Не пиши «The End»...

«Он был ее защитником, ее рыцарем, хоть она его об этом даже не просила. Но чувствовать, что он всегда стоит за ее спиной, готовый в любой момент броситься прикрывать собой, было до умопомрачения приятно. Ей казалось, она не заслуживает этого, ведь даже не знала, что подарить ему взамен и отдавала лишь всё тепло, на которое была способна… Надеясь, что этого будет достаточно…» — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Thunder in your city: Более чем, птица… Более чем...

***

Остаток дня прошел вполне спокойно. Может, потому, что на перемены выходила только в компании Макара, и никто не решался задеть в его присутствии. Мне все еще было неловко принимать его помощь, пусть даже и косвенную, но убеждала себя в том, что просто воспользуюсь этой короткой передышкой, чтобы набраться терпения. А его нужно было много, учитывая, какие острые взгляды метала в меня все та же Теплова, словно бы еще больше злясь от одного только факта, что я удостоилась внимания Грома, на которое, как мне кажется, рассчитывала сама. Но спросить об этом у парня я не решалась, предпочитая разговоры на нейтральные темы. О его увлечении спортом, о любимых фильмах и о вкусах в музыке. Я даже робко упомянула о том, что интересуюсь писательством, и он попросил меня что-нибудь зачитать, чем тут же вогнал в краску. В памяти, конечно же, всплыли только связанные с ним отрывки, и я неловко пробормотала, что черновик остался дома, да и вообще там ничего стоящего, так, наброски. — Я бы все равно послушал, птичка, — отозвался он, выдохнув в воздух дым от сигареты. Последняя перемена подходила к концу, и мы прятались под козырьком за школой, потому что на улице снова накрапывал мелкий дождь. — А ты как-нибудь заглядывай ко мне на тренировку. Может, и тебя научу паре приемов… Впрочем, ты и так не теряешься, я смотрю. Я невольно вспомнила, как заехала между ног тому Диме, хоть сама от себя не ожидала такой силы и прыти. Но мысль о том, что Макар мог бы провести для меня индивидуальное занятие, вдруг показалась невероятно заманчивой, и я еще сильнее раскраснелась, однако на предложение ответила согласием, пообещав заглянуть, когда выдастся свободный день. На этом мы распрощались, ведь на последний урок Гром все равно идти не планировал, но на этот раз по разрешению учителя, ведь тренер отпросил его на всё ту же тренировку — парню нужно было готовиться к областному чемпионату. Я же поспешила на занятие, ведь уже была наслышана, что пожилая русичка ненавидит опоздания. После уроков я направилась прямиком в расположенный неподалеку магазин бытовых товаров и косметики, ведь нашла у них на сайте вакансию о подработке по четыре часа в день, что показалось мне идеальным вариантом. Собеседование оказалось недолгим, ведь из-за дефицита кадров они были рады любой помощи. Мне дали перечень документов, необходимых для оформления, и мы договорились, что я буду выходить по выходным и несколько раз в неделю после школы. Это заметно подняло мне настроение. Гораздо приятнее было иметь собственные деньги и не выслушивать причитания мамы, что ее зарплаты и так едва хватает, а тут еще мне нужно выделить средства на покупку новых тетрадей и «лучше бы ты ушла в ПТУ после 9-го!». Когда пришла домой, еще успела застать Крис, которая собиралась на работу. Она предложила мне поужинать с ней, ведь как раз ставила греться вчерашний борщ, и я охотно согласилась, хоть на часах было только пять вечера, но это оказалось отличной возможностью закрыться в комнате и лишний раз не пересекаться с отцом. — На пятницу ничего не планируй! — объявила мне Крис, усевшись на стуле, согнув одну ногу в колене и обхватив ее рукой. Я тоже частенько так делала, семейная привычка… хоть мать говорила, что просто повторяю