Не пиши «The End»...

«Она была готова сорваться ради него куда угодно… Хоть на другой конец города, хоть в другую страну… Ей было плевать, что о ней подумают, ведь всё, что имело значение — его взгляд, его голос, его близость, которая была такой запретной и такой манящей. С каждым разом становилось всё сложнее сдерживать себя от того, чтобы не переступить хрупкую черту между дружбой и безумной влюбленностью, и каждая их встреча становилась для нее испытанием… Но, как позже выяснилось, она просто мучила — не только себя, но и его тоже». — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Thunder in your city: Та не говори! Требую моральной компенсации за все свои страдания! Ответ автора: Прекрати комментировать мой роман, я тебя заблокирую! Ответ пользователя Thunder in your city: Девушка, вы о чем? Беспредел, уже нельзя выразить свое независимое мнение… Вы просто не умеете воспринимать критику!

***

Даже не помню, как выбралась с балкона, вновь оказавшись посреди гудящей толпы в большой комнате. В помещении было тесно, громко и невероятно душно. Я почувствовала, что мне нечем дышать, и усилием протолкнулась через танцующих парней и девчонок, пробираясь к выходу. Сердце в груди по-прежнему колотилось как сумасшедшее, а все мои мысли занимала тревога за Макара. Я должна была его увидеть, убедиться, что с ним всё в порядке и его жизни ничего не угрожает. Пусть буду выглядеть глупо и жалко, но понимала, что не смогу спокойно спать, если не узнаю, как он. — Эй, ты куда?! — послышался сзади голос Крис, но я проигнорировала его. Объясняться с сестрой не хотелось. Выбравшись в прихожую, я судорожно осмотрелась в поисках телефона, вспомнив, что бросила его не в комнате, а еще где-то на входе. Вовремя заметила свою куртку, сваленную в общую кучу на тумбочке. Сунула руку в карман и с облегчением выдохнула — мобильный был на месте. — Мелкая, ты чего? — воскликнула Крис, схватив меня за локоть, уже когда я одевалась. Я нехотя обернулась. — Совсем перебрала? Давай выведу тебя на улицу. — Нет, не нужно. Я… Мне… — я замешкалась, придумывая правдоподобную отговорку. Но мысли все еще путались из-за алкоголя, поэтому ничего дельного в голову не приходило. Все эмоции привычно были написаны у меня на лице. Крис нахмурилась, выжидающе вскинув бровь. Я вздохнула и отвела взгляд, сжав в руке телефон. Это привлекло ее внимание. — Кто-то звонил? Мама? Дома что-то не так? — допытывалась Кристина, обхватив меня за плечи. В этот момент к нам подлетела ее подружка Мила. Вид у нее был взбудораженный. — Эй, вы слышали про Грома? — выдохнула она, немного задыхаясь от эмоций. От алкоголя щеки девушки горели, а глаза блестели, но речь была вполне четкой. — Славик был на турнире и видел, как его вырубили. Там минимум сотряс, а может и что похуже! Я испуганно дернулась в руках Крис, и этого хватило, чтобы она всё поняла. Сестра недобро прищурилась. — Ты из-за этого, что ли? — спросила она, крепче стиснув мое плечо. Я отвела взгляд. — С ума сошла, мелкая?! Только не говори, что ты решила помчаться к нему посреди ночи, чтобы чахнуть у его постели… Ну нет… Говорила ведь тебе, чтобы не водилась с ним! — Пусти, — буркнула я, дернувшись. Крис поморщилась, но убрала руку. — Ты ничего о нем не знаешь! — А ты знаешь? — усмехнулась она, и этой фразы всегда хватало, чтобы выбить меня из колеи. Я и правда не знала его достаточно хорошо, и это делало меня уязвимой. — Брось, мелкая, он этого не стоит! Он такой же мудак, как все остальные парни, и если по какой-то причине был с тобой хорошеньким, то только потому, что решил уложить тебя в койку. — Вы это о чем? — вмешалась Мила, переводя взгляд с меня на Крис. Сестра лишь раздраженно фыркнула в ответ. Мне стало тошно от ее слов, хоть я по-прежнему не могла ответить, почему подобные выпады в сторону Макара задевают меня настолько сильно — потому что я в них не верила или верила слишком сильно. В его симпатию ко мне всё еще верилось с трудом… Впрочем, в банальное сексуальное влечение тоже. В конце концов, я отбросила все эти мысли и просто вздохнула. — Может, я