Броманс

Нужно отдать Бьянке должное, каждый раз она бьется как в последний. Дети наперегонки разошлись по раздевалкам, оставив своих старших коллег запереть зал. Аякс, запыхавшись снимает перчатки и маску, аккуратно придерживая шапку, чтобы та не сползла и не превратила Барклай в камень. — Ты делаешь успехи! — хвалит его напарница. — Заставил меня попотеть! — Спасибо, — добродушно отвечает он ей, развешивая за детей шпаги на крючки. — Я брал уроки летом, было свободное время, ну, ты понимаешь… Аякс растерянно пожимает плечами и слегка сникает. Прошло не так много времени после их с Энид расставания. Как выяснилось, в этих отношениях он находился дольше, чем она. Он искренне не хочет её осуждать, однако не может понять почему ей не пришло в голову сказать ему всё прямо. Он бы понял. Кто уж, если не он? Барклай не задает вопросы, есть вещи, о которых лучше не спрашивать. Она достает из сумки телефон, чтобы проверить входящие от мамы — тишина. Мама не писала ей с обеда. Заботливая дочь начинает нервничать. Они с Аяксом спрятали её в библиотеке Белладонн и вопрос времени, когда её обнаружат. А вдруг уже? — Мне нужно проведать маму, — хмурясь говорит она, вешая сумку на плечо. — О, я был у нее перед тренировкой, — спокойно сообщает ей Аякс. — Ты был. У нее? — Бьянка в недоумении. С чего бы горгону проявлять такое участие. — Ну… да, — Аякс дважды крупно моргает, не понимая почему сирена так удивлена. — Я принес ей еды и теплое одеяло, в библиотеке довольно холодно по ночам, мы поболтали, она сказала, что ляжет пораньше. Я потому и опоздал. — Аааэм… Это все, что она находит ответить. Горгон рассказывает о своем жесте как о чем-то совершенно обычном. К такой заботе Бьянка не привыкла. Она привыкла к никакой. — У меня все равно было свободное время после уроков, ты же сразу пошла к директору, и я подумал, что ты наверняка там задержишься и не успеешь проверить маму, поэтому пошел я. Бьянка остолбенела от недоумения и удивления, гримасы на её лице сменяются от непонимающей к удивленной. Что он делает? — Но, зачем? — Ну, мы вроде как… друзья, разве нет? Сирена отводит голову назад, будто её только что окатили водой. Друзья. С ней никто не водил дружбу просто так, людей влекли её успехи, связи и статус, но никак она сама. А тут горгон заявляет такое. Бьянка хмурит брови. — Ты же понимаешь, что я сирена, правда? — вкрадчиво спрашивает Барклай, намекая на то, что Аякс мог быть накуренным и не совсем отдавать себе отчет в том, что говорит. — А я горгон. И что? — Петропулос так дружелюбно и открыто улыбается, что Бьянке даже неловко. — Н-ничего… Спасибо за помощь, в любом случае. Это мило с твоей стороны, — наконец благодарит его она, продолжая недоумевающе на него смотреть. — Да брось, мне не сложно. Улыбка не сходит с его лица. Для человека с разбитым сердцем он выглядит уж очень счастливым. Бьянка принимает происходящее и запирает зал, а затем отдает ключ коменданту. Путь к Офелия и Калибан-холл лежит через двор школы. — Тебе нравится, как тут всё поменяли? — вдруг спрашивает Аякс. — Мне больше нравился старый двор. Этот выглядит… — Посмешищем, да, — опережает её он. — Прям как я. И это в самом начале года. Аякс внезапно мрачнеет и перестает улыбаться. С этим двором много связано, теперь эта перемена в нем выглядит как еще одно напоминание, что ничто не вечно. Бьянка сразу понимает в чем тут дело. — Знаешь, Аякс, иногда вещи просто происходят вне зависимости, хотим мы этого или нет. Ты не виноват, что так всё случилось, — слова сирены звучат искренне, будто она знает, о чем говорит. Горгон смотрит на нее грустными карими глазами. Он не привык печалиться, так или иначе, он умел сохранять позитивный настрой, но вечерами… вечерами становилось тоскливо. В прошлом году у него был