Не пиши «The End»...

« — Ты мне ведь не можешь меня ненавидеть, — хмыкнул он, наблюдая за тем, как она старательно прячет глаза. Уголок его губ дернулся в ухмылке. — Сколько не пытайся, у тебя не выйдет. — Почему? — нахмурилась Мира, вскидывая подбородок. Но едва встретила его взгляд, как тут же пропала. — Могу и ненавижу, ясно тебе? Должна ненавидеть… Вдруг ты и правда самый обычный мудак. Он сделал к ней шаг, возвышаясь над ней, оттесняя к стене и заключая в ловушку, из которой ей, к своему стыду, совершенно не хотелось сбегать. Она млела перед ним, терялась, что считала огромной ошибкой, но ничего не могла поделать с тем, как отчаянно колотилось ее сердце при виде него. — Вдруг, — пожал плечами, придвинувшись еще чуть ближе. Его пальцы коснулись ее щеки, но она не нашла в себе сил отстраниться. — Но я тебе нравлюсь. Очень. Пытаясь забыть меня, ты просто обманываешь себя…» — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Thunder in your city: Я и правда так сказал? Черт, а я хорош! Комментарий автора: Не ты, а мой персонаж! Когда писала это, я о тебе даже не вспомнила. Комментарий пользователя Thunder in your city: Да? Кажется, твое подсознание думает по-другому… «Пытаясь забыть меня, ты просто обманываешь себя…» 😉

***

Первым делом я решила найти Кита, ведь Крис сказала, что именно он и был организатором той вечеринки в квартире у Макара. Конечно, я понимала, что тот наверняка станет выгораживать своего приятеля, но надеялась хотя бы узнать у него имена гостей, которые были на празднике в тот вечер и могли рассказать, что было между Громом и моей старшей сестрой. Как только дали звонок на перемену, я спустилась на первый этаж к стенду с расписанием, а затем к кабинету химии, где у его класса должен был быть последний урок. Но выяснилось, что Кит в среду даже не явился в школу. Не появлялся на занятиях и Макар, которого я в тот день больше не видела после нашего непростого разговора. С одной стороны, это было облегчением, ведь я не знала, как вести себя, если Громов вдруг решит сесть со мной за одну парту, либо, наоборот, демонстративно отсядет и тем самым даст одноклассникам новый повод для обсуждений. С другой — переживала, как ситуация скажется на его успеваемости, ведь он и так пропустил несколько дней из-за тренировок и последующих травм. Впрочем, я успокоила себя тем, что тренер мог договориться с директрисой об освобождении для Макара, и она вряд ли бы отказала своему родственнику. Впереди все еще маячила контрольная по английскому, и несмотря на всё произошедшее, я решила не нарушать обещание, поэтому отправила Грому все необходимые материалы для подготовки. Он в ответ написал короткое: «Спасибо», и на этом я закончила нашу переписку, запретив себе даже открывать диалоговое окно с ним, пока всё не выясню. Дома меня ждала уборка, куча домашней работы, недовольства матери и все то же чувство вины, которое возникало при виде Крис, поэтому я выпросила в магазине дополнительную смену на четверг, лишь бы как можно меньше времени проводить в квартире, где только усиливалось ощущение безысходности. Вечером я едва не столкнулась с отцом, когда вышла из своей комнаты, чтобы попить воды, но вовремя спряталась в ванной. Сестра говорила, что он так и не забыл о своем желании наказать меня, и мне не следовало попадаться под руку. Роман все так же не шел, ведь мне не хотелось врать ни себе, ни своим героям, выписывая на страницах, что всё хорошо. Поэтому я отложила черновик и легла в постель. Даже удалось лечь пораньше, чтобы утром побыстрее сбежать в школу. Как ни странно, но издевательства одноклассников вдруг показались мне предпочтительнее, чем красноречивое молчание Крис. В нем будто бы читалось осуждение за то, что я не могу поверить ей безусловно. Сомневаюсь в словах сестры, выискивая ответы, хотя на деле мне хотелось верить, что и она тоже только жертва обстоятельств… но никак не жертва Макара. Просто всё сложилось так, что она считает его виноватым, но должно быть другое объяснение. Любое другое. Макар вновь не пришел на уроки, как и Кит, и у меня появились мысли о том, что они прогуливают школу вместе. Может быть, Гром уже рассказал ему обо всем, и теперь мне не стоит верить ни единому слову. Зато в школу вернулась Теплова, которая не теряла времени зря и придумала новые способы, как сделать мою жизнь невыносимой… Правда, несколько раз ее попытки досадить мне срывались, и у меня вдруг закрались подозрения, что Кит — не единственный, кому Макар поручил приглядывать за мной. Эта мысль грела душу, ведь мне было приятно думать о том, что он решил позаботиться обо мне, хотя не так давно набросилась на него с обвинениями. — Знаешь, почему меня не было