за сестрой. — У Маруськи днюха, зовет всех к себе… Тебе ведь нужно сбросить пар после первой паршивой недели. — Не знаю… я думала поучиться… — пробормотала неуверенно, помешав борщ в своей тарелке. Крис нахмурилась. — В выходные поучишься! Сама ведь жаловалась, что я тебя с собой никуда не беру! — фыркнула сестра, пнув меня ногой под столом. Я закатила глаза, но не стала спорить. Еще не так давно я напрашивалась с Крис, но теперь боялась, что могу запустить учебу. — Я сама сменами поменялась, буду четыре дня подряд пахать, чтобы потом всю ночь отрываться. А у тебя вообще никаких забот, кроме зубрежки над книжками. Так что ничего не знаю, в пятницу ты со мной! — с этими словами она встала, чтобы помыть за собой тарелку, и на этом разговор был закончен. У меня оставалась еще пара дней, чтобы подумать, но уже тогда понимала, что лучше пойду и пожалею, чем не пойду и пожалею вдвойне… Проводив Крис, я засела за уроки, после чего решила посмотреть пару серий «Друзей», а затем и лечь спать… Но вместо этого снова засела за черновик, решив сохранить на бумаге воспоминания об утреннем разговоре с Громом. В отличие от реальности, я точно знала, что мой Торнике вовсе не видит в Мире друга, хоть и старательно им притворяется. Но в тайне он упивается ее взглядами, короткими прикосновениями, и ароматом ее пышных кудрявых волос… Думает о ней на своих тренировках и даже перед сном, представляя, какие на вкус ее губы… По телу прошлась легкая дрожь, когда снова подумала о губах Макара, и мне пришлось несколько раз ударить себя подушкой, только бы выбить из головы эти дурацкие фантазии. «Друг. Только друг… и даже это больше, чем я могла мечтать. Он мой друг. Мой друг. Мой… мой…», — мантра оборвалась, стоило мне сбиться на этом местоимении и на секунду допустить малейшую возможность того, что он мог бы быть моим… «Серьезно? Ты ведь совсем меня не знаешь, птичка! Черт… а вдруг я ветреный, вдруг обожаю унижать женщин, вдруг мучаю животных и издеваюсь над слабыми. Я лгун и предатель, лицемер и изменщик, и вообще я из тех парней, которым можно всё, в то время как девушка должна просто сидеть и ждать, пока я ей наберу. Не забудь еще ужин приготовить, о, и вот там убери, ты пропустила. Ну хозяйка из тебя хреновая, конечно, руки из жопы… О, ну и чтобы добить тебя окончательно: Росс и Рейчел — моя любимая пара, а Чендлер — каблук!», — говорил Макар в моей голове, из-за чего я крепко зажмурилась и зажала уши руками. Сердце в груди заколотилось так сильно, будто бы вот-вот выпрыгнет. «Так, стоп! Конечно, ты ветреный, ты себя видел вообще?! Такой парень никак не может быть постоянным… У тебя же глаза красивее, чем всё, что я видела за свои шестнадцать лет! Но что мне, помечтать нельзя уже, а? Но вот про слабых перегнул, видела я как ты того мелкого за капюшон ухватил, явно ведь не с целью зашугать, а так, будто бы скорее не хотел, чтобы он свою голову глупую об меня расшиб… Да и какой ужин, ты чего?! Мы и не живем вместе даже… Ну а про Чендлера ты мне еще ответишь!», — продолжила я этот дурацкий внутренний диалог, краснея от малейшего допущения, что мои мысли может кто-либо услышать. Но, слава богу, Макар — не Эдвард Каллен, а то у меня там такой поток, что его бы сшибло нафиг и еще протащило… «Идеализируешь, птичка… Зря. Явно ведь это ничем хорошим не закончится. Привяжешься, влюбишься, а я не оправдаю твоих ожиданий… Нет, ещё хуже! Оправдаю. Окажусь даже лучше, чем ты представляла, но… ты ведь совсем мне не пара. Черт, посмотри на себя… Что с тебя взять? Внешность норм, да, но не красотка. Похудеть бы, а то в джинсы не влезешь скоро, краситься начать, одеваться получше. Да и опыта тебе явно не хватает. Ты целоваться умеешь хоть? Нет? Так и думал… А у меня на выбор все девчонки