Не пиши «The End»...

« — Ничего я в тебя не влюбляюсь, мы просто друзья! — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. — Я вообще-то спросил, какой чай ты будешь, но… ладно… — хмыкнул он, отвернувшись от нее к плите. Ее щеки тут же залила краска. — Черный, — пискнула Мира, закрыв лицо ладонями. Так стыдно ей не было еще никогда. — С двумя ложками сахара. — Я знаю, — отозвался Гром, не оборачиваясь. Он залил чай кипятком, после чего подошел к ней и поставил чашку на стол. — Я тоже в тебя влюблен…» — Цитата из книги «Лети» Киры Климовой Комментарий пользователя Thunder in your city: Пока читал, как раз сделал чай. С мятой и без сахара, твой любимый. Комментарий автора: Я давно уже зеленый пью Комментарий пользователя Thunder in your city: А, ой, там точка нужна, это вообще-то подпись была — «Твой любимый». Чай сделал, жду, когда ты это уже поймешь

***

На контрольную по английскому, которая стояла по расписанию предпоследним уроком, мы с Макаром пришли вместе, что вновь вызвало перешептывания в классе. Я изо всех сил пыталась помочь Грому, но оказалось, что он неплохо справляется и сам. У него в целом были способности к языкам, что очень пригодилось при переезде за границу. После звонка Макар проводил меня на следующий урок, бросив в сторону одноклассников такой взгляд, что они не решались даже посмотреть на меня до конца дня, а затем отправился на тренировку, из-за чего больше увидеться в тот день уже не удалось. Но это было и к лучшему, ведь одного только его присутствия хватало для того, чтобы перестала нормально соображать, и думала только о нем… Поскольку добиться нормального ответа от Першина не удалось, а после их стычки с Громом я на это даже не рассчитывала, в субботу решила пораньше улизнуть из дома перед работой, чтобы встретиться с Марусей. Кит упоминал, что она тоже была на той вечеринке и видела Диму с Крис. Это подарило надежду, что бывшая одноклассница сестры могла внести ясность в ситуацию. В пятницу вечером я написала ей и напросилась в гости под предлогом того, что хочу поискать браслет, который потеряла во время празднования дня рождения, иначе Крис меня точно убьет, и это на самом деле соответствовало действительности. Сестра ненавидела, когда я теряла ее вещи. — На балконе посмотри, у нас там целое бюро находок, — махнула рукой Маруся, встретившая меня в пижаме и с немного растрепавшимся пучком на голове. На часах была половина двенадцатого и, судя по всему, она только проснулась, но была настроена дружелюбно. — Один парень там вейп просрал, другой — Айфон. Еще повезло, что не упало ничего… Кофе будешь? — Да, если можно, — ответила я, решив, что это неплохой способ задержаться подольше. Маруся кивнула и направилась в кухню, оставив меня на балконе. Пока ее не было, я осмотрелась, понадеявшись, что и правда смогу вернуть Кристине браслет. Нашла чью-то заколку, потрепанную десятку, пару окурков, жвачку и презерватив — к счастью, в упаковке. Но украшения среди находок не было, и я решила, что, видимо, уронила его, когда облокотилась о перила. Придется пойти к сестре с повинной. — Нашла? — спросила Маруся, протянув мне чашку. Я отрицательно покачала головой. — Паршиво. Дорогой? — Да не, просто Крис меня теперь четвертует, — я шумно вздохнула. Девушка усмехнулась и достала сигареты, чтобы закурить. Очевидно, ее родителей все еще не было дома. — Но вечеринка была крутая. Кристина говорит, что лучше было только у Грома в прошлом году. — Да? — девушка выгнула бровь, а затем пожала плечами. Ее губы вдруг вновь тронула улыбка. — Ну да… тусовка была огонь. Жаль Гром больше их никогда не устраивал, хотя у него квартира всегда свободна. Я бы, наверное, каждый день гуляла. — У Крис еще провалы в памяти. Вроде она с Першиным целовалась, ну который тогда в десятом учился, — произнесла я так беззаботно, как только могла, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. Но мой голос дрожал, а интерес к личной жизни сестры наверняка казался странным. — Помнит только, что ты им помешала, а дальше… Маруся нахмурилась, и я уже приготовилась к тому, что она отчитает меня за неуместные разговоры. Но девушка убрала с лица длинную светлую прядь и расслабилась, прислонившись плечом к дверному косяку. Воздух вокруг нас наполнился сигаретным дымом. — Першин — мудак, следов ей на шее наставил, — заговорила она, наконец, в очередной раз затягиваясь. Я замерла с чашкой в руках, прислушиваясь к каждому