в школе, новенькая? — заговорила со мной Теплова на третьем уроке. Учитель опаздывал, а если на занятиях не было Грома, то ей никто не мог помешать, и она чувствовала свою вседозволенность. — Боролась с тем, чтобы твое лицо не раздавил тот жуткий огромный прыщ? — усмехнулась я, не упустив возможности поддеть ее. Марина вспыхнула, но вместе с тем еще больше разозлилась. — Нет, милая, огромные прыщи — это только твоя проблема… Впрочем, учитывая, что ты с ними никак не борешься, похоже, приняла их за единственных друзей, — ядовито прошипела она, обведя мое лицо придирчивым взглядом. На днях у меня и правда выскочил прыщик под носом, как это всегда случалось перед месячными, но в отличие от Тепловой, я не собиралась прятать его или замазывать косметикой. Бабушка еще в детстве внушила мне, что так можно занести заразу и сделать хуже. — А я переписывалась с твоим бывшим парнем… И он обещал скинуть мне твои интимные фотки! Она произнесла это с таким восторгом, словно бы за свои старания заслуживала как минимум премию. Но правда была в том, что до Макара у меня никогда не было парня. Разве что один чудик из старой школы, который считал себя таковым и постоянно написывал мне, приглашая на свидание… А еще он обожал прятаться в женской раздевалке и тайком фоткать девочек перед физкультурой, пока мы все вместе не пожаловались директору. Я тяжело вздохнула, подумав о том, что это могут быть за фотки… И пусть я ему никогда ничего не скидывала и в их появлении не было моей вины, факт того, что мою грудь будут обсуждать все одноклассники, был неприятен. Особенно учитывая, что Теплова обязательно подаст все в самом неприглядном свете. — Как побледнела! — Марина злорадно усмехнулась, продолжая наблюдать за мной. Мне захотелось швырнуть в нее дневник, но я устала покупать новый. — Не волнуйся, я никому не покажу… Всего лишь опубликую на сайте школы. — У тебя точно проблемы с головой, — вздохнула я, игнорируя смешки и перешептывания одноклассников. Они как стервятники предвкушали очередную сплетню. — Если ты и правда потратила пару дней на то, чтобы покопаться в моем грязном белье, это попахивает чем-то нездоровым… Может, у тебя ко мне какой-то личный интерес, Марин? Боюсь представить, что ты собираешься делать с моими фотками. Вдруг они и правда… для личного пользования. Мои слова вызвали в классе заметное оживление. Несколько одноклассников уставились на Марину с явным интересом, ожидая, как она отреагирует. Абрамов вдруг спрятал руки под стол, и я не хотела даже думать о том, что он там делает. Гадость… — Оставь свои больные фантазии для особенно извращенных клиентов, — отозвалась Марина, поморщившись. Я ухмыльнулась. — А я еще хотела пожалеть тебя, дурочку… Но уже в понедельник твои сиськи будут красоваться на каждом стенде! Пусть все знают, что в семейке Климовых не одна звездочка! Я бы даже сказала, п… В этот момент зашел учитель, и Теплова тут же замолчала, изображая примерную ученицу. Остаток дня она демонстративно обходила меня стороной, словно бы желая показать, что я не стою и секунды ее интереса, но тем самым только подчеркивала эту нездоровую зацикленность на мне, из-за которой уже хотелось помыться. К счастью, к последней перемене в школу пришел Кит, и мне удалось хоть немного отвлечься, а заодно продвинуться в своем расследовании. Как только я сказала ему о желании поговорить, он тут же поволок меня куда-то в закуток в стороне библиотеки, и я невольно подумала о том, не рассказал ли Макар о моем интересе к нему. Было бы максимально неловко. — Мне нужно поговорить о Макаре, — уточнила, поймав на себе его заинтересованный взгляд. Кит нахмурился, словно бы мои слова оскорбили его. — Зачем тебе Гром, если есть я? Он наверняка даже целоваться не умеет, а на меня еще никто не жаловался, — парень подмигнул мне, и я вспыхнула, вновь вспомнив о вчерашнем поцелуе с Макаром. Воспоминания об этом все еще казались прекрасным сном. Я даже пыталась описать его в черновике, но просто слов словно бы было недостаточно… Кит, заметив мою реакцию, вдруг засмеялся. — О, вижу, ты уже можешь об этом со мной поспорить… Черт, а Гром молчит как партизан, даже не похвастался! Еще друг, называется… — Я хотела спросить о вечеринке, которую ты устраивал для него в прошлом году, — продолжила я, игнорируя его комментарии. Мне не хотелось обсуждать это с ним, да и вообще с кем-либо, ведь тот момент был для меня слишком интимным и личным. Он должен был остаться только между нами. — Помнишь? — Как забыть? Это был единственный раз, когда я уломал Грома хоть на какую-то движуху, — фыркнул парень, закатив глаза. Это меня взбодрило, ведь я боялась, что придется долго уточнять, когда именно это произошло. — Не