Не пиши «The End»...

Свидание с самого начала идет не по плану. Начинается всё с того, что у меня ломается фен, и я не придумываю ничего лучше, чем высушить волосы, стоя у включенной электрической духовки. Потом узнаю, что у меня закончился любимый гель для бровей, а уже когда собираюсь выходить, стоя в прихожей в нарядном платье и в туфлях на каблуках, Грома рвет прямиком на коврик. Пока я, чертыхаясь, ползаю по полу на коленях и убираю за котом, мне звонит тот самый Серега и сообщает, что не сможет за мной заехать, хоть еще прошлым вечером убеждал меня: не стоит тратиться на такси, ведь он очень хочет объездить свою новую машину. Впихнув в Грома лекарство, решаю, что я девушка не гордая и доеду на метро, тем более, что мой потенциальный кавалер задержится, ведь должен закончить помогать с переездом своему лучшему другу, почти брату, которому ну никак не может отказать. В итоге в оговоренное место мы оба приезжаем почти на час позже, чем планировалось ранее, и я всерьез переживаю, что не успею домой до закрытия метро. Заведение выбирал Сергей, поэтому мы оказываемся в каком-то баре, где мое нарядное платье слегка ни к месту, а один из посетителей принимает меня за проститутку, хоть оно без выреза и длиной почти до колен. Обычное красное платье, может, слишком яркое, но явно не похожее на униформу работниц сферы интимных услуг. Сам Сергей прибегает в бар на пять минут позже меня — раскрасневшийся и запыхавшийся, в грязных кроссовках и испачканной строительной пылью футболке. Он с ходу заказывает нам по бокалу пива и усаживается на стул напротив, отвесив пару комплиментов моей внешности и наряду: — Ну ты красотка, конечно! Платье — огонь, — выдыхает он восхищенно, и я отвечаю ему вежливой и немного смущенной улыбкой, решив не судить по первому впечатлению. Подумаешь, футболка грязная, он другу помогал, но видно же, что очень спешил на встречу. — Ты уже выбрала что-нибудь? Ты не парься, я всё оплачу, я не из этих, которым для девчонки тарелку салата жалко. Заказывай всё, что хочешь! У них креветки охрененные! — Спасибо, я не голодна, — бормочу, листая меню. Я и сама шла на свидание не ради салата, поэтому решила перекусить дома. Не зря, ведь в этом заведении подают в основном закуски и алкоголь. — Кай сказал, ты тренером работаешь. — А? А, да, тренирую детишек, учу их как бить плохих дядь по яйцам, — усмехается он, и я снова вежливо улыбаюсь в ответ. Официантка ставит на стол два бокала с пивом, и Сергей сразу же придвигает к себе один из них. — Шучу. На самом деле просто вожу их по всяким турнирам, слежу, чтобы целыми вернулись к мамочкам… Ты, кстати, не против, что я и тебе пивас заказал? Если хочешь, могу чет другое попросить. Вино там, шампунь… — Нет, пиво тоже подойдет, — отзываюсь, решив не строить из себя леди, ведь на самом деле таковой не являюсь. Нарядилась скорее чтобы произвести впечатление, а так я и пива выпить могу под настроение, и спорт обсудить, не зря же о спортсменах иногда пишу. — О, уважуха! Кай говорил, что сестренка у него просто мечта, а не девчонка. Для меня вообще капец честь, что он устроил нам свиданку, — выдыхает он, и я чувствую, как смущаюсь. Сергей делает глоток и продолжает: — Кай вообще офигенный чел, знаешь. Всегда выручит, поддержит, поможет, и я для него тоже всё сделаю. Я вообще считаю, что для друзей — ничего не жалко! Рубаху последнюю отдам, но друга не брошу… Ай, черт, заболтался, ты лучше, давай, о себе расскажи. То, что ты красотка, я уже и так знаю. Я снова смущаюсь, потупив взгляд на поверхность стола. Не только от комплиментов Сергея, но и от его речей в адрес брата. Кай и правда замечательный, но я никогда не думала, что буду говорить о нем на свидании. Это кажется мне немного неловким. — Я… — начинаю было, но в этот момент у