сосед по комнате и было с кем поболтать, но в этом он староста и теперь живет в другом крыле общежития в отдельной комнате. Еще пару дней назад он считал это привилегией, потому что встречается, вернее думал, что встречается с Энид. Теперь же, собственная комната без соседей кажется ему тюрьмой. — Слушай, ты не хочешь сходить во Флюгер? — предлагает горгон. — Сейчас? — Ну, да. До комендантского часа еще далеко. — Ученикам запретили выходить из школы, где-то там бегает разъяренный Хайд, забыл? — напоминает ему Бьянка. — Да брось, неужели ты думаешь, что ограда Невермора сможет остановить Тайлера, если тот захочет нам навредить? — Нет, но… как же охрана? Бьянка уже напряглась, ожидая, что Аякс попросит использовать песни сирен. — Я знаю, где есть дыра в ограждении. Прошмыгнем и вернемся до закрытия общаги. Обещаю. Горгон говорит это с таким воодушевлением, что Бьянке эта идея начинает казаться не такой уж и плохой. По крайней мере, тот не хочет её использовать, чтобы нарушить правила школы. Вот бы и у нового директора было столько же великодушия. — Ну, хорошо, — соглашается она. — Супер, тогда через полчаса за клетками, луна уже убывает, там никого не будет. Аякс натягивает добрейшую улыбку и машет ей рукой. Бьянка провожает его взглядом, будто на спине горгона написаны все его мотивы. Она хочет разгадать его замыслы, потому что не может поверить, что хоть одна живая душа называет её другом и зовет пить кофе без каких-либо условий и веских на то причин. «А я горгон. И что?», — Повторяет она вслух и усмехается. Действительно, — думает она. — И что? Вечером Офелия-холл ничем не отличается от обычной женской общаги. Пока не настал комендантский час, ручки дверей пестрят разноцветными резинками для волос и носками. В комнате отдыха Бьянка замечает Дивину вместе с Йоко, сочтя это удачей, она поспешила в комнату, чтобы собраться без свидетелей и уйти незамеченной. — Бьянка! — слышит сирена за своей спиной. План уйти по-тихому провалился. Она натягивает свою дежурную улыбку и оборачивается. — Привет, Дивина. — Мы решили в общей потусить, присоединишься? — предлагает сирена. — Я только после тренировки, дети из меня вытрясли все силы. Хочу побыть одна, — вежливо отказывается Бьянка, не желая раскрывать планы на вечер. — Ладно, — быстро соглашается сирена, пожимая плечами. — Если что, мы тут. Барклай минует с десяток дверей, прежде чем добирается до своей. На ручке в комнату Аддамс красуется огромных размеров резинка из искусственного розового меха. Энид зря времени не теряет. Бьянка довольно быстро собирается, сомневаясь, идти ей или нет. Если их застукают, начнутся вопросы, а ей очень не хочется на них отвечать. Но еще меньше ей хочется делать перед друзьями вид, что все хорошо. Только не сегодня. А с Аяксом ей почему-то не нужно изображать королеву школы, у которой все схвачено. Она просто выпьет кофе, ну что может случиться? Бьянка надевает куртку и выходит, незаметно прошмыгнув мимо комнаты отдыха, где все еще беззаботно болтают Йоко и Дивина. Она уже обрадовалась, что у нее получилось осуществить свой план, но прямо у лестницы она встречает воркующих Энид и Бруно. Проигнорировать их будет невежливо, но та надеется, что они слишком заняты друг другом и не заметят её. Как бы не так, Бьянка ловит на себе взгляд блондинки. — Привет, Энид! — говорит она, а затем кивает Бруно. Тот лукаво улыбается ей исподлобья, поправляя кудряшки. Паршивец знает, что неотразим. Но Барклай до этого нет никакого дела. Этот трофей ей не интересен. — Привет, Бьянка! На свидание? — заинтриговано спрашивает Энид. Сирена останавливается, соображая какой ответ выбрать: сучий или нейтральный. Она медленно поворачивается к парочке оборотней и заговорщицки улыбается. — Что-то типа того. От восторга