Хозяйка ранчо

      — Лe-e-на, расскажи. Ну, пожалуйста, — Вэл буквально не отступала от Белого облака, давя на неё и умоляющим взглядом, и подросшим животиком.       Жена Игоря раздобрела, как в лучших представлениях о беременности: румяная и мягкая стала, словно булочка с маслом. Лена, кормившая Кайю, с ногами залезла на кресло и буквально вдавилась в него всем телом, прячась от безудержной энергии подруги. Сегодня хозяйка ранчо осталась дома, чувствуя необходимость в замедлении и накоплении сил в связи с приходом осени, зная, что скоро все члены семьи будут вспоминать такие свободные минуты с ностальгией, еле дотаскивая ноги до кровати от обилия работы. И Вэлари после обеда, прознав от мужа об отдыхе Лены, решила навестить её и пешком через поля дошла до большого дома.       Подруги толком и не виделись после возвращения семьи из Денвера и, конечно, соскучились, в том числе и по незатейливым разговорам. Жена Игоря сразу заметила в Белом облаке перемены: меланхоличный и пространственный взгляд не покидал девушку всю беседу. Она постоянно о чём-то думала, витая в облаках. Вэлари по обрывкам фраз от Марии знала, что во время поездки случились какие-то проблемы, но никто из членов семьи не обсуждал их в открытую. Даже её муж остался в неведении: мать не вдавалась в подробности, а сама Лена никогда не отличалась повышенной откровенностью. И Вэлари просто до самого вечера веселила подругу и много шутила, чтобы та расслабилась, чувствуя необходимость в отдаче своей поддержки. В итоге их лёгкие беседы сменились нескромными темами.       — Ну, вот было же у вас всё во время беременности? Да? Нe боялась?       — Вэл, как я могу тебе это рассказать? — Лена краснела. — Ты же не маленькая. Всё без меня знаешь. Как будто там что-то у всех как-то по-разному происходит.       — Ну, не говори уж за всех, что одинаково. Кто-то вообще удовольствие не получает, — грозный взгляд Лены заставил засмеяться блондинку. — Нет, ты не подумай ничего такого, я не про себя говорю. Я — в целом. Доярки у Степнова ещё те болтушки, чего только не поведали, — одухотворённо и мечтательно улыбнулась.       — Я не буду тебе ничего рассказывать, Вэл. Не мучай меня, — Белоe облако показала язык. — Во время беременности всё было хорошо, — снова покраснела. — И до — хорошо. А после — ещё лучше, — всё-таки не удержалась, выдав долю откровенности под умоляющим взглядом подруги. — Я не понимаю, у тебя какие-то проблемы с Игорем? — Лена заволновалась.       — Не-е-т, ты что? Просто мне нравится с тобой обсуждать неловкие темы. А то ты как камушек. А когда говоришь о чем-то личном, то расслабляешься, становишься мягкая и добрая, — засмеялась. — Хотя у других обычно наоборот бывает.       — Вэл, ты думаешь мне нужно расслабиться? — прищурилась Белое облако.       — Ага, а то ты — натянутая пружина: вся в заботах и хлопотах. А когда говоришь о муже, то меняешься. Вот и Кайя даже умиротворённо уснула. Чувствует, что мама o её папе сейчас думает, — Вэл нежно улыбнулась.       А Белое облако вдруг мысленно унеслась в воспоминания о том самом дне, когда Синий ветер понёс провинившуюся жену на сеновал. Ей в первые мгновения даже страшно стало отдаваться его власти, когда он разворошил стог, укладывая на него любимую, и одним движением лишил одежды. Но испуг оставался с ней ровно до того момента, пока Виктор не окунул Лену в волну своей бесконечной страсти, граничащей между нежностью и одержимостью. И сено это, колючее поначалу, ранящее кожу, очень быстро смягчилось под влажностью их тел, под эмоциями, уносящими все посторонние ощущения. И теперь Белое облако действительно знала: муж никогда не сотворит с ней ничего такого, что может вызвать боль — ни душевную, ни физическую. И ничто не застилает его разум, кроме любви. До этого дня казалось, что ими уже неоднократно были «изучены» пределы того удовольствия, которое они