Хозяйка ранчо

Прошло полгода       Семья суетилась в гостиной, словно вскакивая в последний вагон, уносящий их к новым событиям. Вэл пыталась собрать бегающих детей, не выпуская Анну из рук. Мальчишки не слушались и продолжали громогласно носиться, пока Тайгаш не остановил их, дёрнув за воротники рубах, и окунул в строгий взгляд своих чёрных глаз, не произнося при этом ни единого слова. Те сразу замолкли и будто бы устыдились, прячась за ногами своих матерей. Быстрая лань серьёзно покачала головой, тем самым подчеркивая Таури, что отец прав. Сама же она оказалась занята ещё и маленьким Петром, который, не реагируя на шум, неожиданно уснул на её руках. И лишь Кайя, трех с половиной лет отроду, в нарядном платьице, пожалуй, самом красивом за всю её маленькую жизнь, вложив свои пальчики в ладонь Марии, так не по возрасту спокойно всё это время наблюдала за беготней младших братьев. Родители оставили девочку на попечение кормилице, поднявшись к себе в спальню буквально на пять минуточек.       — Ну и где наша парочка? — в дом вошёл сосредоточенный, как никогда, Роберт. — Жених не должен опаздывать на свою собственную свадьбу. Что она подумает?! Что подумают её родители?! Да и мои?! — он уже целых полчаса в нетерпении ожидал всю эту компанию на улице, держа наготове повозки, и сейчас срывался на истерику.       За его спиной посмеивался Игорь, тоже вернувшийся в дом и передавший контроль за лошадьми одному из ковбоев. Парень да и все присутствующие впервые наблюдали такое волнение шерифа, бесконечно поправляющего свой галстук и оттягивающего края рукавов костюма.       — Виктор забыл наверху кольца. Лена тоже что-то забыла… Шляпку что ли, — кормилица попыталась оправдать своих любимцев.       — Мария, какая шляпка?! Она не носит никаких шляпок! — мужчина сжал руки в кулаки.       — Ты что! Она даже платье надела по такому торжественному случаю. Шериф женится же! — Игорь хлопнул Роберта по спине. — Успокойся. Мы не опоздаем.       И тут же сверху послышался топот ног, и парочка раскрасневшихся и слегка помятых влюблённых практически бегом спустилась вниз.       — И ни капли извинения во взглядах, — пробурчал Роберт рядом с ухом Белого облака, пока она забирала сына из рук Быстрой лани. — Ну-ну.       Лена широко улыбнулась мужчине, не комментируя его нравоучения, и тут же переключила свой всё ещё слегка затуманенный взгляд на мужа, который так манил лучиками синих глаз продолжать их недавнее безумие на верхнем этаже и, действительно не выражал ни капли раскаяния за задержку отъезда. Белое облако почувствовала, как щеки мгновенно стали алыми от снова нахлынувших чувств в тот момент, когда Виктор, подсадив Кайю себе на руки, попутно коснулся легким поцелуем шеи жены, освобождённой от волос, убранных по случаю торжества в прическу. Жар тут же окутал всё тело явно не от духоты начала сентября. И глупая улыбка каждый раз проявлялась на лице в эти мгновения, хотя Лена и не видела никогда себя со стороны — просто представляла, реагируя на такое же юношеское отражение y Синего ветра.       Виктор действительно забыл кольца. А Белое облако на каком-то интуитивном уровне просто поднялась наверх вместе с ним, подумав, что любимого лучше проконтролировать в таком важном вопросе. Дверь в спальню за ними закрылась, и пока Синий ветер доставал из шкафа коробочку, которую ему доверили на сохранение как шаферу, Лена задержалась у комода. Решила прихватить c собой про запас пару носовых платков, так часто нужных детям, и пыталась засунуть их в маленькую кружевную сумочку, невообразимо несовместимую с обычным внешним видом хозяйки. Белое облако с раннего утра ощущала внутреннюю раздражённость и от слишком нарядного платья, которое для неё организовали Мария и мать Вэл, ровно в тон и по фасону как y всех подружек невесты на этом мероприятии, и от причёски с этими дурацкими, по её мнению, завитками. Сумочка чуть было не стала последней каплей, но восхищённый взгляд мужа остудил бурлящий в голове Лены чайник. И у комода она почувствовала уже не что-то эмпирическое, а реальное движение страстных рук Виктора, неожиданно прижавших её к ящикам и приподнявших все эти накрахмаленные верхние и нижние юбки платья.       