этого и хочу! — произнесла с вызовом, взглянув сестре в глаза. Ее взгляд стал недоверчивым, и это только еще больше взбесило. — Мне ведь уже шестнадцать, а я все еще девственница, почему бы не лишиться ее с Макаром? Он ведь красивый, сексуальный, наверняка опытный… Прямо сейчас поеду к нему и скажу, как сильно его желаю! «Если он жив, конечно», — вспыхнула в голове дурацкая мысль, и я тут же отмахнулась от нее. На самом деле все мои слова — за исключением тех, что описывали Грома и касались моей невинности — были чистой ложью. Из-за своей девственности я вовсе не переживала, да и к парням до определенного момента не испытывала особого интереса. Разве что к нарисованным или тем, что жили у меня в голове. Может, созрела поздно, а может, боялась, что реальность не оправдает моих ожиданий. Но до Макара меня никто не привлекал так сильно. Впрочем, ехать к нему и бросаться в его объятия, даже будь он в добром здравии, не планировала. Меня просто раздражал тот факт, что Крис по-прежнему видит во мне «мелкую», неразумного ребенка, которого нужно постоянно оберегать, а алкоголь только обострил все эмоции, и это вылилось в столь бездарный и глупый акт протеста. — Ого, у кого-то интим намечается! — восторженно улыбнулась Мила. Видимо, моя пламенная речь начисто стерла из ее памяти тот факт, что Макар, судя по рассказам, почти при смерти. Она потянулась за своей сумочкой. — Тебе понадобятся презики… — Никуда ты не поедешь! — зашипела Крис, отмахиваясь от нее. Но я уже накинула куртку и распахнула дверь. — Мелкая! Кира! Черт… По лестнице я спускалась бегом, не оглядываясь, переживая, что сестра погонится следом и попробует меня остановить. Но может, ее задержала Мила, либо она решила дать мне время остыть, либо позволила наконец-то начать совершать собственные ошибки. На улицу я выбежала совершенно одна и тут же вдохнула полной грудью, восторженно рассмеявшись от своей дурацкой, но дерзкой выходки. Смех тут же утих, как только вспомнила про Макара. Я схватилась за телефон и задумчиво посмотрела на дисплей, решая, с чего начать. Мне ведь даже не было известно, куда его увезли, учитывая, что в городе больниц было несколько, пусть и крупная всего одна. Можно было как в кино начать обзванивать все приемные отделения, слезно упрашивая сообщить мне хоть какую-нибудь информацию, притворившись его девушкой. Но я решила начать с простого… позвонить самому Макару, неспешно двинувшись в сторону автобусной остановки. На часах было почти десять вечера, и я надеялась, что смогу сесть на маршрутку. — Ага… — послышался в трубке чуть хрипловатый голос, и я вздрогнула, вцепившись пальцами в телефон. Особых надежд на то, что парень ответит, не испытывала, а потому его ответ после нескольких гудков показался сродни чуду. Я даже испугалась, что мне послышалось. — Макар? — уточнила на всякий случай, подумав, что могла ошибиться номером. Мы ведь даже ни разу не созванивались. — Птичка? — его голос прозвучал тоже слегка удивленно, словно бы он не ожидал, что я позвоню. Парень прочистил горло и заговорил уже мягче. — Прости, только проснулся, не глянул на номер. Что-то случилось? Я рад, не подумай, но ты почему так поздно звонишь? — Я… ты… ты в порядке? — прошептала, замерев посреди остановки. В горле предательски защипало. — Я слышала, тебя увезли на скорой после турнира. Сказали, что у тебя сотрясение, ты в реанимации… и… и… Слова едва не оборвались глупым неуместным всхлипом, и я резко отвела трубку от уха, зажав себе рот рукой. Сделав быстрый глубокий вдох, снова прижалась щекой к телефону. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я из-за него совсем расклеилась. — А, да… ерунда… Да, сотряс есть, но отделался визитом в травму и поехал домой отсыпаться. А ты переживала за меня, птичка? — последний вопрос застал меня врасплох, и я густо покраснела. Рядом остановилась маршрутка, я машинально села в нее, даже не взглянув на номер. Все мои мысли занимал разговор с Громом. — Немного, — призналась, решив не рассказывать, что поругалась с сестрой из-за этого. Я села на свободное сидение и прижалась лбом к прохладному стеклу, пытаясь остудить собственные мысли. Тревога понемногу отступала, но я все еще чувствовала воздействие алкоголя. — Не хотелось обрести друга и тут же его потерять… С кем же я тогда буду на переменах курить… — Вот черт, а я думал, что всё дело в моем обаянии, — отшутился Макар, но в его голосе вновь почувствовалась легкая слабость. Я вдруг подумала о том, что он снова храбрится, скрывая боль и слабость, и всё может быть гораздо хуже, чем рассказывает. — Макар… — позвала я, прикусив нижнюю губу, ведь то, что собиралась сказать, казалось глупостью. Парень замолчал, прислушиваясь. — Звучит странно, но… можно я к тебе приеду? Буквально на минуточку. Убедиться, что ты в порядке и тебе не нужна помощь. Не хочу мучиться угрызениями совести из-за того, что бросила в беде друга. Маршрутка затормозила на остановке, и я осмотрелась вокруг. Местность была знакомой, совсем скоро должны были проезжать мимо моего дома, а еще дальше находилась школа. Если, конечно, водитель не свернет на параллельную улицу. — Хорошо, — согласился Макар на удивление легко, и я выдохнула с облегчением. Боялась, что он сочтет меня навязчивой дурочкой. — Только давай я тебя на остановке встречу, а то мало ли что. Ты где сейчас? Может, я лучше к твоему дому подъеду и там увидимся? — Я уже еду, — отозвалась поспешно, ужаснувшись от мысли, что Гром случайно пересечется с моим отцом. Но само предложение успокаивало. Я сделала вывод, что передвигаться он может и всё не так плохо… Хотя позже, узнав Макара получше, поняла, что он запросто мог бы приехать ко мне и полностью переломанным, а потом отключиться у меня под дверью, истекая кровью, но продолжая настаивать: всё в порядке… — Сижу в… двадцать пятой маршрутке и вот-вот буду проезжать мимо школы. — Отлично, там и выходи, — сказал Гром, зашуршав чем-то в трубку. Я предположила, что он надевает куртку. Следом послышался звон ключей. — Я живу совсем неподалеку. Уже выхожу. Закончив вызов, я пожалела, что не зашла в какой-нибудь магазин рядом с домом Маруси и не захватила хотя бы что-нибудь к чаю. Ехать к больному с пустыми руками показалось невежественным, но исправлять ситуацию было поздно. Я порылась по карманам, но там были только пачка сигарет и открытая упаковка жвачки. Не судьба. Едва заприметив на остановке Макара, я почувствовала, как сердце затрепетало. Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, убрав руки в карманы свободных серых штанов. Лицо парня было почти полностью скрыто капюшоном толстовки, и когда я подошла ближе, то поняла, почему. Под его глазами залегли жуткие темные тени, на переносице виднелся шрам, а нижняя губа была разбита. Улыбнувшись мне, Гром чуть поморщился от боли, и я словно бы сама испытала это ощущение. Захотелось коснуться его щеки, забрать всю боль, но не рискнула даже пошевелиться, боясь сделать хуже. Вместо этого спрятала руки за спину и сцепила пальцы, но взгляд не отвела, показывая, что его вид меня совершенно не пугает. — Это ты меня еще сразу после турнира не видела, — усмехнулся Макар, вновь пересилив боль. Я невольно опустила взгляд на его грудь, скрытую тканью черной футболки, и снова подумала о повреждениях, которые могли быть под одеждой. — Впрочем, это даже хорошо… Сегодня явно был не мой день. — Видимо, я недостаточно хорошо за тебя болела, — вырвался у меня нервный смешок, и я вновь прикусила нижнюю губу. Следом перевела взгляд на лицо Макара, и сердце болезненно сжалось. — Сильно больно? — Да нормально всё, — отмахнулся он, но было видно, что каждое движение дается ему непросто. Я почувствовала укол вины за то, что из-за меня ему пришлось выйти из квартиры и прийти на остановку вместо того, чтобы отлеживаться в постели после сотрясения. — И если бы ты за меня не болела, я бы наверняка точно в реанимацию уехал. Мой соперник был просто зверь, трижды чемпион области, ты бы его видела. Машина. Он говорил это одновременно с восхищением и легким раздражением. Понятно было, что ему обидно из-за проигрыша. Но это волновало меня гораздо меньше, чем мысли о том, как парень