Always and forewer

— Доброе утро, мисс Блэк! Мистер Нотт вас уже ждёт, — зайдя в кафе, к шатенке подошла эффектная блондинка-администратор и проводила её к столику, за которым сидел Нотт. Как только в поле зрения Теодора появилась Блэк, он сразу же встал и поцеловал тыльную сторону её ладони. — Доброе утро, mon cœur (фр. моё сердце). — Доброе, Тео. — Забрав ладонь из хватки юноши, Гвендолин села за столик, а Нотт сел за ней. — Я проявил наглость и сделал заказ за тебя. — Гвендолин осмотрела стол, и некое тепло разлилось в области груди. Теодор всегда был обходительным и внимательным с ней. Он до сих пор помнил, что она не любитель плотных завтраков, поэтому заказал ей кусочек вишнёвого пирога, латте с вишнёвым сиропом без сахара и фруктовую тарелку с её любимыми фруктами и ягодами. Кареглазая с детства терпеть не могла бананы, дыню и арбуз, а вот киви, черешня, виноград, гранат и зелёные яблоки были её слабостью. Себе же он заказал пасту, кусочек того же вишнёвого пирога и эспрессо. С одной стороны, это такая мелочь – подумаешь, помнит её предпочтения в еде, – но всё же это приятная мелочь, которую не все замечают. — Ничего страшного. К тому же ты заказал всё, что я люблю. Спасибо. — Это мелочь. — Не скажи... Ладно, предлагаю сначала позавтракать, а потом перейти к делу. — Согласен, mon cœur (фр. моё сердце). Наступила тишина, прерываемая звоном столовых приборов и приятной мелодией. С момента их последней встречи прошло почти полгода. В ту встречу они решили взять паузу в отношениях, не совсем обоюдно, но... Гвендолин была непреклонна. В тот вечер они снова поругались из-за вспыльчивого и ревнивого характера Теодора. К тому же у Гвен были проблемы в Мистик Фоллс, и ей было не до разборок ещё и с парнем. Это был ужасный скандал. Оба они имели ужасные характеры и не хотели уступать друг другу. После их ссоры их общий друг Блейз хорошенько отчитал Нотта, ну а Гвен, к удивлению всех их друзей, не стала горевать, а просто уехала "путешествовать". И вот, когда юноша узнал о возвращении любимой, он сразу же написал ей письмо с просьбой о встрече. — Итак... — Гвендолин, взяв салфетку, слегка поднесла её к губам и несколько раз приложила. — О чём ты хотел поговорить? — договорила Блэк, убирая салфетку. — О нас, amore mio (ит. моя любовь)... о нас. — Не понимаю, о чём тут говорить. Мы уже всё обсудили. — Не всё так просто, principessa (ит. принцесса). Мы оба являемся наследниками чистокровных семей. Весь магический мир знал о наших отношениях, не говоря уже о моём отце и твоём дяде. Они до сих пор не придают особого значения нашему разрыву и по-прежнему готовятся к помолвке. — При чём тут Люциус? — Как твой ближайший родственник, он несёт ответственность за тебя и может принимать подобные решения. — Да ну? — С лёгкой ухмылкой Гвендолин посмотрела на Нотта. — Что? — Брось, Тео, давай поговорим начистоту, — смотря в глаза юноши, она закинула ногу на ногу и откинулась спиной на стул. — Ты ведь всё прекрасно знаешь обо мне. — Нотт хотел возразить ей, но она опередила его. — И не надо мне лгать. — Увидев растерянность в его глазах, кареглазая хитро усмехнулась. Ещё год назад она узнала, что Теодору давно было известно о её наследии. — Я не понимаю, о чём ты. — Тео, посмотри на меня. Он посмотрел на неё. Нотт всегда делал то, о чём она его просила. Всегда. Он без труда привозил ей из отпуска с родителями традиционные сладости; находил в три часа ночи особенные краски, которых, казалось, уже и в природе не существует, и это занимало у него не больше часа; с радостью вносил "коррективы" в выражение лица учителя за то, что тот сделал ей замечание и нажаловался леди Блэк. Два с половиной года назад он был рядом с ней, когда леди Блэк скончалась. Парень с детства был наслышан о характере бабушки своей возлюбленной, но, несмотря на это, на одном из важных приёмов в доме Блэк десять лет назад он с гордо поднятой головой попросил руки Гвендолин у Вальбурги. Даже когда она смотрела на него своим вечно холодным взглядом, которого побаивались многие взрослые, он не опускал взгляд. Уже в таком юном возрасте он был необычайно упрямым, гордым и уверенным в себе. В тот вечер он получил