понимаю, зачем тебе все же сдался этот зануда? С ним даже потусить нормально нельзя. Зато я твой… каждый четверг! Вопросов была масса, конечно. Например, почему именно четверг и с чего он взял, что Макар зануда, ведь мне с ним всегда было интересно и легко. Но я сделала вид, что снова не услышала его слова, возвращая разговор в нужное мне русло. — Ты помнишь, кого ты тогда пригласил? — спросила, стараясь не смотреть на него. Взгляд Кита меня смущал. От нервов я убрала руки за спину и по привычке заламывала пальцы. — Пригласил? — прыснул он, из-за чего мне все же пришлось посмотреть на него. Взгляд парня стал снисходительным. — Милая моя, ты, наверное, не в кусе, как работают вечеринки. Туда не приглашают. Ты просто бросаешь клич, что будет движ, а потом набивается полная квартира народу. — Ладно… ммм… — я немного растерялась, ведь уже понадеялась, что все будет просто. Кит просто назовет мне имена гостей, а я потом опрошу всех по списку. Не самый удачный план, но с чего-то же нужно начать. — На этой вечеринке была моя старшая сестра. Кристина Климова. Может, ты видел, с кем она общалась? — А, наша звездочка! — ухмыльнулся Кит, но наверняка прочел угрозу в моих глазах, потому что тут же посерьезнел. Он пожал плечами. — Да много с кем… там вообще все со всеми… Понимаешь, да? Должна понимать, если планируешь что-то с Громом! Но если нет, я с радостью просвещу. Он подмигнул мне, и я тяжело вздохнула. Подколы Кита начинали меня раздражать. Но вместо того, чтобы просто сказать ему об этом, я решила действовать в его издевательской манере. Поэтому навесила на лицо самую сладкую улыбочку и пододвинулась ближе. — А знаешь, давай. Просвети, — выдохнула, заглянув парню в глаза. Судя по его взгляду, он знатно опешил и даже дернулся назад, словно бы боясь лишний раз дотронуться. — С ума сошла?! — поморщился Кит, отмахнувшись от меня. Я вопросительно вскинула брови. — Гром мне голову оторвет, а она у меня, между прочим, красивая! Женщина, охладите ваше траханье! — Что? — я рассмеялась. Кит закатил глаза и достал из кармана свой вейп, чтобы затянуться. — Ладно, давай серьезно. Вспомни, что происходило на вечеринке с Крис. Пожалуйста, хоть что-нибудь! Это очень важно! — А ты приставать не будешь? — спросил он полусерьезно-полушутя, с опаской взглянув на руку, которой я едва до него не дотронулась. Я отрицательно покачала головой, вновь спрятав обе руки за спину. — Жаааль… Шутка. В общем, я особо не приглядывал за твоей сестрицей, хотя… помню, что она зажималась с Димой. Першиным, из моего класса. Они так страстно сосались, что я еще подумал, вот-вот потрахаются. Только достал камеру, как прибежала Маруська и куда-то ее утащила. Я остался без зрелища и без порно… Но потом мне перепало с одной старшеклассницей, так что ты не волнуйся. Я хмыкнула, ведь мне не было никакого дела до его любовных подвигов. А вот фамилия Першин вдруг показалась смутно знакомой. Я старательно напрягла память, пытаясь вспомнить, где ее слышала, но безуспешно. В этот момент дали звонок на урок, и я крепче обхватила рюкзак, чтобы отправиться в класс. — Уже что-то. Спасибо, — искренне поблагодарила Кита, и он равнодушно пожал плечами. Но любая подсказка в тот момент была для меня очень важна. — Только Макару не говори, пожалуйста, что я спрашивала… Да и вообще о нашем разговоре. — Чувствую, ты все-таки хочешь, чтобы он оторвал мне голову, — фыркнул парень, но все же согласился не рассказывать Громову. Не знаю, почему я хотела оставить все в тайне, ведь Макар был не против, чтобы разобралась во всем сама, и даже сам попросил меня об этом, но мне все равно казалось, что лезу не в свое дело и поступаю нечестно по отношению к ним с сестрой. Уже на уроке меня осенило, что Дима, о котором говорил Кит, этот тот самый парень, который приставал ко мне на вечеринке у костра перед первым учебным днем. При мысли о разговоре с ним у меня заболел живот, но в то же время я ощутила азарт от того, что понемногу продвигаюсь в своем маленьком расследовании… Вдруг Першин забыл, что я ему врезала. Он не выглядел шибко умным. Поговорить с парнем в четверг я не успела, ведь у его класса уже закончились уроки, поэтому отложила разговор на пятницу. Вместо этого отправилась в магазин, чтобы всю смену разгружать товар и расставлять ценники, что неплохо помогало занять мысли. Домой я вернулась ближе к десяти, стараясь заходить максимально тихо, чтобы остаться незамеченной. Я скинула ветровку и обувь и уже готовилась прошмыгнуть в нашу с Крис комнату, но на звук вышел отец. Мне не повезло остаться с ним в одной квартире в тот день, когда сестра вернулась на работу после отгулов, а мать задержалась на смене. — Где шлялась? — спросил