будет добираться до квартиры. Мне не хотелось, чтобы он лишний раз испытывал боль. — Может, тебе опереться на меня? — предложила я, и Гром посмотрел на меня скептически. Словно бы само предложение показалось ему нелепым. Наверняка так и было. — Ты не думай, я сильная. Я брата домой помогала тащить после выпускного. — Не сомневаюсь, птичка. Но я дойду, — фыркнул он, отстраняясь от столба. Когда Макар сделал шаг, заметила, что на левую ногу он немного прихрамывает, и мне захотелось ударить себя за глупое импульсивное решение приехать к нему. Но отступать назад было поздно, теперь я должна была убедиться, что он доберется до дома. Вопреки ожиданиям, пошел Макар вполне бодро, едва заметно морщась от боли, но не сбавляя шаг, будто бы не желая демонстрировать мне свою слабость. Я каждый раз вздрагивала, чувствуя, как сердце обливается кровью, но спорить с этим упрямцем не решалась, понимая, что могу сделать только хуже. Пытаясь убедить меня, что он в порядке, только еще больше навредит себе. К счастью, в доме парня был лифт, и я облегченно вздохнула, ведь до ужаса боялась подъема по лестнице. — Задержишься ненадолго? — предложил Макар, когда мы оказались в его квартире. Обстановка была простенькой, но вполне уютной. Было видно, что в ней давно не делали ремонт, но парень в меру возможностей старался поддерживать родительское наследство в чистоте. Даже завел какой-то цветок на подоконнике в кухне, но тот… умер от обезвоживания. — Не могу же я оставить тебя без чая, раз решила приехать ради меня в такую даль. — Угу, — я смущенно кивнула, осматриваясь в кухне. На столе были разбросаны таблетки. Очевидно, Макар искал обезболивающее. — Чем лечишься, кстати? Тебе ведь должны были что-то прописать. — Да, выдали рецепт, но я как-то… всё не дойду до аптеки, — признался он, потерев затылок. На его губах появилась неловкая улыбка. — Приехал и сразу вырубился. У меня есть кое-какой обезбол в аптечке, остальное уже завтра куплю. — Так же нельзя! Давай я сбегаю! — заявила, возвращаясь в прихожую, чтобы накинуть куртку. Макар вышел следом за мной. — Тут же есть круглосуточная аптека? Где рецепт? Мысль о том, что он не купил лекарства, зато отправился встречать меня, приводила в ужас. Я вдруг снова почувствовала себя обузой, источником проблем, и мне безумно хотелось это исправить. Требовательно выставила вперед руку, ожидая получить рецепт, но парень лишь покачал головой. — Никуда ты не пойдешь, птица. Поздно уже. Я тебя одну не отпущу, — заявил он не терпящим возражений тоном, скрестив руки на груди. Я нахмурилась. — Справлюсь. Не маленький мальчик. В крайнем случае, тренера попрошу, он завтра мне всё привезет. Да и нет здесь круглосуточной аптеки, перестань геройствовать! Идем, там чайник вот-вот закипит. Он шагнул ко мне, чтобы взять из рук куртку, и я нехотя отпустила ее. Было обидно и досадно, но слоняться ночью в незнакомом районе, рискуя нарваться на неприятности и доставить новых проблем Макару, показалось глупостью. — Сахара сколько? — спросил Громов, когда мы вернулись в кухню. Он выключил чайник и достал из шкафчика две одинаковых синих чашки. Ответив, что предпочитаю несладкий чай, я опустилась на стул в углу. Тело сковывали раскаяние и неловкость. Из-за того, что притащилась к нему посреди ночи, выдернула из постели, а теперь он делает мне чай вместо того, чтобы отдыхать. Парень тем временем поставил передо мной чашку и сел напротив. Я невольно опустила глаза, ведь мне было больно смотреть на него. — Как вечеринка? — спросил Макар, нарушая молчание. Я осторожно придвинула к себе чашку, которая показалась обжигающе горячей. — Как видишь, я сорвалась к тебе, — пожала плечами, бросив на него смущенный взгляд. Парень улыбнулся, и это подействовало ободряюще. — Значит, тухло, — фыркнул он, отпивая из своей чашки. Слегка отодвинув ее, добавил: — Так и знал… Без меня всегда так. Губы сами по себе растянулись в улыбке, и я едва удержала на языке слова о том, что сорвалась бы к нему в любом случае. Даже будь эта вечеринка невероятно веселой, я не смогла бы расслабиться, зная, что