Энид подпрыгивает на месте и слегка взвизгивает. — Ну удачи. Надеюсь, кто-нибудь классный? — тон у Синклер до невозможности милый и дружелюбный. — Собираюсь это выяснить, — отвечает Бьянка и удаляется, отдавая себе отчет, что как только Энид разболтают, где она была и с кем, та взбесится. И даже новенький породистый пёс не в силах будет этому противостоять. Песни сирен, конечно, сильны. Но управлять людьми можно и без них. Бьянка явилась ровно в восемь, Аякс уже ждал её у клеток. Осенью в Джерико темнеет довольно рано, поэтому им пришлось светить себе телефонами, чтобы разглядеть дорогу. Горгон ловко убрал кипу веток, закрывающую собой внушительных размеров дыру в ограде, и жестом пропустил Бьянку вперед, а затем вышел сам, снова скрыв потайной ход от посторонних глаз. До флюгера они идут пешком, сентябрьский воздух освежает их лица, от леса веет прохладой, а звездное небо кажется гораздо выше. Смену времен года ощущаешь практически сразу, для этого даже не нужно заглядывать в календарь. Воздух сам оповещает, когда осень решила наступить. Флюгер почти пустой, слухи о том, что опасный преступник сбежал из психушки, расползлись молниеносно и местные нормалы не особенно горели желанием отправляться на вечерние променады. Такая осмотрительность и Бьянке, и Аяксу только на руку. Они заказывают напитки и усаживаются за столик у окна. — Я надеюсь ты не затеял это, чтоб Энид позлить? Если так, то советую выбрать для этого кого-то еще, у меня хватает забот. Аякс округляет глаза и вытягивает от удивления лицо. — Идея, конечно, неплохая, но я пас, — отвечает он ей, опуская глаза. — По крайней мере это нечестно. И глупо. — Может быть и так, но всегда работает. Сказав это, Бьянка зажимает между губ трубочку и пьет свой фраппучино. — Так и зачем ты меня позвал? — она не может отделаться от мысли, что Аяксу что-то от нее нужно. — Я… не хотел возвращаться в пустую комнату. Я не привык жить без соседей и мне просто хотелось с кем-то поговорить. Честность горгона обескураживает. — Нет, ты не подумай, мне не нужна жилетка, которую можно поплакаться… Бьянка чувствует, что Аякс пытается оправдываться. — Можешь не объяснять, — отвечает ему сирена. Между ними повисает молчание. — Что будем делать дальше? — О чем ты? — О твоей маме. Какой план? Мы? Почему он решил, что теперь это и его проблема тоже. — Аякс, ты не обязан мне помогать. — Знаю, что не обязан. Может это выглядит как жест отчаяния, и я хочу помочь тебе, потому что сам нуждаюсь в помощи. А может в подобных ситуациях просто нужен друг и обычное участие. Горгон сам от себя не ожидал такой мудрости, а затем продолжает: — С проблемами легче справиться, когда есть поддержка. — Ты прав, — Бьянка соглашается, хоть и не знает почему. До сих пор никто не предлагал ей помощь. — Расскажешь, что случилось? — спрашивает он. — Это долгая история. — А я никуда не тороплюсь, — отвечает он, отпивая безлактозный латте. Его лицо светится добротой. Он готов выслушать. И как только Энид хватило ума бросить его? Бьянка сомневается, стоит ли ей рассказывать всё Аяксу, но он уже знает больше, чем её друзья, поэтому пути назад нет. Придется рассказать. — Есть один культ, он называется «Песни утра». Они якобы помогали потерянным душам становиться лучше, а на деле обирали честных людей. Моя мама была замужем за их лидером. Он и женился на ней, чтобы с помощью её дара заманивать бедолаг и отбирать их деньги. Когда она это поняла, было слишком поздно. Я сбежала от них сюда, подальше от всего этого. Мама пыталась уйти, но он угрожал ей. Мы собрали улики и направили их в ФБР, культ накрыли, но Гидеон — их лидер — сбежал. Пока он на свободе, мама в опасности. И я тоже. Вопреки ожиданиям Бьянки, Аякс спокойно слушает её рассказ, не перебивая и не делая