По зову предков: сказание о Белом Волке

Свобода — самое окрыляющее чувство, которое может подарить степь. Ветер, гуляющий в волосах, монотонные удары копыт о твердую почву, блеяние совсем маленьких барашков, смех детей. Весна принесла с собой теплые солнечные лучи и зеленую молодую траву. Кочевникам пора возвращаться на летнюю стоянку. Быстрые сборы, а затем далекий путь домой, на привычное место. Все были в предвкушении, весело навьючив своих коней тюками. Повозки использовались только для перевоза юрт — тяжелые деревянные каркасы значительно замедляли скорость простых жеребцов. Но это не проблема, альфы на общем сборе еще зимой решили, кто поведет повозки. Чжань и Ибо решили переехать вместе со всем племенем Белых Волков, и только потом отправиться в земли Степных Лис. Оттуда и ближе, да и есть возможность вернуться в кочевье в случае чего. Они помогли друг другу собраться, а затем наведались к Цзяэру. Все-таки шаман был наставником Ибо и достаточно близким другом Сяо Чжаня. Ему бы не помешала помощь в сборах — бесконечные пучки с травами, глиняные колбы и горшки: все это нужно было осторожно уложить, перевязать, укрепить. Сделать все, чтобы груз не пострадал. Цзяэр встретил молодых людей с улыбкой. Они давно не навещали шамана, но время, проведенное вдвоем летело так стремительно, что они даже не заметили. Оказывается, Сяо Чжань не виделся с Цзяэром со своего возвращения из похода. — Садитесь, время есть, еще успеется. Рассказывайте, — шаман поставил перед юношами два сосуда со свежим кумысом, в который он добавлял измельченные целебные травы. Вкуснейший напиток. — О чем? — Ибо забавно изогнул бровь дугой, улыбаясь. — Сначала о вашем пути, а потом и о… вас. Вы же теперь пара, так ведь? Духи все с ума сходят от счастья. — А вот тут по порядку, пожалуйста! Что значит сходят с ума? — Сяо Чжань удивленно поднял голову, оторвавшись от питья. — Спроси у своего шамана. Пусть он сам тебе поведает о предопределенности. Пока мне хотелось бы узнать ваш план. Ибо все понял. Он же с самого детства знал о предопределенных парах. И даже Цзяэр говорил о том, что такие пары еще встречаются. Редко, но они ведь появляются. Сяо Чжань об этом наверняка ничего не слышал, а если и слышал, то был слишком мал, чтобы запомнить. Омега намеревался вечером поговорить с духами. До этого он намеренно не задавал им вопросов об их с альфой отношениях. Незачем пытаться заглянуть в будущее, когда вся жизнь впереди. Все шло своим чередом, а чувства были естественными. Они приносили и радость, и горечь, но Ибо, после всех ритуалов, которым его обучили, уверился в том, что только такие чувства остаются настоящими. Любовь — маленькое поле боя, на котором должны быть и победы и поражения. А знать исход боя заранее — значит лишить себя всего задора и настроя. Теперь же, когда Ибо увидел взаимность, он мог позволить себе знание о предопределенности его пары с Сяо Чжанем. Он обязательно все расскажет своему альфе, но позже. — Мы решили отправиться на курганы моего племени. Там Ибо найдет связь с предками, которые в лучшем случае, подскажут, как добраться до отца и старейшины. Они-то точно должны знать, сколько человек выжило. Если вдруг окажется, что я — единственный… — Мы не думали так далеко. Будем решать вопросы, по мере их появления. Пока это не так важно. Моя главная цель — провести Чжаня между миров так, чтобы это не отразилось на целостности его души и сознания. Для этого я перевоплощусь в нашего первопредка — Белого Волка — и стану проводником и защитником именно в этом обличии. — Ты хорошо выучил урок, Ибо. На первое место шаман должен ставить защиту человеческих душ, иначе все, что мы делаем, потеряет смысл... Первоначальную идею. Похвально. — Это все потому, что у меня был лучший учитель из возможных! Цзяэр рассмеялся, а потом отлучился на кухню, чтобы принести закуски. Время до вечера пролетело за веселыми разговорами и вкусной едой. Цзяэр, оказывается, уже сложил все свои вещи и помощь не потребовалась. Возможно, он знал, что к нему придут гости. Удивительный человек! Утром кочевники выдвинулись в путь.