первый отказ леди Блэк. Первый и не последний. Девять лет назад Теодор случайно подслушал разговор своего отца и Люциуса Малфоя. * — Мой сын влюблён в эту девчонку, и ты сделаешь так, чтобы она вышла за него замуж сразу же, как только им исполнится семнадцать. Уговори эту стерву Блэк. — Раздался из приоткрытой двери кабинета его отца голос лорда Нотта. — Ты, видимо, забыл, с кем разговариваешь, Нотт! — Маленький Тео узнал голос дяди Люциуса. — Ты говоришь о моих родственниках! Леди Блэк против этого союза, и я тоже. — Хах, это ты забылся, Люциус. Эта девчонка никакая не Блэк, в ней нет ни грамма их крови и вообще волшебников. Регулус отлично справился с заданием, он успешно забрал девчонку у Майклсонов. Как думаешь, что будет, когда Пожиратели узнают, что дочурка Клауса Майклсона жива и растёт под твоим боком? И это я не говорю о врагах Майклсонов. Твоя любимая жена души не чает в ней, просто так она не отдаст её, а если она и Драко пострадают? — Тео не видел лиц мужчин, но, зная их характеры, представлял себе, с какой мерзкой ухмылкой отец смотрит на ужасно злого Малфоя. Услышав приближающиеся шаги, он быстро убежал в свои покои и долго обдумывал слова мужчин, решив, что узнает всё об этом Клаусе Майклсоне и о своей возлюбленной. Конец воспоминаний — Тео, расскажи мне всё, что знаешь. Это важно для меня, — придвинувшись вперёд к Теодору и облокотившись локтями (что противоречит нормам этикета) о столик, сказала Гвендолин. — Ты был моим другом большую часть моей жизни. Пожалуйста, не лги мне. Он смотрел в эти карие глаза, напоминающие старые кирпичные библиотеки и старинные книги, хранящие в себе множество тайн. В этом была вся суть Гвендолин. Она была порождением искусства и тайн. За это он и любил её. — Девять лет назад я подслушал разговор отца и твоего "дяди". Отец угрожал Люциусу рассказать о твоём происхождении Пожирателям и врагам Никлауса Майклсона — твоего биологического отца. — Я не понимаю... Зачем это ему? — Теодор тяжело вздохнув, посмотрел ей в глаза. — Чтобы ты вышла за меня. Блэк-Мэнор В гостиной Блэк-Мэнора разместилось всё рыжее семейство. Гостиная была выполнена в классическом стиле, напоминающем викторианскую или эдвардианскую эпоху. Стены отделаны тёмно-зелёными обоями с изящным дамасским узором, а в нижней части — тёмными деревянными панелями. Потолок украшен лепниной и тёмными деревянными карнизами. Центральным элементом является величественный камин из тёмного дерева, внутри которого горит тёплый огонь, создавая уютное мерцание. Над каминной полкой висит большой, богато оформленный портрет Ориона Блэка, обрамлённый массивной золотой рамой. В левой части, у окна, стоят два мягких кресла золотисто-коричневого цвета с каретной стяжкой и деревянными подлокотниками и ножками. Справа находится диван, обитый тканью красноватого оттенка с замысловатым узором. Рядом с диваном — небольшой деревянный стол с настольной лампой и тёмный деревянный стул. — А в честь чего семейное собрание? — первым заговорил Рон. — Как в честь чего, Ронни? Это же... — начал снова прикалываться над младшим братом Фред. — ...экстренное заседание! — а Джордж, как всегда, поддержал своего близнеца. — По поводу исчезновения вчерашнего пирога. — Посреди ночи. Таинственным образом. — Или, может быть, мы просто собрались, чтобы объявить о твоём новом мировом рекорде, Ронни. — В скоростном опустошении холодильника после полуночи. — Аплодисменты, пожалуйста! — Только не слишком громко, а то Ронни решит, что это время для второго завтрака. — Клоуны, не смешно. Теряете хватку. — Ну-ну, сестричка, а ты уже расспросила профессора Люпина про Гарри? — хором ответили сестре близнецы. Младшая представительница семейства хотела ответить, но Билл её перебил. — Угомонитесь все. Разговор серьёзный. Увидев грустное лицо матери и нервное настроение отца, ребята успокоились и стали ждать, когда старший брат продолжит. — Я не хочу ходить вокруг да около, поэтому буду с вами говорить прямо и начистоту, как со взрослыми людьми. Сейчас непростое время. Если кто-то из вас не верит Гарри, то зря: Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно вернулся, и он сражался с вашим другом. Гарри