Не пиши «The End»...

«Он был бойцом не только на ринге, но и в жизни. Всегда готов был биться до конца, чего бы это ему не стоило, к чему она относилась неоднозначно. Восхищалась, страдала… бесилась… Иногда казалось, что его упрямый характер его же и убьет, иногда — что только благодаря ему он и существует. Но единственное, что по-настоящему вызывало у нее тревогу — мысль о том, что она для него тоже просто очередная победа. Причем настолько быстрая и легкая, что не пришлось напрягаться, ведь сама пришла к нему в руки, а потому надоест, едва он заприметит трофей получше.» — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Thunder in your city: Легкая? Легкая?! Да я первый пояс завоевал без напряга, потому что прошел афганскую войну наших отношений!

***

Зал в школе был расположен на первом этаже. Под него переоборудовали бывший танцевальный класс, убрав зеркала и постелив маты. Всё это по инициативе тренера Макара, который вел секцию практически на добровольных началах. В прошлом он сам был боксером, серебряным призером чемпионата России, но однажды сильно подрался, получил тяжелую травму и оказался не у дел. Жена его бросила, он впал в депрессию, начал спиваться и смог прийти в себя, только когда бывшая школьная приятельница в лице нашей директрисы попросила потренировать местных мальчишек. С тех пор он больше не пил, нашел работу, но все равно продолжал вести секцию при школе. По крайней мере, так о тренере рассказывал Макар, чьи глаза при разговорах о нем всегда горели восхищением. Как только зашли в зал, Гром сразу выдал мне перчатки — похожие на те, что в будущем получила от него в подарок, но потрепанные и на пару размеров больше, чем было нужно. Я немного смутилась, когда парень подошел ко мне ближе, чтобы помочь их застегнуть, а затем подвел к груше. — Для начала покажи мне, как ты обычно бьешь, — распорядился он строгим тоном опытного наставника. Я стушевалась еще сильнее, ведь мне не так уж и часто приходилось кого-то бить. Даже сказала бы, что вообще никогда, за исключением того случая с Димой. Но и тогда скорее защищала себя, чем на самом деле хотела напасть. — Представь, что перед тобой тот урод, который это сделал. Его взгляд снова упал на мою руку, и я пожалела, что будучи в перчатках, не могу поправить кардиган. Вместо этого отвела глаза и посмотрела на грушу, но даже несмотря на боль и злость, не могла представить перед собой отца. Мне казалось каким-то неправильным, аморальным желать зла тому, кто дал мне жизнь… А еще я в тайне боялась, что если визуализирую его слишком детально, то могу струсить. Вместо этого я вдруг представила себя — растерянную и жалкую, стоящую за спиной у Крис, пока та принимает удар, что предназначался мне. Стало тошно, стыдно, ведь как бы не боялась боли, еще меньше хотелось быть слабой и зависимой от других. Я ощутила жгучее желание ударить ту Киру, встряхнуть, растормошить, поэтому нанесла первый удар по груше. — Неплохо, но уверен, что ты можешь лучше, — хмыкнул Макар, и я кивнула. На самом деле это было лишь началом, разминкой, ведь боль, которую я тогда хотела причинить самой себе должна была быть гораздо сильнее. Поэтому я ударила снова… И снова. И снова! С каждым разом всё увереннее и злее, ведь отчаянно желала наказать себя за глупость и бездействие. — Пожалуй, для первого раза достаточно. Голос Макара прорвался словно сквозь толстую пелену, но я его уже не слушала, продолжая колотить по груше с таким остервенением, что заболели мышцы. На лбу выступила испарина, а щеки запылали от жара, но я все равно не останавливалась, выплескивая ненависть и отвращение, которые испытывала к самой себе. Еще, еще и еще… — Хватит! — повторил Гром уже громче, но я даже не повернулась в его сторону. Перед глазами снова и снова проносилась утренняя сцена, и те моральные терзания, которые испытывала, были куда сильнее физической боли. Даже и не заметила, как до крови прокусила нижнюю губу, а на глазах выступили слезы. — Ты так только себе навредишь… Птица! Парень вдруг крепко обхватил меня за плечи, заставляя остановиться, и я резко дернулась в его руках, а затем обернулась. По