Не пиши «The End»...

Время течет неумолимо быстро, и вот я уже оглядываю свой не слишком богатый гардероб, думая между тем, чтобы одеться как бомж или как бомж, который идет на праздник… Первым делом взгляд падает на старые серые джинсы, но затем я вспоминаю слова моей покойной бабушки о том, что «уходить, так с песней», и хватаю с вешалки очередное порождение тоски, одиночества и огромной скидки на маркетплейсе. Это простое, но элегантное черное платье с квадратным вырезом. Оно длиной почти по щиколотку и довольное сдержанное, если бы не небольшой разрез сбоку. В качестве украшений подбираю сережки-кольца и пару браслетов, после чего укладываю волосы в подобие прически, скрепив заколкой на затылке. Выходит симпатично, но при этом будто бы небрежно, и это создает эффект того, что я вовсе и не готовилась, а просто оделась в последний момент и отправилась на эту встречу. О том, что я проторчала у шкафа минут пятнадцать, трижды переделывала прическу, с пятого раза подобрала тон помады и в последний момент сменила босоножки на черные лодочки на каблуках, знает только мой кот, но обещал молчать… По крайней мере, если я снова не оставлю чего на попечение нашей соседки. Но я клятвенно обещала вернуться до полуночи или даже раньше. — Мне подняться за тобой? — спрашивает Макар, который звонит мне, уже когда я бегаю по квартире в поисках ключей. Я с ужасом оглядываю свой бард…творческий беспорядок, и спешно отказываюсь. — Хорошо. Тогда я жду у машины. — Приличные девушки опаздывают минимум на десять минут, так что подождешь, — бросаю я в трубку, вспоминая свое обещание вести себя так, чтобы он сам пожалел об этом свидании. Думаю, это несложно. — Если хочешь, пока передам телефон моему коту, он как раз хотел поблагодарить тебя за новую лежанку. Гром смотрит на меня с явным осуждением, ведь он у меня далеко не самый социальный кот… впрочем, как и его хозяйка. Но подарок Макара ему и правда понравился, он теперь с этого медведя почти не слазит. Так что ему мой бывший все же смог угодить. — Дождусь момента, пока ты пригласишь меня на чай, и он сможет отблагодарить лично, — фыркает Громов, и я закатываю глаза. Не бывать такому. — Но можешь не спешить. Я жду тебя уже так давно, что эти несколько минут явно не станут проблемой. Его слова задевают меня, но я тут же отгоняю от себя сентиментальные мысли. Ждал он, как же… Новости почитать, так только и делал, что крутил романы с актрисами и моделями. Впрочем… не мне за это обижаться, сама виновата. Но и не стоит думать, что он и правда вспоминал меня. Каждый из нас шел своей дорогой, и это было правильно. Спустя еще десять минут, которые для приличия выжидаю, листая ленту соцсети, я спускаюсь во двор, накинув поверх платья теплое пальто. Макар уже ждет меня возле машины с огромным букетом гортензий в руках, и я хмурюсь. До чего же непрактично… но все же приятно. — Разве Кай не сказал тебе, что я люблю тюльпаны? — хмыкаю, принимаю цветы из его рук. Брат упоминал, что Громов спрашивал его о моих любимых цветах, но, как уверял, отправил его по ложному следу, назвав первое пришедшее в голову… Хотя зная, какая память у Кая, наверняка он и сам не помнит ответ. — Да, но я ему не поверил и решил навести справки через другие источники, — улыбается Макар, и я начинаю подозревать Инну. Не то, чтобы я делала секрет из того, что мне нравятся гортензии, но она слишком доверяет этому парню и неплохо знает меня. — Не ошибся ведь? Я фыркаю, но улыбка, которая сама по себе появляется на моем лице, наверняка красноречивее всех слов. Макар открывает передо мной дверцу джипа, и я усаживаюсь на сидение рядом с водителем. Парень, очевидно, тоже не слишком