слову. — Я его шуганула и потащила ее в ванную, чтобы хоть немного в чувство привести. Она, конечно, набухалась, капец. Еле на ногах стояла, и этот козел чуть этим не воспользовался. — Слышала, она еще с Громом была, — уточнила я осторожно, боясь, что Маруся непременно спросит меня, от кого же я такое слышала, и с каких пор собираю сплетни о сестре. Но девушка только удивленно приподняла брови. — Бред, — бросила она, докуривая. Кофе в моих руках остывал, и я для вида сделала глоток. — Уж с кем, а с Громом она точно не была… Он со мной весь вечер зажигал вообще-то. Она вдруг понизила голос до полушепота и улыбнулась так довольно, словно победила в лотерее. Я растерялась. — С тобой? — пробормотала, и Маруся кивнула. Она мечтательно прикусила нижнюю губу, снова улыбаясь. — Вы… — Ага. Ты бы видела какая у него татушка на груди, — выдохнула она, и я покраснела. Я-то видела… Но не хотела бы знать, при каких обстоятельствах разглядывала ее Маруся. Разговоры о любовных похождениях Грома меня задевали. Не то, чтобы я отрицала наличие у него личной жизни… но слушать о ней как-то не хотелось. Словно бы копаюсь в грязном белье парня, который мне нравится. — Да и кое-что другое ты бы видела… У него большой, между прочим… Блин, вечеринка и правда была охрененная, хорошо, что напомнила! Жалко, что потом мы с Громом как-то не сошлись, я бы, может, повторила. — Так а Кристина не могла быть с ним после того, как… — на последних словах я сбилась и покраснела. Говорить на подобные темы с подружкой сестры было как-то неловко. — Да нет, он вроде сразу после этого спать лег, — хмыкнула Маруся, потушив окурок и выбросив в пустую чашку. Я снова отпила из своей. — Ему на следующий день куда-то надо было утром, а я домой поехала. Родители бы убили, если бы не явилась к полуночи. Слова Маруси меня воодушевили, хоть некоторые подробности той ночи я предпочла бы не знать. С другой стороны, они давали Макару определенное алиби, и было неважно, каким образом оно получено. Оставалось выяснить, как Кристина оказалась в его спальне. — А Крис? Она осталась? — спросила, и девушка заморгала, словно потеряла нить разговора. Но затем неуверенно кивнула. — Я отвела ее в ванную, потом передала Миле, — отозвалась она, потирая плечи. На балконе было прохладно, а она вышла за мной только в короткой пижаме. — Когда уходила, они вроде в гостиной сидели. Говорю же, Крис была в хламину. Наверняка им пришлось провести ночь на диване, потому что ехать домой в таком состоянии было бы тупо… Да ты, наверное, лучше знаешь, пришла она или нет. — Угу, — я кивнула, решив, что разговор пока сворачивать. Маруся вот-вот захочет поинтересоваться причиной моего интереса. — Спасибо за кофе, но я уже пойду. Мне на работу еще. — Да пожалуйста, — хмыкнула девушка. Она выглядела немного растерянной и даже задумчивой, но вопросов не задавала. — Если найду браслет, напишу тебе. Не волнуйся, сестре не сдам, я не стукачка. Я еще раз искренне поблагодарила Марусю, которая даже представить себе не могла, насколько сильно помогла мне на самом деле, после чего отправилась на остановку. До начала рабочего дня оставалось еще несколько часов и вместо того, чтобы возвращаться домой, я захотела зайти к Грому, чтобы рассказать ему о ходе моего расследования. Решила, он будет рад тому, что я почти сняла с него подозрения, а еще невыносимо жаждала его увидеть. Когда написала с вопросом о том, могу ли заскочить на несколько минут, Гром напомнил, что ждет меня в любой момент и без всякого предупреждения, из-за чего сердце вновь затрепетало. По дороге я заехала в магазин, чтобы купить печенье, ведь не могла позволить себе вновь явиться с пустыми руками. — Привет, — улыбнулся Макар, открывший мне дверь в одних только спортивных штанах, что вызвало одновременно смущение и интерес. Синяки почти сошли и теперь его торс выглядел еще привлекательнее. Заметив мой взгляд, Гром шире ухмыльнулся. — Чай? Кофе? Жаркие объятья? — На самом деле, я хочу в туалет, — пролепетала я, с трудом подавляя желание выбрать последний вариант. Но выпитый у Маруси кофе давал о себе знать. — Но от чая тоже не откажусь! — Черт, меня еще никогда не меняли на чай! — закатил глаза Макар, забирая у меня печенье. Я прошмыгнула мимо него в прихожую и скрылась за дверью туалета. — Неужели он и правда так хорош? Если да, то я… порву этот чайный пакетик в клочья! — Правильно, в пакетике не те ощущения, — попыталась пошутить я, но вышло