школы. Умницы, красавицы, еще и без комплексов. Одна Теплова чего стоит», — наседала моя неуверенность в себе в обличье воображаемого Макара, из-за чего тут же захотелось закрыться подушкой. Мысль о Тепловой ударила особенно больно. «Тебе и правда нравится Теплова?», — этот вопрос прозвучал в моей голове настолько тихо и робко, что едва отозвался в сознании. Ведь я отчаянно не желала даже допускать подобное. «Это ты мне скажи… Я ведь твоя фантазия», — ответил Макар с усмешкой, выпустив в воздух облако дыма. Я представила это так отчетливо, что даже поморщилась, но тут же затрясла головой, пытаясь выбросить оттуда воображаемого Грома. Он лишь хмыкнул, одарив меня своей фирменной ухмылочкой, а затем растворился, будто бы это не я его прогнала, а он сам ушел. Черт… мне и правда нужно было лечиться. Уснула я вновь поздней ночью, прописав в черновике еще и школьную стерву, к которой мой Тор, конечно же, не испытывал совершенно никакого интереса и даже скорее игнорировал факт ее существования, но Мира об этом не знала, изводя себя мыслями о том, что у них с той девчонкой что-то было или же будет… Спойлер: нет. Нет. Нет. НЕТ! Утром я проснулась еще до прихода Кристины, ведь мне безумно хотелось поскорее встретиться с Макаром и получить ответ хотя бы на один из своих вопросов… Например, о том, как он относится к животным. Это вдруг показалось едва не самым важным, ведь я не могла себе даже представить, что смогу общаться с человеком, смеющим обижать невинных созданий. Какая-то часть меня безумно боялась, что он именно такой, ведь как бы я не хотела избавиться от очарованности Громом, но эта деталь бы не просто сломала весь образ, который успела выстроить в голове, она бы стала моим главным разочарованием… В кухне я столкнулась с отцом, который как раз собирался на смену, из-за чего тут же захотела вернуться в комнату. Но он уже заметил меня, и мне пришлось навесить на лицо подобие улыбки, пройдя к чайнику, чтобы включить его и заварить себе кофе. День предстоял тяжелый и долгий. — Чего слоняешься без дела? — буркнул отец, отхлебывая свой чай, который всегда был невыносимо крепким. Я даже неосознанно поморщилась, представив его вкус. — Ну чего рожу скривила? Отцу не рада? — Нет, я… — я замялась, опустив взгляд. Объяснения не имели смысла, он бы все равно меня не услышал. Вместо этого я замерла и завела руки за спину, неловко заламывая пальцы и коря себя за излишне живую мимику. — Прости. — В глаза смотри, когда со старшими разговариваешь! — повысил голос мужчина, и мне пришлось подчиниться. Я посмотрела на отца, усилием сохраняя непроницаемое выражение лица. На самом деле я побаивалась его, ведь когда он был особенно не в настроении, мог и руку поднять. Когда Кай жил с нами, то отец еще сдерживал себя, а после его отъезда вновь стал давать себе волю, и хоть не ударил ни разу, но уже замахивался, чего мы с Крис не рассказали бы брату даже под угрозой расстрела. Как и о той ситуации с видео, моих проблемах в школе и стычках сестры с клиентами на работе. Потому что он бросил бы всё и сразу приехал, а мы обе бесконечно желали, чтобы хоть у кого-то из нас троих была нормальная жизнь. Справлялись же как-то, просто не встречались с отцом лишний раз и сбегали из дома на время его попоек. Но в то утро ранний подъем сыграл со мной злую шутку. — Не нравится на меня смотреть, так и не жила бы в моем доме! — рыкнул отец, зло блеснув глазами. Настроение у него с самого утра не задалось, впрочем, это было его нормальное состояние. — Сидишь на моей шее, так еще и морду кривишь. Убралась бы дома лучше, развели свинарник! Три бабы в доме, а толку от вас никакого! Ну чего молчишь, а? Воды в рот набрала? Он резко встал, и я инстинктивно попятилась назад, врезавшись спиной в столешницу. Чайник на