***

Летнее кочевье было привычным, дарило ощущение дома. Все успели к нему привязаться, хотя знали, что это место не вечно, как и любое другое. Жители, несмотря на это, были рады вернуться. В степи было еще холодно, особенно по ночам. Юрты приходилось растапливать, а скот держать в тепле, да и к тому же выводить на выпас ближе к обеду. Почти так же, как и зимой. Ибо вернулся в шатер своей семьи, впервые за долгое время. Людей стало больше, старшие братья ютились со своими омегами в отцовском доме, пока кожевенные мастера изготавливали для них юрты лучшего качества. Ибо нравилось наблюдать за суматохой, которую привнесли в семью эти самые омеги. А особенно забавно было смотреть на братьев, которые делали все возможное, чтобы порадовать своих мужей. — Исюань прямо-таки из кожи вон лезет! Ты посмотри на него! — сложив руки на груди, пробурчал Сынён, подсаживаясь к Ибо. Исюань помогал своему омеге закрепить золотое украшение на шее. Вэньхань в это время заплетал косы мужа, а Сонджу накладывал побольше мяса своей паре. Ибо мог только радоваться за братьев, но Сынён не разделял его счастья. Его альфа повздорил с ним по мелочи и решил не приходить на семейный ужин. — Вы опять поссорились, да? — мягко спросил Ибо, взяв брата за руку. — Куда же без этого. Я не могу промолчать, он не может меня успокоить, — фыркнув, ответил Сынён. Его лицо стало печальным, и он опустил взгляд, — Я люблю его, но мы так часто ругаемся. Мне иногда кажется, что он не мой человек. Но потом мы миримся и все возвращается в прежнее русло. — Попробуй побыть без него. Сделайте перерыв. За это время ты сможешь разобраться со своими чувствами. Если ты примешь решение уйти от него, я думаю, это будет даже проще сделать. Все пройдет мирно. А, если вы соскучитесь друг по другу, можно попробовать еще раз. — Когда ты только успел стать таким мудрым, а? Ты прав, братик, прав. Я так и поступлю, — Сынён ненадолго замолчал, — Эх, жаль, что ты уезжаешь. Мне будет трудно без тебя. — Я же вернусь, — Ибо улыбнулся, — Или тебе так хочется распрощаться с младшим братом навсегда? — Глупый! Конечно нет. Я… буду скучать. — Я тоже буду скучать, Сынён, — омеги обнялись, после чего Сынён положил голову на плечо Ибо. — Может быть мне тоже стать шаманом. Вдруг, тогда и все эти любовные дела перестанут меня так расстраивать, — мечтательно протянул четвертый сын. — Духи не ограничивают твои… любовные потребности. — Но Цзяэр же живет один! И вон сколько лет. — Он сам выбрал этот путь. Он избранный беркутом, ему не сложно не поддаваться зову природы. — Твоя правда. Тогда просто буду больше работать, так и мысли дурные из головы уйдут. — Смотри не перетрудись. А то приеду, а ты станешь на скелет похож. Да еще и постареешь, — братья рассмеялись от этого замечания. Настроение сразу улучшилось, и оставшаяся часть вечера прошла весело и по-семейному тепло. На следующий день Ибо, как и обычно, проснулся раньше остальных, тихо вышел из юрты, умылся холодной водой уже на улице, и пошел в свое уединенное место — холм, на котором они с Сяо Чжанем прощались. Спустя время, это место перестало приносить боль и горечь, и стало отличным уголком для успокоения и нахождения баланса в душе. Он стоял, расправив плечи и вдыхая свежий воздух — медленно и глубоко — выше всего поселения, которое еще спало. На грани слуха — какие-то звуки, шуршание и что-то похожее на шаги. Ибо знал, что нечто, издающее эти звуки совершенно безопасно: гармония не нарушилась, в душе не всколыхнулась тревога. Все хорошо. Открывать глаза не хотелось, Ибо был уже достаточно умиротворен, а резко обрывать ритуал не стоило. Энергия человека, а омега уверен в том, что это человек, была мягкой и приятной. Похожей только на одного — на Сяо Чжаня. Ибо во время ритуала отгораживал себя от запахов, в определении опасности полагаясь на чувства и волю духов, поэтому единственный способ понять, кто рядом с тобой — попробовать энергию. В мире на грани людей и духов все приобретало свой цвет, вкус, запах, вид, абсолютно отличный от земного воплощения того или иного предмета или человека. Сяо Чжань на вкус был сладким, как свежий фрукт. Наверное, на это повлияло личное восприятие Ибо, хотя омега даже представить не мог, что кто-то относился к альфе плохо и тем самым искажал его духовное воплощение. Ибо еле заметно улыбнулся. Сяо Чжань остановился неподалеку от него, не отвлекая от ритуала. Очень вежливо с его стороны, подумал