Смешай нашу кровь

Эндрю не может оторвать взгляд от тела, лица Ристерн, румянец на котором погас. Кевин рядом с ним громко дышит, а Нила не слышно. Единственный жилец сейчас сбежит, даже если виноваты не они. Тихие шаги слышит Эндрю, но не оборачивается, итак понятно, кто за его спиной. Кевин ещё долго будет собирать себя, задыхаясь от одного взгляда на мертвеца. Его зелёные глаза утонут в чувствах всепоглащающего страха, лицо белеет, издалека напоминая чистое полотно. Львиные ушки подрагивают, приопускаясь назад. Кевин не в состоянии подойти, а кроме них здесь только Нил. — Надолго здесь задержимся? — бесшумно склонившись, говорит Нил. — Нет, — потерянно отвечает Эндрю и прикладывает руку ко лбу, прикрывая глаза. Странная минутка откровений расцветает, пока тишина охватывает их в объятия. Сидя на корточках, Эндрю покачивается с носка на пятку и обратно, а руку спускает на колено. Медленно, но яро его накрывает поток воспоминаний, от которых пелена закрывает глаза, а тело сковывает. Не успевает он отойти от замирания сердца, да и всего тела, как его снова уносит этой волной. Неустанно взгляд бегает по телу Ристерн, по мёртвому красивому лицу. Её глаза больше не откроются и не будут наполнены блеском жизни и рвением к раскрытию тайн, которыми она одарила его. Лиртинс — слишком сладкая девчушка, которой не хватает для полного образа волос из сладкой ваты. Еë несколько лет назад привели к Эндрю в особняк переговоров на роль невесты, благодаря которой хотели забрать самое ценное в их понимании. Вся еë семья целилась и продолжает целиться к власти, даже мнимой, потому они отобрали у Эндрю особняк, куда его пригласили сходить и откуда он сбежал вчера. Только не знали они и не знают до сей поры о бесполезности полученной территории и множестве обязанностей, но сами забрали, вот и пожинают плоды своей лжи. Смерть Лиртинс станет ударом для всех проводников души, ведь недаром еë отец и матушка взобрались так высоко. Удивительно неприятно осознавать сам факт конца еë жизни, это словно пробуждает умершие струны души, для которых уже должна остаться могильная земля чувств, тлеющих в ярком пламени. Эндрю давно отрезал себя от Лиртинс, вызвавшей в нëм симпатию, которой уже отрезали крылья, не дав их раскрыть. Только всë пытается вернуться к прежнему порядку, заставить явить чувства, восстановить то, чего никогда не существовало. Вина не сможет забраться в его мысли и пробить себе путь, ведь труп уже перед ним и извиняться бесполезно, даже глупо. Мëртвому теперь безразлично, что с ним будет, а живой интересуется своею жизнью. Эндрю похож на вампира из книг, питающийся остатками энергии душ, но не кровью. Всех найденных покойников он отправляет в дальний путь, где царствование перешло давным-давно к упокоению. Он закрывает глаза, не желая боле взирать на труп. Этот вид приводит в странный ступор, несвойственный проводникам, привыкшим к смертям и призракам существ. Пусть очень долго скитаются по миру посредники миров. Разрушительной силой когда-то было видение мертвецом и их призраков повсюду — во снах и наяву. Постепенно привыкаешь к зрелищу, только всё ещё сжирают эмоции, от которых Эндрю не может отделаться. Влюблённости, даже самой маленькой, не было. Для него она — спасение из кошмара, круга вечных страданий от семьи, простой антидот от всевозможных ядов, кроме затухшего сердца, от которого всë ещё разбегаются серебряные ручейки, поддерживающие его жизнь. Её смерть сильно пошатывает его и застилает пеленой ясный взор. — Ответите на вопрос? — внезапно голос пробивается в воспоминания, так отчаянно выводящих из строя Эндрю. — Да. Спрашивай. — Теперь он заинтересован тем, что хочет узнать Нил. — Это кто-то из ваших знакомых? — Взгляд, который встречает Эндрю от этого человека, сбивает: уж слишком спокоен Джостен, когда перед ним реальный труп. — Интересный у тебя вывод из моей реакции на это. — Эндрю долго смотрит на него, замечая в голубых глазах отголосок какой-то эмоции, определение которой не входит в его умения, с таким всегда туго. — Я… слишком наблюдателен, — поспешно отвечает Нил; Миньярд тут же подмечает изменившийся тон. — Может, стоит проверить? — Странное предложение кажется самым логичным решением; иначе откуда Эндрю узнает, что это действительно она, а