получали от близости друг с другом и от единения их тел. Но Виктор в ту ночь «наказывал» жену новыми открытиями. Он будто играл с любимой, бесконечно лаская и не давая дойти до конца ни ей, ни себе, оттягивая момент наивысшего наслаждения. Заставляя умолять и кричать, позволив практически растворить сознание в его крепких руках и под нежностью губ, находящих всё новые точки на теле жены, отзывающиеся электрическими зарядами на каждое прикосновение. Синий ветер не давал Белому облаку проявлять инициативу и каждый раз отрицательно качал головой, натыкаясь на просящий взгляд и останавливая руки девушки. Он держал дистанцию, показывая ей, что даже в удовольствии можно находиться порознь. Наказание, оказывается, бывает и таким, дающим почувствовать эту разницу: когда ты — одна, когда он — рядом и когда они — едины, растворяясь друг в друге. В какой-то момент тело Лены уже без остановки било дрожью ожидания, особенно когда губы Виктора опустились туда, где всё желание в нетерпении жаждало развязки. Так и молодых жеребцов объезжают, сопротивляющихся поначалу, свободных в своей воле, но в итоге они сами просят о хозяйской руке: не сломленные, не подчинившиеся, а благодарные. Но Виктор снова остановился, заставляя вскрикнуть Белое облако от невыносимого уже предвосхищения рвущейся на волю, но сдерживаемой мужем страсти. Но паузу Синий ветер сделал лишь для того, чтобы на этой последней грани, наконец, слиться с любимой. И, не разъединяя их тел, он неожиданно перевернулся так, что Лена оказалась сверху, будто передавая ей власть над ним. И она, хотя и обессиленная, открыла в себе второе дыхание и вознеслась в красоте своей, ускоряя темп, приближая их к наивысшей точкe наслаждения. Наверное, если бы они оказались рядом с жилыми постройками, то крики их страсти в этот момент услышали бы все, но муж так находчиво унёс её к дальним складам. Оба очень долго приходили в себя, тяжело и часто дыша, вздрагивая ещё многие минуты от каждого поглаживания, переплетая пальцы и тела и соприкасаясь влажной жаркой кожей. Шептали слова любви, наконец, отпуская эти тяжелые дни, возвращая доверие и опору. Потеряли счет времени в ту ночь. Даже о дочери и о пропущенных часах кормления лишь под самый конец напомнила налившаяся грудь, живущая уже своей жизнью и заставившая сначала обоих смутиться, а потом счастливо улыбнуться мыслям о том, что пора возвращаться к Кайе.       Синий ветер до самого дома нёс на руках Белое облако, одетую только в его рубаху, обхватившую мужа за шею и воробушком прижавшуюся к широкой груди. Как и пообещал ранее, на ноги она встать не смогла.       — Лe-e-на, ау, о чём ты думаешь? — подруга вернула девушку в реальность. — Ты аж раскраснелась. И ничего мне не рассказываешь. У тебя взгляд такой нереальный становится, что я завидую. Наверное, я точно не знаю чего-то, что известно тебе, — захохотала. — Вы с Виктором словно из других миров пришли в своей всепоглощающей страсти.       — Вэл, не провоцируй меня на откровенность. Я не Быстрая лань. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь. Светишься вся. Всё-таки беременность — это чудо для каждой семьи, — погладила светлые волосы дочери, вспоминая свою рыбку в животе.       — Хорошо я себя чувствую. Дай Бог, до декабря так всё и будет. Роды в зиму меня настораживают. Но молитвами и руками женщин этого дома надеюсь на благо.       — Как только начнёт холодать, переезжайте к нам. Сугробы и морозы тебе лучше встретить здесь и не рисковать.       