омега. Энергия Сяо Чжаня — красная, яркая, как пламя — вскоре приняла форму его силуэта. Ибо видел своего альфу даже с закрытыми глазами. Вот Чжань медленно сел на траву — после сборов у него болела спина, он двигался осторожно. Ибо растирал ее горчичным корнем по вечерам. Это было все еще неловко, и омега не понимал, почему Сяо Чжань не обратился за помощью к Цзяэру. В воспоминаниях вспыхнули образы альфы, снимающего кафтан, его мышцы, ранее скрытые одеждой, их перекаты под кожей. Ибо остановил поток мыслей, сбивающих его сбалансированное состояние. В их отношениях все еще не было определенности. Они проводили время вместе, но не торопились объявить себя парой. Или хотя бы поднять эту тему. Они даже не решались поцеловаться еще раз. Ибо терпеливо ждал, ему не привыкать, но какой-то древний инстинкт свербил в сердце, больно пульсировал. «Он мой, а я — его. Мне нужно, чтобы все об этом узнали.» Душевное равновесие снова пошатнулось. Омега начал дыхательную практику заново. Когда аил отошел ото сна, зажужжал и зашумел, Ибо решил завершить ритуал. Все-таки присутствие альфы его сбивало. — Доброе утро, Ибо, — Сяо Чжань лучезарно улыбался, глядя вдаль. Там, где-то за дикой степью, его дом. Он скоро вернется. — Доброе утро, Чжань-Чжань. Тебе не спалось? Я достаточно рано сюда пришел. — Захотел прогуляться пораньше, пока тихо. А ты совсем не удивлен моему появлению, я смотрю! — Я знал, что ты пришел. Это не так легко утаить. — Мне так интересно узнать, что ты видишь в других мирах. Это должно быть… завораживающе! — Чжань стал похож на свою детскую копию, воодушевленную и готовую слушать сказки папы всю ночь напролет. — Скоро ты узнаешь. Если бы я мог показать тебе, не втягивая тебя в это… — Ну! Ибо, ты чего? Я же сам хотел этого. Ты понимаешь, насколько это важно для меня. Никакие трудности не могут заставить меня сдаться! — Мы уходим сегодня вечером, так ведь? — омега ничего не ответил на речь Чжаня, отвернувшись. Странное волнение пришлось спрятать за безразличием. Сяо Чжаню не нужно знать, как Ибо переживает, по крайней мере, пока они не исполнят задуманное. — Да, сегодня вечером. Нужно будет попрощаться со всеми. — Ох, как я не люблю прощания… — Я знаю, Ибо, знаю. Но наши семьи любят нас, им будет спокойнее, если мы… Да, впрочем, я тоже терпеть не могу такие моменты, — Чжань растянулся на траве, подложив руки под голову. Солнце грело лицо. Становилось спокойнее. — А! Кстати. У меня есть новость от отца, — омега окончательно расправился со своими опасениями, заперев их глубоко в подсознании. Он развернулся к Сяо Чжаню, подошел ближе и улегся рядом, отзеркалив позу альфы. Теперь они повернулись лицом друг к другу. — Хорошая или плохая? — Как посмотреть… Отец может дать нам только одного коня. В этом году родилось много детей и семьям нужны лошади. Поэтому нам придется скакать на одном. — У тебя покраснели щеки. Уже представил, как придется ютиться на бедном жеребце? — Да ну тебя, — пробурчал Ибо, снова отворачиваясь, чтобы спрятать румянец. — Ибо, прости-прости, — Чжань переплел их пальцы в замок, уже такой привычный и будничный. Большим пальцем он гладил ладонь Ибо, слегка надавливая на тонкие костяшки. — Я приму извинение в виде поцелуя, — омега решил играть по своим правилам. В подобных ситуациях в нем просыпалось что-то, обычно скрытое за неловкостью — пережитком прошлого. Но Ибо, хоть и стал увереннее после обучения, все равно маловероятно позволил бы себе такие речи, если бы время было неподходящим, а настроение — другим. — В щеку или в губы? — альфа приподнялся на локте, всем корпусом приближаясь к Ибо и слегка нависая над ним. — М-м, дай-ка подумать… За клевету на мой румянец тебе выпадает поцелуй в губы. Наказание мягче просто неприемлемо. — Эй! Вообще-то ты правда покраснел! Я не врал, клянусь. Ибо звонко засмеялся, заметив, что Сяо Чжань был таким же смущенным, как и он сам. Нежность разливалась в сердце тихими волнами, когда омега смотрел на такого Чжаня — открытого, искреннего и задорного. Они оба вели себя так неприкрыто влюбленно, по-юношески, что хотелось запомнить все именно таким. Первая любовь, которая превращает людей в глупцов, наслаждающихся друг другом. Да, именно это ощущение нужно было запечатлеть в памяти и в душе. Альфа оставил короткий поцелуй на губах — такого точно не достаточно, но Ибо не стал требовать больше. Они отряхнулись и побрели в сторону поселения. Прощаться.