ему плохо. Но такая откровенность показалась излишней, ведь запросто могла выдать, как на самом деле к нему отношусь. — Даже хорошо, что я уехала, — произнесла вслух, опустив взгляд на свою чашку. На поверхности плавали мелкие листочки заварки. — Иначе перебрала бы с алкоголем и натворила глупостей… Кажется, я не очень умею пить. — Глупостей? Ты? — голос прозвучал недоверчиво, словно бы в его глазах я была образцом благочестия. Это вызвало легкое раздражение, ведь все в моем окружении словно были уверены, что я обязана избегать импульсивных поступков. — Каких, например? — Хм… даже не знаю… Например, я поругалась с сестрой, потому что она отговаривала меня ехать к тебе, — выпалила, вскинув подбородок. Макар выгнул бровь, что у него получалось так изящно и красиво, что я на секунду потерялась. Но отступать было поздно, к тому же, хотелось показать, что не так уж я и невинна, какой все хотят меня видеть. — Считает, всё, что тебе от меня нужно, это моя девственность… Произнеся это, я тут же до боли закусила губу, залившись краской. В моей голове фраза звучала дерзко и с вызовом, но на деле была нелепой и неловкой. Мне тут же захотелось забрать ее назад, стереть парню память… а лучше и себе заодно. — Оу… вот как… — пробормотал он, повертев в руке чашку. Мне захотелось ударить себя. — Что ж… она права. Даже не представляешь, как сильно я жажду крови… Он выдохнул это с жаром, как актер из того фильма про вампиров, и это хоть немного сгладило неловкость. Макар не боялся выглядеть глупо и смешно, чему я хотела бы у него поучиться. Но в тот момент напряжение внутри было слишком сильным, и я никак не могла привести в порядок мысли, чтобы сменить тему или окончательно перевести всё в шутку. — А если я скажу, что не смогу удовлетворить твою жажду? — брякнула зачем-то, вцепившись пальцами в край стала и вынудив себя посмотреть ему в глаза. В них проскользнуло легкое замешательство, но затем Гром просто улыбнулся. — Что ж… я это переживу, — отозвался, сделав глоток из чашки. Мне вдруг стало любопытно, какой подтекст он увидел в моем вопросе — что я уже не девственница или что не собираюсь отдавать девственность ему, но спросить об этом я не решилась бы даже под угрозой смерти, тем более, может, он вообще не имел в виду ничего такого и просто поддержал дурацкую игру. — Значит, твоя сестра считает меня маньяком-извращенцем… А ты? Вопрос застал врасплох, ведь я по-прежнему судорожно пыталась придумать, как сменить тему. Уже собиралась заговорить с ним о погоде, посетовав на внезапное похолодание, но Макар меня опередил. Я растерялась. — Считай я тебя маньяком, вряд ли бы оказалась так поздно в твоей квартире, — заключила, ведь так оно и было. Я доверяла Грому, пусть и знала его совсем немного. Но за несколько дней нашего общения он ни разу не постарался причинить мне вред, в отличие от большинства одноклассников, наоборот, поддерживал и помогал, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя спокойно в его компании. — Я вижу в тебе друга. По крайней мере, хотела бы стать им для тебя… Но пока у меня, наверное, не очень получается. — Наоборот, это мне приходится прикладывать усилия, — возразил Макар, и я уловила в его голосе легкое раздражение. Невольно подумала о том, что он вынужден заставлять себя дружить со мной, хотя я этого не заслуживаю. Но следующие слова сбили с толку: — Ты стоишь того, чтобы постараться… даже если мне придется научиться быть другом. Очередной вопрос уже готов был сорваться с языка, но я взглянула на часы и тут же спохватилась. Время уже близилось к полуночи, и мне не хотелось забирать у Макара драгоценные минуты отдыха. Ему нужно было как следует выспаться и восстановить силы. — Спасибо за чай, — сказала, взглянув на чашку, из которой даже не отпила. Жидкость в ней была слишком горячей. — Но уже поздно. Я пойду. — Родители будут волноваться? — с пониманием уточнил Макар, и я шумно вздохнула. Не хотелось говорить, что им не до нас с Крис. — Может, позвонишь им и скажешь, что переночуешь… у подруги, а сама останешься у меня? Ты права, уже поздно, и