настолько нелепо, что тут же покраснела. Оставалось надеяться, что мои слова заглушил шум от слива. — Но ты не расстраивайся, ты тоже горячий. Закончив делать свои дела и тщательно вымыв руки, я вышла из туалета и направилась в кухню, где Макар уже колдовал над чаем. Видимо, к моим словам о пакетике он все же прислушался, потому что выбрал заварной. Правда, заварочного чайника у него не было, поэтому парень просто насыпал в чашки заварку, чтобы залить ее кипятком. — Так ты считаешь меня горячим? — спросил он, повернувшись ко мне и соблазнительно выгнув бровь. Впрочем, учитывая, что Гром до сих пор стоял передо мной с обнаженным торсом, любые его движения выглядели привлекательно. Я невольно вновь засмотрелась на его татуировки и шумно вздохнула, когда подняла голову и поймала на себе лукавый взгляд. У меня мелькнула мысль, что нельзя быть таким красивым. Это следовало запретить на законодательном уровне, ведь так нагло воровать чужие сердца — тоже преступление. — Разве я не говорила, что ты путаешь следствие? — ответила вопросом, подавив желание подойти и прикоснуться к нему. Я попыталась придать голосу строгость, но вышло бездарно. У меня едва выходило не терять голову, и Гром, очевидно, понимал это, ведь с его губ вновь сорвался смешок. — Прости, я не специально, — хмыкнул Макар, но по его тону было понятно, что он вновь лукавит. Парень отвернулся к плите, и я невольно выдохнула. — Ты ведь отказалась от моей помощи, и теперь мне не остается ничего другого, кроме как завоевать расположение следователя, чтобы узнать подробности. — Ах, вот оно что! — выдохнула я с наигранным возмущением, скрестив руки на груди. Громов разлил кипяток по чашкам и подошел ближе, чтобы поставить передо мной мой чай. У меня вновь перехватило дыхание, когда он оказался так близко. — Значит, ты встретил меня в таком виде, чтобы завладеть… На этом моменте мой голос сбился, а мысли окончательно запутались, из-за чего чуть не добавила «мной». Но вовремя опомнилась и подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, а заодно и избавить себя от соблазна. Парень улыбнулся, в очередной раз продемонстрировав свой талант выгибать одну бровь. — Конфиденциальной информацией? — закончила, откинувшись на спинку стула, чтобы немного увеличить расстояние между нами. Улыбка Грома превратилась в ухмылку. — Единственное, чем я на самом деле хочу завладеть, это твоим поцелуем, птичка, — фыркнул Макар без всякого стеснения, а вот меня его фраза вогнала в краску. Он оперся двумя руками о стол и красноречиво опустил взгляд на мои губы. — Но как примерный подозреваемый, я дождусь момента, когда буду полностью оправдан. Когда он отстранился и направился к стулу напротив, у меня из груди вырвался разочарованный вздох. Захотелось вскочить и последовать за ним, но я лишь вцепилась двумя руками в чашку, из-за чего едва не обожглась. Макар тем временем сел и пододвинул к себе свой чай. — На самом деле, ты почти оправдан, — заговорила я после нескольких секунд колебаний. Мне не хотелось спешить с выводами, но после рассказа Маруси у меня практически окончательно отпали подозрения по поводу Макара. Тем более, нужно было услышать и его версию. — Я виделась с Марусей Ереминой, и она сказала, что ты вряд ли был с Крис на той вечеринке, потому что… ну… ты был с ней. Последние слова я произнесла совсем тихо и немного виновато, теперь уже переживая, что это Гром отчитает меня за вторжение на его частную территорию. Но парень сохранил невозмутимость, лишь пододвинул чашку еще ближе, чтобы сделать небольшой глоток. — Почему ты сразу не рассказал? — спросила, когда никаких комментариев от Макара не последовало. Но его поза показалась мне слегка напряженной. — Если бы я сразу поговорила с Марусей, мое расследование продвинулось бы быстрее. Необязательно же говорить, что у вас… был секс, можно было просто упомянуть, что вы были вместе. — Не счел это важным. К тому же, не хотел впутывать Марусю, — ответил Гром после недолгого молчания. На этих словах во мне что-то встрепенулось. Вдруг подумалось о том, что у него могли остаться к ней чувства. — Все же это и ее личная жизнь. — Да? — я хмыкнула, тщетно пытаясь погасить в себе огонек ревности. Мне по-прежнему не хотелось ворошить его прошлое, но все же столкновение с ним оставило неприятный осадок. — А вот она говорила о тебе с большим удовольствием. Сказала, что ночь ей понравилась, а еще… Я вовремя захлопнула рот, прежде