плите закипел, но я побоялась даже посмотреть в его сторону, чтобы не вызвать гнев отца. Мельком заметила, как он сжал руку в кулак, и растерянно осмотрелась в комнате, думая не то о защите, не то об самообороне… На самом деле мне не так много от него попадало, все тумаки достались Каю и Крис, а я была малышкой и едва что-то помню, может, пару раз, когда он выпорол меня ремнем за какие-то провинности. Но мой сознательный возраст пришелся уже на то время, когда брат был постарше и мог худо-бедно за нас постоять. Сперва забирал весь гнев отца на себя, а затем и сам научился отбиваться… Мне же ничего из этого делать не приходилось, поэтому я растерялась. Отец шагнул ко мне и схватил за запястье, сжимая так сильно, что зашипела от резкой боли. Он дернул меня за руку, встряхнув словно тряпичную куклу, а затем замахнулся, из-за чего я инстинктивно рванула назад, но мужчина удержал на месте. — Пап, прости, это моя вина! — вклинилась вдруг между нами Крис, которая, очевидно, как раз вернулась домой с работы и услышала разговор. Она влетела в кухню и закрыла меня собой, тихонько шепнув, чтобы уходила в комнату. Но я так и застыла в оцепенении, не в силах сдвинуться с места. — Не досмотрела за мелкой. Сегодня же всё уберем, ты прав, совсем разленились! Едва она успела договорить, как отец отвесил ей пощечину, звук которой заставил меня вздрогнуть и наконец-то отмереть, чем только привлекла внимание отца. Он гневно посмотрел на меня, но бить не стал, видимо, решив ограничить свой показательный урок воспитания на Крис, глядя на которую я почувствовала болезненный укол вины. — Чтобы к моему возвращению всё блестело, — бросил он, разворачиваясь и выходя из кухни. Крис выдохнула, потерев покрасневшую щеку. — Ну чего встала? Хочешь, чтобы и тебе прилетело? — прошипела она, устало прислонившись спиной к кухонной тумбе. Только тогда я заставила себя сдвинуться с места, чтобы достать из морозилки замороженный окорочок, который приложила к щеке сестры. Она поморщилась, но возражать не стала. — Прости… — прошептала я, ощутив, как от чувства вины наворачиваются слезы. Лучше бы он меня ударил, ведь теперь получается, что я просто подставила Крис. — Зачем ты влезла? — Дурочка, что ли? — нахмурилась сестра, отодвинув от себя окорок. Она подошла к раковине и вымыла щеку. — Если мечтаешь, чтобы тебя били, запишись в клуб БДСМ, окей? Я вздохнула. Мы обе прекрасно понимали, что я имела в виду, но Крис изо всех сил пыталась разрядить обстановку шуткой, пусть и такой же горькой, как вся эта ситуация. Мне безумно хотелось ее обнять, но нашей семье нежности никогда не были свойственны. Разве что Каю, да и то распространялись они только на меня, ведь я всегда была любимой младшей сестренкой, в то время как Кристина держалась от нас немного в стороне, сохраняя заданную родителями дистанцию. — Кай мне не отпустит, если кто-то обидит тебя, мелкая. Теперь я за старшую, ясно? — заговорила вдруг Крис, не глядя на меня. Ее голос прозвучал чуть хрипло, но твердо. — Не хватало еще, чтобы братец мне в кошмарах мерещился! — Я же серьезно! Ты не должна страдать из-за меня! — выдохнула, шагнув к ней. Сестра подняла на меня свои темные карие глаза и еще сильнее нахмурилась. — Ой, только не ной, мелкая! — закатила глаза сестра, отмахнувшись от меня. Она отстранилась от раковины и направилась в комнату. — Было и было… Лучше чай мне сделай! Устала, жесть! К приходу в школу у меня уже не было никакого желания заваливать Макара вопросами, которые я там придумала себе прошлой ночью. У меня и вопросов уже не было, и настроения, а его самого и вовсе не оказалось на занятиях. К началу учебного дня он не явился, но и моя надежда встретиться на перемене растворилась, как только дали звонок на второй урок. На следующей