я не думаю, что еще ходят маршрутки. Мне будет спокойнее, если дождешься утра. — Не знаю… — замялась, подумав о том, насколько это будет нормально. Остаться ночевать в квартире парня, пусть даже и друга, особенно учитывая, что я в тайне сходила по нему с ума… — У меня даже одежды с собой никакой нет. — Я дам тебе футболку, — пообещал Гром, и его голос прозвучал решительно. А мне безумно хотелось ему подчиниться. — Постелю в своей спальне, а сам лягу в большой комнате на диване. Это ведь не будет маньячно? Я улыбнулась, покачав головой, и снова обхватила руками чашку с чаем. Он пах малиной и мятой, и наконец-то остыл достаточно, чтобы смогла сделать небольшой глоток, распробовав легкую кислинку, которая показалась мне приятной. После мерзкой жижи на вечеринке это было то, что нужно. — Ты давно ела? — спохватился Макар, до этого молча следивший за выражением моего лица. Он поднялся со стула и открыл кухонный шкафчик. — Есть немного печенья и остатки макарон… но я могу что-то приготовить. — Печенья будет достаточно, — уверила его я, когда он положил передо мной упаковку моих любимых песочных печенюшек с вишневым джемом. Было приятно знать, что ему они тоже нравятся. — Спасибо. — Хочешь, посмотрим вместе сериал, о котором ты говорила? «Друзья», да? — предложил парень, и я едва не растаяла под теплым взглядом его глаз. Надо же, он запомнил… Наверное, это было не так уж сложно, но некоторые люди могут пропустить и такое простое название мимо ушей. — Иди в душ, а я пока найду его в Интернете. Макар сходил в свою спальню, чтобы принести мне футболку, а затем проводил в душ, где выдал полотенце и показал, как включать воду. У меня кружилась голова, и дело было совсем не в алкоголе. От осознания того, что останусь в квартире парня, который мне нравится, и мы будем смотреть сериал, который мне нравится, переполняли эмоции. Это было похоже на волшебный сон или на главу из моего романа, ведь еще пару дней назад не могла такого даже представить. Чтобы хоть немного остудить мысли, я включила прохладную воду, отчего тело бросило в дрожь, а в голову закрались первые тревоги. В памяти сами по себе всплыли слова Крис, и я почувствовала себя неуютно. А что, если она права: Гром не чувствует ко мне ничего, кроме сексуального интереса, и я как дурочка сама бросилась в расставленные сети. Столько слышала историй о том, что просмотр фильма — это только предлог для того, чтобы заняться сексом, и так легко на это согласилась… Вдруг Макар это и имел в виду, и теперь думает, что я поняла намек, и мой отказ будет выглядеть инфантильно и незрело… Господи… У меня даже проскочила мысль о том, чтобы тихонько улизнуть, но вместо этого я решительно выключила воду, одновременно остановив поток собственных мыслей, и выбралась из душевой кабинки. Перед выходом из душа на всякий случай поправила волосы и натянула футболку пониже, хоть она и так доходила мне почти до колен. На ней была надпись «чемпион» на английском и фото какого-то боксера, которого я не знала. Когда зашла в зал, мне показалось, что взгляд Макара стал немного странным. Он на несколько секунд задержался на моих ногах, а затем скользнул вверх, после чего парень просто улыбнулся мне и подвинулся, чтобы могла сесть рядом. На его ноутбуке уже была открыта первая серия «Друзей». В начале просмотра я еще ощущала легкую скованность, но уже к концу эпизода от нее не осталось и следа. Громов изредка задавал мне вопросы о героях и вставлял свои комментарии, которые были вполне уместными и забавными. Он искренне пытался вникнуть в события и не делал совершенно никаких попыток коснуться меня или подсесть поближе, из-за чего в какой-то момент даже… стало обидно, за что я тут же мысленно обозвала себя «дурой, которой всё не так». — Ну что, кто из героев тебе больше всех понравился? — спросила я, когда мы посмотрели уже половину сезона. Серии были короткими, поэтому просмотр давался легко. — Только честно. — Хм… не знаю… Фиби вроде забавная. На тебя немного похожа, — улыбнулся он, и я нахмурилась. Когда мы играли в детстве, я всегда хотела быть