наряжался для этого мероприятия, выбрав простую белую рубашку и черные брюки… Впрочем, чего особенного можно ожидать от мужского образа? Фрак? Им достаточно провести рукой по волосам, и идеальная прическа уже готова. Кажется, так и сделал Громов, но смотрится и правда привлекательно. — Куда мы едем? — интересуюсь невзначай, когда Макар усаживается за руль. Я убираю цветы на заднее сидение и пристегиваю ремень безопасности. — Надеюсь, не куда-нибудь на вершину Сити… Если ты, конечно, не хочешь покончить со мной побыстрее. — Пожалуй, сегодня все будет гораздо скромнее, — произносит парень загадочно, выезжая с моего двора. Я невольно напрягаюсь, но всеми силами стараюсь этого не показывать. — Но звезды я тебе точно обещаю. — Мы едем в лес? — предполагаю, ведь в городе не так просто увидеть звезды. Громов усмехается. — В любом случае, чувствую, я не зря выпила успокоительное… Хотя мне не помешало бы просто выпить… — Ты и правда так боишься меня? — хмурится он, неверно истолковав мою фразу. Скорее я саму себя рядом с ним боюсь. Говорят ведь, что сердцу не прикажешь, и неизвестно, как может повести себя мое в присутствии парня, к которому оно когда-то так отчаянно тянулось. — Поверь, я не замышляю ничего злого. Да, я злился на тебя… но даже когда был в ярости, последнее, чего мне хотелось — причинить тебе вред. Я отвожу взгляд, прикусив нижнюю губу. Последнее, чего мне хочется — вспоминать прошлое, где неизменно выступаю в качестве главной злодейки. Как не поверни эту ситуацию, а я при любом раскладе оказываюсь виноватой. — Ты должен знать, что я… не жалею о случившемся, — произношу, набравшись смелости, чтобы посмотреть ему в глаза, когда буду произносить столь очевидную ложь. Впрочем… за все эти годы я говорила это самой себе так часто, что уже и начала верить в это. — Всё сложилось как никогда лучше для нас обоих. Не стоило позволять, чтобы наше будущее разрушило одно дурацкое препятствие. — Препятствие? Так ты теперь это называешь? — морщится Макар, и я замечаю, как его пальцы крепче сжимают руль из-за переполняющей парня злости. Я только киваю, подливая масла в огонь. Этого я и хочу. Чтобы он злился, ненавидел меня, и пусть этого будет достаточно для его окончательного ухода из моей жизни. Хватит воспоминаний, страданий, попыток все склеить, ведь это только причинит еще большую боль. Я всегда буду для него предательницей, и мне не верится, что он когда-либо сможет по-настоящему меня простить. Такое не прощают, а жить как на пороховой бочке я не хочу. — Я не верю тебе, — качает головой Гром, делая глубокий вдох. Его плечи немного расслабляются, и я фыркаю. — Ты жалеешь об этом так же сильно, как и я, иначе бы не пыталась от меня избавиться. Тебе тоже больно, и рядом со мной эта боль возрастает в разы, ведь она для нас одна на двоих. Но нам нужно пережить это и двигаться дальше. — Верно. Нужно двигаться дальше, — соглашаюсь, цепляясь за его слова. Бежать, идти, ползти, только бы не зацикливаться на прошлом, что я и делала все эти годы, пока он вдруг не решил вернуться. — Кажется, у нас обоих это неплохо получалось. — Вместе получилось бы лучше, — возражает Макар, и я отрицательно качаю головой. Вместе не вышло бы ничего. Мы просто сломали бы жизни друг друга, таща вниз. Уж я его точно. — В любом случае, я не верю, что не нужен тебе. Ведь ты, кажется, нужна мне только сильнее. Хмурюсь, но молчу, сбитая с толку тем, насколько просто он говорит о чувствах, в то время как я пытаюсь держать свои за тысячей замков. С тех пор, как он уехал, я старалась не показывать свою боль никому, даже Каю, хоть брат все же несколько раз находил меня в слезах… Но это давно в прошлом. Я — кремень, и единственный, кто изредка видит мои страдания, кот, который все еще остается главным хранителем моих секретов. — Давай просто побыстрее покончим с этим свиданием и попрощаемся, — говорю, опустив взгляд на свои руки. Не могу больше смотреть на него. — Долго еще? — Почти приехали, — отзывается Макар, сверяясь с навигатором. Прекрасно. — Только у меня будет небольшая просьба… Тебе нужно завязать глаза. — Что? Ты смеешься? — выдыхаю, ведь последнее, чего я хочу — идти на ощупь на свидание, которое должно состояться в условиях тотального стресса, еще и с тем, от кого я так сильно ожидаю подвоха. Вдруг он просто подведет меня к краю и скажет шагнуть вперед. — Обещаю, я пойду первым, — произносит Громов, словно бы прочтя мои мысли. Но это служит слабым утешением. — Доверься мне. Пожалуйста… Разве я хоть раз обманывал тебя? Я собираюсь припомнить ему уловку с контрактом, но затем фыркаю и молча забираю у него светонепроницаемую маску для сна, которую парень достает из бардачка. По крайней мере, смогу подглядывать через щель внизу и увижу, если он приведет меня к обрыву. — Сейчас надевать? — спрашиваю, и Макар кивает. Вздохнув, я осторожно закрываю глаза маской, стараясь не испортить прическу. — Ну все, можешь вести меня на рынок невольников. — Увы, сегодня они уже закрыты… Подождешь в багажнике? — отшучивается Громов, останавливая машину. Я слышу, как он выходит из салона, а затем открывает мне дверцу. — Давай руку. Я протягиваю пальцы, нащупав его прохладную ладонь, из-за чего кожа тут же покрывается мурашками, и едва не дергаюсь назад. Парень молча обхватывает мою руку своей и помогает вылезти из машины. Некоторое время мы идем по асфальту, очевидно, минуя парковку, а затем оказываемся на лестнице, где Макар крепче сжимает мои пальцы, пока я забираюсь по ступенькам. — Лифта нет, придется пройти пешком, — сообщает Громов, и я едва подавляю стон отчаяния. Мне и один подъем по лестнице дался с трудом, всё время боялась упасть, хоть он и держал меня крепко. — Ты ведь не против прогулки на сотый этаж? — Издеваешься? — вспыхиваю я, уже потянувшись, чтобы сдернуть повязку, но Макар останавливает меня. Он смеется. — Смерти моей хочешь? — Шучу, тут недалеко, — усмехается парень, подхватывая меня под руку. Жалею, что он не видит, как я закатываю глаза. — Держись за меня, осторожнее. Мы переступаем несколько ступенек, но когда я запинаюсь и едва не падаю, Макар негромко чертыхается, а затем вдруг подхватывает меня на руки, продолжая путь, несмотря на мои протесты. — Поставь меня немедленно! — требую я, но дергаться не рискую, боясь, что он сам потеряет равновесие и упадет вместе со мной. Громов ничего не отвечает. — Всё, к черту эти игры и свидание! — с этими словами я срываю повязку, но тут же замираю от изумления, ведь прямо над нами оказывается огромное темное небо, усеянное миллиардами звезд. Я теряю дар речи, это выглядит сказочно красиво. — Не крыша, но тоже неплохо, — ухмыляется мне Громов, опуская на пол. Ко мне тут же подходит мужчина в форме официанта, который забирает у меня пальто, и я чисто машинально отдаю его, не в силах оторвать взгляда от развернувшейся передо мной волшебной картины. Несколько минут я просто стою на месте, разглядывая звезды и созвездия, от вида которых дух захватывает. Даже не замечаю, как Макар подходит ко мне, остановившись за моей спиной. Поэтому невольно вздрагиваю, когда он решает заговорить. — Тебе безумно идет это платье, — голос звучит почти возле уха, и я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Я молчу, и он продолжает: — Но я не устану повторять, что тебе подходит абсолютно всё… Больше всего тебе подхожу только