не кто-то другой под еë личиной. — Неужели рядом со мной детектив? — Он встаëт, разминая ноги, побаливающие от сидения на корточках, и смотрит на лицо трупа. — Кто знает, — хихикают рядом с Эндрю и встают, принимая похожее положение. Ничего не отвечая, проводник взглядом пытается подметать хоть какие-то подсказки, и одна из них не заставляет себя ждать. На бледнющей руке размазано золотистое нечто. Снова он приседает рядом и наклоняет голову к конечности, пытаясь почувствовать запах, который сразу определяет. Это кровь. Ещё не застывшая кровь на руке у Лиртинс нарушает работу закружившихся шестерëнок. У проводника душ не может быть золота в крови, только серебро. — Не ваш знакомый? — Нужно ещё посмотреть. — Эндрю подносит палец к руке, где пестрит золото, и быстрым резким движением стирает еë, доказывая себе, что под ней нет ни одной раны. Не комментируя находку, он просматривает руку ещё раз, вспоминая о родинке, на которую никогда бы не сделал акцент, но его любовь рассматривать чужие руки идëт впереди него. На мизинце нет маленького пятнышка. Чтобы вынести вердикт, хотя бы для себя, Миньярд встаëт и обходит тело, выгребая из-под листьев другую руку. На ней тоже нет родинки. — Ха, это фальшивка, — нервно говорит Эндрю, отходя к повозке. — Фальшивка? Она жива? — не понимает Нил. — Гениальные мысли привели тебя в тупик, — цепляется Эндрю, смотря на озадаченный взгляд Джостен, успевшего повернуться к нему. — Это не мой знакомый. — Что будем делать? — И ответить на это не может никто. В голове пустыня, вечные мысли, к которым Эндрю привык, исчезают, словно по щелчку. От резко заболевшей головы он ложится в повозку, закрывая глаза, пытаясь сконцентрироваться на моменте. За его спиной тарахтят куклы, помогающие Кевину прийти в себя. Для наблюдения за Нилом нет сил. Глаза больше не раскрываются, будто веки слиплись, но шорох листвы помогает прослеживать действия человека, топчущегося рядом с трупом. — Вызывать кого-то будете? — уточняет Нил так, будто просчитывает все возможные ходы. — Да. Надо бы сообщить. Пусть её семейка разбирается. — Эндрю поднимается, вытягивая из кармана телефон, который он уже приручил к магическим созвонам. — Лиока Ристерн? — В ответ тихий бубнëж, едва ли различимый на расстоянии. — По пути я наткнулся на труп, похожий на вашу дочь, — чëтко и по делу говорит он, слушая ошеломлëнный писк. — Что с ним сделать? Краткий разговор оставляет после себя парочку новых задач, которые неохотно выдал Лиока, а Эндрю скрепя сердце будет исполнять, даже если делать особо и нечего. Глава семейства Ристерн, едва услышав про свою дочь, тут же сообщил, что отправил к нему отряд проводников, которых он вечно терроризирует убогими квестами по защите Лиртинс, от которых рука тянется к ножу, либо найти то не знаю что. — Нам ещё долго торчать? — как-то скучающе спрашивает Нил, уже незнамо сколько раз обойдя труп вдоль и поперëк. — Нет, — Эндрю не хочет раскрывать детали, но выпытывающий взгляд, который Нил использует как щенячьи глазки, почти вынуждает раскрыть рот. — А я думал, что расскажешь, — разочарованно подмечает Джостен. — У тебя плохо со слухом? — От такого недовопроса, недозамечания хищно улыбается Нил, сужая глаза, они в слабом свете под кронами словно блестят подобно аквамарину под лучами солнца. — Твой товарищ по звонку бубнил в трубку, что уж тут поделать. — Тут ты прав. Лауна видать промыла ему последние мозги. — Лауна? — Жена товарища, — Эндрю замечает, что его всë же разговаривают на всë подряд. Вот это он, конечно, проторговал. — Больше не буду отвечать, — отгораживает Нила он, чтобы не выдать ещё чего-нибудь. Странно, что он разговорился до такой степени. Нил резко останавливается, Эндрю, наблюдающий за ним, настораживается, ведь не заметить замешательство у человека стало бы провалом проводника. Он ничего не спрашивает, продолжая пялиться на Джостена, взгляд которого был спрятан за волосами, но теперь великолепно виден. — Здесь записка. — С предложением убить того, кто нашел труп? — Сарказм не к месту, но у Эндрю сдают нервы и вообще всë, что может. — Не угадал. Ещё интереснее. — Нил держит интригу своим молчанием в напряжëнный момент. — Время пить чай! — пытается выдавить из себя веселье Джостен. Эндрю встречается взглядом с Нилом, и у