уцелел чудом. Когда вы вернётесь в Хогвартс, все будут считать Гарри лжецом. Вы как никогда прежде должны быть рядом с ним и поддерживать его. — Почему никто не верит Гарри? — тихо спросила Джинни, пока её братья сидели с серьёзными лицами, даже близнецы. — Потому что министерские крысы всё так подстроили. — Все резко повернулись ко входу в гостиную, где стоял Сириус. — Не хотел мешать, могу уйти. — Нет, останься, Сириус. — Произнёс Артур. Блэк прошёл в комнату и сел в кресло у окна, откинувшись на спинку. — О чём вы? — О том, что министр — последний трус, который не может признать свою вину в том, что позволил случиться возвращению Волан-де-Морта. Гарри участвовал в турнире по прихоти Тёмного Лорда. Точнее, он подстроил его участие, а министр позволил этому произойти. — Фред, Джордж, — с тяжёлым вздохом позвала близнецов миссис Уизли. — Мы помним о том, что вы хотели вступить в Орден. — Так вы разрешаете?! — возбуждённо воскликнули хором близнецы. — Нет, парни, мы предлагаем вам кое-что покруче. Мы предлагаем вам стать учениками Гвендолин Блэк — племянницы Сириуса. Джинни и Рон, вас это тоже касается, — ответил Билл, расстраивая этим братьев. — Это шутка? — спросил младший близнец. — Учиться у слизеринской принцессы, которая наша одногодка? Чему она может нас научить? Да и зачем? — Ну то, что она ваша одногодка, это не значит, что её мозг такой же крошечный, как и ваш, братцы, — усмехнулась Джинни. — Мелким слово не давали. — Ну, вообще-то, Джинни права. Чтобы вы понимали, она гриффиндорка и состоит в Ордене, и прежде чем вы вступите в Орден Феникса, вы должны пройти подготовку. А лучше Гвендолин вас никто не подготовит! Если вы думаете, что она жила в этом доме как избалованная маленькая принцесса, то вы ошибаетесь. Она прошла через такое, что вам в самом страшном сне не снилось. — С последних слов Билла Сириуса передёрнуло. Как же бесил тот факт, что её знали все, а он нет, но также грудь бывшего заключённого наполнилась гордостью за её факультет. — То есть мы с Джинни тоже вступим в Орден? А Гермиона и Гарри? И когда? — Пока рано думать об Ордене. Для начала — подготовка с Гвендолин, и уже от её мнения будет зависеть, брать вас в Орден или нет, — ответила нехотя Молли. — А что за подготовка? Как она будет проходить? — Хороший вопрос, дорогуша, не зря я ставила на тебя. — Молодые Уизли уставились на хозяйку дома. Гвендолин была шикарна. До этого момента ребята видели наследницу Блэк только в газетах "Ежедневного пророка", но в жизни она была ещё прекраснее. Хотя ростом она и не вышла, но вот внешностью... Тёмно-карие глаза, как старинные часы, хранили в себе бесчисленные моменты и воспоминания, искрящиеся в их глубине; длинные волнистые волосы; аристократическая бледность; вишнёвые полные губы и ямочки на щёчках. Сходств с Сириусом критично мало, всего одно сходство — взгляд: уверенный, дерзкий и с капелькой хитрости. — Мне жаль, что я не смогла встретить вас, как полагается хозяйке, но надеюсь, вы мне это простите. Мистер Уизли, извините, я не хотела вам мешать. — Ну что ты, дочка! Заходи к нам тоже. Ребятам не навредит общение с тобой. — Ну с этим я бы поспорил... — произнёс Билл шёпотом, но так, чтобы все услышали. Пока Гвендолин садилась на подлокотник кресла, в котором сидел Билл, она слегка ударила его в плечо кулачком. — Эй! — Цыц, — закинув ногу на ногу, приказала шатенка и облокотилась рукой на плечо друга. — Какая же ты вредина. — А ты чересчур длинный! Я же тебе ничего не предъявляю. — Увидев, как друг закатил глаза, Гвендолин усмехнулась и посмотрела на ребят. — Отвечаю на твой вопрос, Джинни. На моих занятиях вы не будете бездельничать и сидеть на попе ровно. Хотите вступить в Орден? Легко, я покажу вам условия нашей работы. Но в первый месяц вы повторите всю школьную программу — все семь курсов. И, естественно, не только школьную, но и другие дисциплины. У вас будут самые лучшие преподаватели, и я в их числе. Учтите, что нянчиться с вами никто не будет. Будете ныть, что сложно или устали, — до свидания и на кухню помогать миссис Уизли и Кикимеру. Ещё вопросы есть? — Что мы будем изучать, кроме школьной программы? — спросил один из близнецов, который