чем успела процитировать слова Маруси о том, что у Грома… «большой». Даже мысли об этом вызывали смущение, и мне не хотелось озвучивать столь интимные подробности вслух. Хватало того, что я вообще вынесла этот момент на обсуждение, хотя по факту лезла не в свое дело. — Ну… рад стараться, — буркнул Макар, так и не дождавшись продолжения. Он потер затылок, словно стараясь преодолеть неловкость, что показалось даже милым, а затем пододвинул ко мне коробку с печеньем. — Ты сегодня обедала? Есть хочешь? Могу пожарить омлет или сделать бутерброды. — Нет, спасибо, — вежливо отказалась, слегка растерявшись от внезапной смены темы. Мне и самой не хотелось продолжения этого разговора, но я так и не услышала версию Грома, поэтому спросила: — Так что случилось, когда она ушла? Ты вроде спать лег. — Да, мне нужно было ехать на вручение рано утром. Так что я попросил ребят в гостиной сделать музыку потише и сразу завалился спать, — пояснил Макар, немного расслабившись. Он вновь отпил из чашки с чаем. — А потом проснулся и обнаружил в своей постели Крис. Честно говоря, тогда я взбесился, решил, что она сама ко мне залезла, поэтому без объяснений выставил за дверь. От нее и раньше были… немного навязчивые знаки внимания, и мне показалось, что в этот раз всё вышло за край. — Знаки внимания? — удивилась я, снова схватившись за чашку. Чай немного остыл, поэтому теперь я могла держаться за нее, не боясь обжечься. Макар кивнул, и я нахмурилась, подумав о том, что хоть мы с Крис и не делим на двоих одного парня, все равно обе оказались в него влюблены. Успокаивала себя лишь тем, что в Грома было нереально не влюбиться. Хотя на первый взгляд он казался грозным и немножечко грубым, в нем было столько обаяния, тепла и даже чуткости, что нельзя остаться равнодушной. — Мне кажется каким-то мудацким рассказывать об этом… В любом случае, я дал ей понять, что она… не в моем вкусе, — подытожил Макар, и я вскинула брови. Я всегда была уверена, что всем вокруг нравится Крис, а у меня на ее фоне словно бы не было шансов. Если уж Грому не нравилась сестра, то я и вовсе была где-то далеко за бортом. Эта мысль неприятно кольнула. — А уже через несколько дней обнаружил ее у себя в постели. Поэтому и разозлился. Не думал, что она решила, будто мы с ней… Я бы никогда себе такого не позволил. Никогда. — Я знаю, — вырвалось у меня, и я почувствовала, как сердце учащенно забилось. Мне было жаль Крис, и я хотела узнать о том, что же с ней случилось. Но я больше не могла винить в этом Макара. — Почему ты сразу мне обо всем не рассказал? — Ты бы поверила? — он повторил тот же вопрос, что и несколько дней назад, но у меня по-прежнему не было ответа. Я бы хотела сказать ему, что да, но на самом деле мне было проще судить, когда сама во всем разобралась. Он был прав в том, что это было нужно. — Я ведь говорил, что не хочу становится между тобой и Крис, это неправильно. Раз она считает себя жертвой, то у нее, возможно, есть на то причины. Если я тогда ошибся, и она полезла ко мне не сама, то в ее версии я выгляжу виноватым. Она по-своему права, ведь у нее тоже не было полной картинки. Главная проблема в том, что никто из нас тогда не захотел разобраться, а сейчас, спустя столько лет, это выглядело бы как перетягивание одеяла: каждый бы пытался подогнать всё под свою версию. Нужен был свежий взгляд, кто-то со стороны, и хоть мне и жаль, что тебе пришлось влезть в это, я хотел, чтобы ты сделала свои выводы, действовала в своих интересах, а не моих или сестры. — На самом деле я пыталась оправдать вас обоих, — пробормотала я, опустив взгляд. Возможно, я тоже хотела подогнать всё под свою версию. Ту, где никто не виноват, а Крис с Макаром просто жертвы обстоятельств. — Так что из меня так себе следователь. Видимо, пора снять с себя полномочия. На самом деле мне оставалось встретиться с последним человеком, который мог обо всем знать — подругой Крис, Милой. Но она всё не отвечала на мои сообщения и вообще не заходила в Сеть, поэтому я считала дело полузакрытым. По крайней мере, ту его часть, где говорилось о вине Макара. В горле пересохло, поэтому я быстро допила чай, встала из-за стола и направилась к мойке, решив вымыть чашку. До работы оставалось не так много времени, из-за чего действовала торопливо, желая еще хоть немного побыть рядом с Громом. Закончив со своей, я повернулась к парню чтобы предложить ему помыть и его чашку тоже, но тут же замерла. Макар сидел