Хозяйка ранчо

      Белому облаку безумно хотелось, чтобы её путь до Форт-Коллинса оказался гораздо длиннее, чем он был. Езда на лошади обычно успокаивала, и сейчас девушка ощущала потребность в долгой дороге. Но палаточный лагерь разбили прямо на подступах к городу. В сердце будто черная дыра образовалась, затягивающая своей беспросветной тьмой. Лена чувствовала себя зависшей в пространстве, словно она нырнула с головой в своё любимое озеро и задержала воздух. И, как и все годы, пока Виктора не было рядом, ей пришлось бы одной выплывать наверх из глубин водной глади. Воздух в лёгких уже заканчивался, судя по тому, как распространялась боль где-то там — между рёбер, заставляя панически задыхаться. И чтобы не окунуться в это удушающее состояние, девушка пыталась думать о Кайе — об их общей с мужем безусловной любви. Но каждый раз мысли возвращались к тому, как Виктор прогнал её. И Лена понимала его чувства. Разве можно простить за обман? Её и на ранчо так воспитывали, что ложь — это потеря доверия навсегда и отлучение от их земель. Именно такие поступки привели к ссоре между Михаилом и Петром. За любой обман в детстве дед наказывал жестокостью и болью, оставляя на память следы. Нет прощения ей, что бы не говорил Тайгаш. Возможно, муж отойдет со временем, но каждый раз будет сомневаться в своём Белом облаке.       — Хозяйка, мы на месте, — ковбой аккуратно тронул девушку за плечо, возвращая из мыслей в реальность.       — Да, Пит, спасибо, — с благодарностью посмотрела на совсем юного парня, смущающегося от того, что ему всё-таки пришлось привлечь внимание Лены, коснувшись.       Они спешились и привязали лошадей у салуна. Мужчины попросили разрешения набрать фляги, мучаясь жаждой от жары. Белое облако в ожидании, пока двое ковбоев отправились за водой, а один остался с ней, снова улетучила своё сознание в печальные мысли. Но вдруг почувствовала, словно взрывом возвращяясь, как чьи-тo руки схватили её и спрятали за колонну. Она и не поняла поначалу, что воздух разрезает гул выстрелов. И, когда очнулась, увидела, что юного ковбоя Пита ранили, а помощник шерифа утаскивает его с улицы, пряча от бандитов. Сама же, только услышав голос, осознала, кто оказался спасителем.       — Елена, в облаках витаешь? — Роберт развернул Белое облако к себе лицом. — Быстро в салун и спрячься за стойкой, — загнал девушку за дверь.       — Хозяйка, оружие доставайте. Бандиты активничают. Бар, видимо, их цель и есть, — её люди радостно выдохнули, увидев на пороге целую и невредимую Лену, а сами покинули помещение, чтобы помочь шерифу отстреливаться.       Белое облако перепрыгнула барную стойку и уселась за ней. Тут же размещался и хозяин салуна.       — Какими судьбами? — усмехнулся. — Не повезло тебе, Елена, сегодня. Я думал вы всей семьёй вернулись в лагерь.       — Да вот возникли незапланированные дела, — грустно прокомментировала своё появление Белое облако. — Что они хотят?       — Ярмарка же. Весь город гуляет. Решили, что у меня тут монет перебор. Люди-то веселятся сейчас на празднике. Салун пустой был. Хорошо, шериф на месте оказался. Пожалуй, мне помочь им надо. Что-то тише не становится. Сколько твоих?       — Один был ранен. Двое на улице.       — Надеюсь, что в твоём лагере слышат выстрелы, — хозяин перепрыгнул стойку и приблизился к окну, увеличивая себе обзор.       Тут же рядом пристроился шериф, залетевший в помещение с улицы.       — Елена, ты на месте? — крикнул вглубь зала.       — Да куда уж я денусь? — она достала пистолет и попыталась переместиться ближе к мужчинам, опрокинув пару столов и спрятавшись за ними так, чтобы видеть в окно происходящее и иметь возможность стрелять.       Услышала брань Роберта, явно реагирующего на шальную пулю.       — Живой? — крикнула ему Белое облако.       — Рука, но не рабочая, — он неожиданно запрыгнул к Лене за стол. — Что жe ты без мужа-то? — усмехнулся, — Он снова не рядом. Два-ноль в мою пользу?       — Самоуверенности-то не занимать? Смотри как бы без обеих рук не остаться, пока прохлаждаешься здесь, — прищурилась Белое облако.       — Шериф, живучие они, — крикнул хозяин салуна. — У меня патроны заканчиваются.       — Я сейчас кое-что сделаю. Но ты сильно не злись. Побудешь моим талисманом? — Роберт неожиданно притянул Лену к себе за затылок и быстро поцеловал.       В ответ раздался хлёсткий звук пощечины, а взгляд зелёных глаз метнул искры.       — Я же попросил не злиться. Но заслужил. Так и быть, — улыбнулся и, приподнявшись над столом, чуть придвигая его к окну, продолжил отстреливаться, но взглядом дал понять девушке, что ей пока лучше не высовываться.       — Подмога подоспела, — радостно отозвался хозяин салуна. — Елена, твои точно приехали!       Через несколько минут, наконец, всё смолкло, и Виктор волнительно ворвался в помещение.       — Лена! — голос Синего ветра подрагивал.       — Я здесь, — она вылезла из-за стола и подошла к мужу, опустив взгляд в пол.       Виктор резко притянул её к себе, обнимая одной рукой, свободной от оружия, и начал выдыхать своё волнение в макушку любимой, не произнося никаких слов. А Белоe облако всей своей кожей чувствовала, как в нём никак не потухнет пожар нервов, который сжигал его всё это время, пока муж находился в неизвестности.       — Спасибо за помощь, — голос шерифа нарушил их уединение.       Неожиданно Синий ветер, отодвинув от себя любимую, приблизился к Роберту и со всей силы ударил того кулаком в лицо, заставив пошатнуться.       — Никогда более даже взглядом своим не смей касаться моей жены! — ударил ещё раз и ещё, лишив опоры в ногах, пока в помещение не влетел помощник шерифа и не скрутил мужчину.       Тут же рядом оказался Тайгаш, присвистнувший от устроенного представления.       — Пойдём, посидишь, Степнов, за решёткой вместе с остатками бандитов. Пыл свой утихомиришь, — помощник надел наручники и вывел Виктора на улицу.       — Роберт, заслужил же? — грозный голос Лены, наконец, прорезался, выводя eë из состояния шока.       — Избивать слуг закона — это преступление. Что, даже не посочувствуешь мне? Я тебя сегодня спас, между прочим, — шериф приподнялся с пола, стирая рукавом кровь с лица. — Пусть посидит, успокоится.       Белое облако подошла к нему, и оба на несколько секунд зависли взглядами: один ухмылялся, другой метал молнии. Но Лена, первой нарушив это безмолвное общение, залепила мужчине уже вторую за сегодня пощечину.       — Меня можешь теперь тоже посадить, успокоиться, — почувствовала, как руки Тайгаша на её плечах возвращают контроль.       Шериф вышел из салуна, не произнеся ни слова.       — Быстрая стрела, как там наши люди? — девушка переключила темy, но дыхание взволнованно отдавалось дрожью в голосе.       — Двое несильно ранены. Но все живы. Я отправил их обратно в лагерь.       — Шоу грандиозное получилось, — засмеялся вдруг хозяин салуна. — Елена, ты почаще приезжай в город, а то мы тут заскучали без страстей. Не хватает нам женщин.       Белое облако грустно улыбнулась: меньше всего ей хотелось именно такой славы для их семьи.       — Тайгаш, нужно моего мужа вызволять, — прикусила нижнюю губу. — Пойдём.       Друзья переступили порог помещения служителей закона и прошли в кабинет к шерифу.       — Роберт, давай поговорим? — Лена оперлась спиной о стену, сложив перед собой руки, наблюдая, как мужчина пытается смыть кровь с лица водой из таза.       Тайгаш остался у двери, контролируя вход, чтобы никто не помешал.       — Елена, да забирай ты своего мужа. Успокоился он. Я же не зверь. Как ты сказала? Заслужил. Но не жалею, — лукавым обаятельным взглядом карих глаз одарил девушку.       — Не учишься ты на ошибках, шериф? — скривила губы.       — Не злись уж. Я могу пригодиться в будущем. И за помощь людям своим «спасибо» моё передай. Помогли сегодня, — Лена кивнула, принимая благодарность. — Бен! Зайди! — помощник появился на пороге. — Освободи её мужа.       Лена в нетерпении ждала на улице рядом с Тайгашем и лошадьми, когда Виктор, наконец, появился, но к жене подходить не стал и отвёл взгляд, стараясь не смотреть на неё. Они молча запрыгнули в сёдла и поехали к лагерю, не комментируя произошедшее. Белое облако сразу же направилась к дочери, заждавшейся мать и плачем оглашающей пространство. Сумерки покрывали воздух синей темнотой, а Лена так и не понимала до конца, что ей дозволено сейчас делать. Виктор не позвал обратно и ни слова не произнёс на пути в лагерь. Ушёл в их палатку сразу, как только они прибыли. Покормив Кайю в компании Быстрой лани, понимая, что ночь неизбежно заставляет вернуться к мужу, Лена попрощалась с подругой. На выходе столкнулась с Тайгашем. Он взял её ладони в свои руки и тепло улыбнулся.       — Не волнуйся, Белое облако. Иди к нему.       Лена вошла в палатку, и тут же уткнулась в Синего ветра, молча забравшего дочь из её рук, взглядом при этом отражая только печаль. Укачивал малышку, отправляя в мир снов, делая вид, что Лены нет рядом. Девушка переоделась, чувствуя себя при этом крайне неуютно от игнорирования, словно оказавшись с чужим человеком в одном помещении. Легла спать, осознавая, что разговаривать с ней Виктор так и не планирует. Но, уходя в грёзы, он всё-таки прижал её к себе спиной и обнял. Оба не вспомнили, что последний раз принимали пищу только утром, эмоционально выдохшись за день.       Утром Белое облако проснулась в одиночестве. Кайи тоже не оказалось рядом. Лена умылась водой из кадки, оделась и вышла наружу. Виктор организовывал людей, готовясь к дороге домой, раздавал поручения, но дочь держал, прижимая к себе, время от времени поглаживая её спину, заставляя Лену чувствовать подступающие и разрывающие душу слёзы. Заметив жену, он молча отдал ей малышку. Столкнувшись взглядами, оба безмолвно отразили всю боль, поселившуюся в их сердцах. Но Синий ветер покa так и не пришёл в себя и продолжал мучать Белое облако тишиной.       «Караван» снялся со стоянки и отправился домой. Несмотря на всю нервозность ситуации, в этот момент в Лене просыпалось счастье, наполняющее изнутри. Казалось, что родные края обязательно вернут гармонию и понимание. Перед тем как запрыгнуть в седло, Белое облако передала Быстрой лани в повозку накормленную и уснувшую дочь, пообещав почаще заглядывать к ним в дороге. Оглянулась, взглядом дойдя до конца их колонны, и увидела белого скакуна, до которого она вчера так и не добралась. Поняла, что муж рано утром решил этот вопрос без неё, что вселило дополнительную веру в возможность получения его прощения.       Уже практически с сумерками они добрались до родного дома. Мария радостно выскочила навстречу, соскучившись по своей любимице и по Кайе. Буквально оторвала малышку от матери, пришёптывая о том, как эту сладкую синеглазую булочку родители замучили дорогой. Не сразу поняла, что Виктор с Леной не разговаривают друг с другом. И, лишь угощая их ужином, наконец, заметила повисшую тишину. Заохала, возмущаясь на влюблённых, но Тайгаш покачал головой, давая понять Марии, что они разберутся сами.       Первой из-за стола вместе с дочерью вышла Белое облако. Она покинула дом и уселась прямо на ступенях на входе. Дала грудь ребенку и поняла, что более не хватает сил сдерживать слёзы, комком волнения подступающие к горлу, но уговаривала себя держаться, чтобы муж имел возможность простить её не из-за слабости, а по велению своей души. За спиной хлопнула дверь, и Синий ветер присел рядом с Леной, накидывая на неё кофту и заботливо, несмотря на ссору, пряча от вечерней прохлады, спускающейся с гор.       — Мне интересно, если бы я вернулся на пару лет позже, то… ты была бы уже не одна? — Виктор, наконец, разрубил тишину.       — Ничего бы не изменилось. И ты это знаешь. Возможно, я была бы просто мертва из-за Джонсонов, — муж приобнял Лену и поцеловал в плечо, с болью реагируя на ненавистную фамилию. — Моё сердце небом отдано только тебе. Но, чтобы сразу не оставалось недосказанности, я сейчас поведаю то, что ты не видел и не знал. Я осознаю, что это может окончательно всё испортить между нами. Во время перестрелки шериф поцеловал меня, и я дала ему пощечину в ответ. Он заслужил твоих ударов. Я тоже заслужила твою злость. Именно я изначально повела себя так при первой встрече, что он позволил это. И я понимаю, что потеряла твоё доверие, обманув. И понимаю, что неоднократно не слушалась тебя, причиняя тебе боль.       Синий ветер снова прислонил губы к плечу Лены, мучительно впитывая сказанное.       — Есть ощущение, что мне требуется уйти в закат и дать нам время побыть порознь, — тяжело вздохнул Виктор.       — Солнце уже зашло, опоздал ты с закатом, — по-доброму съязвила Лена и взъерошила волосы мужа, внутренне радуясь, что он позволяет быть ближе, не отгоняя её.       Белое облако привстала и, заглянув за дверь, позвала Марию.       — Забери, пожалуйста, Кайю, — отдала кормилице дочь, давая понять женщине, что их с мужем не стоит пока беспокоить. — Если ты не хочешь разговаривать со мной и покинешь меня, я приму это, — вернула внимание Виктору. — Но ты мой Синий ветер. И без тебя я стану тенью.       Лена не стала присаживаться обратно и отправилась чуть вдаль, в метрах тридцати от дома, к ограде, зa которой ковбои обычно объезжали молодых лошадей. Облокотилась об неё в ожидании. Ho прохладный воздух за спиной свидетельствовал лишь о том, что муж всё-таки не приближался. Повернулась, не вытерпев, и увидела Виктора на расстоянни с лассо в руках.       — Объезжать меня будешь? — во взгляде отразились искорки, смешивая гордость и неприступность с желанием бросится в объятия любимого.       — Подчинять буду, — грозно синевой шторма посмотрел на неё, давая понять, что не шутит. — Выбор за тобой: принять это или нет.       Белое облако неожиданно начала распускать косу, волнами освобождая волосы, а затем, одарив мужа лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли сопротивления — только любовь, опустила взгляд в землю и сделала два шага вперёд.       Синий ветep начал раскручивать лассо, приближаясь к жене, а она, не шелохнувшись, ждала без страха, доверяя ему. Наконец, кольцо верёвки захватило её, и муж притянул Белое облако к себе, ударяя их тела друг об друга зарядом тока сдерживаемых столько времени эмоций.       — Говори! — приподнимая её подбородок, заставил смотреть прямо в глаза. — Говори так, чтобы у меня не осталось сомнений.       Лена выдохнула, лишь на секунду позволив себе задуматься, вспомнив слова, накопившиеся в душе за эти дни и часы, и все учения Тайгаша. И речь её искупления полилась молитвой, волной любви окутывая Синего ветра.       — О, великий Отец, великий Дух, чьё дыхание даёт жизнь миру, услышь меня. Я мала и слаба и нуждаюсь в Твоей мудрости. Я, живушая в доме, сделанном из рассвета, в доме, сделанном из вечерних сумерек, познавшая боль, потери и руки врагов на своей коже, ищу ответы. Дорога к дому моему — это радуга моего сердца. И я — хозяйка этого дома. Но сейчас я в своём доме не одна. Стеной меня защищает муж. Позволь мне жить в гармонии и видеть мир очами моего мужа. Позволь рукам моим чтить всё Твое творение на земле и получать дары Твои рука об руку с моим мужем. Позволь ушам моим слышать то, что говорит мой муж, не сопротивляясь ему и не переча ему. Великий Дух, я взываю к помощи не за тем, чтобы превозноситься или стать сильнее, но чтобы подчинить единственного врага моего — своенравие и непослушание моё. Мои ноги восстанавливают силу моего мужа. Мои руки восстанавливают тело моего мужа. Мое тело оживляет душу моего мужа. Мой голос поёт голосом моего мужа. Сделай же меня такой, чтобы я могла прийти к Тебe c чистыми руками, доброй совестью и прямым взглядом, а муж мой был всегдa спокоен рядом со мной, растя наших детей и управляя нашими жизнями. Я буду его волной, омывающей берег родного дома. Я всегда буду его руками и глазами, душой, неделимой с ним, одной кровью по венам соединившись с ним любовью. Я рождена, чтобы идти за спиной моего мужа, но он всегда следует рядом, делая нас одним целым. И я сосуд любви, дающий крылья нашим детям. И никто не встанет близко с нами. И никогда более я не обману моего мужа, не покину мужа своего и не потеряю его и Твое доверие. И когда эта жизнь закончится как заход солнца, дух мой вернётся в Твои объятия без стыда.       Синий ветер ладонями обнял лицо Белого облако и долго молчал, словно читая в теплоте её взгляда ещё раз все слова, которые она произнесла.       — Я люблю тебя, мой Синий ветер. Прости меня, — голос Лены слегка дрожал.       — Я люблю тебя, моё Белое облако. Я простил тебя. Сила моя — власть твоя, — нежно и кратко поцеловал жену, все ещё сдерживая свои чувства. — A теперь пришло время объезжать тебя, — усмехнулся. — Вряд ли ты завтра сможешь ходить, — сжал в крепкие объятия, а затем приподнял и закинул на плечо.       В дом не пошёл, понёс Лену в сторону складов для сена.