он бесцеремонно, загородив мне проход и скрестив руки на груди. Я почувствовала, как внутри разливается тревога, как и каждый раз, когда сталкивалась с ним лицом к лицу. — Дома жрать нечего, а все бабы таскаются неизвестно где! «Жрать нечего» в его понимании означало, что в холодильнике стоит полная кастрюля супа, но некому налить его в миску, разогреть и подать к столу. Сам отец этим никогда не занимался, считая исключительно женским делом, которым ему как мужчине и добытчику заниматься не положено. — На работе задержалась, — пробормотала я, опустив глаза в пол. Каждый лишний жест, взгляд мог спровоцировать его. — Ах на работе? — отец презрительно фыркнул. Он считал, что единственная достойная работа у него на заводе, а все остальное — так, ерунда. — Где же тогда деньги? Чем собираешься кормить семью? Я промолчала, что тоже оказалось ошибкой. В следующий момент он шагнул ко мне и рывком обхватил за подбородок, заставляя смотреть на него. Пальцы впились в кожу до боли, из-за чего я поморщилась, что ему тоже не понравилось. — Отвечай! — прорычал он, и я пробормотала что-то нечленораздельное. Сердце в груди колотилось столь оглушительно, что его слова доносились словно сквозь слой ваты. Тело сковало страхом, а все приемы, которым учил меня Макар, тут же вылетели из головы. — Врешь ты всё! Лишь бы по дому ничего не делать. Сидите все на моей шее, а в доме свинарник! Совсем распустились! Ничего, я выбью из вас всю дурь! — с этими словами отец замахнулся, из-за чего я тут же сжалась и крепко зажмурилась, даже не думая давать отпор. Кожу обожгло пощечиной — такой сильной, что я наверняка не устояла бы на ногах, если бы он не держал меня. — Доходчиво объяснил или еще нужно? — Доходчиво, — пролепетала, чувствуя, как из глаз катятся слезы. Они обжигали щеку в том месте, где кожа горела от удара. — Чтобы в следующий раз к моему приходу еда стояла на столе, а в доме было убрано, — распорядился отец, отпустив меня. Я привалилась к стене, с опаской коснувшись лица. Кожа на месте удара казалась припухшей. — Иди, ужин отцу подай. Он направился в кухню, и мне пришлось последовать за ним, чтобы разогреть суп, нарезать хлеб и поставить все это перед ним на стол. Я делала это, словно в тумане, механически, из-за чего отец отругал меня за медлительность, но на этот раз обошлось без наказаний. Вскоре вернулась мать, и я смогла улизнуть в свою комнату. Первым делом осмотрела щеку, на которой уже проявлялся небольшой синяк. Он вдруг показался мне таким странным и неестественным, словно нарисованным, и я схватилась за ватный диск и мицелярку, чтобы оттереть его. Кожа от этого засаднила и покраснела еще сильнее, но мне было плевать, я терла с остервенением, пока не сдалась и не разревелась. Первым делом захотелось позвонить Каю, рассказать ему обо всем, ведь он непременно бы что-нибудь придумал. Но затем я вспомнила слова Крис и отложила в сторону телефон, поскольку не хотела разочаровать ее и расстроить брата. Вместо этого я забралась в постель прямо в одежде и с головой укуталась одеялом, уткнувшись носом в подушку. В произошедшее верилось с трудом. Меня раньше никогда не били по лицу, и мне не верилось, что кто-то действительно может это сделать. Внезапно, безнаказанно и так жестоко. Внутри вспыхнула ненависть к отцу, но вместе с тем меня захлестнул страх. Что это повторится, что станет еще хуже, а я ничего не смог сделать. Ни-че-го… Не знаю, в какой момент я уснула, но когда пришла Крис, я еще лежала в постели. Сестра спросила, не опоздаю ли я на урок, но как только повернулась к ней, тяжело вздохнула и присела на край моей постели. В ее взгляде смешивались сочувствие и раздражение. — Это отец? — спросила она, но вопрос не требовал ответа. Я все равно кивнула. — Специально попалась ему? — Случайно. Невовремя вернулась с работы, — тихо и едва слышно отозвалась я, вновь отвернувшись к стене. Теперь понимала Крис, которая не хотела разговаривать, когда ей досталось. У меня тоже не было желания показывать слабость и боль. — Крис, давай на него заявим, а? За бытовое насилие. — Ага, дело замнут, а он потом на нас оторвется! — фыркнула сестра, поднявшись с моей кровати. Я снова повернулась в ее сторону. — Подожди немного, подкопим денег и свалим. Просто лишний раз не попадайся на глаза… В школу пойдешь? Могу тональник одолжить. — Не знаю, — ответила, подумав о том, что не хочу лишний раз вставать. Но перспектива вновь навлечь гнев отца пугала еще больше. К тому же, мне нужно было встретиться с Димой. — Ладно, давай… В школу я пришла как раз к третьему уроку и сразу направилась к кабинету истории, где было занятие у параллельного класса, чтобы дождаться того самого Першина. Как