я. Резко оборачиваюсь и едва не врезаюсь ему в грудь, из-за чего тут же отступаю назад. Губы Громова растягиваются в улыбке. — Тебе нравится здесь? — интересуется парень, и под пристальным взглядом его темных глаз я могу только кивнуть. Он берет меня за руку, мягко сжимая пальцы, что дарит приятную прохладу и легкий трепет. Чувствую необходимость высвободиться, но вместо этого послушно иду за ним к накрытому столу, поставленному в центре зала взамен кресел. — Я ведь обещал тебе звезды, но для этого вовсе необязательно рисковать твоим спокойствием, тащась наверх. — Ни разу не была в планетарии, — признаюсь, оглядываясь вокруг с по-детски счастливой улыбкой. Все еще красивее, чем представляла себе. — Это и правда сказочно… Спасибо. За то, что привел себя и… что беспокоился о моем комфорте. — Теперь кусать меня станет сложнее, правда? — усмехается Макар, отодвигая для меня стул. Помедлив, я присаживаюсь, и он опускается напротив. Пока парень разливает по бокалам белое вино, я продолжаю смотреть на звезды. Из-за своего страха высоты я все не рискую выйти на балкон, чтобы полюбоваться ими, а на улице в столь позднее время бываю нечасто… Да и такой красоты там все равно не увидишь. — Я вовсе не пытаюсь укусить тебя, — бормочу, хоть это только отчасти правда. Мне не хочется делать ему больно, но кто-то из нас должен быть достаточно стойким, чтобы всё прекратить. Я сделала это однажды, сделаю и сейчас. — Просто пытаюсь поступить правильно. — Я тоже, — отзывается Макар, протягивая мне наполненный бокал. Я всё ещё чувствую, что мне не помешало бы немного выпить для храбрости, поэтому беру его. — Поэтому сделаю всё, чтобы не совершить ту же ошибку, что и пять лет назад. Я больше не уйду, птичка, и тебе придется смириться с моим присутствием и принять обратно в свою жизнь… А значит, предлагаю выпить за упорство! Не дожидаясь ответа, он стукает своим бокалом о мой, а затем делает глоток вина. Я отпиваю из своего, но совсем не разделяю преувеличенного энтузиазма парня. — А если я не хочу впускать тебя в свою жизнь? Если ты мне в ней не нужен? — заговариваю, пока Макар берет вилку и начинает есть неизвестное мне блюдо в своей тарелке. В моей лежит такое же, но я не чувствую себя голодной. — Почему ты так уверен, что чувства еще можно вернуть? Любовь проходит, люди меняются, вот и мы уже не те, что раньше. — Такая, как у нас, не проходит, — парирует Громов, переводя взгляд на меня, а затем на мою тарелку. Он хмурится. — Почему ты не ешь? Попробуй, это очень вкусная паэлья. — Всё так же пытаешься меня накормить? — невольно усмехаюсь, но всё же берусь за вилку. Паэлья и правда вкусная. Я вообще люблю морепродукты. — Может, и не было никакой любви… Мы были, по сути, детьми. В этом возрасте чувства всегда самые яркие, а любовь на всю жизнь, но потом мы вырастаем и оказывается, что всё это было несерьезно… Вот и у нас так. Я снова перевожу на него взгляд, но он лишь ухмыляется краешком губ, а затем отпивает еще глоток из бокала. На моем лице наверняка читается вопрос о том, что же его так сильно развеселило, но Макар качает головой в ответ. — Давай сменим тему, — произносит он вдруг, и я теряюсь от этого предложения. Словно бы мои слова его ничуть не задевают. — Ты ведь обещала мне свидание, а на свиданиях люди обычно стремятся получше узнать друг друга. Расскажи о себе. Что произошло в твоей жизни? Что изменилось? — Да всё! Я переехала, получила диплом, завела кота, издала книгу, — перечисляю я, но тут же запинаюсь, когда понимаю, что, по сути, это все важные события. Остальное он знает. — Я поменяла привычки, вкусы, взгляды. Совершенно другой человек. — Как и я, — соглашается