щекам все еще катились слезы, но теперь помимо собственных переживаний я резко ощутила боль, которая охватила всё тело от чрезмерных усилий. Особенно досталось рукам, и позже всерьез переживала, что на следующий день забьются мышцы. — Птица… — произнес Макар уже мягче, убрав с моего лица прилипшую к влажному лбу прядь. Его пальцы скользнули к щеке, стирая дорожку от слез. — Черт… Клянусь, я закопаю того, кто это сделал. Только имя скажи. — Нет, я… — его слова отрезвили меня, и я отвернулась. Нельзя было говорить, что у меня проблемы в семье. Нельзя было выносить это за пределы дома, нельзя было жаловаться, нельзя было вмешивать в это посторонних, пусть это и был мой новый друг. Мы с Крис должны были справиться со всем сами. Как и всегда, — просто увлеклась. Ты не думай… это не кто-то из школы… В этом вообще никто не виноват. Просто утром… в маршрутке… водитель решил, что я не заплатила, вот и попытался остановить. Но мы всё уладили. Правда. — Врешь, — припечатал Макар, но я даже не обернулась. Не хотела, чтобы он видел мои пылающие от стыда щеки. Лишь молча покачала головой и попыталась стянуть перчатки, что без помощи никак не получалось. — Раз не хочешь, чтобы лез, я не стану. Только пару несложных приемов тебе покажу. Он мягко развернул меня к себе, чтобы помочь снять перчатки, и я неловко улыбнулась, пытаясь хоть как-то выразить свою благодарность. За то, что не настаивал, не давил на меня, не выводил на эмоции, а просто пытался помочь в меру возможностей. В горле вновь предательски защипало, и я опустила голову. Следующие полчаса Макар учил меня тому, как высвободить руку из захвата, как нанести несложный, но эффективный удар, который поможет мне выиграть время, и как лучше действовать, чтобы меня не поймали, если придется бежать. Кое-что я знала и так от Кая, но были и парочка новых приемов. Я слушала предельно внимательно, тайком любуясь моим строгим, но прекрасным наставником. — Ты сегодня рано, — послышалось вдруг от двери, и я резко вздрогнула, повернувшись на звук. На входе стоял незнакомый мужчина ростом чуть ниже Макара. На первый взгляд он тогда показался мне почти старым, хоть сейчас я понимаю, что ему было немного за пятьдесят, и для своего возраста он выглядел довольно неплохо. Николай Анатольевич имел военную выправку, был статным и подтянутым, без намека на седину в светлых волосах. В его взгляде были строгость и едва уловимое тепло, которое проявлялось особенно отчетливо, когда он смотрел на Макара. Неудивительно, ведь тот посещал секцию с самого ее основания, был его лучшим учеником и главной надеждой. Но было в их взаимоотношениях и что-то большее, помимо взаимного уважения и понимания. Иногда мне казалось, что они нашли друг в друге отца и сына, в чем оба так остро нуждались. — Снова прогуливаешь уроки? — в голосе тренера послышался легкий укор. Парень рядом со мной равнодушно хмыкнул. — Вы простите, это моя вина, — не выдержала, решив вступиться. Это ведь я подтолкнула Грома к бегству с занятия. — Попросила Макара показать мне пару приемов для самообороны. На самом деле учитель из Громова был вполне неплохой, я даже кое-что запомнила, хоть и не была уверена, что смогу повторить это на своем отце. Но мысль о том, что в случае чего смогу дать какой-никакой отпор и защитить Крис придавала мне сил. — С каких пор ты прячешься за девичью спину? — фыркнул Николай Анатольевич, вновь с осуждением глянув на Макара. Но затем его взгляд вернулся ко мне: — Как вас зовут, барышня? — Кира, — ответила смущенно, спрятав руки за спину. Мне стало неловко. — Вы не ругайтесь, я уже ухожу. — Зачем же? Оставайтесь, — предложил Николай Анатольевич, немного смягчаясь. Он кивнул на стопку матов у стены. — Понаблюдаете за тренировкой. Может, тоже решите записаться. У нас для всех вход открыт, разве что местные барышни зал обходят стороной. От его предложения я стушевалась. Мне казалось, что совершенно не подхожу для бокса. Не потому, что девчонка, просто любые упражнения давались как-то неловко. На физкультуре я никогда не блистала, хоть и была активной. — Спасибо, но мне еще нужно домой, — вежливо отказалась