Сергея начинает звонить телефон. Бросив мне, что это его близкий друг, и он никак не может не ответить, парень убегает, оставляя меня одну. Я от нечего делать решаю проверить соцсети и обнаруживаю несколько сообщений от Макара. Хорошо, что отключила на нашем диалоге уведомления. Предупреждала же, что мы не друзья, и ему не следует мне написывать. Быстро отправляю ответ и убираю телефон, ведь именно в этот момент за столик возвращается Сергей. — Ты извини, там такая ситуация… Андрюха в магазине, выбирает себе спальник, надо было помочь, — сообщает парень, усаживаясь обратно за стол. Он допивает свое пиво и подзывает официантку, чтобы повторить. — На чем мы там остановились? А, да, я спрашивал, чем увлекается такая офигенная девчонка. — Я писательница, — сообщаю, и в глазах Сергея появляется живой интерес. Он спрашивает, где можно почитать мои книги, но я вру, что нигде, ведь не хочу краснеть, обсуждая с ним содержание одного из эротических романов. Да и в обществе существует стереотип, что если девушка пишет что-то подобное, то это непременно из личного опыта, и она жуткая развратница. — А ты… любишь походы, да? На эту мысль меня наталкивает то, что его друг консультируется с ним по поводу выбора спального мешка, и вывод оказывается верным. Сергей тут же пускается в красках описывать мне романтику отдыха у костра и сна под открытым небом, что, если честно, не вызывает у меня особого энтузиазма. Я больше люблю комфорт. — Соберемся с пацанами у костра и всю ночь орем песни под гитару… А, ой, сорян! — с этими словами он вновь подносит к уху трезвонящий мобильный. На этот раз Сергей решает не отходить, а ведет диалог прямо при мне. — Да ты вентиль просто поверни… Вентиль поверни, олух! Да-да, поверни! Во, работает? Ну молодец, давай! Еще раз сорян, это Димон. Забыл, как включить генератор… Так о чем это мы? А, да, походы. Говорю же, классно сходить с пацанами. Еще на рыбалку можно, в гараж, в баньку… В моей голове невольно возникает вопрос: «А где, собственно, я в этой схеме?». Но я вновь решаю не спешить с выводами, ведь варианты совместного досуга всегда можно обсудить и прийти к компромиссу. Да и я не из тех девушек, которые считают, что нужно быть вместе двадцать четыре на семь, наоборот, круто, если у каждого будет свое увлечение… — Черт, это Валерик… — произносит Сергей, когда его телефон снова начинает звонить. При этом голос и взгляд у него такие, словно бы это как минимум сын президента. Он встает из-за стола, одновременно нажимая «ответить». — Ну как ты, братан? Вздохнув, я снова открываю «Телеграм», где уже весит сообщение от Макара. Ответив ему, я с раздражением отписываюсь, чтобы он больше мне не писал, ведь нахожусь на свидании… пусть оно и постоянно прерывается. «Такое крутое, что ты общаешься со мной?», — приходит в ответ, и я возмущенно фыркаю. На самом деле в его словах есть доля правды, но если бы Сергей не убегал, я бы и не подумала общаться с Макаром. Наше общение было вполне комфортным, хоть такого парня я бы себе, наверное, не хотела, а вот друга — возможно. Похоже, он действительно умеет ценить друзей. Отправив Макару очередное сообщение, я тут же получаю от него ответ, который заставляет меня оглянуться. Сидящий неподалеку парень демонстрирует мне свою фирменную «Громовскую» ухмылку, которая еще в школьные годы заставила бы меня трепетать, но теперь вызывает раздражение. Как раз в это время возвращается Сергей, и я демонстративно отворачиваюсь. — Ты, это, прости, но мне лететь надо! — заявляет мне парень, парой глотков опустошая бокал. Я невольно теряюсь, ведь именно в этот момент как никогда настроена на наше общение и уже предвкушаю, как буду хихикать над всеми — даже дурацкими — шутками, лишь бы показать Макару, как мне без него хорошо и весело. Но Сергей