перемене я решила выйти на крыльцо вроде как чтобы подышать свежим воздухом, но на самом деле тайком высматривала Макара. Погода к середине недели заметно улучшилась, даже стало немного жарко, но мне все равно пришлось надеть кардиган с длинными рукавами, потому что из-за крепкой хватки отца на запястье остался синяк, а я не хотела прослыть еще и жертвой домашнего насилия. — Грома ждешь? — раздался за спиной голос Тепловой, и я нехотя обернулась. Она злорадно ухмыльнулась. — Наверняка ты ему наскучила, вот и решил не приходить, чтобы не маячила перед глазами лишний раз. — А ты его личный секретарь? — фыркнула я, ощутив такое раздражение, что руки непроизвольно сжались в кулаки. Страх, унижение и боль, которые я испытала во время короткой стычки с отцом, превратились в гнев, что была готова обрушить на одноклассницу. — Нет, но я уж точно знаю Грома подольше твоего, — хмыкнула Марина, и эти слова неприятно кольнули. «Ты меня совсем не знаешь», — вновь прозвучало его голосом в моей голове, пробивая броню из эмоций. — Он, конечно, тот еще рыцарь. Защитник униженных и обиженных, но… даже он понимает, что с вашей семейкой не следует водиться. — Ну… с тобой он тоже не особо водится, — усмехнулась, разжав кулаки. Злость немного схлынула, и я решила не опускаться до стычек с Тепловой. В конце концов, что в жизни, что у меня в черновике, но она была лишь карикатурной школьной стервой, не стоившей внимания. — Хотя ты свою обиду выставляешь напоказ. Но не стоит унижаться, Марин, это точно не поможет тебе привлечь его внимание. Теплова вспыхнула, но так и не нашлась, что ответить, и я быстро прошла мимо нее в школу, пока не налетели чайки-подружки и не устроили мне публичную казнь, что в этой школе просто обожают. Правда, уже на следующей перемене они закрыли меня в туалете, где я провела весь четвертый урок, но и так не особо горела желанием идти на черчение, а после него меня выпустила уборщица. — О, Климова, ты вернулась! — притворно удивилась Марина, как только я зашла в класс. Все остальные тут же замолчали и уставились на меня. — Где пропадала? Ездила обслуживать клиента? В классе послышался смех, но я проигнорировала его, направившись к привычному месту за задней партой. На всякий случай осмотрела его на предмет сюрпризов, и только после этого позволила себе сесть и достать учебники. — Тебе виднее, Марин, — отозвалась между делом, одарив девушку такой же приторной фальшивой улыбочкой, как и она меня. Смешки затихли. — Раз это первое, что пришло тебе в голову, то наверняка уже имеется подобный опыт. Кто-то из одноклассников негромко засмеялся, из-за чего лицо Тепловой снова залилось краской. Она скрестила руки на груди и открыла было рот, чтобы сказать в ответ что-то еще более колкое и совершенно ненужное, но в этот момент открылась дверь, и в класс зашел Макар, при виде которого сердце в груди вновь забилась с удвоенной силой как при тахикардии. — А че все затихли? Соскучились? — ухмыльнулся он, плюхнувшись на соседний стул. Когда Гром снял капюшон, я едва подавила судорожный вдох, увидев на левой скуле огромный фиолетово-багровый синяк. Но он, казалось, не придавал этому особого значения. — Надеюсь, тебя здесь не обижали, птичка… А то ведь буквально на полдня в больничку отлучился. Он слегка поморщился при движении, и у меня появились смутные подозрения, что одним синяком его повреждения не ограничились. Эта мысль заставила почувствовать тревогу, которую я объяснила беспокойством за самочувствие моего вроде как нового друга. — Что, кто-то из ебарей новенькой постарался? — бросил Абрамов, и в классе раздалось несколько робких смешков. Гром медленно повернулся в его сторону, и только этого было достаточно, чтобы Миша стушевался. — А че… ну, Маринка только что