Броманс

— Ты где была? — спрашивает Дивина, вскакивая со своей кровати. Бьянка, всё еще под кайфом, совершенно спокойно реагирует на вторжение в её личные дела. Кроме того, она же сама сказала, что останется в комнате до закрытия общежития. — Ходила на озеро, — отстраненно отвечает сирена. — Поплавать? — Дивина оценивающе глядит на Бьянку, понимая смехотворность своего вопроса. У той нет сменной одежды и полотенца с собой, чтобы быстрее высушить чешую и снова стать ходящей, а не плавающей. — Н-нет, — сирена улыбается, демонстрируя ряд белоснежных зубов. — Просто хотела подышать воздухом. Она снимает куртку и лениво усаживается в кресло, развалившись. Она делает это слишком небрежно. И Дивина это замечает. — Ты какая-то странная, — справедливо замечает подруга. — Ты думаешь? — Бьянка не может перестать улыбаться, трава у Аякса действительно что надо, неудивительно, что все нормалы у него закупаются. — Конечно! — восклицает Дивина, повышая голос почти до ультразвука. Бьянка улыбается, кряхтит сквозь сомкнутые губы и звучно прыскает смешком, а затем заливается раскатистым, бархатистым, звонким смехом. Дивина с удивлением смотрит на подругу, ошарашенно тряхнув головой. Её глаза бегают из стороны в сторону, брови слегка нахмурены, ей понадобится еще мгновение, другое, чтобы понять в чем тут дело. — Ты под кайфом! — наконец, доходит до сирены. — Очень может быть, — Бьянка одобрительно кривит губы, не в силах остановиться и спрятать улыбку. Черт, Аякс наверняка поэтому всегда такой счастливый. — Где ты взяла?! — с любопытством и досадой спрашивает Дивина. — А то ты сама не знаешь. — У Аякса?! Значит, слухи не врут. — Ой, как не врут, подружка! — Бьянка продолжает хихикать, она не знает из-за чего конкретно: хороших мексиканских бошек? Впервые за много месяцев, кто-то помог ей решить её самую большую головную боль, хоть и временно? Или потому, что она классно провела время и увидела горгоньих змей? — И не позвала нас? Ну и ну, Бьянка! Так не делается! — голос Дивины становится еще более раздосадованным и капризным. Барклай ощущает, как напряжение просачивается в нее, но едва оно достигает тела, то тут же растворяется. Черт бы тебя побрал, Аякс, да с твоими запасами по плечу вообще всё. — Не обижайся, Див, — щурится она и ее голос звучит раскатисто и вальяжно, — я правда очень хотела побыть одна. — Ладно, — говорит сирена, недовольно складывая руки на груди, — но в следующий раз мы с Йоко идем с тобой! — Заметано, — Бьянка щелкает языком и идет в ванную, должно же хоть что-то смыть с её лица эту чёртову улыбку.