подозрительно внимательно её разглядывал. — В первый месяц программы входят: школьная программа, искусство танца, фехтование, этикет, язык на выбор, первая помощь. — А сколько всего месяцев? — Если не сдадитесь, то для начала — до конца лета, а потом что-нибудь придумаем, чтобы и в школе проводить с вами занятия. В программу второго месяца входят: тактика, стратегия и оборона, рукопашный бой, история нежити и как защищаться, телепортация и маскировка. В программу третьего месяца добавляется намного больше практики, плюс язык мёртвых. — Вы хотите сказать, что наши родители и братья всё это учили? — Нет, я такого не говорила. И если ещё раз выкнешь, я тебя в окно выкину и заставлю Кикимера тебя ловить. Но из вредности он может и не поймать. — Зачем нам тогда всё это изучать, если наши родители и братья обходятся без этого? — проигнорировав угрозу, спросил тот же близнец. — Билл, милый, ответь, пожалуйста, на эти тупые вопросы сам, а я пойду переоденусь. — Она чмокнула его в щёку и пошла к выходу, игнорируя взгляд Сириуса. — Погоди, ты даже не расскажешь, как сходила на свидание с бывшим? — с лёгкой издёвкой спросил парень. Все посмотрели на Гвендолин; та повернулась и посмотрела на него. — И что же ты хочешь знать? — Всё, конечно же! Как он отреагировал на твой внешний вид? Чем закончилось свидание? — Ну, во-первых, это было не свидание, а всего лишь дружеская встреча. Во-вторых, закончилось всё на хорошей ноте. Ну и в-третьих: что не так с моим внешним видом? — Серьёзно? Ну, не знаю, может, дело в том, что ты надела ту самую блузку, которую тебе подарил Драко после вашей с Теодором самой первой ссоры в отношениях? Купил он её, кстати, если не ошибаюсь, в Париже... И блеск вишнёвый — любимый Блейза, который после вашего расставания хорошенько врезал Нотту. Ты специально так сделала, чтобы позлить его, ведь знаешь, что он знает все эти мелочи. — Смотрите-ка, каким ты внимательным стал! Вот это да! Не кажется ли тебе, что это бред? — Твой любимый блеск — шоколадный, а синий — не самый подходящий тебе цвет. Твой цвет — бургунди и шоколад. — Мило, конечно, что ты помнишь это всё, но это в прошлом. Мы давно с тобой не виделись, мой милый друг, — приближаясь к Биллу, заговорила Гвендолин. — Я уверяю тебя, что той девушки больше нет. Осталась я — Гвендолин Блэк — будущая леди Блэк, которой нет дела до влюблённого мальчишки, живущего в прошлом. — И что же это значит? — Встав с кресла, произнёс Уизли, подходя к Гвен. — Это значит, что род Блэков восстанет наконец из зимней спячки! Все, кто смел называть мой род вымершим и гнилым, будут глотать собственные языки! Это значит, что я верну былую славу своей фамилии и заставлю всех, сомневавшихся во мне, встать на колени и молить о пощаде! — ответила Гвендолин сладким голосом и, мило улыбнувшись, подошла к двери. — Занятия начинаются с завтрашнего дня в 16:00. В 15:55 вы должны быть в этой комнате, Кикимер вас заберёт. Опоздаете — до свидания. — Обернувшись у двери на ребят, что внимательно слушали диалог своего брата с этой странной, но ужасно красивой шатенкой, сказав всё, что нужно было, она направилась к себе, но была остановлена у лестницы голосом Сириуса. — Гвендолин, мы можем поговорить? — спросил Блэк, подойдя к "племяннице". Гвендолин обернулась и посмотрела на него с лёгкой растерянностью и мягким раздражением. Посмотрев ей в глаза, Сириус резко вспомнил один момент. Воспоминание Семнадцать лет назад Хейли написала письмо Мародёрам с просьбой о встрече, и они тут же отправились в Новый Орлеан... На входе в город их встретила эффектная блондинка, которая представилась Ребеккой Майклсон. Они поехали к роскошному особняку, и на крыльце их встречала Хейли. К удивлению парней, вместе с их знакомым — Элайджей Смитом, спонсором Хогвартса и хорошим знакомым Дамблдора. — Хейли! — счастливо воскликнул Джеймс и рванул к лучшей подруге, подхватывая её за талию и начиная кружить. Парни тоже не отставали от Поттера, и каждый горячо обнял Маршалл. — Ты нашла свою родню? — спросил Лунатик, держа её за руку. — Нет... пока что. Это мои новые друзья. Знакомьтесь: Ребекка и Элайджа Майклсон. А это Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю — мои близкие друзья, — указав поочерёдно на парней, представила Маршалл. — Парни, у меня серьёзный разговор к вам... Давайте поговорим внутри. Конец воспоминаний — Ау! Ты здесь? — Гвендолин, заметив затуманенный взгляд Сириуса, щёлкнула пальцами у него перед глазами. Сириус, помотав головой, ответил ей: — А... Да, я задумался... Прости. Что ты сказала? — Я сказала: через десять минут жду тебя в дуэльной комнате. — Сириус непонимающе уставился на девушку. — У меня тренировка, а знаешь ли, после методов воспитания твоей матушки я предпочитаю не пропускать их. Хочешь поговорить? Составь компанию, если, конечно, не боишься. — Подмигнув Блэку, Гвендолин телепортировалась в свою комнату. Сириус стоял на месте около двух минут, пока его мысли не прервала миссис Уизли. — Сириус... — Да, Молли? — Я хотела спросить, как ты? — Как я могу себя чувствовать, Молли? Мне стыдно смотреть ей даже в глаза! Я подвёл её... — Раз на то пошло, то не только ты в этом виноват. Мы все виноваты. Я до сих пор смотрю на своего сына со стыдом, я так и не смогла ему рассказать, и ей тоже. Сириус, поверь, я не так хорошо её знаю, как ты мог подумать. Больше всех её могут знать только Тонкс и Билл. Поболтай с ними. Они будут только рады. — Спасибо, Молли... — Посмотрев на женщину с благодарностью, Блэк отправился в самую ненавистную ему комнату в этом доме. Гостиная После того как Молли ушла вслед за Сириусом и Гвендолин, подростки начали заваливать вопросами старшего брата и отца. — Билл, что это сейчас было? — Пап, откуда вы знаете Гвендолин, и почему мы вообще живём с ней? — Билл, и почему она тебя целовала? А Флёр? Все вопросы были в этом духе... Устав от беспорядочного хора голосов, Билл прикрикнув, усмирил их. — Давайте по очереди. Джинни? — Ты же встречаешься с той француженкой, почему ты тогда общаешься с Блэк так, будто она твоя любовница? Я, конечно, согласна с тем, что она клёвая, сексуальная и... — Джинни!!! — Мистер Уизли укоризненно посмотрел на единственную дочь, пока её братья сдерживали смешки... — Что? Папа, мне четырнадцать, и это естественно. — Выражаться таким образом может и естественно, но не культурно! — Ладно, ладно! Но это не ответ, брат? — Во-первых, мою девушку зовут Флёр, сестрёнка. Запомни, тебе пригодится. А во-вторых, нет. Гвендолин не моя любовница. Мы знакомы с ней буквально всю жизнь, да, у нас действительно тесные дружеские отношения. Я ответил на твой вопрос? — Не до конца, конечно. Ну ладно, мы потом с тобой об этом поговорим. Отдельно, — сложив руки на груди, ответила рыжеволосая. — Почему мы должны учиться с ней?! Она же слизеринка! — горячо воскликнул Рон, вспоминая, какими слизеринцы являются гадюками. Особенно "Серебряный квартет", состоящий из Теодора Нотта, Дафны Гринграсс, Драко Малфоя, Блейза Забини и Пэнси Паркинсон. Первые двое учатся на седьмом курсе вместе с близнецами, остальные — на пятом с Роном. Эта пятёрка часто приносила проблемы Золотому трио, но те сильно не расстраивались; благодаря общим врагам они становились только дружнее. Про Гвендолин Блэк Рон знал очень мало, как оказалось, про родного брата тоже... Про Гвендолин в принципе мало что знают все волшебники, не входящие в состав высшего общества, — только то, что сама Вальбурга Блэк воспитывала свою единственную внучку, и то, что она была бывшей девушкой Теодора Нотта. Это было и остаётся самой громкой сплетней всего магического сообщества. Фамилия Блэк на протяжении всего своего существования была самой громкой, после неё — Малфой, Нотт и так далее. А после разрыва наследников самых шумных фамилий никто не смог остаться в стороне, и все до сих пор гадают: будет ли их разрыв навсегда или всё же ждать помолвку. — Ты плохо меня слушал, Рон. Она гриффиндорка, но если об этом кто-то из вас разболтает, я лично надеру задницу. — Почему это такая большая тайна? — Вот когда подружитесь с Гвендолин, тогда и узнаете. Ребят, я знаю, что у вас смешанные чувства после турнира и из-за переживаний за Гарри, но вы должны суметь совладать со своими эмоциями и прислушаться к голосу разума. Вы должны понять, что Гвендолин — ваш единственный шанс на выживание. И вот вам