Они никогда не занимались любовью именно так. Не из-за каких-то особых ограничений или предпочтений — просто не возникало надобности зажимать друг друга в углах, делать что-то второпях, хотя их интимность часто оказывалась неимоверно быстрой, спонтанной и страстной, до отсутствия кислорода в лёгких, растворяющегося в пространстве вместе со стонами. Для них всегда в доступе была свобода каждого клочка их ранчо, и даже наличие двух детей не мешало. Всё в жизни супругов представлялось таким естественным, таким первородным, как само собой разумеющееся, и их чувства, словно оголённые провода, били током так же, как и несколько лет назад.       — Сумасшедший, — и тут же обоюдный стон от его толчка, припечатывающего ещё сильнее Лену к комоду и заставившего девушку упираться ладонями о мебель. — Мой…       Даже прелюдии никакие оказались не нужны. Виктор всего лишь задрал эту всю лишнюю ткань, стянул бельё и коснулся губами любимого места для поцелуев — шеи, на которой так маняще пульсировала венка. Удержал секундное возмущение жены пальцами за бёдра — жестко даже как-то, требовательно, на грани между лаской и силой. И она знала, что там… там уже влажно до невозможности.       Голова кружилась то ли от обоюдных вздохов, то ли от силы этого фейерверка их единения, не только физического, но и эмоционального. Оба дошли до финала практически мгновенно, сотрясаясь так, что мебель, удерживающая их на ногах, грозила развалиться прямо сейчас. Отдалённо в туманных мыслях понадеялись, что никто не слышит внизу ни звук шатающегося комода, ни их какие-то даже звериные в своей сути возгласы.       — Моë невероятное Белое облако, — Синий ветер развернул жену к себе лицом, пo ходу поправляя её одеяние.       — Прости, не удержался. Ты очень соблазнительно выглядишь в этом платье.       — Ты точно сумасшедший, — она скромно улыбнулась, но тут же притянула мужа к себе поцелуем, пальцами вцепившись в лацканы его костюма.       Губы пришлось оторвать друг от друга достаточно быстро, так как Виктор чуть было не «разрушил» причёску Лены, так усердно созданную Быстрой ланью. Но напоследок Синий ветер проложил дорожку поцелуев по руке жены, на которой, несмотря на возмущение Марии, благодаря Тайгашу сливались с кожей матери маленькие очертания рыбки, звёздочки и волчонка.       — Нас ждут, дорогой. Роберт, наверное, рвёт и мечет, — пожар в глазах не потух, красноречиво сдавая чувства своей хозяйки, и ей так не хотелось возвращаться в реальность, пусть и тоже приятную из-за радостного события.       — Пойдём, милая, — Виктор, прижимая Лену к себе спиной, подвёл их обоих к зеркалу, оценивая перед выходом чуть взбудораженный вид.       И никакого сожаления во взглядах обоих, только неимоверное желание продолжать начатое, но уже после свадьбы их друга. ***       Последние полгода завертели колесо разных эмоций. Больше добавилось, конечно, спокойствия, такого непривычного в череде многих лет. Оказалось, удивительно ловить себя на мысли, что после прошедших тяжёлых месяцев вокруг нет больше угроз извне. Возможно, это было временное затишье в ежедневно меняющемся мире. Но семья делала всё, чтобы более никто не посмел посягнуть на их землю. В июне Синий ветер умудрился выкроить свободное время и снова съездить в Денвер, прихватив с собой жену с обоими детьми — буквально на неделю, не считая дороги. Он заранее договорился о встрече со старым знакомым — банкиром Ричардом, обрисовав свой план в письме. И в этот раз супруги вернулись из города крайне воодушевлённые, заручившись поддержкой бизнесмена, согласившегося спонсировать железную дорогу в районе Форт-Коллинса, но уже огибая их земли и не беспокоя окрестные ранчо. В выигрыше остались все. И большой город теперь гораздо меньше пугал Лену свой хаотичностью. Она не стала меняться под него, изображая что-то чужеродное, и от того находила только плюсы, растворяясь с детьми в прогулках по паркам, пока муж решал дела. Супруги не взяли никого с собой для помощи, чувствуя, что им по силам всё.       