***

Аякс бредёт по коридору в свою комнату в дальнем крыле старост, из-за дверей то и дело доносится смех, негромкая музыка и разговоры ребят. Раньше он ощущал тоску, проходя мимо всего этого веселья. Он ловит себя на мысли, что старосты поэтому такие приставалы и зануды, им просто скучно жить в одиночестве. Но сегодня у него нет гнетущего чувства, сегодня он даже рад, что останется один. Горгон входит в комнату, щелкнув внутренним замком. Он наспех собирает свои купальные принадлежности и направляется к общей ванной. Та давно пуста и это ему только на руку, можно спокойно обнажить змеек и не переживать, что кто-то упадет на пол каменной глыбой. Аякс надевает свои очки из голубого янтаря и снимает шапку. Змеи недовольно ёрзают и шипят, поднимая вверх свои злобные головки. В жизни ничего красивее не видела. Слова Бьянки всплывают сами по себе, не то, чтобы он хочет думать об этом, но он думает. Если она считает его змей красивыми, то пусть так и будет. Сам-то он настолько к ним привык, что воспринимает их не иначе, как нечто обыденное. Аякс осторожно поглаживает их блестящие спины и те успокаиваются от тепла рук хозяина. Ему легче, сегодня, хватка боли от расставания с Энид, ослабила свои когтистые пальцы и ему не нужно гнать от себя мрачные мысли. Их попросту нет, и он принимает душ с совершенно пустой головой. В открытое окно комнаты вторгается сентябрьский ветер, Аякс ёжится после душа и закрывает его, а затем устраивается поудобнее на своей кровати. Змеи клубятся и укладываются. Он прокручивает в голове сегодняшний вечер и совершенно точно, тот кажется ему в разы лучше, чем предыдущий. Горгон засыпает с приятным чувством участия и легкости. — Главное, — думает он, уже в полусне, — не проспать завтра. — Первая лекция по биологии, профессор Орлофф будет в ярости. Конечно же Аякс проспал — непозволительная роскошь для старост. Он благодарит всех богов Олимпа, что не слишком уж и сильно, ему хватит 20 минут, чтобы собраться и добежать до класса, только бы никто его не задержал по дороге. Горгон наспех собирает рюкзак, надевает форму и со всех ног несется в класс, то и дело поглядывая на часы — успевает. Дверь в класс еще не закрыта, значит, Орлофф еще не явился. Аякс входит в светлую и просторную аудиторию с табличкой «Класс биологии», запыхавшийся он ищет глазами свободное место, их не так уж и много. — Псс, — слышит он. Это Бьянка. Она поднимает руку в приветствии и убирает рюкзак со свободного стула рядом с ней. Горгон дружелюбно кивает и направляется к ней под удивленный взгляд Энид. Та сидит с Бруно в третьем ряду, он увлеченно ей о чем-то толкует, не замечая, что его новая девушка уже секунд как сорок совершенно его не слушает, сворачивая свою цветную голову в сторону парты Бьянки. Дивина и Йоко многозначительно переглядываются, но не особенно придают значение происходящему. Те сидят позади нее и несмотря на индифферентный вид, все еще не теряют любопытства. Видимо, Дивина уже разболтала Йоко, хотя что тут, собственно, разболтаешь? — Привет, Бьянка, — бодро здоровается он. — Фух, успел! Привет, девчонки! — Приветствует их Аякс, поднимая перед собой ладонь. — Ну привет! — одновременно протягивает дуэт сирены и вампирши, заискивающим тоном. Бьянка чуть слышно цокает и закатывает глаза, повернувшись к подругам, она одаривает их однозначно приструнивающим взглядом. Кто знает, сколько еще продлились эти гляделки, если бы в аудиторию не вкатился профессор Орлофф, нервно булькая своей герметично закрытой банкой. Он не в духе. Да и с чего бы ему быть? Его дежурство с группой дисциплинарного наказания обернулось лазаретом и процессом декаменизации, который надо сказать, мало приятен. — Петропулос! — с остервенением выкрикивает фамилию своего ученика, — встаньте! Аякс сглатывает, повинуясь приказу учителя. — Да, профессор, — кротко отвечает ему он. — В прежние времена вы бы вылетели из школы за то, что обратили профессора в камень, но к моему глубочайшему сожалению, вас всего лишь вызывают к директору. Аякс и не думает спорить, проступок и правда серьёзный. — Живо! Вас ожидает Мистер Дорт у себя! — кричит Орлофф, булькая и кривясь. Класс не понимает, что здесь творится, до этого тихий и следующий правилам Аякс обращал в камень разве что себя по большой тупости, ну и младшеклассников на день смеха. А тут. Видимо, случилось что-то серьезное и каждому хочется знать, что, даже если им совершенно плевать, — школьные сплетни слаще шоколадного брауни, что дают в столовой по четвергам. Народ начинает перешептываться и довольно громко гудеть. Энид щурится, силясь понять, зачем это Аяксу превращать кого-то в камень. Обычно он так тупо не шутит. Йоко и Дивина как будто бы начинают что-то подозревать. Горгон мнет свой рюкзак в руках, скоромно опустив глаза, уже собирается уходить. — Извините, профессор, — Бьянка подает голос и встает следом за другом. — Это я его надоумила так поступить. До этого гудящая аудитория, уже удивляется вслух, вопросительно восклицая. — Тишина! — Орет профессор. — Что вы сказали, Мисс Барклай? — Это я попросила Аякса превратить вас в камень. Мне… — Бьянка запинается, — мне нужно было отлучиться по важному делу. Профессор делает такое лицо, что еще немного вода в его банке закипит. До этого, только что-то подозревающие Йоко и Дивина, награждают друг на друга яжеговорила взглядом. — В таком случае, Мисс Барклай, — шипит профессор, — отправляйтесь к директору вместе с подельником! Вот из моего класса! Оба направляются к двери, физически ощущая два десятка пар глаз на их спинах. Энид чертит дугу своими голубенькими глазками, наскоро смекая, где именно вчера была Бьянка. Она меняется в лице, не понимая, с чего бы ей ревновать.