только дали звонок, он первым выскочил из кабинета и направился в сторону мужского туалета. Недолго думая, я пошла за ним, решив подождать в коридоре. — Першин! — позвала я его, когда он вышел из туалета, вновь спеша куда-то, на ходу делая глотки из бутылки с водой, которая была при нем еще при выходе из класса. Обезвоживание у него, что ли. Парень обернулся, опустив бутылку. Увидев меня, он сперва нахмурился, но затем его лицо просияло. Видимо, узнал, что было совсем не к добру. — О, я тебя помню! Мяско с вечеринки у костра, — усмехнулся он, вновь глядя на меня с наглым интересом. Я нахмурилась. — Сама прискакала? Прыгаешь из койки в койку как сестренка? — Нам нужно поговорить, — процедила я, невольно сжав кулаки. Удивительно, как в присутствии отца, который уступал Диме в габаритах, я чувствовала себя совершенно беззащитной и бессильной, а тут мне хотелось ринуться в бой. — Это по поводу Кристины. Ты ведь целовался с ней на вечеринке Грома прошлой весной? Наверное, глупо было продолжать разговор, особенно учитывая, какой отклик в нем вызывало упоминание сестры. Но мне хотелось довести начатое до конца, приложить все возможные усилия, чего бы мне это не стоило. — Помню. Сосется она хорошо… и сосет неплохо, — хмыкнул Дима, шагнув ко мне, и я инстинктивно отступила в конец коридора, где и располагался туалет. Как назло, в этой части не было никого, только я и шкафообразный Першин. — Но ты можешь ее превзойти. — Что случилось после того, как вы поцеловались? У вас было еще что-то? — задавала вопросы, продолжая пятиться назад. Но Дима словно бы воспринял это как игру. — Ты ушел с вечеринки один или… — Один. Твоя шлюшка-сестра меня продинамила, хотя уже была готова раздвинуть ноги. Стонала и просила еще, когда ставил ей засосы, но потом… — он нахмурился, остановившись всего в шаге от меня. В голове мелькнула мысль, что мне следует оттолкнуть его и бежать, пока не поздно, но я отчаянно хотела дослушать до конца. — Да какая разница? Ты дашь мне все, чего не дала она. — Это вряд ли, — буркнула я, приготовившись обороняться с помощью рюкзака. Дима усмехнулся, что было логичной реакцией, ведь я против него выглядела жалко и нелепо. — Давно по яйцам не получал? Я уже приготовилась нанести удар коленом, но на этот раз Першин отреагировал быстрее. Он поймал мою ногу и крепко сжал, из-за чего я зашипела от боли. В следующий момент парень плеснул водой мне в лицо, что было неожиданно и жутко неопрятно. — Э, руки убрал от нее! — послышалось откуда-то из-за спины Першина, и я с облегчением выдохнула, узнав голос Макара. В следующий момент он дернул парня за плечо, заставляя отпустить меня. — Ты в порядке? — спросил он, и я тут же кивнула, вытерев лицо рукавом рубашки. На самом деле на меня попало не так уж много, да и обычная вода не могла нанести никакого вреда. — Остынь, Гром, просто болтали, — бросил Дима, но было видно, что связываться с Макаром ему неохота. Он посмотрел на меня, словно бы требуя подтверждения, и я снова кивнула. Ввязывать в это Грома не было никакого желания. — Подумаешь, намокла немного… с девчонками это бывает… Першин едва успел договорить, как Макар ударил его кулаком в живот. От неожиданности я вздрогнула, а Дима согнулся пополам, прохрипев что-то о несправедливости. — Еще одна тупая фраза, и это ты намочишь штаны, — фыркнул Гром, похлопав парня по плечу. Он отстранился от него и повернулся ко мне. — Ты точно… Макар вдруг умолк, внимательно вглядываясь в мое лицо. Секунду спустя глаза парня вспыхнули от гнева, словно бы кто-то резко переключил его в режим уничтожения. Гром развернулся, двинувшись следом за отползающим в сторону Димой, а я рванула за ним, ощутив, как бешено заколотилось сердце, когда поняла, что именно он увидел. Очевидно, тоналка Крис была далеко не самая стойкая, что неудивительно, ведь в то время у нас хватало денег только на дешевую косметику далеко не лучшего качества. Поэтому хватило немного воды, чтобы смыть ее, а затем я еще вытерла лицо рукавом и стерла остатки… Удивительно, но позже я так и не смогла отстирать ее от ткани, из-за чего рубашка перешла в категорию домашней одежды. — Макар, стой! — закричала я, пытаясь схватить парня за руку. Но он словно бы не слышал меня, надвигаясь на хоть и мерзкого, но ни в чем не виновного Диму. — Это не он! Подожди! Парень не реагировал, даже когда я встала прямо перед ним, а в его взгляде читалась решимость разорвать Першина в клочья. Счет шел на секунды, и я не придумала ничего лучше, чем обхватить голову Макара руками и прижаться поцелуем к губам. Сперва показалось, что он меня оттолкнет, сбросит с себя и двинется дальше, но затем Гром все же отозвался. Я поняла это по тому, как его