***

Прощание — это всегда тяжело. Оно дает ощущение… тягучее и страшное ощущение последней встречи. Вот ты видишь лица своих родных людей, а потом прощаешься с ними так, словно идешь на верную смерть. Все смотрят на тебя с каким-то волнительным сожалением и надеждой, как будто ты можешь как-то повлиять на судьбу. Идешь ли ты на войну, или просто выходишь за пределы родной, казалось бы защищенной, территории — реакция всегда одинаковая. Ибо переминался с ноги на ногу у отцовской юрты, не решаясь войти внутрь. Сяо Чжань в это время шел к себе, чтобы взять папу и присоединиться к омеге. Почему-то без него Ибо не мог сделать ничего, ему было ощутимо одиноко. Нужна была поддержка. Невидимая, тихая, но поддержка. Или толчок в спину. — Братик, ты чего тут? Застыл и стоишь. Проходи внутрь! Мы все уже ждем. Конечно, это должно было случиться, Ибо мог предугадать. Старшие ходили на охоту вместе и возвращались как раз к обеду. Его плеча коснулся Вэньхань, улыбаясь, как и остальные. Они создавали видимость спокойствия и радости, но Ибо знал, что все изменится, когда вся семья соберется за столом. Откуда пошел этот страх прощаний? Из детства, когда отец подолгу пропадал в походах? Или это началось с Сяо Чжаня? Ибо не был уверен. Не было никаких причин переживать и, уж тем более, бояться. — Я подожду Чжань-Чжаня и зайду. Идите без меня, — омега попытался выдавить из себя нечто, напоминающее улыбку, но получилось просто прескверно. — Очень мило с твоей стороны, Ибо. Мы уже здесь. Облегченный выдох. Сяо Чжань и Ай рядом, а они оба имели способность успокаивать Ибо одним своим видом. Они излучали свет и тепло, как два ярких солнца. Все прошли внутрь. За столом уже сидели Буре с Иделем. Сынён, одетый в лучший халат и сделавший свою самую красивую прическу, вышел из своей части покоев, поприветствовал братьев и гостей и занял свое место. Остальные последовали его примеру. Ибо сел рядом с Сяо Чжанем, а Ай отправился ближе к Иделю и хану. Молчание разбавлялось звуками посуды, снующими туда-сюда помощниками — прислугой их было тяжело назвать, они с семьей всю жизнь — которые приносили все больше и больше блюд. Пир действительно был богатым. Ибо сразу же подумал, что это идея его папы. Он обожал устраивать подобные мероприятия и приглашать на них уйму гостей. Но сегодня людей было не так много, даже мужья братьев не пришли. Исин и Кутлуг, как объяснил Сонджу, опаздывали, но они тоже очень хотели присутствовать в такой момент. Одним словом, только самые близкие. Батыр с сыном вернулись с охоты под вечер — наловили дичи в подарок. В пути пригодится. Разговоры до этого велись исключительно на отвлеченные темы. Альфы вспоминали дни, проведенные в Восточной степи, хан разбавлял это историями из молодости — о его путешествиях с отцом. Идель тоже что-то говорил, но к этому времени Ибо уже увлеченно болтал с Чжанем. На них поглядывали остальные, но замечаний не делали — они отнеслись с пониманием. Но когда собрались все, пришло время «прощальных речей». В шатре повисла гнетущая тишина, которую никто не решался нарушить. — Ну… Дети мои. Вам предстоит дальний путь, — собравшись с мыслями, начал хан, — На котором вам могут повстречаться опасности. Все мы сталкиваемся с трудностями, которые дарит нам степь, но мы знаем, как их преодолеть. Сяо Чжань, — от такого обращения вкупе с серьезным взглядом Буре, альфа напрягся, — Ты, как и обещал, должен оберегать моего сына. Вспомни все, чему научился в походе. Никогда не отвлекайся, будь начеку. Я в тебя верю, — Чжань кивнул, — Ибо. Ты уже совсем большой. Я знаю, что духи даровали тебе невероятную силу и способности, недоступные никому из нас. Но, даже зная это, будь осмотрительнее. Не рискуй там, где этого можно избежать. Неси свою миссию с честью и достоинством. Все, кажется, я все сказал. Что ж, теперь выпьем! Поднимем бокалы на