Рейчел, потому что она самая красивая и в нее все влюблены… но эта роль, конечно же, доставалась Крис. А я была Моникой, ведь она тоже симпатичная, а еще умная и старательная. — Тоже творческая, интересная и… — Странная, — подытожила я, ведь Фиби всегда была для меня немного… чудаковатой. Макар засмеялся. — А это плохо, да? — ухмыльнулся он, и в его вопросе не было издевки. Только искреннее желание понять. — Тебе не кажется, что Фиби украшает ее «странность»? Делает ее особенной, яркой, не такой как другие герои. Она не прячет ее, не пытается скрыть, не стремится быть «как все» и именно за это ее и любят… Так разве это плохо? Я не нашлась, что ответить. Глаза снова предательски защипало, ведь его слова отозвались глубоко в сердце. Они ведь относились не только к героине сериала, а к тому, что не следует прятать свою индивидуальность, не следует бояться быть той, кто я есть, ведь это делает меня уникальной. По крайней мере, так я трактовала их для себя, и в тот момент это оказалось тем, что мне было нужно. — А кто твой любимый персонаж? — поинтересовался Гром, прерывая тишину, и я была ему за это благодарна. Еще немного, и я бы расплакалась, а мне не хотелось выглядеть слабой. — Дай угадаю… Джоуи? — Как ты… — я вспыхнула, и он довольно рассмеялся. Видеть его таким было невероятно мило, как и осознание того, что со мной грозный Гром становится таким расслабленным. — Мысли мои читаешь, да? Хоть это и было шуткой, но порой я действительно этого опасалась. Так точно ему удавалось угадывать мои вкусы и намерения. — Ты улыбаешься каждый раз, когда его видишь, — ответил Макар, и я вновь раскраснелась. Ничего не могла поделать с тем, что меня всегда умилял этот персонаж. Еще он немножко напоминал мне Кая. — При виде тебя я тоже улыбаюсь, — парировала я, и тут же пожалела об этом. Снова наболтала лишнего. — Не могу винить тебя в том, что ты не можешь устоять перед моей природной красотой, — хмыкнул парень то ли в шутку, то ли всерьез, но его глаза лукаво блеснули. Даже при большом желании я бы не смогла с ним поспорить, но возразить было нечего. — Еще серию? «Когда она вышла из душа, я вновь почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Никогда не понимал тех, кого вставляет, что девчонка носит их одежду… но в тот момент до меня дошло. Она стояла посреди моей квартиры, в моей футболке, в которой пахла мной, и это только усилило желание сделать ее своей… «Моя, моя птица», — мысль предательски забилась в голове, и я сделал глубокий вдох, чтобы справиться с напряжением в теле. Ее взгляд стал немного встревоженным, и это подействовал отрезвляюще. Я отодвинулся, освобождая для нее место на диване, и на всякий случай оставил между нами расстояние, чтобы у меня не было и малейшего соблазна прикоснуться к ней. Вместо этого я включил сериал, и уже через несколько минут напряжение рассеялось, что позволило выдохнуть с облегчением. Я по-прежнему не хотел напугать ее. За сюжетом я почти не следил, то и дело поглядывая на птицу. Замечал, как она улыбается при виде любимых героев, смеется над шутками, хмурится, когда ей что-то не нравится, и это казалось мне таким забавным и даже умилительным… Не заметил, как и сам проникнулся атмосферой, хоть всегда больше любил спорт и детективы, ведь это заставляло мозги поработать. Но в этой легкости и незатейливости было что-то заманчивое, а некоторые сцены и правда вызвали улыбку. Ближе к концу сезона птица уснула, из-за чего я слегка растерялся, подумывая о том, стоит ли освободить ей диван и уйти в свою комнату или лучше попробовать перенести на кровать, рискуя тем самым снова вызвать у нее неловкость… Но в этот момент девчонка вдруг пошевелилась и придвинулась поближе, положив голову на мою руку, из-за чего на пару секунд вновь перестал дышать, а затем просто устроился рядом, стараясь ее не потревожить. Она смешно сопела и фыркала, пытаясь сдуть с лица упавшую прядь, и я осторожно протянул к ней свободную руку, поправив волосы и задержав пальцы на ее щеке. Она улыбнулась, уткнувшись носом в лежащую под ее головой раскрытую ладонь, и я