Макар, но его, похоже, это ничуть не смущает. Он снова делает глоток из бокала. — Сменил страну, окружение, некоторые предпочтения и убеждения, потом снова страну, но мои чувства к тебе остались неизменны. Я ведь любил не набор определенных черт, качеств и установок, а саму суть тебя. Она всё та же. — Нет, — качаю головой, опустив глаза. Но всё равно знаю, что он улыбается. — Ты ведь хотел тему сменить, да? Расскажи лучше о своих отношениях. На свидании ведь принято обсуждать прошлый опыт. Хочу знать о твоем. — Снова тебе не дает покоя тема моих бывших, — закатывает глаза Громов, и я фыркаю, вскинув подбородок. Он смеется. — Мне нечего рассказать. Всё это уже не имеет никакого значения. Я сжимаю губы. Если верить газетным заголовкам, то все это имеет очень даже большое значение. Пусть сообщения о помолвке он опроверг, но были ведь и другие романы. Сам Громов как правило не говорил о них с журналистами, но слухи всё равно просачивались. Пока мы молчим, подходит официант, который забирает пустые тарелки и ставит перед каждым из нас по порции фаршированных кальмаров, после чего так же быстро и молча удаляется. Вздохнув, я берусь за вилку и нож. На вкус тоже неплохо, хотя паэлья понравилась мне больше. — Что насчет твоего творчества? — спрашивает Макар тем временем, из-за чего я едва не давлюсь очередным кусочком. Это для меня больная тема. — Когда ждать выхода следующего романа? Я с удовольствием приобрел бы себе сразу несколько экземпляров, чтобы заодно подарить друзьям и знакомым. От прошлого все просто в восторге. Ага, особенно Варда… Я уже читала ее комментарии под некоторыми из интернет-версий глав. Мне даже как-то неловко, что она это читает, ведь те чувства, которые испытывает моя Мира по отношению Варе, по сути, пережила я сама, думая о ней. — Я работаю над этим, — отвечаю уклончиво, решив не говорить о своих проблемах с издательством. Вдруг он захочет вмешаться, мне этого не нужно. — Вот покончу с твоими мемуарами и тут же вплотную займусь своим романом. — Боюсь, в таком случае твоим читателям придется подождать, — замечает парень, прислонившись спиной к спинке стула. Я приподнимаю брови. — Я нацелен на долгосрочное сотрудничество… — Эта история не может тянуться вечно, — бормочу, хоть точно не знаю, о чем говорю — о книге или о чем-то еще… Откладываю приборы и снова перевожу на него взгляд. — Надеюсь, это всё? Было очень вкусно, но в меня больше не влезет. К тому же, я обещала своему коту вернуться до полуночи. Вряд ли прошло слишком много времени с тех пор, как мы зашли в зал, но я всё равно чувствую необходимость побыстрее это закончить. Всё выглядит красиво, даже прекрасно, и именно поэтому начинаю переживать, что чем дольше я задержусь, тем сложнее будет уйти. — Вообще-то еще десерт должны принести… — заявляет он, разглядывая меня с нескрываемым интересом. Мне это не нравится. — Тем более, ты обещала мне полноценное свидание, а значит, придется задержаться. — О чем еще ты хочешь поговорить? — шиплю, скрещивая руки на груди. В голову не приходит ничего лучше, и я выпаливаю: — Могу рассказать о своих отношениях. Знаешь ведь, как это бывает — девушка приходит на свидание и изливает душу, жалуясь на бывшего. — Мне это незнакомо, — смеется Громов, и я ему охотно верю. Судя по взгляду, он и вовсе не верит в наличие у меня богатого послужного списка из бывших парней. Не зря, ведь он по-прежнему там один. — Но, если ты и правда хочешь, можем поговорить обо мне. На что ты хочешь пожаловаться? — Какая самоуверенность, — выдыхаю, закатив глаза. Он отвечает мне очередной нахальной ухмылкой. — Что ж, я хотела бы рассказать, насколько мой бывший