удивлённое лицо. Он внимательно хватает каждое слово, в действительности желая понять в каком положении сирена сейчас и что он может сделать. Бьянка выкладывает ему все: как её мать бежала из Сейшелов без гроша, унося ноги, лишь бы остаться в живых. Как её дар ослабел из-за стресса и чувства вины, а потому Бьянка обязана её оберегать. Аякс все это слушает. И ловит себя на мысли, что скорее всего Бьянка впервые хоть кому-то по-настоящему открывается. — Ты говорила о своей проблеме директору? Бьянка горько усмехается и трет переносицу. — Нет, не говорила. — Но почему? Ты же несовершеннолетняя и тем более изгой, сообщество должно как-то помочь. Сирена пристально смотрит на Петропулоса и то, что он действительно верит в то, что говорит, уберегает его от грубого ответа. — Аякс, сирен не любят. Нас терпят. Мы чуть на лучшем счету, чем Хайды, потому что несмертельно опасны и наш дар управляем. Да, мы вхожи в сообщество изгоев, но мы сами по себе. А что до сирен, мы самая разобщенная каста изгоев из всех возможных. Не считая Хайдов, конечно. — Но директору стоило бы сказать, да, на Невермор снова многое навалилось, но школа на то и школа, чтобы в ней было безопасно. — Боюсь, что директору все равно, — отрезает она. — Как ты можешь знать, если не говорила ему? — Я знаю. Он ничем не лучше Гидеона. Бьянка в ту же секунду жалеет, что сказала это. И надеется, что Аякс не сообразит. Но он соображает и его лицо накрывает ужас неприятного открытия. — Нет, — понижая голос на выдохе, произносит горгон. — Не может быть. — Может. — Он что, пристает к тебе? — Аякс почти шепчет, не то от гнева, не то от деликатности вопроса. — Что? О, боже, нет. Не в том смысле. Бьянка двигает ладонями в отрицательном жесте, а затем складывает их на груди и откидывается на спинку диванчика. — Хотя, наверное, лучше бы приставал, мне было бы проще с ним справиться. Бьянка сама не верит в то, что говорит это. — Тогда что? Что он делает? — Аякс не на шутку беспокоится. — Это сейчас не важно. Важно то, что ни директор, ни совет школы мне не помогут. Я сама по себе. — Ну, у тебя есть я. Мы что-нибудь придумаем! — Аякс не задает лишних вопросов. Рано или поздно, Бьянка расскажет, как её донимает Дорт, а если нет, он сможет выяснить это сам. Бьянка смотрит на него пристально, сверля голубыми глазами. Ей очень хочется понять, зачем горгону всё это и почему бы ему просто не заняться своей жизнью: обязанностями старосты, игрой на барабанах в группе, или что он еще там делает? А ведь действительно — что? Барклай ни черта о нем не знает. Кто такой Аякс Петропулос? Одноклассник, бывший Энид и участливый парень, что пытается её поддержать. Не только участливый, но еще очень милый и даже симпатичный. Бьянка ловит себя на этой мысли и спешит отогнать ее подальше. Меньше всего ей надо забивать свою голову парнями. — Хорошо, — говорит она, — что ты предлагаешь? — Прежде всего, Габриэль нужно где-то жить. Ей нельзя долго оставаться в библиотеке. Мы могли бы подыскать ей что-то на территории Невермора, но ты не хочешь, чтобы кто-то о ней узнал, особенно директор, так? — Д-да, — медленно протягивает Бьянка, удивленная сообразительностью Аякса. — Так вот, в Джерико есть один парень, он мне вроде как должен. Сейчас он в отъезде и, если я попрошу, он не откажет мне. Твоя мама сможет пожить у него. — Ты общаешься с нормалами в Джерико? — Бьянка от удивления едва не давится своим кофе. — Иногда. Скажем так, у меня никогда не бывает перебоев с тем, что им нужно, — Аякс делает акцент на последнем слове, намекая на характер взаимоотношений. — Петропулос, ты что, продаешь марихуану?! — Бьянка говорит это чуть громче, чем планировала. — Боже, нет! Просто, хм, скажет так, у меня всегда есть запас. Некоторые ребята об этом знают и иногда