я, взглянув на часы на стене. Они показывали почти половину третьего, и мне и правда следовало поспешить. — К тому же, не думаю, что создана для спорта. — Это она скромничает. У нее неплохо получается, — подал голос Громов, подмигнув мне. Я не смогла удержаться от улыбки. — Привел ее к нам, чтобы это доказать. — Так и думал, что это твоя затея, — ухмыльнулся Николай Анатольевич, и в этот момент словно бы стал выглядеть моложе, чем мне показалось на первый взгляд. Он присел на край стопки матов и добавил: — Но если вновь решишь произвести впечатление на девушку, лучше пригласи ее в кино. Не всем нравится потеть в зале. От его слов я почувствовала еще большее смущение, ведь у меня и в мыслях не было, что Макар пытается мне понравиться. Наоборот, казалось, что просто отнимаю у него время, и он делает мне большое одолжение, возясь со мной. — Нет-нет, что вы, было здорово, — залепетала, потупившись. Я метнулась к стене, чтобы забрать свой рюкзак. — Увидимся завтра в школе! Я поспешила выскользнуть за дверь, но Макар догнал меня уже в коридоре. — Завтра меня не будет, весь день готовлюсь к турниру, — сообщил парень, и мне показалось милым, что он решил мне об этом сказать. Словно бы я действительно имела для него значение. — Но ты заглядывай, если что… О, и номер мой запиши! Обменявшись с Макаром номерами, я поспешила на автобусную остановку, крепко прижимая к груди мобильный телефон. Мысль о том, что теперь могу позвонить парню в любой момент, грела мне душу. Конечно, я не собиралась этого делать, ведь не хотела дергать по пустякам, но все же это казалось мне каким-то новым этапом в наших отношениях… Дружеских, разумеется. Дома меня уже ждала Крис, чтобы вместе провести в квартире генеральную уборку перед тем, как она отправится на смену. Убирали молча, я то и дело тайком поглядывала на ее щеку, на которой все еще виднелся едва заметный след. От этого мне вновь стало больно, из-за чего пожалела, что недостаточно сильно колотила ту грушу. Впрочем, боль в мышцах указывала на обратное… После ухода сестры я вновь засела в своей комнате, чтобы сделать уроки, а затем продолжить роман. Но новые строки в голову не шли, после усиленной тренировки и тяжелой уборки я чувствовала себя выжатой, поэтому уснула еще до полуночи. Новый день в школе не сулил ничего хорошего. Во-первых, потому, что по химии объявили самостоятельную, во-вторых, из-за косых взглядов одноклассников, а в-третьих, потому что рядом не было Макара… Нам удалось встретиться лишь раз — на большой перемене, он сам зашел за мной, чтобы позвать на обед в столовую. Расположившись на подоконнике с пирожками и соком, говорили на отвлеченные темы. Он спросил меня, как настроение в классе, а я поинтересовалась у него, как протекают тренировки. Ответ у обоих был «не очень». У меня из-за язвы-Тепловой, у него — из-за последствий недавней травмы, которая давала о себе знать во время отработки некоторых приемов. — Слушай… прозвучит странно, но тебе какая пара из «Друзей» больше всех нравится? — все же решилась задать вопрос, который не давал покоя с позапрошлой ночи. О том, как он относится к животным, я спрашивать уже не стала. Ответ пришел сам собой, когда Макар заметил на подоконнике паука, но вместо того, чтобы убить, дождался, пока тот убежит. — «Друзей»? — нахмурился он, откусывая от пирожка. На его лице отразилось непонимание. — Это типа… — Сериал! — воскликнула я, изумленная тем, что кто-то может о нем не знать. Для меня «Друзья» были классикой. Когда Кай был маленьким, их постоянно показывали по телевизору, а потом он начал включать серии и для нас с Крис. Просмотр был чем-то вроде семейной традиции. — Ты, что, не смотрел?! Это же огромное упущение! — Посмотрим как-нибудь вместе? — предложил вдруг Макар, и я зарделась. Вопрос прозвучал неожиданно. — На перемене, например… Помедлив, я кивнула. Мысль о том, что буду смотреть «Друзей» вместе с Макаром, показалась мне волнующей. Я смогу показать ему своих любимых героев, понаблюдать за его реакцией… После этого переключиться на другие темы оказалось непросто, ведь я едва не растворилась в собственных фантазиях. Но