самовлюбленный, упертый, заносчивый, неуправляемый, наглый… Макар слушает это с такими видом, словно бы я только и делаю, что осыпаю его комплиментами, из-за чего умолкаю и сжимаю губы. — Продолжай, — просит он, и из моей груди рвется тяжелый вздох. Невыносимый… — Ты забыла добавить, что я еще обаятельный, привлекательный, сексуальный, довольно сообразительный, заботливый, внимательный, чуткий… А еще что ты очень скучала по мне, птичка, но не знаешь, как об этом сказать. — Долго ждать твой десерт? — срываюсь, вспыхнув. Он будто бы специально выводит меня. — Впрочем, мне кажется, я должна оставить тебя наедине с зеркалом, чтобы ты мог поговорить с человеком, который вызывает у тебя искренний интерес. — Прости, птица, но твои оскорбления и правда звучат как похвала… Если тебе скучно, пусть включат музыку, — распоряжается Макар, но я не разделяю его энтузиазма. Мне не скучно, я просто должна уйти. — Потанцуем? Зал заполняют звуки какой-то смутно знакомой мне песни, и Громов встает, чтобы протянуть мне руку, приглашая на танец. Сперва хочу отказаться, но затем понимаю, что и так неплохо потрепала ему нервы и пора бы хоть немного притормозить, поэтому вкладываю пальцы в его раскрытую ладонь. Он слегка приобнимает меня за талию, притягивая ближе, из-за чего чувствую, как по коже проходится знакомая дрожь, но все равно не отстраняюсь. — Знаешь, у тебя получилось, — неожиданно заговаривает Громов, когда песня сменяется на Love the Way You Lie Эминема. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. — Ты и правда весь этот вечер совершенно невыносима. Я усмехаюсь, но усмешка получается немного горькой. Это всё только к лучшему, он должен понять, что у нас ничего не выйдет. — Но мне всё равно… — добавляет вдруг, улыбнувшись мне. Он замирает и смотрит на меня. — Знаешь, о чем поется в этой песне? Киваю, ведь моих знаний языка достаточно, чтобы понять хотя бы припев. Да и в прошлом я увлекалась чтением переводов треков, а этот был один из моих любимых. — «Я люблю как ты врешь», — цитирует Громов строчку, которая одновременно является названием. Он мягко касается пальцами моего лица, убирая прядь волос за ухо, а затем добавляет: — А я люблю тебя, даже когда ты врешь, и это нереально много значит. Поэтому мне всё равно, что ты скажешь. Такие чувства не забываются, и мы будем вместе. — Ты сошел с ума, — шепчу, высвобождаясь из его объятий. Макар не пытается удержать меня, и я отступаю на шаг. — Это всё больше похоже на какую-то ненормальную одержимость, и я была дурой, когда позволила тебе приблизиться ко мне. Такого больше не повторится! Разворачиваюсь, решив наконец-то уйти, ведь должна была сделать это давно, но всё не хватало духу. Не знаю, чего я ждала — что нам удастся договориться, что он сам решит оставить меня в покое… или что у меня будет возможность побыть рядом еще какое-то время, прежде чем всё закончится навсегда. — Тогда и к черту всё! — выдыхает Громов, потянув меня за руку, чтобы развернуть лицом к себе. Я замечаю, как вспыхивает его взгляд, а затем… падаю в пропасть. Ладони парня обхватывают меня за голову, а губы прижимаются к губам, целуя с такой страстью, что мгновенно перехватывает дыхание. Поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его, но так и не нахожу в себе сил это сделать и вместо этого цепляюсь пальцами за его рубашку, пытаясь устоять на ногах, ведь кажется, что земля из-под них уходит… Чувства захлестывают с такой силой, что не могу даже пошевелиться, пока меня переполняют восторг и легкая горечь от того, насколько всё это нереально. Макар не позволяет мне опомниться. Он опускает руки к моей талии и теснее прижимает к груди, из-за чего меня тут же окутывает