ломает все мои планы. — Там Валерка после развода совсем расклеился! Надо поддержать! Хочешь, погнали со мной?! — Мм… пожалуй… откажусь, — выдавливаю из себя я, решив, что совершенно не настроена ехать домой к едва знакомому Валере, который так страдает после развода. Не то, чтобы я не доверяю друзьям Кая, мне просто кажется, буду там лишней. — Удачи. — Давай тогда домой подброшу… Мне, правда, не по пути, но могу докинуть до ближайшей станции метро, — продолжает Сергей, но по его лицу видно, что ему это максимально неудобно. Я уже собираюсь ответить вежливым отказом, но в этот момент к нам подходит Макар. — Не парься. Ее есть кому подвезти, — сообщает Громов, нагло опираясь рукой о спинку моего стула. Я отодвигаюсь, демонстрируя, насколько сильно мне это не нравится. Но Сергей, похоже, не чувствует конкуренции и не испытывает совершенно никакого интереса к моей судьбе, ведь он даже не спрашивает, знаю ли я этого парня и хочу ли с ним поехать. Вместо этого подается вперед и крепко пожимает Макару руку. — Ты меня прям выручишь! — выдыхает он, и я уверена, что выражение моего лица отчетливо передает изумление и возмущение, который испытываю. Но Сергей и этого не замечает. — Я всегда говорю, что все мужики братья, и никогда в беде не оставят! Я, если че, пивас наш оплатил. Ты Каю передавай привет, скажи, что я загляну на днях, пивка бахнем! Всё, всех благ! Махнув мне рукой на прощание, он тут же удаляется, а на его место опускается Макар, предварительно сняв блейзер, чтобы повесить на спинку стула. Он остается в небрежно закатанной до локтей черной рубашке, которая, признаться, безумно ему идет. Но ухмылка Громова только усиливает мое негодование. Мало того, что от меня сбежал мой потенциальный новый парень, так теперь еще и приходится терпеть общество старого. Надо было остаться дома, еще когда мой кот вывернул на коврик содержимое своего желудка, уже тогда было понятно, что его воротит от этой ситуации. — Скажи честно, ты его подослал? Ты с ним в сговоре?! Может, это и вовсе не тот Сергей, которого я ждала, а настоящий лежит сейчас где-то в подвале побитый и связанный?! — накидываюсь я на Громова, решив обрушить весь свой гнев на него. Парень только усмехается в ответ. — Ты за кого меня принимаешь? — фыркает он, откинувшись на спинку стула и подзывая к себе официантку. Словно бы мы собираемся здесь задержаться. — Знать его не знаю! Странный чел… Не понимаю, почему именно с ним ты решила отправиться на свидание. Дай угадаю: нашла на сайте знакомств, где он писал, что ценит мужское братство и крепкий мужской… кхм… стержень… Мне кажется, ты зашла не в тот раздел. — Ты думаешь, он… — произношу полушепотом, ведь кажется, подобное сейчас даже думать запрещено. Но тут же отбрасываю мысль о… неправильных ориентирах Сергея. — Да ну нет… Он просто по-настоящему ценит дружбу… и мужчин… Ой, ну тебя! Мне его вообще Кай подослал, а среди его друзей подобных не наблюдается, иначе бы они не ходили в баню всей толпой. Усмешка Макара становится только шире, и я закатываю глаза. Вот же… извращенец несчастный. Я ведь могу рассказать всё брату, и он явно устроит моему бывшему воспитательную беседу и доходчиво объяснит, чего о нем говорить — и даже думать — явно не следует. Но я не какая-то стукачка, да и не хочу дергать Кая по такой ерунде. Просто скажу ему, что свидание не удалось, и всё на этом. В какой-то мере я даже рада, ведь пока не хочу отношений и затеяла это по глупости, чтобы отделаться от Грома и мыслей о нем. Может, Кай и сам это понял, поэтому подослал ко мне парня, который явно для семьи не создан, чтобы поставила галочку и впредь не бросалась словами. Урок усвоен. Жаль только, что всё случилось на глазах у Макара, который, словно стервятник, выжидает, когда буду наиболее уязвимой. — Как