них словно начинается диалог между собой благодаря морганию. Не успевают они закончить свои странные переговоры, как к ним подбираются люди на чём-то, что едва напоминает машину. — Забирайте, — отмахивается Миньярд, подзывая Нила указательным пальцем. — Мы уезжаем. Очень устали. — Человек забирается в повозку, а куклы, шатающиеся неподалëку, тут же запрягаются и сдвигают с места транспорт. Кевин не открывает глаза до конца поездки, а вышедший их встретить Жан, едва завидев это, будит его и уводит в комнату, извиняясь перед Эндрю. Проводник душ проходит по тропинкам до дома, становясь ориентиром для человека, а не для мëртвой души. Нил долгое время молчит, видимо, обрабатывает информацию, которую ему пришлось узнать. Выпытывать Эндрю ничего не собирается, отпускает Джостена отдохнуть в гостиной на первом этаже, а сам скрывается на втором. Наступает время безумных теорий, воплощение которых может быть диким, но реальным, да и Лиока будет нагло собирать с него информацию, что логично, но его отношение оставляет желать лучшего, хотя бы самому Ристерну. Тело в лесу омрачает этот день до самого конца, хотя часами ранее Эндрю не считал так. Его план договориться с человеком и отдать особняк в аренду растворяется, ведь сегодня это не произойдëт, так еще и не факт, что Нил согласится в итоге. Вместе с телом появляется ненавистное время — помощь лицемерам, у которых мозги расплющились, едва успев появиться. Конечно, откосить от всея дела можно, но это муторное дело, не стоящее усилий. Темы быстро меняются в мыслях, но логика всë ещё прослеживается. Вскоре Эндрю доходит до самого тела девушки, где слишком много странностей, которые легко раскроют личность убийцы, вот только мотив сложить крайне трудно. С виду всë просто: кто-то недолюбливает семейку Ристерн, но смысл совершать такое настолько неумело, если всë равно раскроют и спрячут за решëткой в подвале дома? Часто умы проводников облегчают себе работу и оставляют всë на людей, которым приходится искать логику, а потом расписывать это, пока эти чертополохи будут лежать на своих диванах без зазрений совести. Сейчас Эндрю понимает, сколько отличий у двух девушек, но он упустил их. Гость, человек из большого города заметил больше, чем Эндрю, не упал в нервозность и отголоски страха, просто действовал и размышлял, пока проводник душ не мог сложить все факты в единое целое. Возможно, Нил Джостен — частный детектив, а может, и в полиции быть боссом. По виду этого человека не определить, кто он такой и кого на какую петлю вешает. Снова Эндрю сбивается. Врагов у семейки Ристерн очень много, вычислить за день не получится при всём желании. Всё-таки кто-то хорошо разбирается в этой семейке. Интересно, а где же настоящая Лиртинс? Телефон обрывает всю тишину в гостиной, призывая к ответу: — Слушаю? — Ристерн поплатятся за это, — незнакомец даже не удосуживается добавить конкретики. — Золотой кровью омоет их берега. Тиро уничтожит их проект… — Связь обрывается на самом важном месте, будто специально над Эндрю подшучивает. — Тиро? — Он берёт блокнот на столе, оставленный ещё с утра, и записывает это имя вместе с остальными подсказками. Эндрю сборник листков никогда не переносит, потому всё остаётся на местах, пока он сам уходит на первый этаж. Каким бы неуверенным Миньярд ни был, Нила надо довести до старого особняка, иначе поездка станет бесполезной. Едва его носок ноги касается ступеньки, как перед ним вырастает Джостен — вспомнишь солнце, вот и лучик. — Мы поедем дальше? — Единственная фраза так безразлична, словно ничего не напугало человека. Эндрю кивает, обходя Нила и спускаясь вниз. — Догоняй. Нет времени следить за каждым действием чужого. Эндрю уходит, не оборачиваясь. Путь до особняка не близок, но и сильно дальним его не назвать. Осенние леса уже остались без ярких листьев. Всё вокруг понуро, кроме зеленеющих елей да лиственниц. Чувствуется приближение холода, того гляди снег повалит прямо сейчас. Небо хмурое: тучи заслоняют проблески солнечных лучей и выглядят как смесь серых тканей, омытых водой. — Завтра пойдёт снег, — Нил с такой лёгкостью говорит это, словно он и управляет погодой. — Просто так сказал? Или у тебя кости ломит на погоду? — Нет, что ты. Я божество, вот и сообщил. — Будто боги могут опуститься до