— Тебе не обязательно было это делать, — ласково говорит Аякс по дороге к кабинету директора. — Пустяки! Все равно мне нужно к нему зайти, лучше покончить с этим с самого утра и не портить себе оставшийся день, — отвечает ему Бьянка, будто ее выступление в классе она сделала для себя, а не для него. — Как думаешь, надолго нас накажут? — пытается отвлечься горгон, этот год щедр на наказания. Вполне возможно, его лишат статуса старосты. Нельзя порочить эту почетную должность плохим поведением. — Уже всё равно, главное, чтобы я была свободна по вечерам и могла навещать маму, — голос Бьянки звучит как-то озабочено, нелепые дисциплинарные санкции кажутся ей детским лепетом по сравнению с тем, какая угроза нависла над ней и её мамой. — Какой бы бред ни выдумал Дорт, у меня всё схвачено. Я написал Тревису, он не против, чтобы твоя мама у него пожила. Бьянка от услышанного остановилась, обеспокоенно и даже раздраженно посмотрела на Аякса. — Ты рассказал этому нормалу про мою мать? — возмущенно произносит сирена. — Нет! Нет, нет, нет, — смекает горгон, как могли прозвучать его слова. — Я сказал… — Аякс нервно сглотнул. — Что ты сказал? — Тон Бьянки явно говорит, что она не собирается шутить. — Сказал, что буду водить туда девушку, потому что в нашей школе строго с этим, — говорит Петропулос смущенно, испуганно и даже сконфужено, потому что кто знает, как Барклай отнесется к такой истории. Но Бьянку устраивает легенда, она расслабляется, сменяя гнев на милость. А горгон-то смышленый. Любой парень войдет в подобное положение, нормал он или изгой. — Хорошо, — мягко произносит сирена на выдохе. — Извини за мой тон, мне приходится полагаться на себя, те, на кого я могла бы положиться, все время лажают, вот я и… — Не извиняйся, — с улыбкой полной понимания отвечает Аякс, — правда! Я неправильно сообщил хорошие новости. Его мягкость и доброта поражает и обескураживает, Бьянка Барклай чувствует в ней столько силы и надежности, до этого ранее ей неведомой. — Что ты придумал? — с интересом спрашивает она, не сбавляя шаг, — какой план? — После комендантского часа, все старосты делают обход по Калибан-холлу, если прямо сейчас директор не отберет у меня должность, я смогу прошмыгнуть незамеченным, забрать Габриэль из библиотеки и отвести её к Тревису. — А мне что делать? — Бьянка задает вопрос с недоумением, где во всей этой истории она. Аякс на секунду замолкает. Эту часть плана он не продумал, вернее, он по глупости решил, что Барклай будет отсиживаться в комнате. — А… я… ты, ну… — горгону неловко. — Потрясающе! — хохочет Бьянка, — ты думал, что я дам тебе всё провернуть в одиночку? Ну уж нет! — Нет, я не… то есть, я… — Аякс чувствует себя идиотом, он же только что сказал, что у него всё схвачено. Бьянка не сердится, один только факт, что для нее делают чуть больше, чем ничего, не даёт ей сил на это. — Как только старосты закончат в Офелия-холл, я присоединюсь к вам. В 22:30 за клетками? — Да! — Аякс отвечает так быстро, будто бы принимает приказ. — Супер, — решительно произносит Бьянка. — Мы пришли, — тяжело вздыхает она. — Угу, — бубнит себе под нос горгон. — Аякс, — сирена смотрит на него пристально и зовет по имени с какой-то особенной признательностью. — М? — Петропулос