тело расслабилось, а губы разомкнулись навстречу моим губам. Когда руки парня оказались на моей талии, я почувствовала трепет в груди, а в животе словно бы вновь закопошились бабочки. Захотелось прижаться еще теснее, поцеловать глубже, но усилием сдержалась, напоминая себе, что между нами ничего не может быть… Не должно… Макар вдруг отстранился и внимательно оглядел мое лицо, словно бы желая убедиться, что это действительно была я, а затем взял за руку и увлек в сторону мужского туалета, замкнув дверь изнутри. Мне следовало возмутиться, но я почувствовала, как перехватывает дыхание, когда парень подошел ко мне вплотную, глядя на меня снизу вверх, и мягко скользнул пальцами по щеке, привлекая ближе. Прикосновение вызвало дрожь, и я прикрыла глаза, полностью растворяясь в моменте. Губы Макара осторожно коснулись моих, словно бы он боялся спугнуть, но мне отчаянно хотелось большего, из-за чего сама потянулась к нему, обхватив руками за шею. Парень неровно вдохнул и двинулся вперед, вынуждая меня отступить к двери, в которую уперся руками по обе стороны от моей головы. Он усилил напор, целуя куда более жадно и настойчиво, выплескивая злость, переполнявшую его в тот момент. Для нее у него было несколько причин, но главное то, что Гром не мог меня защитить, ведь я сама ему этого не позволяла, из-за чего его прикосновения ко мне были яростными и одновременно трепетными. Близость вызывала жар и легкое головокружение, которое только усилилось, когда на секунду открыла глаза и поймала его заинтересованный взгляд. Макар ухмыльнулся краешком и углубил поцелуй, казавшийся мне все более откровенным, что только сильнее взбудоражило, и я скользнула пальцами вверх, зарываясь ими в волосы парня и прижимая к себе еще теснее. Губы Грома требовательнее впились в мои, забирая как мысли, так и дыхание. — Я ведь должна ненавидеть тебя… — прошептала, когда Макар отстранился, чтобы дать мне глотнуть воздуха. Но взгляд снова опустился к его губам, а руки легли на крепкие плечи. — Ненавидь, — голос Грома прозвучал чуть хрипло, но как никогда серьезно. Он провел рукой по моим волосам, убирая их с лица, а затем обхватил за подбородок, приподнимая голову. Когда посмотрела ему в глаза, то заметила, как сильно они потемнели. Макар вновь потянулся ко мне за поцелуем, в котором сама нуждалась так остро, будто бы от этого зависела моя жизнь. Я закрыла глаза, вновь бросившись в этот омут, и разомкнула губы, к которым он тут же припал, по очереди зацеловывая, слегка прикусывая и лаская языком, из-за чего у меня вырвался негромкий стон. Это только распалило парня, который опустил руки к моей талии, прижимая вплотную к своему телу, а затем обхватил за бедра, чтобы приподнять над полом. Я слегка растерялась, но не отстранилась, лишь крепче ухватилась за его плечи. Макар перенес меня на подоконник, продолжив целовать уже в таком положении. Его бедра оказались у меня между ног, что показалось до неприличия интимным, но вместе с тем волнующим. Я инстинктивно сжала их коленями и придвинулась вплотную, углубив поцелуй. Слегка прикусила его нижнюю губу, оттягивая, после чего мягко провела по ней языком и проделала то же самое с верхней. Гром вновь неровно выдохнул, а его тело напряглось так сильно, что я ощутила, как твердеют мышцы под моими ладонями. Он впился пальцами в бедра, потянув на себя, и забрал инициативу, даря очередной жаркий поцелуй. Прикосновения доводили до дрожи, до помешательства, до невыносимого желания, хоть сама не знала, чего точно хочу. Просто тянулась навстречу, ловя каждое движение и каждый вдох, что усиливало едва знакомое напряжение внизу живота… — Черт, птичка… — выдохнул Макар, резко отстранившись, когда с моих губ вновь сорвался негромкий стон. Его взгляд горел, а дыхание звучало совсем сбито. — Нам нужно остановиться… Он красноречиво опустил взгляд вниз, и я вспыхнула, увидев, как сильно натянута ткань его брюк. Это вызвало смущение, но вместе с тем легкий трепет. Где-то в глубине души мне захотелось, чтобы он вновь ко мне прикоснулся, и я смогла почувствовать его желание между своих ног. Но я тут же отмахнулась от этой мысли, показавшейся мне такой же запретной, как и поцелуи с ним. — Дай мне минутку, — попросил Макар, прислонившись спиной к подоконнику. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Я могу чем-то… помочь? — пробормотала, стараясь не смотреть на его брюки. Парень вдруг открыл глаза и странно усмехнулся, словно бы мои слова прозвучали как-то по-особенному. — Не знаю… не будь такой соблазнительной, например, — отозвался он, чем вновь вогнал меня в краску. Мне понравилась мысль, что я выгляжу привлекательной в его глазах. — Впрочем, уверен, это невозможно… Его взгляд вновь скользнул по моему лицу, остановившись на губах, нижнюю из которых я инстинктивно прикусила. Макар шумно вздохнул и прикрыл глаза, продолжая свою дыхательную гимнастику, в то время как я почувствовала, что меня вновь одолевают тревожные мысли. — Если это сделал не Першин, то кто? — спросил вдруг Гром, когда его дыхание пришло в норму. Он придвинулся ближе и едва ощутимо провел пальцами по моему лицу. Я нахмурилась и покачала головой. Макар заметно напрягся. — Черт, птичка, если это кто-то из школы… — Это не из школы! — выпалила я, но тут же одернула себя. Гром выгнул бровь. — Я упала, ясно? Давай закроем этот вопрос, тебя это не касается. — Я всё равно узнаю, — бросил он, отстраняясь. Его слова вызвали тревогу, ведь мне не хотелось, чтобы он встречался с моим отцом. — С чего вообще до тебя докопался этот ебик из параллельного? — Я сама к нему полезла, — призналась, отведя взгляд. Я боялась, что он посмотрит на меня, как на ненормальную. — Хотела спросить у него насчет Крис. Их видели вместе на той вечеринке, когда… Я замолчала и вновь прикусила нижнюю губу, борясь с волнением. Макар промолчал, но затем вдруг снова потянулся ко мне, чтобы обхватить за подбородок и потянуть голову вверх, ловя мой взгляд. В его глазах отразилась тревога, а из груди вырвался вздох. — Птичка, я… волнуюсь, — произнес он своим низким чуть хрипловатым голосом, от которого внутри вновь всё затрепетало. Как и от мысли о том, что Гром обо мне беспокоится. — Не хочу, чтобы ты пострадала… Это того не стоит. — Стоит. Я не смогу спать, если не узнаю правду, — попав в плен его взгляда, я могла говорить только правду. А она была в том, что я стала зависима от Макара. Мне не хватало наших разговоров на переменах, его ухмылок и остроумных комментариев. Я хотела вернуть всё это, хоть уже не была уверена, что мне будет достаточно только дружбы, но запрещала себе даже думать о большем, пока всё не прояснится. — Расскажи мне, что тогда было. Пожалуйста. Я всё равно не остановлюсь, буду копать до последнего, но… Мне важно знать, что было между тобой и Крис! — Ничего, — коротко ответил Гром, и я почувствовала одновременно облегчение и злость на себя, ведь этого показалось достаточно. Достаточно, чтобы поверить ему, достаточно, чтобы поставить под сомнения слова Крис, достаточно, чтобы… снова броситься в его объятия. — Но ситуация и правда неоднозначная, и сейчас я даже жалею, что в прошлом забил и сам во всем не разобрался. Может, тогда бы не было этого дурацкого недопонимания. — Я всё выясню, — пообещала, и он вдруг улыбнулся, обхватив меня двумя руками за голову и убрав волосы с лица. Его глаза заблестели, а взгляд наполнился нежностью, из-за чего мне невыносимо захотелось поцеловать парня, но я одернула себя. — Но ты запутываешь следствие подобными жестами! Гром рассмеялся, а затем наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но только не в губы, а в нос, из-за чего я поморщилась и фыркнула. Это только сильнее его развеселило, а у меня окончательно пропало желание держать оборону. Я не могла поверить, что он и правда мог поступить подло — не только с Кристиной, но и с кем-либо еще. Макар был слишком прямолинейным, чтобы действовать исподтишка. — Прости. Больше не буду! Но я готов сотрудничать со следствием, — произнес Гром, отстраняясь, из-за чего у меня вырвался разочарованный вздох. Захотелось вновь почувствовать его прикосновения. — Например, помогу собирать улики… а заодно прослежу, чтобы у тебя больше не было проблем. — Спасибо, но я сама, — отозвалась нехотя, слезая с подоконника. Звонок давно дали, и я понимала, что вряд ли попаду на урок, но все же надо было уходить. — Я справлюсь. — Не сомневаюсь в этом, — Гром снова улыбнулся, доставая из кармана сигареты. У меня мелькнула мысль попросить затянуться, но затем поняла, что не хочу, не тянет. Словно бы зависимость от него вытеснила все остальные. — Ты очень смелая и сообразительная, птица, но ты даже не представляешь, как тяжело мне отпустить тебя… «Когда я увидел след на ее лице, мне буквально снесло крышу от злости. Сперва на себя, что в прошлый раз спустил все на тормоза, ограничившись парой воспитательных бесед с особенно борзыми одноклассниками… Нужно было выяснить, кто это, вычислить, выследить и объяснить все предельно доходчиво, но тогда я ещё считал себя в ее жизни посторонним и усиленно пытался отделаться от мысли, что она что-то значит в моей. Теперь же она была моей птичкой, и после того, как я так нагло себе её присвоил, любой, кто посмел навредить ей, становился моим личным врагом… В тот момент им стал Першин — дурачок и укурок из параллельного класса, которого я был готов уничтожить, либо как минимум