жар его тела. Поцелуй с каждым мгновением становится всё более настойчивым, жадным, требовательным, что вызывает знакомое головокружение и ощущение, которое описывают как бабочки в животе. Такое далекое, но такое приятное, ведь я не испытывала подобного ни с кем другим. Он сжимает меня так крепко, словно бы боится, что если хотя бы на секунду разожмет объятия, тут же потеряет… По крайней мере, я вдруг испытываю именно это чувство, поэтому позволяю себе ненадолго отпустить ситуацию и просто ответить на его поцелуй. Так, как мне бы этого хотелось — отчаянно, пылко, но в то же время трепетно, боясь спугнуть момент, в котором так сильно хочется раствориться. Даже не замечаю, как оказываюсь прижата к краю стола, с которого еще во время нашего танца успели убрать всю посуду, и Макар усаживает меня прямиком на него, становясь между ног и усиливая напор на мои губы. Подол платья задирается, и его рука оказывается на бедре, сжимая нежную кожу, из-за чего у меня врывается неровный вздох… Черт… — Макар… — шепчу, когда он на мгновение отстраняется, чтобы дать мне глотнуть воздуха. Вовремя, ведь сердце в груди колотится с такой силой, что вот-вот оттуда выпрыгнет. Едва я успеваю вдохнуть, как он вновь накрывает мой рот поцелуем, опустив одну руку на затылок, чтобы снять заколку и позволить волосам рассыпаться по плечам. Я хватаюсь за его плечи, притягивая еще ближе к себе, снова и снова целуя, что так сильно похоже на помешательство. Меня окутывает запах его тела, его нежность, его страсть, которая проявляется в каждом движении тела и губ. Где-то на задворках сознания бьется мысль о том, насколько всё это глупо и неправильно, но она тает от его прикосновений. Не знаю, сколько это продолжается, но я всё же нахожу в себе силы прекратить, уперевшись ладонями в его грудь, из-за чего Макару приходится остановиться. Когда снова смотрю в его глаза, в них горит огонь. — Ты и правда думаешь, что это снова сработает? — выдыхаю, хоть едва ли выгляжу достаточно строгой. Волосы растрепались, дыхание совсем сбилось, помада наверняка смазалась, а сердце всё еще бьется раненой птицей. — Нет, — отвечает Громов, потянувшись, чтобы коснуться моих волос. Я хмурюсь, но у меня не хватает сил помешать ему. — Я не думаю. Делать это рядом с такой девушкой — преступление. Я закатываю глаза, и он улыбается, обхватив мою руку своей, чтобы притянуть к себе и поцеловать тыльную сторону. Такой простой и даже невинный жест, но в нем столько нежности, что я на мгновение вновь забываю, как дышать. — Мне уже пора, — бормочу, но голос звучит тихо и неуверенно. Всё внутри меня восстает против того, чтобы уйти. — Кот… будет волноваться, что меня нет. — Кот? — хмыкает Макар, пытаясь поймать мой взгляд, но я старательно его отвожу. Он усмехается. — Хорошо. Но попробуй хотя бы десерт. Я сам его для тебя готовил. — Ладно, — соглашаюсь быстрее, чем, возможно, следовало. Вряд ли Гром без меня слишком скучает. Иногда он смотрит на меня с таким недовольным видом, словно бы я своими приходами домой поручу его идеальную веселую жизнь. — Отойди, я слезу. — Можешь остаться здесь. Мне даже нравится, — говоря это, он опускается на стул за своей спиной, откинувшись на спинку и глядя на меня снизу вверх. На его губах снова появляется ухмылка. — Такой шикарный вид. Фыркаю, но затем молча закидываю ногу на ногу, удобнее устраиваясь на столе. Не только ему ведь вести себя провокационно, я тоже способна на дерзости. Правда, официант при виде меня, кажется, на несколько секунд теряется, но быстро возвращает себе непроницаемое выражение лица и подходит к нам, чтобы подать десерт. — Это… — выдыхаю я, пробуя первую ложку. Меня мгновенно