Маленький Петя, как и Кайя когда-то в эти первые месяцы с рождения, был таким необыкновенно спокойным для окружающих. Но Белое облако знала, что эти черты зарождаются в характерах её детей по причине полного единения с родителями, которые кожа к коже, сердце к сердцу, душа к душе не отпускали малышей от себя, неразрывно существуя с ними. Отличием у них, кроме внешности, стала привычка сына запутываться маленькими пальчиками в белокурых волосах матери, постоянно дотягиваясь до прядей и накручивая. Словно малыш перенял у отца желание именно так наполняться энергией. Как и старшая сестра, Пётр любил засыпать на руках отца после кормлений. И Виктору временами приходилось попадать в окружение обоих детей, укладывая их на свою кровать. Несмотря на то, что Кайя уже давно вышла из младенческого возраста, она не отказывала себе в тактильных чувствах рядом с родителями. Белое облако лишь посмеивалась, шутливо отмечая, что она точно не сможет составить конкуренцию любимым малышам на спальном ложе. В Денвере уже стало понятно, что Пётр приобрёл цвет глаз Белого облака, окрасив их сочной зеленью трав Колорадо, словно угождая каждому из родителей и поровну разделяя между Кайей их гены.       За время отсутствия хозяев Михаил с Быстрой стрелой объехали все близко расположенные города и поселения, чтобы восполнить потерю людей. Отец Виктора, несмотря на возраст, не выпускал из своих рук самое главное — дом должен оставаться защищённым, в том числе и от любых диверсий. Надёжные работники проверялись, конечно, не только временем, но и чутьём индейца, и опытом Степнова-старшего. Многих после дошедших слухов о нападении на ранчо отпугивала опасность. Но вода камень точит. И то, что казалось сложным испытанием, решилось за пару недель, в том числе и по «сарафанному радио». По факту большинство молодых парней, наоборот, после всех пережитых хозяевами перипетий восхищались ими и мечтали работать на полях этой сильной духом семьи, считая такую карьеру залогом хорошего будущего. И все разговоры об этом клане сводились в итоге к порядочности нанимателей.       По возвращении домой Лену с Виктором и детьми встречал на станции Тайгаш — c семьёй и охраной. Это событие так напоминало их прибытие из Денвера несколько лет назад. Даже Петя совпал с сестрой пo возрасту в их первом путешествии на далёкое расстояние. Но в этот раз друзья отправились не в Форт-Коллинс, а в резервацию, оставив заботы о ранчо на Игоря и Майкла. Они провели там почти весь июль, окунаясь в обряды индейского народа и чувствуя себя свободными и счастливыми. Взрослые особенно радовались за Кайю и Таури, которые ощущали себя в этом крае на своём месте, словно дети родились именно здесь. После такого тяжёлого года особенно трепетно было находиться среди близкого по духу народа. Синему ветру и Белому облаку казалось, что только силы индейских заветов помогли пройти через всё напряжение последних месяцев. И сейчас влюблённые будто возрождались, навсегда прощаясь с кошмарами прошлого. Привычным занятием Лены стал отдых рядом с мужем на берегу реки, в которой постоянно плескались дети, в том числе и Кайя. Виктор по большей части просто нежно обнимал то жену, то сына, попутно приглядывая за дочерью, иногда чуть поодаль рыбачил, порой что-то мастерил — словно они находились в беззаботном отпуске. Обоим требовалось это ощущение стабильности и остановка в таком месте, где не нужно было решать проблемы. В моменты, когда малыш прикладывался к груди Белого облака, Синий ветер, как когда-то с Танцующей в воде, наблюдая за этим ритуалом, вновь возвращался к мыслям о том, что только ради этого он и живет, ради моментов такого естественного счастья. Пётр отличался отменным аппетитом. И если Кайя воспринимала грудь не только для питания, а больше как успокоение, то сын требовал еды регулярно и к трём месяцам выглядел уже на все пять. Богатырь, как когда-то сказала мать Вэл при его рождении.       