ты меня нашел? — спрашиваю, решив сменить тему. Официантка тем временем ставит перед Громовым бокал безалкогольного пива, ведь он вроде как за рулем. Мне же она приносит бокал вина и доску с мясной нарезкой, хоть я ничего не заказывала. Я хмурюсь, отодвигая всё в сторону парня. — Нет, это тебе. Я помню, что тебе нравится хамон, а он есть только в этом наборе… А ничего лучше у них в меню все равно нет, — произносит Макар, и я фыркаю. Мало ли, что мне там нравилось пять лет назад. Я этот хамон на тот момент пару раз в жизни пробовала, потому что у моей семьи денег на его не было, и это казалось прям деликатесом… Да и сейчас кажется. — А к нему вроде как раз подходит красное вино. — Я не голодна, — повторяю уже второй раз за этот вечер, но теперь уже для этого недоделанного рыцаря. Будто бы я сама не могла заказать себе закуски, если бы хотела. Не так уж плохо я зарабатываю. — Да и уж точно не поведусь на твою попытку споить меня… Так как ты меня нашел? — Да… агентка твоя просветила, — ухмыляется Громов, лукаво сверкнув глазами. Я тяжело вздыхаю. Следовало догадаться. Не зря она так настойчиво интересовалась, куда собираюсь на свидание, а я с дуру кинула ей геолокацию, которую отправил Сергей. Никак не привыкну, что Инна его шпионка. Больше ничего ей не скажу. — Зачем ты здесь? — спрашиваю, все же невольно потянувшись к доске с мясной нарезкой. Если рядом есть еда, то я просто не могу ее игнорировать, это выше моих сил. — Решил испортить мне свидание? — Наоборот, я пришел его спасти, — возражает Громов, ненавязчиво пододвинув бокал с вином еще ближе к мне. Я отзываюсь недовольной гримаской, и он снова обезоруживающе улыбается. — Мне ведь нужно было убедиться, что этот парень не какой-то псих… Я обещал защищать тебя, помнишь? — Попахивает чем-то нездоровым… тебе не кажется? — фыркаю, отправляя в рот очередной ломтик хамона, после чего запиваю его вином. Вкус и правда насыщеннее, но напиваться я не планирую. Хватит пары глотков, от которых вряд ли успею захмелеть. — Вернуться в мою жизнь спустя пять лет, чтобы уберечь от связи с психом, хотя единственным психом в этой истории выглядишь именно ты. — Я думал, это часть моего обаяния, — хмыкает Макар, и я закатываю глаза. Рука сама по себе вновь тянется за вином. — На самом деле я просто воспользовался возможностью поужинать с тобой вместе. На мои предложения ты ведь ответила отказом… Зато для какого-то парня, который решил бросить тебя на первого встречного, еще и принарядилась. В его голосе слышится ревность, и я вспыхиваю. То, что он так настойчиво добивается моего общества, кажется мне непонятным. Мне казалось, мы выяснили всё еще тогда — пять лет назад — и теперь у нас нет причин быть ни друзьями, ни даже приятелями. Каждый должен строить свою счастливую жизнь, чем я благополучно и занималась до его появления. — Мы не друзья! — напоминаю с нажимом, стиснув между пальцами бокал с вином. Макар ухмыляется, словно бы в этой фразе есть скрытый подтекст. — Нечего так на меня смотреть! Да, у нас было общее прошлое, но на то оно и прошлое, чтобы переступить и жить дальше. Мне казалось, у нас обоих это получилось. — Тогда зачем так нервничать, птичка? — отзывается Громов, резко подаваясь вперед и нависая над столом, тем самым сократив расстояние между нами. Я дергаюсь назад, но глаза не отвожу, выдержав его пронзительный взгляд. — Если всё давно в прошлом, и я ничуть не трогаю твое сердце, то почему ты не можешь просто спокойно находиться рядом со мной? Общаться как старые знакомые, которым есть, что вспомнить. Когда-то нам было комфортно вместе и без отношений. Да, но тогда каждый из нас в тайне был влюблен… я-то уж точно, и теперь не хочу повторения подобной истории. Если уж Макару так легко удалось покорить мое сердце в прошлом, то