обращаются за помощью. Бьянка, клянусь, он самый обычный клерк в местном налоговом управлении, абсолютно безобиден. Барклай все это не нравится. Внезапно одноклассник оказывается местечковым драгдилером, который хочет поселить её мать в дом собственного клиента. — Звучит не очень, Аякс, я… — Бьянка запинается, — я не могу на это пойти. Я пытаюсь избавиться от проблем, а не попасть в новые. — Сама посуди, вас не будут искать у нормалов. Скорее всего, этот Гидеон, запустит лапы именно в сообщество изгоев. Дом моего знакомого действительно пустует и будет пустовать еще месяц. Разве твоей маме не будет удобнее спать на кровати, а не на тесной кушетке в библиотеке? Аякс прав. Бьянка знает это и ей нечего противопоставить его логической цепочке. — Хорошо, только на пару дней, пока я не придумаю другой план! — соглашается сирена. Аякс кивает и улыбается. — Лучше переместить Габриэль вечером, после комендантского часа. — Учти, Аякс, если нормалы нас накроют, я использую песни, чтобы вытащить нас оттуда. — Это твое право. Ничего не имею против песен сирен, — добродушно отвечает ей горгон. — Кстати, Аякс, насчет твоих запасов, — вкрадчиво спрашивает Бьянка — Да? — хитро протягивает Петропулос. — Я не против прикупить у тебя косячок, — устало произносит сирена. В свете последних событий, марихуана кажется вполне логичным решением, чтобы отвлечься. Аякс отрывает полы куртки, демонстрируя внутренний карман. — За счет заведения, — подмигивает он и кивает в сторону выхода. Настроение сирены поднялось. Она даже слегка расслабилась. Проблема, хоть и не решилась целиком, но на данном этапе у неё хотя бы освободилось время, чтобы подумать, каким будет её следующий шаг. Бьянка не была уверена, что знакомый нормал Аякса согласится помогать, но в эту секунду, она радовалась хотя бы такой вероятности. — Как ты узнал про этот проход? — спрашивает Бьянка, пока они пробираются назад. — Ксавье показал. Он любил рисовать фрески в заброшках, поэтому часто сбегал из школы. — Думаешь, отец правильно поступил, забрав его в Швейцарию? — Я не знаю, но он писал мне, что не хочет ехать, а хочет остаться здесь. Может из-за Аддамс, а может, потому что здесь все его друзья, — Аякс рассуждая, маскирует тайную лазейку друга в мир нормалов. — Во всяком случае, о нем заботятся. Как и об Аддамс, раз уж мы о ней заговорили, — Бьянка говорит это с непреодолимой грустью. Сама Аддамс мало её интересует, но Мортиша — другое дело. В ней она чувствует то, чего ей не достаётся от собственной матери: зрелости, заботы, безусловной любви. И как бы Бьянка не старалась быть во всеоружии. Она всё еще ребенок, которому нужны родители. Ребята располагаются на дощатой пристани пруда. Аякс достает джойнт и раскуривает, а затем передает Бьянке. — Можно вопрос? — спрашивает Бьянка сдавленным голосом, держа в себе дым. — Давай, — не возражает горгон, делая затяжку. — Почему ты всё время под кайфом? Аякс усмехается и смотрит на сирену, слегка щурясь. — Это из-за моих змей. Бьянка от удивления или недоумения поднимает брови. — То есть как? — Это единственный способ справиться с тревогой от постоянного страха превратить в камень кого угодно. То, что я не могу смотреть на других и себя без защиты, сильно бьет по сознанию. Марихуана лишь способ утешения и расслабления, пусть доступным, но не очень законным способом. Барклай не ожидала такой откровенности, она думала, что тот отшутится или что-то вроде того. — То есть ты совсем не можешь смотреть на себя без необходимости прикрывать своих змей? — Нет, я могу, только если надену кое-что, — Аякс щупает свой нагрудный карман и достает аккуратный футляр из кожи змеи, — вот. Он открывает продолговатую коробочку и достает из нее небольшие очки с голубыми линзами. — Держи, — говорит