поднимает голову и ловит на себе её взгляд. — Спасибо! — серьезно говорит Бьянка. Аякс щурится от обезоруживающе доброй улыбки, устремляя взор теплых карих глаз прямо в нее голубые русалочьи. — Да брось, еще не за что, — скромничает горгон и стучит в дверь директора. — Войдите! — голос директора звучит на удивление мягко, если бы он хоть немного отражал истинную суть его хозяина. Парочка входит в просторный кабинет. — А, это вы, Мистер Петропулос, — утверждает очевидное Дорт, присутствие Бьянки его сильно удивляет. — Мисс Барклай, какими судьбами? — Барри вскидывает брови и улыбается, как будто ученики зашли на чашечку чая, а не получить по шапке за свое поведение. — Мистер Дорт, прежде чем наказывать Аякса, выслушайте, — начинает Бьянка. Директор слегка наклоняет голову вперед, вытягивая губы трубочкой. Тот явно заинтересован что ему скажет его новая ручная сирена. — Я слушаю, — спокойным тоном говорит Барри. — Дело в том, что Аякс обратил профессора по моей просьбе. Слова Бьянки очевидно удивляют директора, тот округляет глаза, желая услышать продолжение истории. — Когда мы раскладывали приглашения по конвертам, мне написала Миссис Аддамс, — продолжает Барклай, используя запрещенный прием. Может у директора в кармане и лежит каринтианский коралл, но и у нее есть парочка козырей в рукаве. Аякс непонимающе нахмурился и Бьянка изо всех сил надеется, что его выражение лица не выдаст её легенды. Директор нервно заерзал в своем кресле. — Вот оно что, — многозначительно отвечает Барри, понимая, что этот разговор очень быстро зайдет в тупик. Бьянка тоже знает это. Директор не станет обсуждать свои замыслы в присутствии посторонних. — Мне нужно было срочно отлучиться, она хотела со мной о чем-то поговорить, — сирена нарочно делает акцент на последнем слове, чтобы окончательно дать понять директору характер их с Аяксом побега. Дорт лениво встает и вальяжно выходит из-за своего стола. Тот изо всех сил пытается отыгрывать роль «классного директора» и у него это получается, но только не с Бьянкой. — Мортиша Аддамс руководитель нашего совета попечителей, она безусловно важная фигура для всей школы, — Барри символично окидывает руками кабинет, скалясь, обнажая зубы. — Конечно, поэтому мне срочно нужно был уй... — Бьянка не успевает закончить свою реплику, её прерывает Дорт. Он неодобрительно цокает трижды. — Стоило сразу мне сказать, что дело действительно такое серьезное, я бы тут же отпустил вас, Мисс Барклай, решить его незамедлительно, — мерзавец выпутывается из той сети, что накинула на него сирена. — Но я не... — Барри снова останавливает её жестом. — Ни слова больше, — снисходительно произносит Дорт, — я все понимаю, — многозначительно говорит директор, понижая голос. — Но всё же, — продолжает он, — обращать преподавателя в камень, использовать дар в своих корыстных, пусть и благих побуждениях, — недопустимо. От его лицемерия Бьянку сейчас стошнит. — Мистер Петропулос, разве так можно? — Барри обращается к нему мягко, почти по-дружески. — Нет, директор, мне очень жаль, — Аякс не находит ничего лучше, чем сказать вот это. — Ты просто хотел помочь своей подруге, я понимаю, — снова одаривает своим снисхождением Барри. Петропулос не понимает, что здесь творится и