на что он способен в настоящем, учитывая, что начал носить все эти рубашки, к которым у меня особая слабость… Не хочу снова встрять в эту историю и обжечься. Даже если у него нет в отношении меня никаких намерений, не могу гарантировать, что они не возникнут с моей стороны. Мне и так стоило усилий закопать в себе эти чувства. — «Когда-то», — подчеркиваю, закрываясь от него бокалом. Макар реагирует на это усмешкой, но понимает намек и отстраняется. — А сейчас мне некомфортно от того, что ты так легко нарушаешь мои личные границы. Я согласилась помочь тебе с книгой при условии, что отношения между нами будут только рабочими, но теперь начинаю сомневаться. Ты всегда можешь найти себе другого соавтора, с которым можно будет поболтать за ужином. Со мной так не выйдет. — Нет, — качает головой Громов, отпивая глоток из бокала с пивом. Он берет с доски ломтик хрустящего бекона и добавляет: — Мне нужна только ты… В качестве соавтора, конечно. — Уже поздно. Мне пора домой, — произношу, решив проигнорировать двусмысленность первой фразы. Мы в любом случае останемся только коллегами. — Отныне пиши мне только по поводу книги. — Я отвезу тебя, — произносит парень не терпящим возражений тоном, уже когда я встаю из-за стола. Он подзывает официантку, чтобы оплатить счет, и поднимается следом. — Ты ведь помнишь, что я обещал тому чудику о тебе позаботиться… Как я могу обмануть его веру в других мужчин? Поездка с бывшим кажется мне не лучшей идеей, но снова ехать в метро в платье и на каблуках, а потом мерзнуть на станции в ожидании электрички, которые в выходные ездят с большими интервалами, тоже видится не самой радужной перспективой. Поэтому я все же соглашаюсь, решив, что Америка вряд ли поменяла Макара настолько, чтобы он завез меня в лес и изнасиловал… Ну или что там еще делают с девушками в сюжетах криминальных новостей, после которых слово «сожитель» кажется исключительно частью статей о бытовых преступлениях. В машине мы едем в молчании, хоть Громов несколько раз пытается завести разговор, расспрашивая меня о моем творчестве, о семье, о коте… Я отвечаю сухо и коротко, разве что на моменте с пушистым Громом позволяю себе недолгую улыбку, вспомнив о его вчерашней войне с мухой, в которой он проиграл. В итоге парень просто включает музыку, и до конца дороги мы слушаем Сабрину Карпентер. — Твои вкусы… немного изменились, — не выдерживаю я, вспомнив, что в школе его кидало от зарубежной альтернативы до русского рэпа, от прослушивания которого все время хотелось заткнуть уши… Хотя сейчас у меня и у самой в плейлисте есть пара исполнителей. «Розовое вино» это вообще такая ностальгия, что однажды я только из-за нее пошла танцевать на студенческой вечеринке. — Мм? А, это не я выбирал, — отмахивается он, и я вопросительно приподнимаю брови. Но Макар тут же переводит тему. — Но вообще мне нравится, бодренько. Хочешь, другое что-то поставлю? «Мою Мишель», например. Не успеваю ответить, как салон заполняют первые звуки «Целовать нельзя», и меня захлестывает волной воспоминаний. Именно эту песню я слушала, когда ночами страдала из-за Макара, запрещая себе даже думать о нем, но от этого терзая себя этими мыслями только больше. Она стала своеобразным символом моей отчаянной влюбленности, а спустя время после расставания — мучительным напоминанием о боли, которую испытала. Мне казалось, я отпустила ее, но теперь уже на первых строчках становится тяжело дышать… — Останови, пожалуйста, — прошу Громова, бросив взгляд за окно, где уже виднеется знакомый круглосуточный супермаркет. От него до моего дома всего пара дворов, и я решаю преодолеть их пешком. — Я пройдусь. Хочу воздухом подышать. — Я провожу, — настаивает он, затормозив на парковке возле магазина. Я первая вылезаю из салона, и парень быстро ставит