Хозяйка ранчо

      — Игорь, не мельтеши. Если ты хочешь быть с женой, то иди к ней. Если не можешь, то слушай тишину, — Белое облако остановила парня, шагами отмеряющего гостиную, и крепко обняла его.       В этот момент, уже не в первый раз за последние несколько часов, со второго этажа послышался протяжный крик Вэлари. Поначалу Игорь испуганно бегал то вверх, то вниз, но после слов матери о том, что это нормально, оставался рядом с поддерживающей его Леной и замирал, сжимая кулаки и пережидая. Но сейчас, не выдержав бесконечного напряжения последних минут, упал на стул и схватился зa голову.       — Лена, ну ты же вообще по-другому себя вела? Я ни звука не услышал, — вымученно посмотрел на подругу.       — Мне тоже было больно, — скромно улыбнулась, не вдаваясь в подробности.       Взъерошила волосы парня, присев перед ним, и взяла его ладони в свои.       — Сейчас Вэл проходит самое важное испытание для каждой женщины. И конец этого пути изменит вас обоих навсегда.       — Я хочу к ней, но не могу, — Лена улыбнулась в ответ на растерянные слова Игоря.       — Не бойся быть слабым. Она чувствует твою силу и любовь.       И в этот момент очередной протяжный крик Вэлари соединился с плачем младенца. Названый брат вскочил и убежал вверх по лестнице. А Белое облако вернула своё внимание дочери, которая сидела в окружении подушек на кресле и трясла зажатой в кулачке деревянной игрушкой, сделанной для неё Тайгашем. Малышке совсем недавно исполнилось семь месяцев, и теперь она изучала мир гораздо активнее. И если раньше Лена просто привязывала дочь к себе, то теперь та всевозможными звуковыми эффектами требовала, чтобы ей показывали пространство вокруг и обязательно давали почувствовать всё наощупь. Но всё так же Кайя оставалась достаточно спокойной: улыбаясь, мигрировала из рук матери в руки отца, заливисто смеялась, сидя на коленях Быстрой стрелы, пряталась в полном теле в объятиях Марии и всегда тянулась ручками к дедушке Михаилу, когда он навещал внучку. Она, так похожe на Лену, поджимала губы, если собиралась заплакать, и так умилительно прислонялась к широкой груди Виктора, словно не желая его ни с кем делить.       Кайя обрела не только умение сидеть, но и ползать, однако приход зимы ограничивал малышку в передвижениях по холодному полу, а временно закиданное шкурами и мехами животных пространство спальни родителей особо не помогало. Дочь не справлялась на них со своими руками и ногами и клевала носиком в пол, возмущаясь в ответ плачем.       Лена поёжилась от прохлады дома, несмотря на невыносимое «капустное» состояние её тела в это время года. Зиму Белое облако любила за искрящийся снег, за пейзажи гор, покрытых белыми шапками, за красоту опасной охоты, но сам холод и постоянные рамки ограничений по большей части только портили настроение. К тому же её работа на ранчо сокращалась в эти месяцы до минимума.       Девушка присела рядом с дочерью и перенесла маленькую блондинку к себе на колени.       — Папа твой скоро домой придёт, — поцеловала в макушку.       Сверху спустилась Быстрая лань, счастливо улыбаясь.       — Мальчик. Крепенький и здоровый. Боги были добры.       — Ну вот, Кайя, жениха тебе народили, — засмеялась Белое облако, обращаясь к дочери.       Лена услышала отдалённый скрип двери, улыбкой озаряясь от радости, что муж вернулся. Дабы не пускать холод, домочадцы пользовались задним входом, а не главным. Тайгаш и Виктор, отряхиваясь от снега и стягивая парки, ввалились гостиную.       — Ну как? — Синий ветер подошёл к привставшей с дочерью на руках жене и одарил её лёгким поцелуем в губы, а малышку подержал за тянувшиеся к нему пальчики.       — Всё свершилось. Сын, — Лена умиротворённо улыбнулась.       — Есть повод отпраздновать. Сколько вас зимних! Дни рождения друг за другом скоро отмечать придётся. Но это радость безмерная, конечно. Пойдёшь со мной наверх? — в глазах Виктора промелькнули лукавые искорки.       — Пойду, — мечтательно протянула Белое облако и передала мужу Кайю, протягивающую ручки к отцу.       В комнате родители просто лежали на кровати, давая малышке ползать и перемещаться по ним и между ними, как её маленькой душе было угодно. А девочка с непосредственной радостью хватала темные вихры отца, изучала пальчиками его лицо, не забывая тыкать в глаза, пускала на него слюни и смеялась, когда он щекотал её пяточки. Наигравшись, Кайя переползла к матери и уткнулась в грудь, выпрашивая. Чмокая, умиляла Белое облако, все ещё c трудом осознающую, что эту «рыбку» сотворили они с Виктором.       — Как ты себя сегодня чувствовала, милая? — муж перебрал пальцы жены в своей ладони.       — Как и все последние несколько дней, мой Синий ветер, — Лена погладила его темные кудри, запутываясь в них и притягивая любимого к себе жарким поцелуем.       Они пока ещё не понимали до конца, оправданы ли их надежды. В связи с регулярными кормлениями лунные дни Белого облака жили своей жизнью и толком не вернулись. Но состояние девушки чем-то напоминало первую беременность и грело надеждой на новое чудо.       За окном усиливались морозы и снегопад, но влюблённым было тепло рядом друг с другом и совершенно не хотелось покидать свою обитель, несмотря на радостный день, который следовало закончить в окружении всей семьи за общим столом. ***       Лена с Марией, как обычно, просыпались раньше всех в доме. Пока кормилица готовила завтрак, Белое облако отправилась в курятник: укуталась в полушубок, a голову повязала шерстяным платком. Обычно зимой куры не неслись, но для них оборудовали тёплое помещение в жилых постройках для ковбоев, и недостатка в яйцах у семьи не наблюдалось.       — Мария, сегодня целых десять штук собрала, — поделилась радостью вернувшаяся с улицы Лена. — Пойду своих будить. Кайя что-то сегодня меня не требовала ночью.       Потихоньку дом оживал. Тайгаш и Быстрая лань спустились к завтраку. За ними подтянулся Игорь. Вэл пока не вставала с постели, гнездуясь с малышом. Послышался топот на лестнице, и на пороге кухни появился взволнованный Синий ветер.       — Что такое, Виктор? — подошла к мужчине кормилица Лены.       — Кайя… Она очень горячая. Дышит тяжело, — слова давались ему непросто.       Тайгаш вскочил первым, а за ним и обе женщины. Каждый из них имел свой опыт общения с болезнями. В спальне Лена, отмеряя комнату нервными шагами, носила на руках малышку, «тряпочкой», прижавшуюся к матери. Взгляд Белого облака мутным стеклом отражал волнение.       — Милая, дай её осмотреть, пожалуйста, — Виктор аккуратно попытался забрать дочь, но девушка, непонимающе поначалу, не отдала её и лишь на повторную просьбу мужа будто очнулась и положила девочку на кровать.       — Это может быть обычная простуда, а, может, и — нет. Дышит тяжело. Температура очень высокая. Очень. Леночка, поить нужно постоянно. Много. Грудь давать чаще, — Мария обратилась к своей любимице, которая словно не слышала её и не реагировала.- Виктор, до доктора не доехать? Детей давно не было у нас. Болезни их сейчас другие.       — Я доберусь и привезу, — откликнулся Быстрая стрела и, не дожидаясь ответной реакции, покинул комнату.       — Тайгаш, там сугробы непроходимые! — только и успел крикнуть ему Синнй ветер.       Он понимал, что даже, если и получится у друга доставить доктора на их земли, то путь займет много часов и будет опасен. Но волнение за дочь захлёстывало так, что сил спорить и останавливать не осталось.       — Милая, Кайя давно ела? — Лена не отвечала, снова взяв малышку на руки, внутренне ушла в неё так, что Виктору пришлось встряхнуть жену за плечи, возвращая в реальность. — Пожалуйста, ответь мне. Она давно ела?       — Давно. Она отказывается брать грудь, — голос Белого облака дрожал.       — Я принесу ложку и будем поить ромашкой, пока не начнёт есть, — отреагировала Быстрая Лань.       Потянулись бесконечные часы. Температура у Кайи не падала, жаром обдавая мать. Девочку время от времени обтирали, но опасливо, с учетом отсутствия такого опыта и прохлады помещения из-за зимы. Лена практически беспрерывно держала дочь на руках, сидя с ней на кровати и качаясь вперёд-назад, не реагируя ни на что вокруг. Кратковременно приходила в себя, когда пыталась раз за разом поить дочь и уговаривала взять грудь. А затем снова проваливалась в пространство собственного волнения, еле слышно читая молитвы, о чём её муж догадывался по шевелению губ. Виктор в какой-то момент пристроился на постели позади жены, обнимая и окутывая ощущением зашиты обеих своих девочек. Он чувствовал, как его руки, пожалуй, впервые в жизни трясутся от волнения за Кайю. Но обволакивая ими Белое облако, собрал все свои силы, чтобы передать их ей. Синий ветер верил индейским легендам о чуде неразрывной связи матери и ребёнка. Но болезненный комок в горле не отпускал, и Виктор выдыхал свои родительские чувства в светлую макушку Лены. Время от времени ловил пальцы жены, переплетая со своими и с кожей дочери, одним целым соединяясь с ними. До следующего утра оба нe позволили себе уснуть, так и окружая крыльями своей энергии Кайю, так страшно для них не издающую ни звука всё это время.       Резко дверь в комнату открылась, и на пороге появился мужчина, позади которого стоял Тайгаш.       — Я привёз доктора, — индеец, казалось, даже чуть запыхался, непривычно потеряв контроль над своим телом.       Оба родителя одновременно подняли благодарный взгляд на друга, не представляя, как он сделал это возможным по зимним дорогам, да и, в целом, врачеватель, скорее всего, оказался не в восторге от такого сложного путешествия.       — Друг ваш, конечно… В заложники меня взял. Ну, показывайте малышку.       Доктор так контрастно не совпадал с большинством жителей Форт-Коллинса. Внешне в нём светилась образованность больших городов, и Лена ещё со времён нападения Джонсонов, когда он приезжал к ним последний раз, удивлялась, как этого мужчину занесло в их дикие края.       — Похоже на скарлатину. Что странно, конечно. Как к ней эта зараза прицепилась, непонятно? — и оба родителя, недоумевая, в ответ выдали лишь тишину. — Младенцы обычно легко эту болезнь переносят. Не ест и не пьёт? — Лена кивнула. — Рот ей обработаю. Ночь переживёт если… — Виктор сжал ладонь Белого облако и прижал девушку спиной к своей груди, поддерживая и чувствуя, как у любимой ноги подкосились только от одного этого слова «переживёт». — Значит, всё будет хорошо. Поить и грудь давать. Елена… — она очнулась от серьезного голоса. — Ты понимаешь меня? — снова безмолвно кивнула. — Я никуда не уеду пока. Не переживай. Ночлег мне предоставите?       — Да, конечно. Спасибо большое, — откликнулся Виктор.       Доктор в ответ по-доброму улыбнулся, впервые отмечая для себя слабость этой семьи, легенды о силе которой расходились по соседским землям.       После всех процедур вернул дочь родителям, и Лена вновь прижала к себе своё продолжение, гоня от себя страхи. Гипнотически покачивалась вместе с ней на кровати, облегчённо радуясь, что малышка, наконец, взяла грудь. Вторые сутки оба родителя не спали, но к следующему утру Виктора всё-таки вырубило у колен жены. Синий ветер ещё спал, когда Белое облако с радостью, обволакивающей сердце, почувствовала, как температура пошла на спад. Но тут жe Лена ощутила острую нетерпимую боль внизу живота, приводящую к осознанию неизбежного: небо сохранило жизнь Кайи, но взамен забрало с собой её совсем маленькую звёздочку. Боялась разбудить мужа, зная, что его счастье от выздоровления дочери придётся сменить другим волнением.       — Милый… — она провела по волосам Синего ветра, а он что-то пробормотал невнятное в ответ. — Проснись, пожалуйста.       Виктор лишь секунду приходил в себя, но тут же подорвался и подскочил, среагировав на голос любимой.       — Что, Лена? Кайя? — потрогал дочь и выдохнул.       — Всё хорошо, надеюсь. Температура упала. Но мне нужен доктор. — вцепилась в руку мужа, ощутив очередной приступ острой боли.       — Что случилось? — задал вопрос, но ответ ему уже был не нужен. — Лена…       Кратко прижал жену к своей груди, поцеловал в лоб и выбежал из комнаты. ***       Спустя пару недель Кайя совсем поправилась и радовала всю семью улыбками и отличным аппетитом. Доктор сказал, что теперь она точно не сможет никого заразить, и волноваться о здоровье новорождённого сына Игоря и Вэл им не стоит. Заодно осмотрел и малыша. Мальчика назвали Александром. Все эти дни мужчина вынужденно оказался запертым на ранчо из-за усилившихся морозов, стужей приковывающих к дому. Остался он и на празднование Рождества. Но такая заминка помогла прийти в себя, прежде всего, физически Белому облаку. Хотя именно для восстановления хозяйки бесценными оказались знания Быстрой лани и приготовленные ею отвары. Обратно в город врача на упряжке с собаками доставил опытный человек Степнова-старшего, удивляясь, как Тайгаш по таким труднопроходимым и заметённым дорогам всё-таки смог так быстро привезти его на ранчо на лошади.       Казалось, всё произошедшее растворилось сном, забываясь. Но воспоминания навсегда сохранили горькие слёзы Лены в коконе рук мужа и щедрые успокаивающие объятия Михаила для сына после того, как тот разбил свой кулак о стену.       В день, когда Белое облако смогла, наконец, полноценно вернуться к работе и семье, ей исполнилось двадцать лет. Виктор с тоской замечал, как время оставляло на лице любимой всё меньше отражений беззаботной юности.       — Как я могу помочь облегчить тебе боль утраты? — Синий ветер спрятал в своих объятиях жену, которая так долго молчала, восстанавливаясь, в основном только тактильно выражая свои чувства.       — Мы принимаем то, что даёт нам жизнь. За холодами придёт лето. Но у меня есть одна просьба. Отрежешь мне волосы? Сам… — она понимала, что на подсознательном уроне её светлые пряди дают энергию мужу, и долго собиралась мыслями, чтобы озвучить вопрос.       Виктор чуть отпрянул от Лены, вглядывался в неё с непередаваемой грустью, ладонями обнимая лицо девушки, а затем глубоко и тягуче поцеловал: и не было в этом ни капли страсти, только — бесконечная нежность любви. И почему-то память вернула им обоим воспоминание о том, как на озере в тот день, когда зарождались их чувства, Синий ветер отводил от лица юной хозяйки ранчо прядь отрезанных волос.       Оторвавшись от жены, он в одну руку взял из кроватки дочь, прижимая к своей груди, а в другую вложил ладонь Белого облака и повёл вниз на кухню к Марии. Попросил у женщины ножницы и передал Кайю Быстрой лани, пока Лена, присев на скамью, волнами распускала свои волосы.       Замерший в проёме двери Тайгаш безмолвно наблюдал, как Синий ветep освобождал Белое облако от прошлого. Индеец, как никто, понимал этот ритуал выражения глубокой скорби о своей утрате. Быстрая стрела знал, что следующим шагом подруга придёт к нему, чтобы на её руке появилась маленькая звёздочка, навсегда оставаясь с ней.