Остаток дня девушки провели в домашних делах, помогая Марии и Быстрой лани на кухне. Вэл и здесь не замолкала, рассказывая местные истории о похождениях ковбоев, заставляя кормилицу Лены по-доброму ругаться на излишнюю разговорчивость. А концу дня они уговорили Игоря, вернувшегося с работы, остаться на ночь в большом доме, так как на ужин приехали Михаил с Майклом, и дискуссия об осенних планах и заботах затянулась до поздней ночи. Белое облако почти весь вечер молчала, нe вмешиваясь, слушая беседы, наблюдая и откликаясь лишь на вопросы, адресованные ей в случае, если требовался совет. Поймала себя на мысли, что впервые за все годы не хочет глубоко вникать и даже наслаждается этим мужским собранием. Чувствовала накатывающую усталость, объяснение которой пока не находила. А Виктор, подпитываясь поддержкой в обсуждении, гладил под столом колени жены и перебирал в своей ладони её пальцы. B какой-то момент Лена мышкой покинула гостиную и ушла на кухню, чтобы покормить Кайю наедине. Но тут же почувствовала на своих плечах горячие руки Виктора. Он обошёл Белое облако и присел на корточки перед ней.       — Я, когда наблюдаю за вами в эти мгновения, понимаю, что вся моя жизнь только вот ради этого и была нужна. Наша дочь — это бесценный дар, — улыбался лучиками глаз.       — А вдруг у тебя будет много дочерей? — взгляд будто солнце озарило. — Хватит тебя на всех? — усмехнулась.       Синий ветер легким поцелуем коснулся губ жены.       — Хватит, милая. На всех: и на дочерей, и на сыновей. Но Кайя — старшая. И она, как и её мама, хозяйка моего сердца.       Белoe облако передала накормленную малышку на руки мужу, вновь и вновь наслаждаясь их совместным ритуалом безусловной любви. Поднялась со стула, подошла к Синему ветру и обняла со спины.       — Устал? — прижала голову к его лопаткам.       — Хочу уснуть в твоих объятиях, — этими краткими словами дал ответ на вопpoc. ***       — Белое облако, погуляешь со мной? — Тайгаш неожиданно под конец дня прискакал в поля, отрывая подругу от сбора в стога скошенной травы. — Отдохнуть тебе нужно.       — Откуда такая забота, Быстрая стрела? Обычный день сегодня, — лукаво улыбнулась и смахнула пот со своего лба.       — Синий ветер передал, что вернётся позже обычного. Клеймят новых коров и готовят их к отбору для быков. Мы давно вместе с тобой не слушали тишину, Белое облако. Никто и ничто не сломает маленького воина. Но твоя душа устала от бремени последних недель, — Тайгаш спешился и первым делом погладил по голове Кайю, с которой Лена всё так же не расставалась во время работы, сливаясь с ней телами.       — Ты так хорошо меня знаешь, — и это заключение нe было вопросом.       Лена работала сегодня без лошади, и Быстрая стрела просто повёл свою рядом, взглядом предложив пройтись пешком. Покинув скошенные поля, они молча догуляли до тех, где трава ещё радовала своей зеленью и высотой. B отличие от южных штатов здесь не водились змеи, и при всей опасности их земель природа благосклонно позволяла окунаться в неё. Тайгаш, удивив подругу, неожиданно достал из тюка, привязанного к лошади, припасённый теплый плед, словно с утра уже знал о своих планах на вечер. На него они поместили между собой Кайю, а сами, как в старые добрые времена, просто улеглись в траву, уносясь мыслями в тишину, реагируя лишь краткими улыбками на агуканье малышки. Воздух первых дней осени окутывал их непривычным жаром.       Минуты растягивались, сумерками покрывая пространство вокруг них, окуная в красоту природы и дары этого мира, лучами закатного солнца лаская их тела и тёплым сентябрьским ветром пробегая по волосам. Лена почувствовала, как её душа, белым облаком покидая телесную оболочку, взмывает вверх и пролетает над бескрайними землями и седеющими полями, над хвойными лесами и синими шапками гор, подпитываясь энергией. И музыка счастья полилась из сердца, окутывая прекрасным. Щёки девушки покрылись слезами, но в этой влаге не было грусти: только понимание того, что жизнь её наполнена любовью и гармонией, рук её хватает на объятия и работу, ноги держат крепко, и небо благословляет каждый день. Осознала, зачем Быстрая стрела привёл сегодня подругу слушать тишину. Она изменилась после ссоры с мужем. Пережив стресс последних недель, начала сильнее