свой черный «Ленд Крузер» на сигнализацию, выходя следом за мной и на ходу снимая блейзер, чтобы набросить мне на плечи, чем делает только хуже, ведь я думаю о том, сколько раз он отдавал мне свои вещи в прошлом, спасая от холода. Я вечно одеваюсь не по погоде — что тогда, что сейчас. Когда выходила вечером, было еще тепло, поэтому только накинула тонкую рубашку. Но к ночи похолодало, и кожа покрывается мурашками, едва оказываюсь на открытом воздухе… Разве что, может, причина не в холоде, а в жесте Макара. — Всё в порядке? — спрашивает Громов, заметив, как я обнимаю себя за плечи. Я киваю, продолжая свой путь. До дома каких-то пара минут, и мне хочется преодолеть их как можно быстрее, поэтому решаю срезать по тропинке. — Осторожнее! Он резко подхватывает меня под локоть, когда прямо напротив своего дома оступаюсь в темноте и подворачиваю ногу, угодив каблуком в трещину. Ловить меня вновь входит для него в традицию, но вместо благодарности я вновь испытываю раздражение, ведь никто не просил его. Никто не просил возвращаться в мою жизнь, писать эту чертову книгу, переманивать моего кота… Спасать меня, отдавать мне пиджак, словно бы это само собой разумеется, беспокоиться обо мне… Быть таким чертовым рыцарем, из-за чего становится так сложно игнорировать и ненавидеть его, что бесит только больше. — Идти сможешь? — интересуется парень, совершенно ничего не подозревая о моих мыслях. Я резко оборачиваюсь. — Если хочешь, я мог бы тебя понести. Его рука сжимает мою талию, делая это крепче, чем необходимо, чтобы я могла просто стоять на ногах. Жест кажется порывистым и даже чуточку интимным, из-за чего чувствую, как сбивается дыхание, а кожа вновь покрывается мурашками, но уже точно не от холода. — Ты… ты… — выдыхаю, поднимая голову, чтобы посмотреть на него в упор. Он выгибает бровь. — Зачем ты приехал? Дело ведь вовсе не в книге… и не в тоске по родине, верно? Только не надо делать из меня дурочку, хорошо? Неужели ты думаешь, что я не вижу все эти твои уловки и манипуляции, попытки привлечь внимание, напомнить о прошлом, но не понимаю, зачем… Зачем всё это? Что за глупые игры, Громов? Мне хочется, чтобы всё это можно было объяснить алкоголем — мою внезапную решимость, мысли о прошлом и этот жар, который разливается по телу в его присутствии. Но правда в том, что я почти не пила, и мною движут лишь задетые чувства. Хочу убедиться, что я не схожу с ума, это не больные фантазии, и он на самом деле делает всё, чтобы со мной сблизиться. — Если я скажу правду, ты ведь пошлешь меня, да? — усмехается он горько, подаваясь вперед, чтобы сократить и без того ничтожное расстояние между нашими лицами. Его глаза смотрят прямиком в мои, а пальцы сжимают ткань на талии. — Что не было ни дня, чтобы не думал о тебе… Что все победы — для тебя, что все титулы — в твою честь… Что все эти годы я жил только тем, что вернусь к тебе, и на этот раз ты станешь моей навсегда… — Нет… — шепчу, качая головой, чтобы стряхнуть его слова, как наваждение. Но они словно бы повисают над нами в воздухе, и от них не избавиться. — Это бред… это всё просто бред… — Знал, что ты так скажешь. Поэтому заготовил для тебя сладкую ложь, — хмыкает Макар, но каждое слово по-прежнему кажется пропитанным горечью. Я пропускаю вдох, когда он обхватывает меня за подбородок и притягивает ближе к себе, чтобы выдохнуть: — Я. Просто. Хочу… Дружить… — Не верю, — возражаю, хоть сама уже путаюсь в том, где правда, а где обман. Где мои мечты, а где страхи, реальность и вымысел, прошлое и настоящее… Особенно когда он смотрит на меня так, говорит со мной так, тянется ко мне так… — Макар… Наши тела совсем близко, и я ощущаю, как вздымается грудь парня при каждом вдохе, и как отчаянно колотится сердце: Моё? Его?.. В этот момент уже не важно. Я