удачу! Очередное облегчение. Ибо благодарно смотрел на отца, который смог подобрать нужные, воодушевляющие слова, вместо печальных и волнительных. Тема с прощанием была благополучно закрыта, а общий зал наполнился радостными возгласами и ударами бокалов друг о друга. Сяо Чжань поднял свой бокал со стола, поднося его ближе к Ибо, и они тоже ударились друг с другом. Праздник закончился только тогда, когда луна взошла на небо, заняв престол вместо солнца. Ибо и Сяо Чжань не пили так много, как остальные: все-таки они решили выйти в путь ночью, пока было прохладно и спокойно. По приказу хана для них подготовили коня — златогривого Алтына. Прекрасное, сильное животное, грива которого переливалась под светом месяца, стояло, гордо подняв голову, за пределами поселения. Его за поводья держал конюх, дожидаясь путников. Сяо Чжань нес и свои вещи, и вещи Ибо, хотя их было совсем немного. Нагружать коня не хотелось, да и, к тому же, неудобно тащить с собой слишком тяжелый груз. Коня навьючили и он, к всеобщему удивлению, даже не брыкался. Семья хана и Ай принялись обнимать своих детей, желая им спокойного пути. Все вокруг улыбались, а настроение было приподнятым. Опасения Ибо не оправдались. Альфа учтиво помог ему оседлать коня, первым взобравшись на спину жеребца. Ибо ухватился за протянутую руку и довольно прытко оказался за спиной Сяо Чжаня, сразу же обнимая его поперек живота. Все было готово к отправлению. Чжань громко цокнул, натянул поводья, и конь двинулся с места, сразу переходя на быстрый бег. Ибо обернулся напоследок и увидел всех, кто пришел их проводить. Сердце с теплотой сжалось, и он улыбнулся. Теперь — только вперед.

***

Половина ночи прошла незаметно. Алтын не сбавлял скорость, а Чжань стал словно продолжением лошади. Они будто посылали друг другу мысленные послания, и Ибо оставалось только восхищенно наблюдать за этим удивительным видом общения. Омега осматривался по сторонам. Все его перемещения раньше были обусловлены необходимостью в зимовке и возвращении на летнее место. Ибо не ходил с отцом в походы и отказывался от предложений сопровождать братьев в их путешествиях. Поэтому все, что его окружало сейчас, оказывалось очень будоражащим. Он восхищенно смотрел на просторы — свободные, ничем не ограниченные. На птиц, круживших в поисках добычи. На Сяо Чжаня — серьезного и сильного. Ибо не видел его таким прежде. По крайней мере, воочию. Конечно, в его видениях Сяо Чжань представал бравым воином на поле брани, но, как только альфа оставался с Ибо один на один, он становился самым прелестным и добрым созданием в мире. Омега невольно обнимал его сильнее, прижимаясь к широкой спине, чтобы уложить на нее голову. — Чжань-Чжань, ты не устал? Давай я поведу, я же умею. — Может лучше остановимся ненадолго? Отдохнем. — Да, давай. Конь остановился, и Сяо Чжань спрыгнул с него, подставляя руки, чтобы помочь Ибо. Омега и сам мог бы, но ему нравилось, что альфа так заботился о нем. Чжань взял Ибо на руки, прижимая за талию к себе, а затем опуская на землю. Ибо улыбнулся, отводя взгляд, а Чжань уже успел раскрыть одну из дорожных сумок, в которой была маленькая палатка — только для двоих. Омега решил помочь, он прошелся по округе, собирая сухие ветки для костра. Так, они закончили приготовления почти одновременно. Сяо Чжань развел огонь. Они уместились в палатке, подпирая вход двумя тонкими бревнами так, чтобы он не закрывался. Алтын смирно стоял неподалеку, пожевывая сухую травку. Ибо спокойно выдохнул. Счастье разливалось по телу горячими потоками, доходя до пальцев, потом поднимаясь к лицу пощипыванием в носу. Как будто бы омега был готов расплакаться, но он не собирался этого делать. Вместо, он уместил голову на плече Сяо Чжаня, переплетая их пальцы. — Ибо? Не спишь? — дыхание омеги стало таким ровным и размеренным, что Чжань не мог не подумать, что он уснул