лишить возможности передвижения на ближайшие пару месяцев. Я вдруг снова почувствовал себя на ринге, где были только я и соперник, а все остальное не имело значения. Поэтому, когда она вдруг оказалась у меня на пути, едва не отодвинул её как препятствие, опомнившись лишь от ощущения её губ на моих губах. Сперва показалось, что в голове вдруг резко выключили свет, а затем врубили на максимум, выкрутив все чувства до предела. Она сама поцеловала меня… и эта мысль была оглушающей, ведь я ожидал, что она будет злиться иди избегать меня, но никак не поцелует… Она по-прежнему делала это невинно и очень чувственно, но мне безумно хотелось большего, хотелось выплеснуть куда-то злость, пока не догнал того ебика и не переломал ему все конечности. В голове ещё звучал хруст его костей, а в носу стоял запах крови, и я изо всех сил старался заглушить мысли об этом, с каждым разом все настойчивее прижимаясь к её мягким губам. Птица тянулась ко мне так доверчиво, что этого оказалась достаточно, чтобы все остальное отошло на второй план. Осталось только она, её хрупкость, её нежность, жар её тела, и это вызывало во мне все больше желаний, которые были далеко не так невинны, как она сама… Отстраниться от неё стоило невероятных усилий, а в голове билась только мысль, что хочу окончательно сделать её своей. Но для этого было не время и не место, ведь она заслуживала того, чтобы всё случилось как-то по-особенному. Я попытался отвлечься, но это получилось само по себе, когда вновь посмотрел на нее и увидел этот ужасный синяк. В груди снова вспыхнула злость, и я едва заметно сжал кулаки, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать ее и выяснить, чья эта вина. Птичка опять промолчала, чем только разожгла мой гнев и желание вычислить ублюдка. Она боялась его, но одновременно словно бы переживала, что я могу вмешаться и навредить. В голове мелькнула отвратная мысль, что это мог быть кто-то из её семьи. Я попытался вспомнить признаки чего-то подобного в поведении её сестры, но мы не особо общались, чтобы мог такое заметить… Тогда я еще не представлял, насколько все на самом деле паршиво, а если бы знал… это, наверное, тянуло бы на убийство с особой жестокостью. С реками крови, с мольбами и долгой агонией… Даже годы спустя я подставлял его боль, его страх, его раскаяние за то, что он посмел сделать с ней, за каждое мерзкое слово в ее адрес, за каждый след на коже, за каждую пролитую слезу… Снова и снова, как в бесконечном круге ада, где нет места прощению. Мне было похер на его страдания, на чувства, особенно тогда, ведь до встречи с ней я был совсем отбитым. Птичка сделала меня каким-то сентиментальным, что ли, из-за чего приобрел не только умение выражать любовь, но и невыносимый страх ее потерять. Когда это все же случилось, я поначалу даже не понимал, как дальше существовать и как не стать тем, кем был до нее…» — Ну что, как тебе? — спрашивает Макар, который всё это время наблюдает, как я читаю, чем порядком сбивает и нервирует. Я в этот момент как раз дочитываю последний абзац, и сердце до боли сжимается, ведь представляю все это слишком живо. — На мой взгляд… слишком мрачно, — вдыхаю, усиленно борясь с собственной сентиментальностью. В любом случае, все это в прошлом, мы это пережили, и каждый из нас сумел найти свой путь. — Не многовато ли кровавых подробностей? — Это я еще сдержался, — фыркает Громов, чуть поморщившись. Я хмурюсь. — Ты даже не представляешь, как я тогда злился… я до сих пор злюсь, ведь писал это недавно, а эмоции до сих пор живы. Честно, жалею, что не сделал все то, чего хотел. Этот урод должен был захлебываться в собственной крови… — О мертвых либо хорошо, либо никак… — бормочу, нехотя вспоминая отца. Для меня самой это все слишком тяжелая тема. Я в целом предпочитаю не вспоминать период жизни в родном городке, словно бы все это было только сном, частью моего романа. Местами прекрасного, местами кошмарного, но все же сейчас все мысли о нем кажутся тревожными и отравляющими. Единственное теплое, что в нем было — отношения с Макаром, ну, и, конечно, мой брат Кай. — О мертвых либо хорошо, либо только правду, — исправляет Громов, фыркнув. Его лицо вновь искажает гримаса злости. — А правда в том, что для него это была слишком легкая смерть… — Давай не будем об этом! — прошу, повысив голос. Мой взгляд падает на часы. — Где там уже Ника? Я домой хочу! Еще немного, и я начну ломать дверь! — Я посмотрел бы на это, — усмехается Макар, делая вдох, чтобы прийти в себя. Он подсаживается ближе, чтобы перелистнуть текст на своем телефоне. — Помощь скоро будет, а пока давай еще кусок. Уверен, он понравится тебе гораздо больше, ведь он о том, что ты всегда права…