невольно прикрываю глаза, чувствуя, как тело охватывает дурацкая дрожь. Его горячее дыхание обжигает губы, и они сами по себе размыкаются ему навстречу, ловя каждый вдох. Вместо страха и сожалений внутри появляется легкий трепет от мысли, что делаю шаг в пропасть… Но именно в этот момент у Макара начинает звонить телефон, и я отшатываюсь назад, услышав какую-то оглушительную рок-мелодию. Парень негромко чертыхается, но тут же меняется в лице, едва бросив взгляд на дисплей. — Да! Черт, что? Что?! — последний вопрос он произносит с заметным возмущением, отстранившись от меня и зажав второе ухо ладонью. У меня невольно проскальзывает мысль, что уже второй кавалер за этот вечер меняет меня на разговор по телефону. — Да не реви ты! Не реви, я ща приеду! Всех уроем, всех закопаем, только прекращай слезы лить и жди меня. Давай, еду! Он заканчивает разговор и вновь переводит на меня взгляд, в котором читается легкое сожаление, которое быстро сменяется решительностью. — Прости, птица, но я должен лететь, — произносит Громов, шагнув ко мне, чтобы поцеловать в щеку. Я не успеваю отстраниться, вздрогнув, когда его теплые губы касаются кожи. — Надо дочь забрать. Ты ведь дойдешь сама или помочь подняться? Он бросает взгляд на окна моей квартиры, и я машинально сгибаю ногу, но она оказывается в порядке и почти совсем не болит. Куда сильнее меня вгоняет в ступор его неожиданное «дочь». Но я даже не успеваю ничего спросить, ведь едва выдавливаю из себя короткий ответ, что помощь мне не нужна, как Макар срывается с места и убегает, даже не забрав свой блейзер. Ткань пахнет его новым парфюмом и сигаретами, из-за чего внутри появляется щемящее чувство тоски, но я лишь с мазохистским удовольствием просовываю руки в рукава и крепко обнимаю себя за плечи, на секунду позволив себе представить, что он рядом, что всё хорошо и что у нас могло бы получиться — как тогда в прошлом, так и сейчас в настоящем… «Город бывает тайгой, со мной еще постой, — Будто нас здесь двое. Слезы не смыть водою. Ты засыпаешь с женою, — Я разбиваюсь с Цоем.», — проносятся в голове строки знакомой песни, и я невольно ежусь, ведь осенний холод кажется как никогда пронзительным, а от ткани его пиджака будто бы становится еще холоднее. Я даже не помню, как поднимаюсь на свой этаж и захожу в квартиру, чтобы наконец позволить себе драматично прислониться спиной к двери и сползти на пол, продолжая обнимать руками плечи. Мне требуется время, чтобы привести в порядок дыхание и унять собственные непрошенные мысли. Дочь. У него есть дочь… А может и жена, ведь мало ли, что он там говорил мне по поводу своей личной жизни. Мало ли что он вообще мне говорил! Дура. Боже, какая же я дура… Позволила себе поверить, что можно сделать вид, будто бы этих пяти лет и не было. Пусть всего на мгновение, но все же… Нет, больше я не дам себе совершить подобную ошибку. Прошлое должно остаться воспоминанием, а в настоящем у нас друг для друга места нет… Уже собираюсь вставать, но спотыкаюсь обо что-то, что падает с негромким шуршанием. Включаю свет и вижу перед собой бумажный пакет, который Макар притащил в нашу прошлую встречу, но я не решалась его открыть, переставляя с места на место. Первый порыв — не глядя, выбросить в мусорку, но затем меня все же охватывает любопытство. Внутри оказываются огромная шоколадка и… боксерские перчатки, и только их достаточно, чтобы сердце раненой птицей забилось от воспоминаний, но затем я нахожу на дне записку: «Я знаю, что ты сильная, птица, и будешь бороться, к чему отношусь с уважением и даже дам тебе фору. Но из всех моих двадцати боев в MMA у меня ни одного проигранного. Этот будет самым сложным и главным. С тобой. За тебя. И на этот раз я не отступлю, ведь намерен идти до конца. Нашего с тобой счастливого конца…».