сбоку от меня, расслабленно откинувшись на спинку стула и наблюдая за мной так открыто и беззастенчиво, что один только его взгляд вызывал смущение. Внимание снова привлек его обнаженный торс, и на этот раз я едва нашла в себе силы посмотреть парню глаза. В них вспыхнул огонь, из-за чего мне вдруг стало жарко. — Птичка, — позвал он, и я пропустила вдох от того, насколько соблазнительно прозвучал его низкий и чуть хриплый голос. Он сидел так близко, но одновременно так невыносимо далеко, что мне захотелось подойти ближе. — Раз ты снимаешь с себя полномочия, я просто обязан спросить… Он сделал короткую паузу, продолжая буравить меня внимательным взглядом, от которого по телу прошлись мурашки. Я невольно затаила дыхание, перебрав в голове сотни вариантов того, что могло его заинтересовать, боясь даже допускать мысль о чем-нибудь романтичном. Подумала о школе, о Крис и даже о Марусе, но… — Ты и правда считаешь меня горчим? — он ухмыльнулся, снова выгнув бровь, и я едва сдержала порыв запустить в него чашкой. Но видимо, выражение моего лица было достаточно красноречивым, потому что Гром негромко рассмеялся. — Нет, я серьезно. Я не смогу спать, если не узнаю… Черт, а вдруг нет! Придется уйти из школы, ведь иначе о моем позоре станет известно Киту, и он раздавит меня своим эго… — Ой, ну Кит-то и правда горячий, — хмыкнула я, коварно сверкнув глазами, хоть совершенно так не думала. Приятель Грома был вообще не в моем вкусе. — Ты видел, какие у него волосы? — Что ты сказала? — Макар недобро нахмурился. Даже его поза словно бы стала напряженной. — Нет, птичка, так не пойдет… Подойди сюда и скажи мне это в лицо, если осмелишься, конечно. — Еще как! — фыркнула, отвечая ему с тем же наглым вызовом. Мне хватило пару шагов, чтобы преодолеть расстояние между нами и встать перед ним. — Ты… Макар запрокинул голову, встречая мой взгляд, из-за чего веселье и решительность тут же улетучились. Я вновь попала в плен его глаз, из которого совсем не хотелось спасения. Наоборот, я могла смотреть на него бесконечно, запоминая каждую деталь, будь то родинка, шрам или малейшие перемены в выражении его лица. — Что? — спросил Макар, ухмыльнувшись уголком губ. Его глаза блестели от лукавства. — Птичка? Ты хотела что-то сказать? — Угу, — я кивнула. Близость его тела сводила с ума, а жаркий шепот еще сильнее запутывал, но мне удалось кое-как собрать мысли в кучку. — Ты арестован, — с этими словами я опустила руки, обхватив его за запястья. Это вызвало у парня очередной смешок, но он даже не пытался освободиться. — За манипуляции, провокации и попытку надавить на следствие! — Ты забыла добавить к этому вероломный побег! — усмехнулся Гром, легко вывернувшись из хватки. В следующий момент его пальцы крепко сомкнулись на моих запястьях. — Ну и захват заложника, конечно. Наши взгляды снова встретились, и я почувствовала, как по телу прошла волна жара. Глаза парня слегка потемнели, а мышцы напряглись, хоть ему практически не приходилось прикладывать усилий, чтобы удержать меня. Я ведь и не вырывалась, просто замерла, чувствуя, как кожа горит в тех местах, где он прикасается. — Ты готова выполнить мои требования? — спросил парень, сжав запястья чуть крепче, но не настолько, чтобы причинить мне боль. Я фыркнула, дернувшись — больше для приличия, чем из желания высвободиться. — Учти, в противном случае мне придется тебя пытать. Его голос вновь прозвучал так низко и глубоко, что у меня по спине прошлись мурашки. Слова о пытках из его уст звучали так соблазнительно, что я ощутила внизу живота легкое напряжение, и от осознания этого щеки залились краской. Это не укрылось от внимания парня, чья улыбка стала только шире. — Нет, не готова, — выдохнула, с трудом совладав с голосом. Он вскинул брови, словно бы не ожидал такого ответа. — Нет? Ты говоришь мне «нет»? Черт, птичка, я такого ответа с пяти лет не слышал! — наигранно возмутился Гром, закатив глаза. Он подался чуть вперед и завел мне руки за спину, удерживая их в одной своей руке. Вторая легла мне на талию, от чего сердце пропустило удар. — Что ж… ты сама не оставила мне выбора… Он произнес это с очевидной угрозой, в то время как его серые глаза недобро блеснули. Пальцы продвинулись суть выше, к ребрам, после чего я пискнула от неожиданности, когда Гром вдруг начал меня щекотать. Писк оборвался смехом, и я задергалась в его руках в бесполезной попытке вырваться, чем только разожгла в нем