сказала, что она там на блядки ездила… Типа логично же… — Забей, — шепнула я Макару, ведь мне было неловко даже из-за того, что он вообще обратил на это внимание. Его по-прежнему не касалось, что обо мне говорят в классе. — Думаешь? — так же тихо отозвался Гром, лишь слегка повернув ко мне голову, но по-прежнему не сводя взгляда с Абрамова. Я робко кивнула, и он пожал плечами. — Я вообще хотел ограничиться воспитательной беседой, но раз девушка считает, что за это нужно забить… Кто я такой, чтобы спорить? Все-таки это ее честь была оскорблена! Он встал… и в классе повисла такая тишина, что я услышала собственное сбившееся дыхание. Мне вдруг захотелось схватить его за рукав, остановить, но вновь застыла в оцепенении, молча наблюдая за тем, как Гром направляется к Мише, чтобы схватить того за ухо и вытащить из-за парты. — Во-первых, Миш, это ее личная жизнь, и куда там она ездила — тебя ебать не должно, — начал Макар, и одноклассник заскулил от боли. Он попробовал было вывернуться, но Гром заломил ему руки за спину. — А, во-вторых, тебя в принципе ебать не должно, что там у других происходит. За собой следи, а то еще кто узнает, что ты к нашей историчке подкатывать пытался… Неловко будет, пиздец. В этот момент я не знала, что беспокоит меня больше — сохранность болтливого одноклассника или будущее Громова, который в случае серьезных повреждений у Абрамова запросто мог оказаться в участке по статье о причинении физического вреда. Да и в целом мне не хотелось оправдывать насилие, пусть даже Макар вроде как решил вступиться за мою честь. — Всё ясно? — уточнил Гром, сильнее потянув Мишу за ухо. Тот быстро закивал. — Горжусь. Мой лучший ученик, схватываешь на лету. А теперь извинись, и я, уверен, доброе девичье сердце дрогнет, и она отменит тебе смертный приговор. — Прости, новенькая, — быстро проговорил Абрамов, сцепив зубы от боли. Я уже готова была вмешаться, но Макар его отпустил. Он вернулся ко мне и сел за парту, словно бы ничего и не было. Другие одноклассники тоже начали молча рассаживаться по своим местам, и лишь Марина Теплова одарила меня таким взглядом, будто бы это я была виновата в случившемся. Хуже всего, что я именно так себя и чувствовала. — Не стоило, — шепнула я Громову, слегка тронув его за плечо. На этот раз он опустил ко мне голову, сделав расстояние между нами почти интимным. — Насилие — не выход. Ты мог сделать его инвалидом, да и сам потом не оберешься проблем! — Волнуешься, птичка? — спросил он насмешливо, и я вновь почувствовала себя застигнутой на горячем. В голосе Макара послышались нотки умиления. — Не переживай, ни ему, ни мне, ничего не будет. Я знаю, как бить и давить, чтобы не было последствий… А для чего еще нужны друзья, если не помогать друг другу, верно? Он подмигнул мне, но я не успела ничего ответить, потому что именно в этот момент в класс зашел учитель, чтобы наконец-то начать урок. Я пыталась следить за ходом занятия и даже делать в тетради пометки, но то и дело поглядывала в сторону Абрамова. Его ухо сильно покраснело, и он все еще с трудом пользовался правой рукой, постоянно разминая ее и морщась, но в целом вроде бы выглядел нормально, из-за чего я хоть немного отпустила тревогу. Когда дали звонок, поставила на колени рюкзак и потянулась за тетрадью, чтобы убрать ее к другим школьным принадлежностям, но Гром перехватил меня за руку. Я дернулась от неожиданности и легкой боли, и подняла на него вопросительный взгляд, но слишком быстро поняла причину столь резкого порыва. Из-под рукава кардигана стал заметен след от пальцев отца. Макар нахмурился, но я лишь высвободила запястье и покачала головой, показывая, что его это не касается. Быстро поправив рукав, я застегнула рюкзак и направилась к выходу. Громов пошел следом за