мой совет: на первом занятии внимательно слушайте её и не подведите меня. Я поручился за вас. Всё, разговор закончен, свободны. И не смейте опаздывать завтра и в принципе всегда. — Билл, переглянувшись с отцом, встал со своего места, и они покинули гостиную, оставляя подростков. — И что будем делать? — Спустя какое-то время тишины спросила Джинни. — Я считаю, что мы должны хотя бы сходить на первое занятие. — Опять учёба... — захныкали близнецы, но согласились с младшим братом. — А если это ловушка? Можем ли мы точно доверять ей? Мы же совсем её не знаем... — Джинни, если брат и родители доверяют ей, значит, и мы должны. Ладно, мелкие, нам с Фредом надо по делам! — Не взорвите, пожалуйста, ничего. Не хотелось бы потом глазами хлопать перед мамой и племянницей Сириуса, — сказала Джинни и пошла искать маму, оставляя Рона одного. А тем временем Сириус уже прибыл к комнате своих ночных кошмаров. Дуэльная комната часто была местом, где Сириус отбывал наказание от руки отца или деда. Орион и Поллукс Блэки никогда не повышали голос и не отчитывали своих детей на виду у общества, но здесь, под этой крышей, в этой комнате, они могли наказывать детей самыми изощрёнными способами. Они никогда не допускали того, чтобы кто-то посторонний хоть пальцем тронул бы чадо семьи Блэк, но зато сами могли устроить взбучку своим детям как физически, так и морально. И вот сейчас он стоит перед дверью этой проклятой комнаты. После побега из Азкабана ему каждую ночь снятся его самые страшные и безумные воспоминания. После прибытия в это место он вряд ли вообще уснёт сегодня, но ради Гвендолин он забудет о собственном дискомфорте — он обязан поговорить с ней. Двери по волшебству распахнулись прямо у него перед носом, и он увидел её. Гвендолин была одета, к удивлению Сириуса, не в тренировочный костюм, а в ретро-образе. На ней была облегающая чёрная водолазка с засученными рукавами до локтя, заправленная в тёмно-синие джинсы с высокой талией и выраженным расклешением от колена. Образ дополняли массивные чёрные ботинки на платформе; волосы были собраны в тугой конский хвост, а фамильное кольцо Блэков завершало её уверенный вид. — Долго будешь стоять? — с лёгкой издёвкой спросила шатенка, отворачиваясь от Сириуса и проходя вглубь комнаты. Нервно сглотнув, Сириус перешагнул порог. Солнце пробивалось сквозь высокие окна, освещая пыльный воздух. На стенах — древние гобелены, изображающие триумфы рода Блэков; вдоль одной стены — тщательно развешанный ряд фехтовальных масок и клинков разных эпох. В центре комнаты начерченный мелом круг обозначал поле поединка. — Ты хотел поговорить, кажется, — даже не удостоив собеседника взглядом, Гвен подошла к стойке для шпаг и взяла две. — Так давай поговорим. Гвен кинула шпагу Сириусу. Тот поймал её за рукоятку. Он узнал её сразу: это была Волшебная шпага его покойного дяди Альфарда Блэка — воплощение изящной скрытности и хитрости. Её тонкое, отполированное до зеркального блеска лезвие из зачарованной стали казалось невероятно лёгким и при быстром движении создавало лёгкое магическое искажение воздуха, словно расплываясь и затрудняя противнику отслеживание. Элегантная рукоять с изогнутой гардой из воронёного серебра, инкрустированная мельчайшими, почти невидимыми рунами защиты, обеспечивала идеальный баланс. Навершие украшал гладкий, тускло мерцающий лунный камень, обострявший интуицию. Это оружие было не для грубой силы, а для неуловимой скорости и предугадывания. — Откуда ты?.. — заметив, какую шпагу выбрала Гвен себе, он резко замолчал. Она держала шпагу его матери. Волшебная шпага Вальбурги Блэк — это элегантное и смертоносное оружие. Её клинок из вороненой, почти чёрной стали бритвенно остр и способен пробивать магические щиты. Эфес из чёрного серебра украшен витиеватым узором из змей, а главное украшение — крупный, глубоко зелёный изумруд на навершии, пульсирующий холодной фамильной магией, усиливая волю и наделяя клинок пронзительной силой. — Ты же не против моего выбора? Грэмс много рассказывала о твоей любви к Альфарду. — Н-нет... Не против. Обойдя Сириуса медленным шагом, Гвен с ловкостью и грацией крутанула шпагу. Клинок стремительно описал