азарт. — Сдаешься? — спросил он, и я покачала головой, хоть и так была готова сделать все, что он попросит. Ему даже не пришлось бы прикладывать для этого усилий. — Теперь точно не оставила! Он потянул меня на себя, и от неожиданности я едва не потеряла равновесие, но Макар вовремя обхватил за талию и притянул к себе на колени, продолжая свою пытку уже в таком положении. Очередная попытка увернуться закончилась тем, что я чуть не ударилась об него головой, а живот разболелся от смеха. — Сдавайся мне, птичка, — прошептал Макар, уткнувшись носом чуть ниже подбородка. Его рука скользнула вверх по талии, приподнимая футболку и касаясь обнаженного участка кожи. — Я не привык отступать. Я неровно выдохнула, когда он потерся носом о кожу на шее, а затем оставил на ней едва ощутимый поцелуй, от чего она тут же покрылась мурашками. Парень опустил голову ниже, коснувшись губами ключицы, из-за чего невольно задрожала, в то время как внизу живота усилилось напряжение. Хватка на запястьях стала заметно слабее, но я не спешила высвобождаться, едва дыша в ожидании его дальнейших действий. Макар оставил легкий поцелуй над вырезом футболки, вновь потянувшись к шее, чтобы поцеловать в том месте, где особенно остро ощущалась пульсация. Дыхание Грома участилось, а поцелуи стали жарче и чаще. Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в его близости, наслаждаясь каждым прикосновением. Даже когда он окончательно меня отпустил, запустив освободившуюся руку мне в волосы, я так и не решилась пошевелиться, боясь испортить момент. Вторая ладонь парня двинулась еще выше, пройдясь по ребрам и остановившись у кромки бюстгальтера. Он сжал пальцами кожу, придвинувшись ближе, чтобы поймать мой вздох и коснуться уголка губ очередным осторожным поцелуем, но не спеша переходить к чему-то большему, хоть нам обоим этого безумно хотелось. — Ладно, сдаюсь, — шепнула я, когда желание стало совсем нестерпимым. Гром замер, будто бы прислушиваясь. — Ты победил. Чего ты хочешь? — Останешься сегодня подольше? — спросил Макар, уткнувшись лбом мне в висок. Я открыла глаза, все еще чувствуя приятный трепет и легкие мурашки на коже. Меня так сильно тянуло к нему, что я не удержалась от того, чтобы провести пальцами по его щеке, на что он отозвался очередным поцелуем, которым мазнул по скуле. — Я приготовлю ужин, посмотрим «Друзей»… ты признаешь, что я самый горячий… — Нет, — выдохнула я, чувствуя неприятную горечь от своего отказа. Макар тяжело вздохнул и сжал меня в объятьях крепче, поцеловав за ухом. — Хорошо, можешь не признавать, — произнес он, наконец, спустя несколько секунд молчания и еще пары коротких жарких поцелуев. Гром обхватил меня двумя руками за голову и посмотрел с мольбой. — Оставайся, птичка… Клянусь, мы даже не будем говорить о том, как сильно тебе со мной повезло, я ведь… умею готовить пиццу. — Мне нужно на работу, — ответила, чувствуя столь острое желание остаться, что было физически больно. Особенно когда Макар так на меня смотрел. Я могла бы позвонить и притвориться заболевшей или соврать еще что-нибудь. Но в то же время понимала, что поскольку в коллективе человек новый, мне вряд ли все легко сойдет с рук. Следовало показать себя с лучшей стороны. Гром нахмурился и снова тяжело вздохнул, но не отстранился. Он осторожно провел пальцами по скуле в том месте, где под слоем тонального крема был оставленный отцом синяк, а затем поцеловал меня в щеку. — Приходи, как только сможешь, хорошо? Либо звони мне, и я тут же прилечу, — попросил он, и от этих слов внутри разлилось тепло. Было приятно знать, что он готов в любой момент ко мне сорваться. Я кивнула. — Я буду скучать, птичка. — Я тоже. Мы ведь… друзья? — спросила я осторожно, поймав его взгляд. Выражение лица Макара вдруг стало настороженным. — Черт, птичка, давай проясним с тобой раз и навсегда, — проговорил Гром медленно и четко, и в его голосе послышалось легкое раздражение. Я невольно напряглась. — Я тебе не друг и никогда им не буду. Ни-ко-гда… «На секунду меня захлестнул гнев, ведь был уверен, что сделал всё, чтобы она не видела во мне друга. Эта чертова «зона» меня совершенно не устраивала, но нависла надо мной так плотно, что стало уже не до смеха. Поэтому я шумно вздохнул и решил расставить все по местам до того, как встряну настолько, что будет уже не выбраться. Уже позже Кит назвал это очередным трюком, способом вызвать эмоции и добиться ответа, ведь «эти девчонки так обожают