужем последние сутки, игнорируя всё происходящее вокруг, фокусируясь на лечении и допуская помощь, если возникала надобность в дополнительных руках. У Виктора постоянно скакала температура: организм боролся с воспалением ран.       Белое облако вдруг заплакала. Как только её обняли, так и вырвались наружу все эмоции стресса этих тяжёлых часов.       — Сын мой поправится. Даже не сомневайся. Вы всё сделали, как надо. Просто первые сутки самые сложные, — Степнов-старший гладил светлую макушку девушки, по-отечески успокаивая. — Мы о тебе заботиться сейчас все должны: силы тебе давать, беречь тебя. Так что слёзки давай вытрем, — чуть отодвинул Лену от себя и смахнул мокроту с её щёк. — Улыбнись мне, и пойдём отпразднуем. Заодно и помолимся о выздоровлении Виктора. Знаю, что вы там всё больше к индейским богам склоняетесь. Но уж старику, надеюсь, не откажешь?       Юная хозяйка улыбнулась, как её и попросили. Позволила взять себя за руку и отвести вниз в гостиную, где, несмотря на волнения последних часов, Мария с девушками всё-таки накрыли праздничный ужин.       Михаил образовал за столом круг из рук всех домочадцев, не обойдя вниманием даже Тайгаша с Быстрой ланью, и прочитал молитву. После этого семья приступила к приёму пищи. Лену хватило совсем ненадолго. Ковырялась вилкой в тарелке, ела весьма условно, но попыталась, возвращаясь мыслями к заботе о ребенке. Она, понимая, что не готова сейчас к общению даже на нейтральные темы, всё-таки попросила у свёкра разрешения покинуть их компанию. Тот тяжело вздохнул, но кивнул согласием. Тут же вскочила Мария.       — Деточка, я приготовила отвар ромашковый и компот клюквенный. Отнесём вместе?       Белое облако грустно улыбнулась, но отправилась с женщиной на кухню. Все эти снадобья в совокупности с нехитрыми лекарствами должны были помочь снизить температуру её мужу.       Вернувшись в спальню и закрыв за кормилицей дверь, Лена забралась в кровать к Синему ветру. Трогать его лишний раз боялась, чтобы не сделать больнее и не мешать отдыхать. Изредка гладила любимого по волосам. Виктор обнимал подушку: спал на животе. Время от времени в течение этих суток он открывал глаза, ища взглядом жену. Тогда она помогала ему приподняться, принимая своей рукой его боль, и поила. Раны последний раз с помощью Марии обрабатывала утром, тогда же обтирали губками Виктора, меняли одежду и постельное бельё. И теперь Лена ждала, когда Синий ветер снова проснётся, а ей придётся приступить к очередной экзекуции.       В комнату постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл Тайгаш.       — Белое облако, посижу рядом, можно? — прищурился друг.       — Быстрая стрела, ты же всё уже решил. Можешь не спрашивать. Он скоро проснётся. Поможешь мне.       — Ты очень сильная, Белое облако, — присел на стул у стены.       — Как дела на ранчо? Всё хорошо? — Лена не забывала о своих обязанностях.       — Игорь с Михаилом контролируют. Всё тебя и Синего ветра подождёт. Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — взгляд индейца выдал недоверие. — Я не обманываю тебя, Тайгаш. Малыш успокаивает меня. Маленькая рыбка. Мне кажется, это будет девочка.       — Шевелится? — улыбнулся Быстрая стрела.       — Да. Плавает будто во мне, — зелень взгляда Лены словно солнце осветило.       Диалог их нарушил стон просыпающегося Виктора.       — Я здесь, — наклонилась к уху мужа. — Мы сейчас с Тайгашем тебе аккуратно раны обработаем. — Синий ветер, открыв глаза, вытянул руку из-под подушки и вцепился в пальцы Лены, нащупав их рядом.       — Как ты? — даже в таком состоянии беспокоился о жене, но голос отражал бессилие.       — Муж, со мной все хорошо, — поцеловала его ладонь. — Ты поправляйся быстрее.       Белое облако на пару с другом перевязали раны. Синий ветер старался не издавать звуков, лишь неосознанно вздрагивал в моменты, когда боль становилась нестерпимой. Визуально Лене нравилось её «творение», но волнение из-за жара мужа пока не отпускало. После того, как обработка закончилась, Виктор попросился сесть, серьёзным взглядом выдавая, что его желание не требует обсуждения.       — Может, ты хочешь есть? Сегодня Рождество, — улыбнулась Лена.       Каждое движение, каждое слово так напоминали недавнюю заботу Виктора о жене, когда она восстанавливалась после нападения на ранчо. Только тогда души обоих были порваны и искали выход к счастью. Сейчас, несмотря на боль от произошедшего, свет их любви растворялся как сильнодействующее лекарство, озаряя всё пространство вокруг.       — Есть не хочу пока. «Хороший» я тебе подарок к празднику устроил, да? — недовольно поморщился Синий ветер.       — Больше на рыбалку не пойдёшь, — строго отозвалась Белое облако. — Я буду есть мясо. Коров нам хватит. — Тайгаш, вразуми мою жену, пока я спать буду. А сейчас отправь её погулять. Мне бы физиологические потребности удовлетворить, — хмыкнул.       Все понимали: раз разговоры становятся ироничными, значит, самое страшное точно позади.       — Как будто я чего-то не видела ранее, — по-доброму съязвила Лена, намекая на то, что до этого в беспамятстве стеснение не мучало мужа.       Но всё-таки покорно встала, перед выходом поцеловав Синего ветра в лоб, заодно отметив, что жар пошёл на спад. Виктор наградил жену теплотой взгляда, поблагодарив в том числе и за послушание. Отпуская из комнаты, на краткое мгновение прижал её руку к своим горячим губам, внутренне желая быть гораздо ближе. Понимал, что Лена прячется за показным спокойствием ради него и малыша. ***       Через пару недель суровые морозы спали, вернувшись к привычным.       Виктор всё ещё был «заперт» в спальне под присмотром нянек. Он рвался работать и помогать, но жена требовала восстановления, а не геройства. Только-только с ран спало воспаление, и они начали затягиваться. Поочерёдно все женщины дома помогали Синему ветру, если Лены не оказывалось на месте. Но заботу о теле мужа Белое облако доверяла только себе. Девушка, пользуясь, на самом деле, снятой опекой, понемногу занималась делами ранчо. Но старалась распределять ресурсы в меру, чувствуя, как её «рыбка» все чаще требует отдыха для мамы, окуная в слабость и сонливость. В такие моменты Лена всегда возвращалась в комнату к мужу. Синий ветер поначалу пытался ругать любимую за активность, подчёркивая, что она пользуется положением его беспомощности, но понимал: жену дома не удержать. Лена в ответ ему лишь грустно улыбалась, аккуратно обнимала и молча уходила заниматься делами. Один раз пообещала не надрываться, когда Виктор возмутился впервые, и больше они не поднимали эту тему в разговорах. Даже Тайгаш предложил другу пока махнуть рукой, отметив, что Белое облако сама скоро почувствует необходимость в замедлении и в тишине.       В итоге у семейной четы образовался незатейливый график общения, чаще всего сводившийся ко сну: то вместе, то порознь, чередуясь и охраняя грезы каждого. Лена, возвращаясь в комнату после тяжёлого дня, успевала быстро перекусить под присмотром Виктора, а затем, если он сидел, просто клала голову ему на колени и моментально отключалась под нежными касаниями рук любимого. Позже и не помнила, как оказывалась в привычной позе, обнаруживая себя утром на соседней с мужем подушке. Всегда приходила домой, чтобы разделить вместе обед. Кормили друг друга поочерёдно, наслаждаясь заботой. Всё чаще смеялись, улыбались. Белое облако рассказывала новости. Но в те мгновения, когда боль Синего ветра возвращалась, у Лены проступали слёзы. Она пыталась прятать их, но Виктор замечал и казнил себя, каялся, что доставил любимой столько проблем. В то же время знал: от таких слов Белое облако успокоится быстрее. Переключал её внимание, давая возмущаться на него, но не плакать. В те дни, когда они засыпали вместе, и Лена не вырубалась под тяжестью усталости первой, нить слов нежности неразрывно притягивала их друг к другу.       — Люблю тебя, мой Синий ветер, — зевая, шептала, укладываясь рядом.       — И я тебя люблю, моё Белое облако, — Виктор всё ещё продолжал спать только на животе, но обнимал, как мог, одной рукой жену. ***       — Лена, у нас беда! — Игорь забежал в дом. — Коровы умирают.       — Да что же такое! Напасть за напастью, — занервничала: неосознанно в такие моменты прислоняла руки к своему животу.       В пять утра дом только начинал просыпаться. И лишь Игорь, встающий раньше всех для контроля стада, да Лена с Марией бодрствовали. Белое облако мгновенно надела на себя парку, накинула на голову капюшон и вышла на улицу за другом.       — Виктор меня прибьёт за твоё беспокойство, — Игорь волновался за Лену так же, как и все, но сегодняшняя ситуация требовала участия именно хозяйки. — Я послал к Степновым. Майкл, возможно, поможет разобраться.       — Сколько умерло? — девушка пыталась спокойно задавать вопросы.       — За ночь десять, — почувствовал, как подруга буквально вцепилась в его руку.       Они зашли в загон. Белое облако поочерёдно начала обходить стойла, рассматривая и коров, и обстановку вокруг. Напряженно думала. Понюхала сено.       — Игорь, кто отвечал за кормление последний раз? — обратилась к парню.       Тот вышел наружу, не давая ответа. Друзья понимали друг друга без лишних слов. Лена осталась осматривать каждую корову, в том числе и живых, требующих срочной помощи. В сене присутствовал клевер, убивающий стадо. Через полчаса Игорь завёл в помещение практически подростка по возрасту.       — Ты кормил? — обратилась к нему Белое облако.       Юный ковбой задрожал, и хозяйке ранчо сразу стало всё понятно. Диверсии и раньше случались. На порог буквально влетели Майкл с Михаилом.       — Нужно промывание и прокол остальным сделать срочно, иначе всех потеряем. Я уже начала. Поможешь? Организуешь людей? — Лена, сдерживая волнение в голосе, обратилась к управляющему Степновых, а тот уже и сам не медлил, давая указания Игорю.       Белое облако подошла к парню, отвечающему за кормление, и яростным взглядом буквально пригвоздила того к стене, заставляя пятиться. Тут же со всей силы влепила ему пощёчину.       — Зачем?! Кто надоумил?! — перешла вдруг на крик.       Михаил подошел к невестке и сжал её в охапку.       — Не нервничай, Лена. Я разберусь. Проходили ни один раз. Его на твоё ранчо устроил именно я, мне и разгребать. Завистников хватает, — почувствовал, как девушка панически задышала. — Нужно взять себя в руки.       В загон вошел Быстрая стрела. Он уже так привычно каждый день ночевал на ранчо Лены, и когда Мария за завтраком попыталась сумбурно рассказать ему что-то про коров, тут же побежал разыскивать подругу.       — Тайгаш, уведи Елену. Успокой её, — отец Виктора пытался взять ответственность на себя.       — Михаил, не нужно меня уводить. Я не корова! — Белое облако не смогла сдержать гнев в голосе.       — Не корова, — по-доброму хмыкнул. — Ты хочешь сама с ним разобраться? Ты хозяйка. Но мой сын меня не простит.       Мужчина чувствовал, как Лена борется с собой, приложив ладонь к губам, будто желая укусить себя. Метнула взглядом зелень молнии в сторону мальчишки, с горечью покачав головой, и молча вышла из загона. Тайгаш — за ней.       Оказавшись за дверью, Белое облако буквально провалилась в крепкие объятия Синего ветра, который даже парку не накинул, выскочив на мороз в одном свитере.       — Ты зачем встал? — снова задышала панически.       — Ну я не инвалид уж, — провёл рукой по волосам жены и поцеловал в макушку перед тем, как вернуть капюшон на её голову. — Быстрая стрела, что случилось? Мария сказала: беда.       — Саботаж. Коровы. Отец твой всё решит. Забери Белое облако домой.       — Вы сговорились все что ли?! — возмутилась Лена, продолжая дышать неровно, но почувствовала, как Виктор крепче сжал её в объятиях, успокаивая.       — Милая, ты не железная, — понял, что любимая не вырывается, но всё ещё волнительно задыхается, чуть отпустил. — Посмотри на меня. Давай вместе подышим. Слушай тишину в себе. Рыбке нашей нужна сейчас мама. Спокойная.       Они снова вместе дышали, как тогда на озере, окунаясь во взгляды друг друга, восстанавливая ресурсы. Когда Белое облако пришла в себя, Виктор прижал её к своей груди, отдавая жене энергию своего сердца. В эти минуты не ощущал холода воздуха, только боль его любимой стужей растекалась по венам.       — Пойдём в дом. Не нужно брать на себя столько всего. У тебя большая семья. Все помогут, — кратко поцеловал жену. — Всё, что нас не убивает, не делает нас сильнее, а только травмирует. И ты это знаешь. Силы мы черпаем здесь, — прислонил ладонь жены к своему сердцу. — Но ты мой маленький воин.       — Ты замёрз, — обняла мужа сама, аккуратно соединяя руки там, где всё ещё заживали раны.       — Мне полезно. Залежался в тепле, — дал Лене непродолжительное время набраться энергии, а затем все-таки повел в дом.       Они медленно поднимались наверх по лестнице в спальню: со стороны казалось непонятным, кто кого поддерживает в этот момент.       Белое облако нервно сняла с себя лишнюю одежду, оставаясь лишь в одной рубахе, несмотря на прохладу помещения, и легла в кровать, будто тем самым освобождаясь от проблем. Виктор пристроился на боку рядом, подпирая голову одной рукой. Молча накрыл голые ноги жены одеялом, не пытаясь даже настаивать сейчас на чём-то. Лена приподняла рубаху, выпуская на свободу свой живот, который всё больше напоминал звонкий мячик, выделяясь на худеньком теле. Казалось, если дотронешься иглой, то он лопнет как шарик. Синий ветер нежно гладил его и наблюдал, как глаза жены постепенно закрываются, погружая девушку в сон, несмотря на утро, стирая грань времени.       Но тут же Виктор почувствовал то, что до этого дня могла ощутить только Лена. Их «рыбка» впервые «разговаривала» с отцом. Не веря, он прислонил ухо к животу, а Белое облако, ещё не заснув, отреагировала на его порыв и запустила пальцы в взлохмаченные волосы любимого. Улыбнулась, зная, что её муж в это мгновение испытывает доселе неизвестное ему волшебство счастливого момента общения с ребёнком — с их продолжением.       И всё иное ушло, оставив в мыслях только тишину этого чуда.