мы вернулись к обсуждению его тренировки. — На вечеринку к Марусе ты тоже не пойдешь? — робко поинтересовалась я, понадеявшись, что мы вновь окажемся в одной компании. Подружка Крис тоже была его бывшей одноклассницей, и я рассчитывала, что Громова вновь пригласили. Но парень лишь отрицательно покачал головой. — Не позвали? — Не получится. У меня завтра вечером как раз турнир, — напомнил он, и я почувствовала сожаление, что уже пообещала Крис с ней пойти. Отказываться было как-то неудобно, да и сестра не поняла бы моего желания пропустить вечеринку, чтобы поболеть за Макара. Впрочем, он тоже меня не пригласил. — Повеселись за нас обоих, птичка… Но будь осторожна, хорошо? У тебя, кажется, талант влипать в неприятности. — Вообще-то я могу за себя постоять! — напомнила, и он усмехнулся. Но я была уверена, что будь на месте отца любой другой человек, то не растеряюсь. — Тем более, ты тоже меня кое-чему научил. — В любом случае, я на связи, — улыбнулся Громов, кивнув на телефон в моих руках. Дали звонок на урок, и мы начали собираться. По расписанию была все та же химия, и я почувствовала легкую тошноту от мысли, что не особо готова. Все же я больше преуспевала в гуманитарных предметах. — Макар! — окликнула я парня, уже когда мы попрощались, и он направился в сторону спортзала. Громов обернулся. — Я буду болеть за тебя… пусть и на расстоянии. — Я знаю, — его улыбка показалась мне как никогда теплой. Я почувствовала, как от смущения наливаются румянцем щеки. — Но я даже рад, что ты не придешь на турнир… Ни к чему тебе видеть меня на ринге, птичка. Не для твоих это глаз. Я вопросительно приподняла брови, но он не стал объясняться. Молча развернулся и вскоре скрылся из виду, а я вдруг поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть, как он дерется. Поэтому пообещала себе, что в следующий раз обязательно напрошусь к нему на турнир, пусть даже до этого не испытывала совершенно никакого интереса к боксу. Школьный день без Макара тянулся целую вечность. Хоть одноклассники уже не пытались задеть меня столь бесцеремонно и открыто, как в начале недели, но по мелочи пакостить все же продолжали. То открыто насмехались надо мной, когда вышла отвечать к доске, то подставили перед учителем, то сделали дурацкую пошлую надпись на парте. Досаждать мне на переменах никто почему-то не решался, зато я стала все больше замечать на себе взгляд какого-то парня, которого до этого пару раз видела в коридорах школы. Независимо от того, где должен был быть следующий урок, он все равно оказывался неподалеку, залипая в свой телефон, но время от времени поглядывая на меня. В первый раз решила, что мне показалось, в третий начала настораживаться, а к концу пятого урока стало раздражать. — Какие-то проблемы? — спросила, прислонившись к подоконнику рядом с ним. Парень нехотя оторвался от телефона и посмотрел на меня. Застигнутым врасплох он не выглядел, виноватым — тоже. Поэтому я на всякий случай уточнила: — Все перемены на меня пялишься! — Понравилась, может. Познакомиться хочу, — ухмыльнулся он, смахнув со лба светлую прядь. Это не особо помогло, ведь его волосы торчали в разные стороны, что, как ни странно, выглядело по-своему привлекательно. До Громова ему было далеко, но парень показался мне симпатичным… даже немного смазливым. Помимо пшеничного цвета волос природа наградила его пухлыми губами, светлыми голубыми глазами, высоким ростом и атлетичным телосложением. Я скрестила руки на груди и нахмурилась, что незнакомца, кажется, только повеселило. Он вновь усмехнулся, повертев между пальцами свой мобильный телефон. — Не веришь своему счастью или считаешь, что я недостаточно хорош? — продолжал улыбаться парень, словно бы желая подразнить меня. Я закатила глаза. — Ладно-ладно, своим многозначительным молчанием ты сразила меня наповал… На самом деле это Гром попросил присмотреть за тобой, но я, знаешь, не тайный агент и уж точно не нянька. — Гром? — выдохнула, вновь ощутив легкий трепет, когда подумала о Макаре. Сердце в груди учащенно забилось. — Но зачем? Я ведь сказала, что справлюсь и сама. — «Сама», — передразнил парень, закатив