После этой беременности фигура Лены на удивление стала ещё более худенькой, ничем не выдавая материнство, кроме увеличившейся в размере груди. И когда Белое облако садилась в седло на лошадь, Виктор не мог отвести восхищённый взгляд от анатомически прекрасных мышц на оголённых загорелых ногах, которые девушка не покрывала брюками в резервации, и на руках, таких сильных, несмотря на визуальную хрупкость хозяйки. Он любил каждую её клеточку и бесконечно хотел водить пальцами по её коже каждый день, начиная с того самого, когда они впервые соприкоснулись раздетыми телами в озере. И при каждом объятии их души словно взлетали вверх, наконец поймав ощущение покоя.       Влюблённые верили, что именно в резервации находятся их опоры. Здесь даже Тайгаш выдавал за день столько несвойственных ему эмоций: от широкой улыбки и безудержного смеха до покрикиваний на Таури, если тот не слушался отца. Но при этом все четверо взрослых понимали, что опоры — здесь, но дом — там, на землях Колорадо. И хотя Быстрая стрела давно мог перевезти семью в резервацию, он одним предложением ещё месяц назад оборвал их непростой разговор с Белым облаком, пытающейся быть более чуткой к потребностям друга, на случай если ранчо начало его тяготить. Тайгаш подытожил все метания Лены, отметив, что он родился в Колорадо, и эта земля всегда была и останется землёй индейцев, благодаря поддержке его друзей. И в резервации их умиротворяющие беседы на четверых, когда дети уже засыпали, в том числе и об обычном быте, так оживляюще влияли на всех, возвращая спокойствие.       С такими мыслями о прошедшем лете Белое облако садилась в открытую повозку, не реагируя на шипение нервничающего Роберта. Друг чем-то напомнил девушке его самого же в тот момент, когда служителя закона заставили охранять хозяйку ранчо в день бойни. Та ночь переродила многое, в том числе и шерифа, который на самом деле влюбился как мальчишка в юную Бетси. И сегодня на свадьбе будут присутствовать его родители: он привез их аж из Texaca и на время поселил в доме у Михаила, полагая, что старикам будет о чём пообщаться. Оказалось, что семья шерифа владела ранчо там, где скотоводство давалось гораздо проще, чем на холодных землях Колорадо. И это ещё сильнее сблизило его с Виктором и Леной, укрепляя дружбу, когда-то начавшуюся совсем с других чувств. Стоило, наверное, пройти такой непростой путь, чтобы получить рядом ещё одного крайне надёжного человека в их семью.       — Роберт, не сходи с ума, — Лена улыбнулась без единого намека на сарказм.       Они с Виктором словно в тиски взяли жениха, оказавшись по обе руки от него в повозке и рассадив своих детей себе на колени. Шериф в ответ на слова Белого облака попытался закатить глаза от бессилия, но тут же нервно захохотал, когда уже не спящий Пётр пустил длинную каплю слюней, намекая на приближающиеся зубы, и размазал их ладошкой по брюкам жениха. Даже маленькая Кайя не выдержала и засмеялась, тут же скромно спрятав личико на груди отца.       — Надеюсь, что свадьба сегодня всё-таки состоится, — только и смог нервно ответить Роберт.       — Куда же она денется? — Виктор по-дружески похлопал шерифа по спине. — Но смотри у меня… Обидишь Бетси… — Роберт в ответ возмущённо стрельнул огнём карих глаз, давая понять, что все его похождения остались в прошлом.       Они подъехали к ранчо Михаила, где расположился шатёр для свадебных мероприятий, почти не опаздав. Хотя само понятие времени в этих краях казалось таким условным и мерилось исключительно восходами и закатами солнца. Но не для шерифа в такой ответственный момент. Роберт выскочил наружу, не дожидаясь даже полной остановки повозки. Обнял своих родителей, поздоровался с родителями невесты и, чуть ли не прыгая на месте, подождал пока гости, наконец, рассядутся. Выдыхая, он дал отмашку священнику о необходимости начинать церемонию. Невесту Роберт увидел только тогда, когда её повели к импровизированному деревянному алтарю, сделанному руками работников ранчо. Виктор пристроился рядом с женихом на правах шафера, по случаю надев свой самый лучший костюм. Всю церемонию он лукаво переглядывался с Леной, которая умудрилась усадить на своих тонких коленях обоих детей, не желающих расставаться с мамой. И Синий ветер, чуть было не пропустив момент с передачей колец, думал только о том, чтобы, как можно скорее, взять за руку свою жену. Она в ответ на его волнительные взгляды как-то по-особенному невинно улыбалась, всё ещё не прощаясь с юностью в своём сердце и в своей внешности.       — Мамочка, а Роберт теперь тоже будет вместе с нами жить? — Лена еле сдержала смешок от вопроса дочки.       — Нет, Кайя. Они с Бетси пока отправятся в город. Но кто знает. Земля — это основа жизни. И его к ней обязательно потянет, — безапелляционно отметила хозяйка ранчо, не сомневаясь в своих выводах о будущем.       Белое облако почувствовала, как Петя начал ладошками искать грудь матери, тыкаясь носиком в вырез её платья, и порадовалась, что церемония завершается. Толпа гостей засуетилась — каждый стремился поздравить молодожёнов, и только Лена попыталась взглядом выцепить среди этого хаоса своего мужа, одной рукой прижимая к себе малыша, а другой — взяв за ладошку Кайю. Синий ветер, словно ощутив её волнение, неожиданно оказавшись рядом, накрыл жену объятиями со спины.       — Сына кормить пора? — выдохнул в шею.       — Да, дорогой. Всё замечаешь. — Надо уединиться. Кайя, пойдешь ко мне на плечи? — не дожидаясь ответа, подбросил к себе дочь, радостно обхватившую отца за шею.       — Папочка, люблю, когда я так высоко, — заливисто засмеялась.       Все четверо ушли вдаль от толпы, попутно перехватив из рук Марии шерстяной платок, на который Виктор усадил Белое облако под дерево, чтобы она могла спокойно покормить малыша. Сам же переключил всё внимание на Кайю, подкидывая её на своих крепких руках выше и выше. Им все эти месяцы возрождения не нужно было ни веселье, ни лишние люди. В прошлом осталась темнота, которая покрывала их взгляды в самые сложные дни. Сейчас они наслаждались их собственной тишиной, растекающейся по венам. Виктор знал, что его жена может звучать свинцом, строго разговаривая с работниками, и всё так же много сил отдавала ранчо, не жалея себя. Авторитет Лены был непоколебим на этих землях. Но когда они вот так уединялись вместе с детьми, прячась от внешнего мира, Белое облако становилась такой нежно-домашней и такой трогательной, полностью отдаваясь под защиту своего мужа и растворяясь в его любви. Их не волновали чужие мысли и домыслы. Они будто держали дистанцию, всё так же допуская в свои души только Тайгаша. Знали, что никогда не смогут надышаться друг другом. И только по возвращении из резервации, наконец, смогли притупить разрушающее чувство страха потери, которое стучалось к ним в дом столько лет, начиная с нападения Джонсонов и заканчивая Роджерсом.       Лена заметила, как Роберт напряженным взглядом разыскивает их пропажу с высоты холма, и понадеялась, что он не обидится и поймет их желание спрятаться от суеты праздничного дня. Всё их окружение давно к этому привыкло, не реагируя, если Лена с Виктором вдруг растворялись и исчезали на время примерно так же, как сегодня перед выездом. Даже Вэлари теперь не приставала к подруге с неловкими расспросами и шутками. Поняла, что та в основном только скромно улыбается и каким-то образом умудряется все вопросы переадресовать самой Вэл, не отвечая на них. Белое облако и в общении с детьми порой выглядела такой визуально строгой и собранной наперекор их отцу. Но несмотря на кажущийся холод Лены, вся семья знала, что её сердце каждый раз горит огнём ярких чувств, когда рядом оказывался Синий ветер.       Виктор поставил Кайю на землю, напоследок закружив, и взял на руки накормленного и довольного сына. Он прижал его к своей груди одной рукой, одновременно поглаживая тёмные кудри малыша другой.       — Мамочка, я тоже хочу на ручки, — Танцующая в воде обняла ладошками подол платья Лены.       Белое облако ухмыльнулась, но не отказала и приподняла дочь, позволяя обхватить себя.       — Моя любимая маленькая девочка, — поцеловала светлую макушку.       — Я большая, мамочка. Ты тоже любишь сидеть у папы на ручках, — насупилась малышка.       — Ты абсолютно права, Кайя! — Синий ветер засмеялся в голос, подчёркивая таким образом, что этот раунд их дочь оставила за собой.       А они и не сопротивлялись.