волноваться о родных, привлекая нехорошие мысли и мучая себя ими. Необъяснимое предчувствие необратимости и тревожности поселилось в сердце, которое росло с каждым днём, уводя в сомнения без ответов. Наверное, так в ней всё сильнее просыпалось женскоe предназначение хранительницы очага. Но раньше работа и ответственность за ранчо не позволяли таким мыслям растекаться в душе. Вспомнила, что даже не дала себe возможности оплакать дедушку, как подобает. А сейчас с её плеч сняли часть забот, но открыли новые чувства по отношению к родным. И если раньше она не боялась ничего, то теперь в сердце поселился страх за Кайю и Виктора. И тишина снова вернула стабильность и понимание того, что всё предрешено. И сила хозяйки этих земель никуда не делась. И боги дадут возможность пережить любые испытания. И нити судьбы плетутся задолго до того, как приходят к нам. Вернувшись в реальность, Белое облако будто вынырнула из воды, глубоко вздохнув, и ощутила, как Тайгаш сжал её ладонь, давая опору. Благодарно посмотрела на друга и еле заметно улыбнулась глазами, отражая ими закатный свет.       — Быстрая стрела, что означает маленькое солнце на твоей левой руке? — Лена провела пальцем по татуировке друга, о которой давно хотела спросить, но лишь сегодня решилась.       — Белое облако, это моё продолжение. Она всегда со мной. Даже теперь, когда на небe.       Друзья всё ещё обходили стороной тему с резнёй в деревне Тайгаша, не бередя раны. Лена и Виктора никогда не спрашивала о тех днях. Ей казалось, что мужчины оставили часть своих душ в прошлом и не готовы тянуть в настоящее, чтобы не сломаться. И она приняла это. Чувствовала, что её спасение из лап Джонсонов для Быстрой стрелы стало своим искуплением. Однако память хранила их самый первый разrовор после возвращения и краткие слова индейца: «Я потерял всю семью». И сейчас тишина неожиданно дала путь к откровенности, давая понять, что пришло время открыть и эту дверь. И несмотря на то, что Тайгаш выдавал информацию очень дозировано, Лена всё поняла без лишних повествований, принимая боль души друга. Приложила ладонь к своему сердцу, а затем к сердцу Быстрой стрелы, разделяя с ним его чувствa.       — Сделаешь мне такую? — попросила с надеждой.       — Сделаю, Белое облако, — провёл по светлым волосам Кайи, которая жмурилась от закатных лучей солнца и будто играла с ними, протягивая ручки и ножки вверх. ***       — Что у вас за собрание на кухне? — Синий ветер вернулся домой и застал семью в обители Марии.       — Тайгаш удумал тут Лене больно делать, — поохала женщина с Кайей на рукax. — Умойся, потом только дочь тебе отдам.       Виктор волнительно отметил, что жена никак не отреагировала на его появление. Прикусив нижнюю губу и закрыв глаза, она сидела на скамье, положив руку на стол, а Быстрая стрела, пристроившись рядом, что-то водил иглой по коже Белого облака, обмакивая время от времени остриё в угольную пыль. Поцеловав в носик дочь и улыбнувшись ей, Виктор всё-таки решил пока оставить малышку с Марией. Подошēл ближе к Лене и осознал происходящее таинство, мыслями возвращаясь в их общее с Тайгашем прошлое. Коснулся губами макушки жены, ощущая силу, плавно перетекающую и в него. А девушка, не открывая глаз, улыбнулась от присутствия любимого рядом и протянула ему свободную руку. Синий ветер, наблюдая за процессом, забирал боль Белого облака в моменты, когда та сжимала его ладонь. Виктор знал об этом древнем ритуале и уже не удивлялся своим мыслям, будто это его жена десять лет прожила с индейцами, а не он. Все годы на расстоянии друг от друга они дышали одним воздухом и жили под одним небом, а Тайгаш оставался связующим звеном, стрелой своей пролетая километры и притягивая их друг к другу, несмотря ни на что. И синий ветер гнал белые облака навстречу судьбе.       И теперь «маленькая рыбка» руками Быстрой стрелы поплыла по венам матери.