глаза. Он достал из кармана вейп и затянулся. Видимо, курить посреди коридора в этой школе было нормальным. — Хочешь убить в нем рыцаря? Между прочим, Гром первый раз так старается произвести впечатление. Последние слова показались особенно странными, ведь мне казалось, что это я постоянно пытаюсь произвести впечатление на Макара. Ему для этого даже не требовалось прикладывать усилия, ведь буквально всё, что он делал, вызывало у меня восхищение: как он стоял, как курил, как смотрел, как говорил… Всё! — Мы с Макаром друзья, — уточнила я зачем-то, и парень вдруг засмеялся. Я снова непонимающе нахмурилась. — Мы с ним тоже друзья, но за мной он почему-то присмотреть не просит, — произнес он доверительно, вдруг перейдя на полушепот. Мне пришлось поднять голову, чтобы услышать его, из-за чего расстояние между нами показалось слишком интимным. — Хотя я, между прочим, с ним с третьего класса. Мне даже обидно как-то, знаешь. Ты не обижайся, но думал, что это я для него самый красивый. Я ошарашенно отпрянула, и незнакомец вновь захихикал. Очевидно, происходящее казалось ему невероятно забавным. — Шутка. Если бы он не сказал мне, что я самый красивый, я бы на это никогда не подписался. Не на помойке себя нашел, знаешь! — фыркнул он, в очередной раз затянувшись. Умом я понимала, что он дурачится, но все равно смотрела настороженно. — Ладно, расслабься… Я Кит, кстати! Он протянул мне руку, и я неловко пожала ее, едва удержав на языке слова о том, что я Птица, а Макар, похоже, собирает свой личный зоопарк. Но до меня вовремя дошло, что Кит — это сокращение от имени Никита. Немного нестандартное, но мой новый знакомый сам таким казался, поэтому ему и правда шло. — Кира, — произнесла вместо этого, но лицо Кита не выражало совершенно никакого интереса. Моё имя он, видимо, знал и так. — Передай Макару, что это было очень мило с его стороны, я оценила дружеский жест, — на слове «дружеский» сделала особый акцент. Это вызывало у парня очередную усмешку, — но в присмотре совершенно не нуждаюсь. — Милая моя, — Кит снова понизил голос, наклонив ко мне голову. Но на этот раз я не рискнула пододвинуться ближе. — Я не почтовый голубь, я — стервятник. Так что сама ему передашь, а я потом прилечу, чтобы поржать над ним и уничтожить те остатки самооценки, что останутся после этого разговора. Для чего еще нужны друзья, да? Чао! Он отстранился, чтобы уйти, а я на несколько секунд потеряла дар речи. Что… он только что сказал? Стервятник? Друзья? Что… Я вдруг подумала, что если когда-нибудь пропишу его в своем романе, то он наверняка будет вот этим пафосным парнишкой, который обычно тусуется с девчонками, обсуждает с ними моду и других парней, сваливает после школы в Москву, чтобы поступить на творческую специальность… но вопреки ожиданиям оказывается традиционной ориентации, и бывшие одноклассницы потом еще ловят приступ неловкости, вспоминая, как расхаживали перед ним в одном белье… Написать Макару я так и не решилась, а в пятницу нам и вовсе не удалось увидеться, потому что его даже не было в школе. Кит снова маячил неподалеку на переменах, но у меня не было никакого желания продолжать общение, поэтому я просто отложила эту проблему на потом. Предвкушение от предстоящей вечеринки занимала тревога за Грома, и я успела несколько раз пожалеть, что не напросилась поехать вместе с ним. Казалось, будь я рядом, чувствовала бы себя спокойно. Но время было упущено, и мне оставалось только лениво собираться на день рождения к Марусе, слушая восторженную болтовню Крис. Сестра даже предлагала мне взять ее платье, но едва я примерила его, как почувствовала себя некомфортно. Вместо этого снова надела свободные черные штаны с высокой посадкой и короткий серый топ. Между ними виднелась небольшая полоска обнаженной кожи, что было единственной дерзостью, на которую я оказалась способна. Зато Крис сделала мне легкий макияж — накрасила ресницы, нанесла розовый блеск на губы и даже нарисовала стрелки. — Хоть немножко на человека стала похожа, — прокомментировала сестра, подводя губы темно-вишневой помадой. В отличие от меня, она выбрала короткие кожаные