прямо так. — Нет, — Ибо поднял голову, поворачиваясь к альфе и демонстрируя улыбку. Взамен он получил такую же. — О чем говорил Цзяэр? Про духов, которые должны быть счастливы тому, что мы вместе. Ибо молчал, думая, как объяснить все по порядку. — Ты знаешь про предназначенные пары? — М-м, что-то очень отдаленное. Папа рассказывал, но я почти не запомнил. Сейчас же этого нет? — Есть. Предназначение никуда не исчезло. Духи все еще объединяют души, но только, если они уверены в том, что пара действительно сойдется. То есть, если нет вероятности навредить кому-то извне. — Так почему шаман вдруг заговорил об этом? Мы..? — Да. Наши души связаны. Если бы ты видел то же, что и я, ты бы понял, как это выглядит. Между нами, точнее, нашими энергетическими воплощениями протянута нить. И ее разрыв или растяжение может причинять боль. Даже телесную. — Ты так серьезно об этом говоришь… Ты не рад? — альфа вдруг стал обеспокоенным. Он положил ладонь на щеку Ибо, встречаясь с ним взглядом. — Я боюсь, что тебя это будет тяготить. Вдруг я надоем тебе? И что? Ты не сможешь уйти. Точнее, я не смогу отпустить тебя, потому что это будет очень больно и опасно. Конечно, меня это пугает. — Ибо… Ты думаешь за меня. Я… не верю, что ты сможешь мне когда-то надоесть. Это же просто глупость! Я… люблю тебя. Ты — мой. Только мой. Как я могу покинуть тебя? Омега изумленно распахнул глаза. Дыхание перехватило от нахлынувших чувств. Как он должен реагировать? Сердце просит поверить, но мозг рассуждает иначе: в начале отношений все может быть и так. А что будет дальше? Ибо, конечно, доверял Сяо Чжаню как близкому другу и любимому альфе, но… Мысли заткнулись, в голове тишина и что-то похожее на расплавленный металл. Альфа поцеловал Ибо, чересчур погрузившегося в себя, выбивая все ненужное и необязательное. Поцелуй — напористый и жадный. Такой, словно Сяо Чжань был голоден и наконец нашел способ насытиться. Ибо промычал что-то прямо ему в губы, отвечая так же пылко и страстно. Руки сжимали шею, позже перетекая на затылок и удерживая омегу на месте. Когда легкие обожгло от отсутствия воздуха, Ибо отстранился. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь воздухом, наполняющим изнутри. Напротив — Сяо Чжань, немного растрепанный и тяжело дышащий. Его глаза стали еще темнее, в них играл огонь, которого хотелось коснуться, зная, что он не обожжет. — Я тоже, Чжань, тоже люблю тебя. Волна жара прошла по телу, как только слова сорвались с губ. Они были такими желанными, такими обдуманными и настоящими. Ибо в этот раз поцеловал первым, сразу же углубляя поцелуй. Язык проник в приоткрытый рот альфы. Опасно, Чжаню нужно сдерживать себя. Но руки, повинуясь внутреннему порыву, переместились на талию омеги. Они гладили бока через одежду, сжимали, выбивая из Ибо судорожные, тихие стоны. Нужно остановиться, но им так не хотелось. Ибо сел поверх бедер Сяо Чжаня, оказываясь сверху — так удобнее. Лица были так близко друг другу, что кожей отчетливо чувствовалось горячее дыхание. — Ибо, нельзя. Мы продолжим позже, но сейчас нам нельзя, — Чжань перемежал слова с отрывистыми поцелуями, покрывающими лицо омеги. — До свадьбы… Я не хочу опорочить тебя. Я хочу, чтобы ты был во мне уверен. Как бы Ибо не хотелось возразить, он только понимающе кивнул. Сяо Чжань прав. Нарушать традиции, пренебрегать правилами — все равно, что навлекать на себя гнев духов. Даже, если эти духи и решили, что их души изначально предназначены друг другу. Омега вернулся на прежнее место, поправляя халат. Чжань сделал то же самое. Альфа думал, что Ибо теперь обидится на него, но вопреки этому, он положил голову на плечо снова, возвращая все на круги своя. Между ними ничего не нарушилось, связь ощущалась так же крепко, как и до страстного порыва. Все было хорошо, как и прежде. И все будет так же хорошо в будущем — общем и счастливом.