смертных. Не неси чушь, — Эндрю отмахивается, ровнее усаживаясь в повозке, ставшей ещё более родной за этот день. — Не факт, что они существуют, — качает головой Нил и откидывается назад, чуть не ложится в этой относительной мелкой повозке. Куколки тянут вперёд тяжесть, но часто останавливаются, странно оглядываясь, будто чувствуют что-то. Не смея это игнорировать, Миньярд просит их остановиться и склоняется к ним с телеги, желая не быть услышанным человеком с острым слухом. Ему сообщают о витающей мëртвой силе, и она, к сожалению, не ласковая кошка, а когтистая свирепая тварь. Куклы не могут рассказать подробнее, их умения чувствовать ограничиваются слабыми волнами, доносящими мелкий сгусткок информации, от которого пользы часто не бывает. Дав наставление о нулевой реакции на странности, Эндрю возвращается в повозку и поглядывает на Нила и его реакцию. Всë же не хочется напугать этого человека, пусть он и представляет себя бесстрашным, так ещё и чудесным детективом. Сегодняшний день невезуч: то неизвестно чей труп лежит перед колëсами, от которого дрожь по телу, то просто мертвецы, вышедшие на прогулку развеять свои души. Эндрю как проводник душ должен запечатывать их, иначе они увеличатся, и поймать их будет почти невозможно. Эндрю нужно довезти Нила до дома или высадить в нескольких метрах от особняка, но тогда риск будет выше. Решение очевидно: они доедут до места назначения. Чувствительные к душам куклы — отличные помощники в поисках неугомонных призраков. Они гораздо раньше распознают и выслеживают призраков, потому Эндрю в отличие от остальных проводников может очищать территорию чуть лучше. Нила они довозят до дома, неторопливо отпуская, ведь нужно договориться обо всëм. И только Миньярд собирается развернуться и уйти, его бьют совсем неожиданным вопросом: — А что за приписка к цене? — Цена снижается, если ты расскажешь детективную историю или принесëшь такую же книжку, — легко говорит он, будто фраза выучена наизусть и доведена до автоматизма. — Чудесно. Воспользуюсь этим! — уверенно отвечает Нил и быстро исчезает за дверьми, кинув Эндрю «до свидания». — Явно нескоро. Недолго понаблюдав за закрытой дверью, где Эндрю подмечает остатки листа, нагло оборванного, он подаëт знак куклам. Проводник душ следует за ними, останавливаясь и всматриваясь в небо, где солнце уже спряталось, даже закат уже исчез. Только сейчас он замечает всю темноту вокруг него, всë же его полудрëма повлияла на восприятие всего вокруг, а Нил с куклами молчали. Чëртовы охотники, только неизвестно на что. Убывающую луну не видно, тоненький серп явится взгляду ранним утром, а сейчас высматривать бесполезно. Превосходное небо для наблюдения за звëздами, но плаксивые тучи не уходят, собираются полить землю. Древесный запах с нотками мха, хвои и опавших листьев так и предупреждает о грядущем дожде, если не ливне. Следует поторопиться, но под дождь он в любом случае попадëт. Куклы нетерпеливо прыгают, звеня чем-то на своих одеждах. Им хочется помочь Эндрю и вместе с ним избавить мир от проказливых душонок, а заставить ускориться может только неприятный звон, о чëм он не раз говорил. — Прекратите. — Как одна они останавливаются и пялятся на Миньярда. — Цицинти йокс! — восторженно выкрикивает кто-то из их маленькой толпы. — Спасибо. — Эндрю не любит переходить на язык своих созданий, ведь часто его язык умирает выговаривать это. — Но нам пора. Сами же тут прыгали. — Они тут же встают ровно, ожидая указаний. Они выходят на поляну, где тени ходят по кругу, подобно культистам, приводящим обряд. Эндрю не собирается разрешать им свободно гулять. Указательным пальцем левой руки он проводит по правому запястью, где серебристая змейка еле-еле видна. Кончик еë хвоста едва ли заметен, ведь эта дорожка всегда тускнеет при наступлении новолуния, которое уже наступит совсем скоро. Огромная змея появляется перед Эндрю, вскидывая голову и шипя. Она ни за что не даст в обиду своего хранителя, исчезнет от глубоких ран, но будет продолжать. Души не реагируют на потенциальную опасность, продолжают свой хоровод по поляне, но в центре ничего нет. Но это быстро меняется. Их шаги ускоряются до безумия. В центре разжигается свирепый свет, освещающий всю поляну, если не больше. — Самоуничтожение? — Эндрю смотрит