шорты и черный топик, поверх которого надела полупрозрачную сетку. Дополнили образ ботинки со шнуровкой и яркий макияж, что ей определенно шло, ведь она умела это носить. Я вновь почувствовала легкий укол зависти, который быстро сменился восхищением. Крис всегда была красивее меня, увереннее, интереснее, но чем сильнее я пыталась быть на нее похожей, тем более неловко и нелепо это выглядело. В конце концов, к шестнадцати начала потихоньку принимать тот факт, что навсегда останусь бледной тенью сестры. С одной стороны, это было тяжело, но с другой… принесло облегчение. Я наконец-то перестала быть той, кем не являюсь, и сосредоточилась на том, что у меня получается. На творчестве, например. Только перестав гнаться за Крис, я стала писать что-то хоть немного стоящее. На вечеринке у Маруси было столько народу, что все гости едва помещались в крохотном пространстве двухкомнатной квартиры. Мы с Крис трудом протолкнулись в кухню, где хозяйка вечера вручила нам по банке какого-то приторного слабоалкогольного коктейля, от которого исходили отчетливые запахи спирта и химозного апельсина. Я сделала глоток и тут же поморщилась от вкуса, но глядя на то, как какая-то девчонка опустошает банку почти залпом, уговорила себя отпить еще, чтобы не выглядеть совсем уж уныло. — Как они это пьют?! — спросила у Крис, перекрикивая музыку. Она пожала плечами и сделала щедрый глоток. — Просто глотай, не держи во рту. Мы пришли повеселиться, а не на дегустацию! — отозвалась она, забирая у Маруси банку еще чего-то, на чем было написано «ромкола». — На, это попробуй… гурманша, блин! Она закатила глаза и потянула меня в большую комнату, где были установлены колонки, подключенные к ноутбуку, за которым сидел младший братишка виновницы торжества. Когда мы вошли, он как раз включил трек Скриптонита, и я невольно поморщилась, мысленно осудив его вкусы. Спойлер: когда мне было двадцать, под эту песню я тоже отрывалась на вечеринке. Но в шестнадцать позволяла себе танцевать только под зарубежную музыку, включать которую, естественно, никто не планировал. Я могла бы снизойти до еще пары исполнителей, но и о них среди моих знакомых мало кто слышал. — Чего стоишь, танцуй! — Крис пихнула меня локтем. Сама она вновь отхлебнула мерзкого коктейля и уже поймала ритм. — Ну, или пей еще! Пей! Она произнесла это не терпящим возражений тоном, и я крепко зажмурилась, делая сразу несколько быстрых коротких глотков. Помогло лишь отчасти, но отведя банку от лица я едва подавила рвотный позыв. Было отвратительно. Крис одобрительно засвистела, и к ней присоединились еще пара парней, которые вряд ли понимали, в чем причина, но им уже было так весело, что готовы были поддержать любой движ. Я невольно позавидовала их кондиции и, шумно вздохнув, продолжила пить. Постепенно алкоголь начал действовать, и каждый следующий глоток давался легче предыдущего. Опустошив одну банку, я выхватила у Крис из рук ту самую загадочную «ромколу», подумав, что музыка не такая уж плохая, да и гости веселые. Губы сами по себе растянулись в улыбке, и я даже не заметила, как включилась в общее веселье. Тем более, что в плейлисте у брата Маруси вдруг обнаружился трек Эда Ширана. — Черт… мне надо выйти… подышать, — прошептала, ощутив, что та самая «ромкола» просится наружу, видимо, не поладив с мерзкой апельсиновой жижей. Крис меня ожидаемо не слышала, и я начала проталкиваться через толпу, чтобы выйти на балкон. — Черт… Черт… Черт!!! Я шумно и глубоко дышала, пытаясь подавить тошноту и не испортить фикус, так неосмотрительно оставленный родителями Маруси на балконе. «А вот с Тепловой бы такого не случилось!», — укололо меня мое подсознание в обличие Макара, что заставило крепче вцепиться в ограждение балкона, но вместе с тем на секунду позабыть о тошноте. — Потому что Теплову на вечеринки не зовут, — буркнула я себе под нос, невольно осмотревшись. Марины, к счастью, и правда не было видно. — Ты с кем разговариваешь? — послышалось сбоку, и я вздрогнула. Обернувшись, увидела какого-то парня, который как раз доставал сигареты. Вместо ответа осмелилась попросить одну, и он протянул мне