мной, нагнав меня уже в коридоре. — Тебя даже на полдня оставить нельзя, птичка, сразу влипаешь в неприятности! — выдохнул он, но в его голосе не было раздражения, только легкая досада и беспокойство, которое улавливалось так слабо, что я решила — мне показалось. Остановившись у подоконника, я перевела на него хмурый взгляд. — Это кто-то из ебиков-одноклассников? Кому-то жить надоело? — Это тебя не касается! — ответила резче, чем мне хотелось бы. Макар изумленно вскинул брови, и я тут же стушевалась, потупив взгляд. Но у меня не было никакого желания втягивать его в свои семейные неурядицы. Я не хотела выглядеть жалкой, проблемной… обузой, в общем. Девочкой в беде, использующей его как прикрытие или защитника. Дружба это ведь про равенство, взаимопомощь, и я желала этому соответствовать, а не пользоваться благосклонностью Грома, словно какой-то паразит. — Я… сама разберусь, — проговорила уже мягче, робко взглянув на Макара. Парень тем временем уже вытащил из кармана сигареты, и я тяжело вздохнула. Он словно бы по жизни специально нарывается. — Лучше скажи мне, что произошло? На тренировке травмировался? Сильно больно? Мой взгляд прошелся по его скуле, а затем опустился ниже, словно бы я пыталась разглядеть синяки и ссадины через ткань серой футболки. Но заметила лишь то, как идеально она облегает его торс, невольно засмотревшись на крепкую грудь, подумав о том, что она наверняка твердая наощупь. Собственные мысли заставили щеки покраснеть, и я резко подняла глаза, тут же встретившись с насмешливым взглядом Грома. На его губах играла ухмылка, из-за чего у меня вдруг возникло легкое сомнение, что он не Эдвард Каллен. Он был сильным, быстрым, ловким, явно бессмертным, раз позволял себе выходки вроде курения посреди коридора школы, а еще обладал холодной кожей и вот этим сверхъестественным магнетизмом, перед которым едва могла устоять… Было неудивительно, что Макар так сильно опоздал в школу, ведь днем светило солнце, а до этого лил дождь… Черт… «Давно тебе семнадцать?», — подумала я робко, рискнув предположить, что он все же читает мои мысли. Гром вдруг рассмеялся, едва не поперхнувшись сигаретным дымом, и я резко отшатнулась назад. — Ты чего? — прошептала едва слышно, потому что голос охрип. Не то, чтобы я действительно верила, что мой одноклассник окажется столетним вампиром, а я уже через несколько месяцев обзаведусь невероятно сексуальным свекром и лапочкой-дочкой… но, как говорится, если исключить невозможное, остается истина, пусть и самая невероятная… Ну и робкая надежда тоже. — Не знаю… у тебя такое выражение лица, будто бы… А, ладно, забей, — мне на секунду показалось, что он смутился, но ухмылка парня указывала на обратное. Он выдохнул облако дыма и добавил: — Как и на мои царапины. Ничего серьезного. Заживет… Но мне приятно, что ты думаешь обо мне, птичка. «Даже не представляешь, как часто», — фыркнула я в своей голове, но сказать ничего не успела. — Громов, ты снова за свое?! — послышалось с дальнего конца коридора, и я заметила направляющегося к нам Сергея Ивановича. Прежде, чем успела сообразить, что делаю, схватила Макара за руку и потянула его за собой к противоположной стороне, где находилась еще одна лестница. — Ты чего, птичка? — рассмеялся парень, когда мы забежали в закуток за лестницей на первом этаже, и я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Я растеряно пожала плечами. Мысли о кабинете директора все еще вызывали тошноту, и я пошла на поводу у инстинктов. Дали звонок на урок, и я поняла, что в журнале рядом с моей фамилией появится очередная «н-ка». Макар, очевидно, подумал о том же, но его собственная успеваемость особо не озаботила. Он докурил и вышел из закутка, чтобы выбросить окурок в урну. — Слушай, раз уж у тебя выдалось