на змею, обернувшуюся на него с такими же смешанными чувствами. И всë равно, что на еë лице такое едва ли можно найти. От душ остаëтся лëгкая дымка, очень быстро исчезающая с поляны. Пахнет гнилью, пусть и трупов здесь нет. Эндрю прикрывает нос рукой, проходя вперëд, пока змея ползëт за ним, не уходя до завершения своего дела. В самом центре эпицентр гадкого воздуха, который помощница Миньярда очищает плавными движениями по кругу. Проводник оборачивается, засекая все игрушки. Куколки, неотрывно наблюдающие за потасовкой, прячутся за деревьями, не желая находиться рядом со змеëй. Это Эндрю узнал, когда создал первую игрушку и призвал так называемого питомца. Змея касается головой руки Миньярда, намекая, что ему следует следить за происходящим. Впереди лежит обгоревшая по краям бумажка, похожая на ту, что оставил убийца у трупа девушки. Здесь не было огня, из-за чего быть в таком состоянии бумага не может. Сомнения заползают в мысли, создавая возможные варианты, но все они абсурдны. Некоторое время он не подбирает бумагу с земли, наблюдая за ней, словно из неё что-то выпрыгнет. Змея же напряжëнно застывает и взглядом прожигает потемневший листок. Долго любоваться не за чем, потому Эндрю присаживается на корточки и резко поднимает послание, где аккуратным почерком выведено: Золото и серебро смешивайте на палитре, превращая в унылую грязь. Не забудьте только о смерти, следующей за вами по пятам. Тиро. Очередное послание, которое уже не вызывает ничего, кроме недоумения. Этот Тиро пытается рифмовать свои предложения или просто выписывает полнейшую чушь, пока Эндрю ведëтся на это? Даже выступление в комнате страха вышло лучше у Жана и Элоди с милыми шляпками. Помутневшие мысли резко исчезают, а вместе с ними и видение с пропадающей дымкой. Силы уходят. Эндрю понимает что к чему, когда его змейка постепенно растворяется от недостатка энергии. Он взмахивает рукой, заставляя змею исчезнуть с поляны и вернуть её обратно, в узор на руке. Запястье обжигает. Серебряный ободок становится ещё прозрачнее. Потусторонние силы покидают тело, исчезая в воздухе. — Ритт! — зовëт Эндрю одну из кукол. Он не следит за еë бегом к нему, просто ждëт писклявый голосок рядом с собой. У Ритт проводник особенно сильным сделал слух и побольше резервуар для сил. С еë создания Эндрю каждое полнолуние отпускает свои силы, становясь обычным человеком. Кукла взвизгивает и подпрыгивает, а Миньярд, как и всегда, подхватывает еë, расслабляясь. Ритт окружают серебряные вихри, создающие щит. Полученная сила сама защищает некоторое время нового владельца, давая ему привыкнуть. Только она не проводник, серебро не появится в еë крови, которой у неё нет. Всë плескаться будет в резервуаре. Процесс недолгий, потому Эндрю поднимает упавший лист, пряча в карман штанов, и вместе с куклой уходит к деревьям. Эти создания всегда подчиняются Эндрю, часто говоря ему о веселье при нахождении с ним. Больше он не беспокоится об их внезапных исчезновениях, ведь они всë равно вернутся. — Поехали домой, — просит он и чувствует падение капли на голову. Достаточно грозный купол держался над их головами, подпитываясь смешанными силами. За пределами поляны он окончательно трескается. Ливень обрушивается на них. Куклы запрыгивают в повозку, накрываются тканью, лежащей так кстати. Ритт тоже выпрыгивает из рук Эндрю, прячась со своими сëстрами. Теперь им не уехать. Все создания не любят дождь и не вылезут из-под укрытия, пока он не завершится. Глупая ситуация. Как назло телефон решает вспомнить о себе и позвякивает — неудачную мелодию выбрал Эндрю. С ним хочет связаться Ристерн и выдать ещё заданий. Высокомерный Лиока не может справиться сам или задумался о награде для проводника? За весь разговор он понимает, что Лиока благодарит его, а новых указаний нет. Это чудесно, ведь затянись его речи ещё на чуть-чуть, и у Эндрю бы телефон полетел в землю. Бесит этот экран, по которому стекают капли, нажимая на всë подряд. На Эндрю падает озарение только сейчас. Он без понятия как везти повозку обратно самому. Его товарищи прячутся, пока его самого дождь мочит до последней нитки. По тучам над головой Миньярд определяет ещё долгое поливание земли и вздыхает. Придëтся лезть в «домик» к куклам. Резкие хлюпающие шаги прерывают его.