пачку. Тошнота понемногу отступала, но теперь меня вновь мучил образ Макара. Захотелось срочно написать ему, но я бросила телефон где-то в комнате. Поэтому решила сперва докурить, а затем уже идти на поиски мобильного. В этот момент на балкон вышли еще несколько ребят, из-за чего стало почти так же тесно, как и во всей квартире. — Слышали новость? — бросил невзначай один из них, толкнув в бок своего друга. От нечего делать я прислушалась к разговору. — Громова после боя на скорой забрали… Он вроде в реанимации… Сердце пропустило удар, и я выронила сигарету. Только не это… «Даже не знаю, зачем попросил Кита присмотреть за птицей в мое отсутствие. Было как-то неправильно оставлять ее одну, осознавая ее умение находить себе неприятности. Тем более, всё еще видел свой косяк в том, что кто-то сделал ей больно, и мне хотелось это исправить. Нужно было вычислить мудака, что казалось невозможным, пока я не рядом. Кит, конечно, поржал. Вывалил на меня с десяток тупых уебанских шуток о моем недотрахе, приплетя сюда дрочку, порно и еще отупение из-за спорта. Я слушал молча, прислонившись к ржавому турнику на спортивной площадке и прихлебывая свое пиво. Тренер строго-настрого запретил перед турниром, но я привычно проигнорил. Нужно было как-то расслабиться. — Запал? — спросил Кит, наконец, когда поток подколов иссяк. Я закатил глаза. — Заткнись, — бросил вместо ответа, и взгляд у этого придурка вспыхнул. Как и всегда, когда он натыкался на что-то, что сулило ему выгоду. — Присмотришь? — Понравиться — себе заберу, — хмыкнул он, и я вдруг поймал себя на мысли, что хочу ему врезать. Кит не брезговал никакими связями, хотя главным его увлечением оставалась мелкая девчонка по имени Женя, вечно увивавшаяся за ним на общих тусовках. Тупые странные отношения, которые мне были непонятны. Но я в них не лез, и ему ко мне в голову не стоило. — Завались, — повторил, но уже с угрозой. От мысли, что он может втянуть в свои игры мою птицу стало противно. «Мою птицу»… Черт… Мне стало не по себе от того, что в мыслях я уже ее присваиваю. Нет, она была цепляющей девчонкой, хоть не мог объяснить, что конкретно цепляло. Просто иногда одного взгляда хватало, чтобы у меня перехватило дыхание. Но считать ее своей было как-то… дико, что ли, ведь у меня даже не было на нее конкретных планов. Просто интерес, любопытство, вылившиеся в желание защитить и получить ее внимание… И все же… «Моя птица». — Пальцем ее не тронешь, — подчеркнул я, отхлебнув еще пива. Кит только ухмыльнулся в ответ. — Только губами… и членом, — поддразнил он, и я вновь едва сдержался. Но он заметил, как моя рука сжалась в кулак, и на этот раз уже открыто рассмеялся: — Запааал. Ну че, мальчик мой, пришло время рассказать тебе, как правильно ухаживать за девочками…» *новое сообщение в «Телеграме» от Того, кому нельзя верить* «В чем дело, птичка? Ты уже три дня игнорируешь мой отрывок. Я тебе там душу изливаю, а ты… Молчишь» Сообщение от Той самой: «Ты всё равно ненадежный рассказчик. Как в книге, так и в жизни» Сообщение от Ромео на роме: «О чем ты?» Сообщение от Драма Квин: «Значит, у тебя есть дочь?» Сообщение от Разведенки с прицепом: «А тебя не устраивает мужчина с ребенком?» Сообщение от Драма Квин: «Меня не устаиваешь ты как мужчина» Сообщение от Разведенки с прицепом: «Раньше от тебя таких жалоб не поступало» Сообщение от Госпожи: «Раньше мне просто было не с чем сравнивать» Сообщение от Совсем не Казановы: «Ах так? Что ж… я готов учиться» Сообщение от Госпожи: «Научись не писать мне без серьезного повода» Сообщение от Совсем не Казановы: «Да, моя госпожа. Но я все же хотел узнать ваше мнение по поводу моего скромного творчества. Это ведь по делу» Сообщение от Моей птицы: «Я посмотрю на днях, как только будет время. Надеюсь, впредь это будет единственным, что тебя интересует. Занимайся своей семьей, а все свои грязные мысли и фальшивые признания оставь для кого-то другого» Сообщение от Моей птицы: «О, и по поводу твоей записки… Этот бой ты проиграл, ведь я твоей больше никогда не буду» — Ты уже моя… Была и будешь, просто забыла об этом. Но я тебе обязательно напомню, птичка…