он, осторожно протягивая ей. — Это голубой доминиканский янтарь, редкий минерал, непроницаем для взгляда горгоны. Я надеваю их, когда мне нужно посмотреть на себя в зеркало. Бьянка держит крошечную вещицу как драгоценность, осознавая её вес. Не физический — эмоциональный. Она не знает почему горгон доверился ей, но по какой-то причине ценит это. Порыв его откровенности отвлёк сирену от проблем. Или это дым веселой травы, ей не хочется сейчас выяснять. — Я могу примерить? — спрашивает Барклай, с любопытством разглядывая тонкую работу мастера. — Конечно, — мягко отвечает Аякс. Бьянка надевает очки, поправляя их двумя руками. — Тебе идет, — усмехается горгон. Улыбка не сходит с его лица. — Я хочу посмотреть! — с азартом и любопытством говорит Бьянка, глядя на него. — Серьезно? — Аякса очень веселит её интерес. — Да! Я видела горгоньих змей только на картинках в учебнике анатомии, всегда хотела увидеть их вживую. Это ребяческий восторг Бьянки или все же джойнт, но Аякс соглашается. — Хорошо. Когда я сниму шапку, змеи проснутся и примут боевую стойку, им не нравится, когда их будят. Пару минут они будут беспокойно суетиться, но после — успокоятся и станут медлительнее. Так ты сможешь их рассмотреть. Сирена ёрзает от восторга и нетерпения. Аякс медленно снимает шапку и от трения змеи начинают шипеть. Он стягивает её полностью и те устремляют десятки злобных глаз прямо на Бьянку, принимая угрожающий вид, подняв вверх свои головы и тонкие туловища. Барклай не в силах сказать хоть слово, завороженно смотрит на горгона во всей его красе. Таким, каким его создала природа. Змеи продолжают хаотично двигаться, защищаясь и сердясь. Как и обещал Аякс, Бьянка осталась невредима — из плоти и крови. — Они успокаиваются, — изумлённо произносит сирена. — Да, сейчас совсем улягутся. Змейки замедляются и укладываются по линии черепа и лица. — В жизни не видела ничего красивее, — восхищается Бьянка. Аякс смущается. Не часто услышишь слово «красивый» в контексте потомка богинь хтонического ужаса. — Я могу потрогать? — спрашивает сирена, напрочь забыв уроки анатомии. — Лучше не стоит, они ведь ядовиты, — напоминает ей Аякс, — потому они и превращают всё живое в камень, забыла? — Точно, — едва слышно говорит она. Горгон надевает шапку, дабы укрыть змей от осеннего холода. Те заметно ёрзают и копошатся, прислоняясь друг к другу. Бьянка снимает очки и отдает их хозяину. Планировал он это или нет, но он поднял ей настроение и как минимум скрасил её вечер. Впрочем, ровно то же самое думает Петропулос и о Барклай. — Спасибо! — неожиданно говорит она. — За что? — удивленно спрашивает горгон. — За то, что доверился. Я ценю это. Бьянка расслабленно улыбается, не в силах забыть, насколько красиво лицо Аякса, когда его змеи на свободе. Тот пожимает плечами, улыбка все еще сияет на его лице. — Знаешь, я ведь была почти уверена, что ты попросишь меня спеть тебе песни сирен, чтобы забыть Энид, — возвращает ему откровенность Барклай. Аякс смотрит перед собой и задумчиво щурится. — Даже, если бы я и хотел, это не поможет. Бьянка округляет глаза. — Почему это? — Ну как же! На горгон не действую песни сирен. Мы же потомки морских демонов. Услышанное возвращает Барклай на уроки анатомии. Точно же! Как она могла забыть? — А ведь и правда, — озадаченно бурчит сирена. — Ты точно отличница, Бьянка Барклай? — справедливо замечает горгон, хохоча. — Эй, полегче! Бьянка пихает его локтем в бок и смеется во весь голос вместе с ним. — Аякс, — зовет его по имени Бьянка, когда тех отпускает смех. — М? — тот поворачивает к ней голову. — Это же не свидание? — Конечно, нет, — со всей мягкостью и добротой отвечает горгон. — Значит, друзья? Бьянка протягиваете ему руку. — Друзья. Аякс крепко жмёт её, продолжая при этом улыбаться.