по-дурацки заулыбался в ответ, хоть знал, что она меня не видит. Угораздило вляпаться… Откуда только на меня свалилась эта девчонка, ведь до нее я никого так близко к себе не подпускал. Нет, у меня были какие-то короткие интрижки, даже неудачная попытка построить отношения, но все мои мысли всегда занимал спорт, победы, титулы, но в тот момент… я обо всем позабыл и смотрел только на нее. «Моя… только моя птица…» Сообщение от Того, кому нельзя отвечать: «Снова молчишь?» Сообщение от Того, кому нельзя отвечать: «Птица» Сообщение от Того, кому нельзя отвечать: «Птица!» Сообщение от Того, кому нельзя отвечать: «Неделю меня игноришь!» Сообщение от Того, кому нельзя отвечать: «Клянусь, я сейчас к тебе приеду!» Сообщение от Вредины: «Оставь меня в покое, хорошо? Это сотрудничество было глупой идеей. Забудь о нем» Сообщение от Навязчивого поклонника: «Почему? Что такого случилось, что ты передумала?» Сообщение от Той, что забрала сердце, душу и нервные клетки: «А ты не понимаешь?! Как давно ты отец, а?» Сообщение от Навязчивого поклонника: «Четвертый год пошел… Переживаешь, что стал им, пока был с тобой? Ты ведь знаешь мое отношение к отцовству… Но ты всегда была важнее» Сообщение от Навязчивого поклонника: «Если что, жены у меня нет. Долгов, кредитов, навязчивых бывших — тоже. Ника… только моя ответственность» Сообщение от Милой обманщицы: «Это уже не важно. Я всё решила. Оставь эту идею с книгой и займись воспитанием дочери, раз некому разделить с тобой эту ответственность» Сообщение от Папочки без принципов: «Каждый день этим занимаюсь. Кстати, показал ей «Друзей». Она в восторге от Фиби» Сообщение от Милой обманщицы: «Мне всё равно. Не пиши мне больше» *пользователь заблокирован* Бросаю телефон на диван, решив, что так будет лучше, но затем тут же беру его в руки, чтобы позвонить Инне. На часах почти половина второго ночи, и она наверняка уже спит, но мне не хочется откладывать разговор до утра. Она что-то не особо переживала о моем покое, когда давала мой адрес Громову. — Слушаю… — отвечает девушка, когда я набираю ее номер уже в третий раз. Ее голос звучит тихо, хрипло и сонно. — Я хочу разорвать контракт с Громовым, — заявляю уверенно, вспоминая о документе, который мы подписали, когда решили начать сотрудничество. Мне сказали, что это просто формальность. — С ума сошла? — восклицает вдруг Инна, очевидно, окончательно просыпаясь. От неожиданности я опускаюсь на подлокотник дивана. — Ты знаешь, какая там неустойка?! Если книга не выйдет в срок, тебе как минимум придется продаться этому Громову в рабство… еще и доплачивать придется… Я замираю, прижав телефон к уху. Не то, чтобы я совсем не читала контракт, но не помню, чтобы там были слова о неустойке. В офисе редакции убеждали, что они просто страхуются на случай, если возникнут проблемы. Так все делают. — Значит так, звони в редакцию и скажи, что хочу видеть Громова в офисе! Завтра же! — рычу в трубку, думая, что мы либо разорвем этот контракт, либо я порву бывшего в клочья. Он не имеет права так поступать со мной. — Да, хорошо… хорошо… — бормочет Инна, то ли засыпая, то ли по-настоящему испугавшись моего выпада. Я шумно выдыхаю. — Кстати, он только вчера приезжал в офис со своей девушкой. — С девушкой? — уточняю я зачем-то, хоть меня это интересовать совершенно не должно. Возможно, он соврал, и это мама его дочери. При мыслях о его ребенке становится немного тошно. То, что он показал дочери «Друзей», вдруг неприятно ранит. Не то, чтобы я имела что-то против нее, но все же этот сериал казался мне чем-то вроде традиции моей семьи и тех, кого я ею считала… Макар же забрал ее себе. Присвоил. Как и многое в моей жизни. — Да, я видела их мельком, но она тааак восторженно на него смотрела! — выдыхает Инна, которая всегда любила посплетничать. Я закатываю глаза. — Она довольно миленькая, хоть мне казалось, что с ним должен быть кто-то постарше… Я молчу, и Инна мягко заканчивает разговор, пообещав мне позвонить в редакцию как можно раньше утром. Вернув телефон на диван, я падаю рядом. Девушка, значит… Ну, совет да любовь…