расставлять статусы в отношениях», но мне было плевать, даже если она и правда так сделала. Я вообще этому придурку рассказывать ничего не хотел, но он спросил у меня про птичку, и я снова почувствовал раздражение, вспомнив ее фразу про дружбу. Дело было вовсе не в том, что она девчонка, к восемнадцати я уже успел завести несколько не то приятельниц, не то подруг, с которыми временами зависали в одной компании, и я достаточно поумнел, чтобы не считать это проблемой. Я просто не мог быть ЕЕ другом, не после того, как начал считать своей и уже не мог представить, что кто-то другой может завладеть ее поцелуем… Черт, я не хотел даже думать об этом, не то, что представлять, ведь сами мысли о том, что она может быть с кем-либо еще, вызывали уже не просто злость и раздражение, а чистейшую ярость. — Почему? — спросила она, поймав мой взгляд. В ее глазах вдруг появилась обида, из-за чего мой гнев тут же схлынул. Я шумно вздохнул, бережно обхватив ее за подбородок и вглядываясь в лицо. В тот момент она показалась мне такой беззащитной и ранимой, что разозлился уже на себя. Снова вспылил. — Почему мы не можем быть друзьями? Я… тебе не подхожу? — Что? — выдохнул, окончательно растерявшись. Ее слова сбили с толку, ведь я не мог даже допустить, что она считает себя неподходящей для меня. Странные непонятные мне загоны, ведь в моих глазах птичка была охренительной. Красивой, интересной, яркой, сообразительной и очень соблазнительной. Наверное, в мои восемнадцать должно было быть достаточно и одного из этих пунктов, но у нее было всё, и это делало ее потрясающей. Джекпот, в общем. Что-то вроде того, чтобы выиграть главный титул или замутить с героиней любимой компьютерной игры, но намного лучше. — Разве не понятно, что я схожу по тебе с ума, птичка? — выдохнул, наконец, когда первые эмоции схлынули. Девчонка недоверчиво нахмурилась, и я снова растерялся, не зная, как ей объяснить. Вот ту прикольную метафору про компьютерную игру это я почти в двадцать пять придумал, а тогда был на уровне глаз цвета бутылки. Не силен, короче. — Я хочу видеть тебя как можно чаще. Обнимать, защищать, целовать… провоцировать и смущать, и это явно не похоже на то, что испытывают при дружбе… По крайней мере, надеюсь, Кит ко мне такого не чувствует. Она улыбнулась, как и каждый раз, когда упоминал чертового Кита, за что мне иногда хотелось ему врезать… Но в тот момент мне было достаточно уже того, что птичка не смотрит на меня так уязвленно. Ее глаза вновь загорелись, а на щеках проступил тот самый невинный румянец, который манил меня так сильно, что это граничило с извращением. Я снова потянулся к ней, чтобы поцеловать в щеку, а заодно украдкой вдохнуть запах кожи. Она пахла чем-то очень приятным, но я не хренов парфюмер, чтобы это описать. Какой-то чуть сладкий легкий аромат, от которого сносило голову. Он ассоциировался с теплом, с нежностью, с весной… с ней… — Я хочу, чтобы все это было только с тобой, — произнес, чуть отстранившись, чтобы снова посмотреть на нее. Выражение ее лица было расслабленным, и я вдруг тоже почувствовал умиротворение. Так тоже было только с ней. Она словно бы была источником спокойствия, и от этого меня так к ней тянуло, — и чтобы это было только между нами. Поэтому мы точно не можем быть друзьями. Объяснил, как мог, короче, но она вроде бы поняла. Я облегченно выдохнул, когда птичка улыбнулась и кивнула. Конечно, ведь в то время это была колоссальная нагрузка для моего мозга, в котором все сводилось в основном к тому, с какой стороны нанести удар. Но она внесла что-то новое в устоявшуюся схему… Да и рядом с ней бить никого не хотелось, хотелось только снова и снова обнимать ее, что я и сделал, притянув ее к себе еще ближе и обхватив двумя руками. Ее сердце учащенно забилось, да и мое словно бы было не против выпрыгнуть из груди, поэтому я осторожно отстранился, чтобы не наделать глупостей. Спешить по-прежнему не хотелось, наоборот, я все сильнее переживал, чтобы все было своевременно и правильно, ведь она становилась для меня все более особенной… Но слово «влюблялся» в то время было для меня чем-то на уровне тупых киношных соплей, так что я заменил это суровым пацанским «запал»…». Пока птичка читает, я решаю выпить, ведь не так уж просто мне даются эти откровения, как это кажется на первый взгляд. Даже специально нанятый психолог смог вытянуть из меня только грустную историю о детстве, да и то там половина была неправдой, потому