сверкающую дугу вокруг её запястья, возвращаясь в ладонь с безупречным контролем. Жест был отточенным и уверенным. Она встала напротив него, смотря ему прямо в глаза. Её осанка излучала стальную уверенность, которой могла бы позавидовать сумасшедшая кузина Сириуса, Беллатриса Лестрейндж. Несмотря на не совсем подходящий образ, она держала свою шпагу так, словно родилась с ней в руке. В каждом движении чувствовалась выверенная точность, отточенная под строгим взором её наставницы, самой Вальбурги Блэк, которая когда-то обучала Сириуса, но совсем по другим правилам. — En garde, мистер Блэк, — произнесла Гвендолин, легко кланяясь. В её голосе сквозила лёгкая самоуверенность. — Предлагаю начать уже говорить, пока я не победила. Сириус на этот раз не дрогнул. — Ты так уверена в своём выигрыше? Не слишком ли самоуверенно? Я, может, уже и не юноша, но я Мародёр и бывший мракоборец, уже не говоря о том, что у нас с тобой был один учитель. — Вот только ты отсидел в Азкабане двенадцать лет, а я эти годы училась куда усерднее тебя, — её голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Allez! Первая фаза поединка была вихрем чистой техники и яростной энергии. Сириус атаковал, его клинок мелькал с непредсказуемой скоростью, словно молния. Он использовал свои излюбленные финты, обманные движения, широкие выпады, призванные вывести противника из равновесия. Но Гвендолин была готова: её защита была безупречна, каждый удар Сириуса встречал точный стальной блок. Она парировала с математической точностью, и её клинок двигался по идеальной траектории, отражая нападение за нападением. — Расскажи о себе, — выдохнул Сириус, отступая после серии безуспешных атак. Его улыбка слегка померкла, уступая место искреннему удивлению. — Как тебе жилось с моей матушкой? Сильно ли она тебя терроризировала? Гвендолин, ни на секунду не ослабляя своей стойки, ответила: — Грэмс хоть и была строгой и холодной безумицей, но она была рядом и воспитала меня. Она дала мне крышу над головой, пищу, фамилию и характер. И тогда поединок изменился: Гвендолин перестала быть лишь идеальным щитом, она начала атаковать. — В этом есть моя вина... В том, что ты росла без родных родителей! Мне жаль! — Движения Гвен заставили его замолчать. Они были по-прежнему технически безупречны, но в них появилась новая, дикая сила. — Это не то, о чём ты хотел поговорить. Тебя волнует Гарри, — её выпады были не просто точны, они были мощными, заставляя Сириуса отступать, чувствуя удар через клинок в руку. — Ты боишься, что гены моего отца возьмут верх, и я брошу Гарри в лучшем случае, а в худшем — сдам прямо в лапы Волан-де-Морта. Вот только в той истории вовсе не мой отец был злодеем, а тот, кому ты доверился. — В её глазах загорелся тот же первобытный огонь, который Сириус так часто видел в глазах Хейли. Затем в одно мгновение её атака стала коварной: она использовала финт, который был слишком изощрённым для чистого стиля Вальбурги, слишком хитрым для прямолинейной Маршалл — это была чистая Майклсон. Ложный выпад в грудь обернулся молниеносным скольжением клинка вниз, целясь в его запястье. Сириус, застигнутый врасплох этой гибридной тактикой, еле успел отвернуть руку. Он отшатнулся назад, но кончик шпаги Гвендолин едва ощутимо коснулся его груди, в то самое место, где билось его сердце. — Touche, — произнесла Гвендолин, в её голосе не было триумфа, лишь констатация факта, но в её глазах мелькнула тень той самой самодовольной ухмылки, что была так свойственна Клаусу. — Всё, что тебе нужно знать обо мне, это то, что я не совершу ваших ошибок и не стану верить всяким крысам. И нравится тебе или нет, но Гарри Поттер не только твой крёстный сын, он ещё и мой брат, и я буду рядом с ним несмотря ни на что. Если понадобится, я буду рвать глотки всем, кто станет у меня на пути, без разницы кто : ты, Римус или мой собственный отец. За своих братьев и сестёр я весь мир в порошок сотру. — Она опустила свой клинок, выдыхая, и посмотрела ему в глаза. Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел на неё, и на его лице было выражено потрясение, смешанное с лёгкой печалью. — Я рада, что о людях судят не по способностям их соперников, иначе я была бы оскорблена. Тренируйся почаще, если хочешь выжить на войне и быть полезным для Ордена. — Убрав свою шпагу на место и не удостоив Сириуса взглядом, она покинула дуэльную комнату и отправилась в свой кабинет. Сириус так и остался сидеть на коленях на холодном полу, смотря на шпагу своей матери и думая о том, что его матушка научила её быть чертовски эффективной, а от её родителей... От Клауса и Хейли ей передалась чертовская опасность. Он качнул головой: "Никогда не думал, что увижу строгость своей матери, слившуюся с яростью Маршалл и дьявольской хитростью Майклсон в одном человеке. Удивительно." В этой девушке он увидел не только будущее, но и невероятное, живое наследие тех, кого он любил. — Твоя мама и Клаус были бы очень тобой горды, принцесса. И, боюсь, леди Блэк тоже, хотя никогда бы в этом не призналась, — в пустоту прошептал Блэк и дал клятву, что не совершит былых ошибок. Он будет рядом с ней. Всегда и навечно. Зайдя в свой кабинет, Гвендолин тяжело вздохнув, позвала Кикимера и опустила голову на сложенные в замок руки, сидя за рабочим столом. — Молодая хозяйка... — Старый домовик молниеносно появился и поклонился, касаясь носом пола. — Кикимер, ты составил список продуктов? — спросила кареглазая, не поднимая головы. — Да, моя госпожа! Кикимер всё сделал и взял список у рыжей предательницы, осквернитель... — Кикимер! — резко подняв голову, прикрикнула Гвендолин. — Я же просила! — Простите, хозяйка!!! — снова низко кланяясь, произнёс домовик. — Ой, всё, перестань! Лучше напиши Ядвиге, — тяжело вздохнув, произнесла Гвен. — Предупреди, чтобы нас ждали первого августа. Меня и шестерых учеников, она поймёт. — Как прикажете, госпожа! Кикимер всё сделает! — низко кланяясь несколько раз, проговорил Кикимер. — Всё, сгинь! — махнув на него рукой, Гвендолин снова опустила голову на сложенные руки. Слыша звук трансгрессии, она пробыла в таком положении некоторое время, пока не ощутила лёгкий холодок, пронёсшийся по левой щеке. Резко открыв глаза и поднявшись, она увидела перед собой ту, что не видела уже несколько недель. — Ками?.. — Голос дрогнул от нахлынувших эмоций, пара слезинок счастья скатилась по щеке девушки. Недолго думая, она ринулась обнимать блондинку, которая с любовью смотрела на неё, разведя руки в стороны для крепких объятий. — Я так скучала... — всхлипнув как маленькая девчонка, Гвендолин ещё больше прижалась к Камилле. — И я, моя маленькая девочка... — нежно гладя Гвендолин по волосам, произнесла Камилла. — И я скучала... — Почему ты так долго не приходила? — слегка отстранившись, спросила Гвен. — Я была нужна твоему отцу, — посмотрев на отводящий взгляд Гвен, ответила О’Коннелл. — Ему хуже. И мне тоже... Я не могу больше смотреть на него таким. Он тихо и медленно умирает от мысли, что один его ребёнок ненавидит его, другой мёртв, а третий ужасно далеко... — Ками, не начинай, пожалуйста, — посмотрев на Камиллу — мёртвую возлюбленную её отца, попросила Гвен. — Я обещаю, что скоро он воссоединится с Хоуп и остальными. Но пока он связан с братьями и сёстрами и с разорванной связью, я не могу его забрать. Марсель сможет его защитить от врагов Никлауса. К тому же так будет безопаснее для Хоуп. — А что насчёт тебя? — Проведя рукой по щеке девушки, Ками прошла мимо неё и села в кресло около чайного столика. — Он узнает о тебе? — Я не знаю. — Гвенни... — Ками... — Сев на колени перед Камиллой, Гвен легла щекой на её колени. — Пожалуйста, не надо. Мне самой больно. Не было ни единой ночи, чтобы он мне не приснился. Все они... — В таком положении они сидели достаточно долго. Камилла не стала больше задевать эту тему: она просто была рядом и гладила свою малышку по волосам, успокаивая непонятно кого — то ли себя, то ли Гвендолин. Спустя какое-то время Гвен открыла глаза, понимая, что уснула и что Камилла снова ушла. Смахнув слезинку со щеки, она посмотрела на часы: стрелки указывали 18:54. С помощью магии Гвен привела себя в порядок за две секунды и отправилась на кухню, где всё семейство Уизли помогало миссис Уизли. Сириус сидел вместе с Римусом, что-то бурно обсуждая. Грозный Глаз и Тонкс сидели рядом, тоже о чём-то разговаривая.