захлестывает целый океан из эмоций. — Твой рецепт, — кивает Макар, и я чувствую, как в глазах застывают дурацкие слезы. Он не забыл. — Только я немного его усовершенствовал… Когда я была ребенком, то обожала экспериментировать. Денег в семье особо не было, зато у бабушки было свое небольшое хозяйство, и она часто приносила нам варенье, творог, орехи и другие домашние продукты. Вот я и придумала простой, но вкусный десерт. Смешивала творог со сметаной и сахаром, сверху выкладывала слой варенья, потом еще творог, перетертый лимон с сахаром, слой творога, а сверху посыпала дробленым орехом. Позже я показала это Макару, и он сказал, что ему очень нравится. — Ты добавил творожный сыр, лимонный курд и взбитые сливки, — заключаю, пробуя еще ложку. Он кивает. — Но это всё равно вкусно… Спасибо. — Рад, что нравится, — отзывается Громов, расправляясь со своей порцией. Он по-прежнему смотрит на меня снизу вверх, из-за чего становится немного неловко. — Я не злюсь на тебя… Больше нет. Если ты думаешь, что я вернулся, чтобы надавить на больное или отомстить, то ошибаешься. Я приехал, потому что ты нужна мне. — Почему именно сейчас? — хмурюсь, доедая последнюю ложку. Десерт и правда вкусный. Нужно самой приготовить, но уже по старому рецепту. — Что произошло, что ты резко вспомнил обо мне? — Я не забывал о тебе. Просто… дал время, — говорит он, но судя по тому, как отводит взгляд, что-то не договаривает. Это напрягает меня. — Ты ведь так хотела уехать, вырваться, построить свою жизнь… Не хотел мешать. «Ты не помешал бы», — так и не решаюсь озвучить я, ведь пять лет назад я сказала ему совершенно другое. Поэтому просто киваю, стараясь не смотреть на него. — Давай начнем сначала, — произносит вдруг Громов, снова привлекая мое внимание. Мне приходится взглянуть в его глаза. — Забудем все обиды, ошибки, недосказанности… Сделаем вид, что это наше первое свидание, и мы можем судить друг о друге только по нему. — Тогда у нас точно ничего не выйдет, — качаю головой я, фыркнув. Взгляд Макара становится вопросительным, и я поясняю: — Дерьмово для первого свидания. Весь вечер говорили о бывших. Имей я гордость, даже не перезвонила бы тебе после этого. Ты ведь словно бы с ума сходишь по той девчонке. — Но целовал же я тебя, — напоминает он, и я ощущаю, как по коже проходятся мурашки. Я и не думала, что чувствовать его спустя столь долгое время будет настолько потрясающе. — Мне так повезло встретить такую, как ты. Красивая, обаятельная, соблазнительная… Ты единственная, кому под силу исцелить мое сердце. Пожалуйста, дай мне шанс, и я исправлюсь… В конце концов, раз ты ответила на мой поцелуй, значит, я тебе небезразличен. — Ну вот, теперь решишь, что я доступная! — наигранно сокрушаюсь я, цокнув языком. Мысль о том, чтобы забыть обо всем и попробовать заново, кажется такой привлекательной… — Но, может быть, мы могли бы сходить еще на одно свидание. Узнать друг друга получше. — Клянусь, ты не пожалеешь! — обещает Макар, вставая со стула и снова возвышаясь надо мной. Он тянется, чтобы поцеловать меня, но я увожу голову, и его губы касаются щеки. — Больше никаких бывших… Только настоящее. Его обещание звучит так проникновенно и убедительно, и на мгновение кажется, что я готова в это поверить. Но некоторые обиды не забываются так быстро, а ошибки напоминают о себе даже спустя столько лет, заставляя меня чувствовать себя бесконечно виноватой. — Боже, Гром, что же я натворила? — шепчу я, заходя домой и обнимая своего кота. Макар вызвал для меня такси, ведь я настояла, чтобы он не садился за руль после того, как выпил. — Если он узнает, как всё было на самом деле, точно никогда меня не простит…