почему Бьянка натянута как струна, несмотря на то что держится с достоинством заправского дипломата. — Но тем не менее, я не могу спустить вам этот проступок, — с сожалением говорит Директор. — Я должен применить к вам дисциплинарное наказание. Не я придумываю правила. Хотя, признаюсь честно, мне не раз хотелось поджечь волосы нашей противной ботанички, когда я учился в Невермор, — Дорт хихикает, панибратствуя. — Что нам грозит, директор, — подает голос Бьянка. — Что ж, Мисс Барклай, вы возьмете на себя организацию Вороньего Бала, войдете в комитет, девочкам понадобятся ваши знания, к тому же, подготовите сольный музыкальный номер. А что до вас, Мистер Петропулос, вы — поможете. Насколько я знаю, вы играете в группе? — Верно, — утвердительно кивает горгон. Он ожидал, что наказание будет существенно строже. Бьянка в бешенстве, этот напыщенный индюк не только хочет, чтобы она исполняла его приказы, но еще и прыгала по сцене, как цирковая обезьянка. — И еще, так как вы староста, еще один страйк и вас лишат этой должности, — Барри говорит это почти дружелюбно, показывая, что он человек подневольный и вынужден следовать правилам. — Вам всё ясно? — директор обращается к ним обоим. — Да, директор, — глухо выдыхает Бьянка. — Вы свободны! — командует Дорт. Парочка направляется к двери, успев с облегчением выдохнуть. — Мисс Барклай, а вы останьтесь, — просит Барри, таким дружелюбным тоном, что кровь стынет в жилах. Бьянка утвердительно моргает Аяксу. — Иди в класс, я скоро, — тихо говорит она. Убедившись, что горгон покинул кабинет, директор приближается к сирене. — Чем закончилась ваша беседа с Миссис Аддамс, — с особым интересом спрашивает Дорт. Удивительно. Он купился! — О, мы, — Бьянка, не ожидавшая такого поворота, мигом соображает как ей продолжить свою ложь. — Она хотела познакомить меня со своей мамой Эстер Фрамп, и чтобы я подробно рассказала на что пойдут деньги доноров и о важности предстоящего бала, — сирена улыбается своими белоснежными зубами, профессионально и непринужденно, как и подобает королеве школы. — Ииии? — в нетерпении спрашивает директор. — К сожалению, Миссис Фрамп стало нехорошо как раз перед нашей встречей и та сорвалась, — филигранно врёт Барклай. — Проклятье! — От досады Барри шлепает себя ладонью по бедру и ведет ногтем, сжав пальцы в кулак. — И не говорите, директор, — возвращает ему Бьянка, играя в эмпатию. — Вы назначили дату нового визита? — не отстает назойливый директор. — Еще нет, но я работаю над этим, — отвечает сирена. — Поторопитесь, вы обязаны убедить эту семью пожертвовать деньги школе. От этого зависит не только её процветание, но и то, останетесь вы здесь учиться или придется урезать ваш грант, Мисс Барклай. Это ясно? — Барри напоминает ей о её незавидном положении жертвы шантажа. — Более чем, Мистер Дорт. Я могу идти? — С достоинством морской царицы, произносит Бьянка. Сирена спешит к выходу, чтобы поскорее забыть об этом разговоре. Она резко открывает дверь и захлопывает её за собой, силясь отдышаться, наконец. Барклай с закрытыми глазами опирается спиной об увесистое резное полотно дерева и, запрокинув голову назад, звучно выдыхает. Ей пора на биологию. Она открывает глаза и, делая шаг, врезается в чье-то плечо. — Аякс?!