свободное время, заглянешь к нам в зал? — предложил Гром, вернувшись ко мне. Его взгляд снова упал на моё запястье, из-за чего почувствовала смущение и спешно спрятала руки за спину. — Раз не хочешь принимать мою помощь, то позволь хотя бы научить тебя как дать отпор… «Узнаю, кто — прибью», — мысль вспыхнула в голове яркими красными буквами, и мне едва удалось совладать с очередной вспышкой злости, ведь меньше всего хотелось снова ее напугать. В памяти еще не потускнели воспоминания о том, как птица смотрела на меня, когда таскал за ухо шута-одноклассника. Не будь ее рядом, разговор был бы жестче и короче, но стоило взглянуть в эти широко распахнутые испуганные глаза… всё — пропал. Вот и тогда она смотрела на меня так, что я не мог дать волю ни гневу, ни раздражению, ведь я не хотел выглядеть в ее глазах неадекватным чудовищем, кем наверняка был тот, кто причинил боль… Ой, ладно, фиг с ним, нахер так поэтично, гандоном он был, короче. Гандоном и кончем, и я уже тогда решил, что должен с ним разобраться. Но чтобы не спугнуть ее и не задеть гордость, действовать надо было тише и хитрее, чему научился только с ней, ведь до этого всегда шел не глядя, напролом, а тут вдруг стал тактиком и стратегом, что потом очень пригодилось в карьере. В тот момент я подумал, что теряю авторитет. Мне казалось, самого факта того, что она рядом со мной, должно быть достаточно, чтобы ни одна тварь ее не тронула. Но нет, объяснять надо было четко и доходчиво, и воспитательная беседа требовалась не только дурачку Абрамову… Думая об этом, я нервно закурил и поймал ее внимательный взгляд, в котором тут же потерялся. Она смотрела на меня так, будто бы читала мысли, и я из чистого любопытства мысленно повторил фразу из этого дурацкого фильма, отрывки которого вечно пихали в рекомендациях. «Лев влюбился в овечку»… От этого мне самому стало смешно, и птица резко дернулась, словно бы я сделал что-то сверхъестественное. «Никакая ты не овечка… — подумал на всякий случай, пытаясь собраться с мыслями, чтобы объяснить ей свою реакцию. Но ничего дельного в голову не приходило, — А вот я тот еще баран… «» Комментарий: «Я бы оставила только то, что умение продумывать тактику и стратегию пригодилось тебе в карьере… Ну и что ты баран, конечно… Но вообще мне некогда, позже посмотрю. Собираюсь на свидание» Комментарий от пользователя 2: «Свидание? А где оно будет, кстати?» Комментарий от пользователя 1: «Тебя это не касается. Всё, чао!» *Новое сообщение в «Телеграме» от Барана* «А как тебе отсылки к этой киношке? «Сумерки», да? Мой консультант считает, что женская аудитория будет в восторге» Сообщение от Птицы высокого полета: «Пошло» Сообщение от Барана: «Думаешь? А если я напишу, что она была моим личным сортом… спортивного питания? О, можем еще под это рекламного спонсора какого-то привлечь» Сообщение от Барана: «Птица?» Сообщение от Барана: «Ты здесь?» Сообщение от Барана: «Срочно, ответь!» Сообщение от Птицы высокого полета: «Да что?!» Сообщение от Не вампир, а Заебелла: «Можно я напишу, что она вставляла меня даже больше, чем пояс по версии Bellator?» Сообщение от Той, что сражает круче Немкова*: «Фу, нет!» Сообщение от Не вампир, а Заебелла: «А UFC?» Сообщение от Вредины: «Нет» Сообщение от Вредины: «Хватит мне писать! У меня вообще-то свидание!» Сообщение от Не вампир, а Заебелла: «Такое крутое, что ты общаешься со мной? 😉» Сообщение от Вредины: «Да это ты меня постоянно отвлекаешь!» Сообщение от Заебельченко: «Я?! Неееет… А вот теперь да. Помаши мне, я справа!» — Какого… черта? — шепчу, глядя на дисплей и резко оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с Макаром, который сидит за соседним столиком. Боже, он меня преследует… *Вадим Немков — чемпион Bellator MMA в полутяжёлом весе