что не настолько сильно меня и волновало то, что батя бил меня ремнем… Вот то, что ремень протянул дольше бати, вот это грустно, но проговаривать это вслух, всерьез обсуждая с кем-то, кому интересно, только пока за разговор плачу… не знаю, как-то не по кайфу. — Я и правда не выводила тебя на эмоции, — хмурится Кира, откладывая в сторону мой телефон. Я протягиваю ей бокал с вином, но она ожидаемо качает головой. — Мне тогда казалось, что я… недостаточно хороша. Все вокруг были влюблены в Кристину, и я думала, что на ее фоне… — А я не замечал никого, кроме тебя, — хмыкаю, ведь это чистая правда. До нее у меня были только турниры и тренировки, а с ней появилось хоть что-то еще. Очень важное. — Ты ворвалась в мою жизнь резко, с наскока, и сразу перевернула всё. У меня просто не было шансов не влюбиться в тебя. — Ну в шестнадцать мне казалось, что это я без шансов, — бормочет птица, смущенно потупившись. Прошло столько лет, а этот ее румянец до сих пор выглядит невероятно привлекательным. — Единственное, чего я не поняла… Где там написано о том, что я права? Я усмехаюсь, ведь знал, что эта фраза привлечет ее внимание. Еще в школе уяснил, что женщины обожают оказываться правы. Об этом даже Баста спел. Одна девчонка, с которой я был в США, просто обожала эту песню, хотя не понимала на русском ни слова, но интуитивно чувствовала всю суть. — А, так… — говоря это, я поднимаюсь с подлокотника и отступаю на шаг, отставляя бокал на верхнюю полку. Ну нахер, как говорится. — Ты была права в том, что я это подстроил. Система работает как часы и чтобы ее сломать надо прям постараться… Но я немного постарался. — Что? — она резко вскакивает, двинувшись ко мне. Я шумно выдыхаю. Три… два… один… Резко выставляю руку, перехватив ее ладонь у самого лица, после чего на всякий случай опускаю вторую к паху, потому что все еще помню про ее фирменный удар коленом. Птичка смотрит на меня так, словно бы готова испепелить, и мне вдруг и правда становится жарко. — Эта драматичная фигня с пощечиной работает только в кино, — выдыхаю, не спеша выпускать ее руку. Птичка у меня боевая… Сам учил. — В жизни у меня натренированная реакция, и если бы я хоть один удар пропустил, не видать мне пояса. — А что, соперников ты тоже обманом пытался затащить в постель? — язвит она, и я усмехаюсь. Ух! Вот это был удар ниже пояса, и я буду извращенцем, но… мне понравилось. — С чего ты взяла, что я пытаюсь затащить тебя в постель? — морщусь, ведь подобные приемчики кажутся мне невероятной пошлостью. Кира понемногу расслабляется, и я решаю все же отпустить ее руку. — Я просто хотел провести с тобой время, но на каждое предложение слышал только отказ. У меня не осталось выбора. — Еще и Нику в это втянул! — шипит она, и я вновь выставляю руку, чтобы поймать ее за запястье. На этот раз мне не хочется отпускать ее так просто, и я рывком тяну ее на себя. — Ты охренел? Отпусти! Когда она оказывается ко мне так близко, у меня перехватывает дыхание, а происходящее вокруг резко перестает волновать. Ее слова доносятся какими-то обрывками, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не нарушить те самые личные границы, о которых мне что-то там затирал психолог. «Нельзя вот так просто ворваться в жизнь девушки, даже если она вам нравится»… Э, чел, сделай так, чтобы было льзя, я за что плачу вообще?! — Никого я в это не впутывал. Ника и правда гуляет с каким-то пацанчиком, — отзываюсь, кое-как удержав себя в руках. С пацанчиком, с которым мы так и не поболтали. — Она под присмотром, всё хорошо. — Под присмотром? Ты что, приставил к ней охранника? — выдыхает птичка таким тоном, словно бы в этом есть что-то плохое. Хорошо, что она не знает, что охранника я и правда приставил… но к ней. — Нет, она бы догадалась. Попросил знакомого, — поясняю, и она закатывает глаза. Нужно, кстати, написать, спросить, что там. Но раз звонка не было, видимо, всё в порядке. — Ладно, плевать, разбирайтесь сами! Давай уже делай что-то со своей системой, и я наконец-то уйду, — с этими словами птичка упирается ладонями мне в грудь, от чего мысли путаются. Но единственное, что знаю совершенно точно — я не могу ее просто так отпустить. — Вообще-то ты, видимо, плохо слушала, — заговариваю, делая быстрый вдох, чтобы совладать с телом. Ее взгляд снова становится недоверчивым. — Я там немного пошатнул систему, так что придется подождать, пока она перезагрузится… А пока предлагаю выпить еще вина!