Смешай нашу кровь

Ночь полнолуния четвëртого декабря пустит в свободные танцы души. Всегда лелеют проводники надежду на спокойствие в темноте и отсутствие дикости у вышедших мертвецов. Но ни разу такого не происходило. Эндрю не хочется заниматься своими обязанностями, но отказаться не может. Пока он не будет полуживым или прикован к кровати, он должен подчиняться порядку. Хотя если размышлять чуть дальше, Миньярд обязан выполнять всё, что от него требуется. В комнату пробирается солнце, которое не заглядывало несколько дней, оставляя сильные дожди да грозы. Так реагирует природа, сам мир, на полнолуние, чьи подчинённые выйдут на прогулки. Кто-то захочет встретиться с близкими, кто-то попытается отомстить, но быстро разочаруется. Самым неприятными гостями являются дикие души, которым всё равно когда выходить на свободу. Главная задача проводников — поиск и поимка диких. На каждое полнолуние очищают несколько десятков таких душ и в течение месяца ловят новых, создавая цикл. Поднимаясь с кровати, Эндрю протирает глаза, слипшиеся настолько, что своими силами их не открыть. Ожидаемый результат после убивающей ночи для мозгов и организма. Голова напоминает ему картинку с пустынной дорогой, где только перекати-поле летит куда-то. Зря он с Кевином и Жаном сидел допоздна, обсуждая всë на свете. Конечно, Эндрю узнал о некоторых сплетнях среди проводников, но ничего дельного в них не оказалось. Кевин также поделился информацией об огласке дела с убийством дочери Ристерн, которое не случилось в итоге. С его слов там всë прозрачно рассказано, чтобы не возникло вопросов, но многое не совпадает с рассказом Миньярда. Сейчас это не важно. Этой ночью нужно провести достаточно много ритуалов по очистке душ, а значит, нужно бездонное ведро сил. Хотелось бы поспать чуть дольше, но нужно всë подготовить. Эндрю подходит к туалетному столику с зеркалом, который поставил в комнату едва ли не раньше кровати. Глядя на себя в отражении, он подмечает, что его лицо похоже на белый лист, и выделяются только тëмные мешки под глазами. Волосы спутаны и на щеках остались вмятины после долгих объятий с подушкой. Ему не хочется долго возиться со своим образом. Всë равно будет выглядеть примерно так же после ночных обрядов. Пройдясь по волосам расчëской, Эндрю переодевается в поношенные костюм, состоящий из свободной футболки и штанов. Конечно, важно не забыть и повязки надеть, чтобы взаимодействовать с душами. На кухне никого нет. Ещё не встали Кевин и Жан с нагретых кроватей, и Эндрю не отказался бы, но ему не светит. Злорадствовать не хочется, потому он не созывает куколок устроить разнос спальни на втором этаже. Пусть спят, им всë равно опасно находиться рядом с этими призраками сегодня. В холодильнике, который продолжают отрицать проводники, а он пользуется без зазрений совести, достаëт еду. Время тикает. Период завтрака завершëн. Теперь стоит спуститься в подвал дома, где его уже ожидают Элисон и Сет, которые ясно заскучали. В прошлый раз Эндрю пришлось играть с ними в настольные игры несколько часов, ведь вдвоëм уже неинтересно. Но такое времяпровождение — маленькая цена за то, что они делают для него. Спускаясь в подвал, он закрывает глаза, чтобы не видеть сразу же развилку и множество дверей. С ходу и не скажешь куда идти, но проводникам известно о своëм доме всë. Сегодня нужно обойти захоронения и специальные комнаты, откуда заберут дикие души. После масштабного мероприятия на весь день можно будет улечься на кровать и не раскрывать глаз до следующего утра. Элисон и Сет часто сидят в комнате с номером тринадцать. Для них она символична, и Эндрю запомнил это с самого их появления. Тринадцать — сумма дней, в которые они распрощались с жизнью не по своей воле. Часто он задаётся вопросом: как же они не стали дикими душами, следующими за своими убийцами? Ответ ему раскрыл Кевин, читавший книгу, пока Эндрю обходил комнату и бормотал. Этот диалог всë ещё в его голове проворачивается: — Может они связаны между собой? — Связаны? — Сизель же мёртвая душа? — Кевин смешно выгнул тогда бровь. — Они привязаны к близким, живым или мëртвым. — И Эндрю понял, что он действительно прав. Это самый логичный ответ, который Миньярд не мог признать, считая слишком простым и абсурдным. Спускаясь по лестнице ещё ниже, он проходит по прямой, сворачивая направо, за который его ждут. От этой мысли Эндрю чувствует радость и слабо улыбается. Он нужен. В комнате уже сидят Сет и Элисон, играя в карты на столике, укрытом странноватой скатертью, которую они не хотят отдавать. — Готовы к работе, азартные игроки? — Он усаживается на свободный стул, наблюдая за игрой. — Конечно! Доиграем и начнëм, — улыбается Элисон, поправляя светлые длинные волосы, от которых расходится еле заметная дымка. Склоняясь то в одну, то в другую сторону, Эндрю всматривается в карты и понимает его уверенность в победе, всегда ярко выраженной ухмылкой. — Сетти, я знаю все твои тузы в рукаве, — напоминает она ему, пока от неё отмахиваются. — И твои я знаю. Снова в ничью? — Нет уж. Тридцатую ничью я не хочу, — удручëнно отвечает Элисон, выкладывая карту на стол. Наблюдать за их шутливыми перепалками одно веселье, даже забывается груз всей его жизни. Но вечер скоро наступит. Время не остановится ради их потех. Вскоре они доигрывают тридцатую партию в ничью. Результат не удовлетворяет их, но они уже готовы к продолжительной изнуряющей работе. — С какой комнаты начнëм? — Сет зевает, словно не спал долгое время, пусть он давно и не человек. — Как обычно. Первая, а за ней остальные. В каждом помещение стоят аппараты, давно созданные проводниками, для ловли особо бущующих, чтобы те не навредили, а после их рассеивают заклятием. На словах до ужаса просто, на деле — разочаровывающий геморрой, требующий слишком много. Эндрю с прошлого полнолуния запомнил, что где-то так и не набралось диких душ, значит, работы будет меньше. — Эндрю, сколько сегодня будем возиться по твоим часам? — Сет медленно вышагивает по коридору, наполненному сладким, пряным запахом, но удушающим и проскальзывающим сквозь двери комнат в проход. — Давай посчитаем вместе, — Эндрю обожает издеваться над сизелем, духом, не потерявшим сознание. — Ты снова хочешь заставить меня считать? Чем тебе не угодила математика? — воет Сет, пытаясь спрятаться за спиной Элисон, которая назло ему отходит то вперёд, то назад. — Ты ему не угодил, — хихикает Элисон, разглядывая недовольное лицо Сета. — Я? — спрашивает он с самым удивлëнным в мире лицом. — Считаем, — прерывает их Эндрю. — Пустеют у нас семь комнат, значит… Сколько осталось, Сетти? Проведя тяжëлые подсчëты — мучительные для Сета, — они вычислили, сколько комнат нужно обойти, и число десять больше расстраивает, чем радует. Большинство этих комнат прячут за дверьми особо диких духов, от которых нужно успеть удрать. Начинают они очищение с комнаты за лестницей, по которой спустился Эндрю к ним. На двери высечена табличка с номером одиннадцать. За дверь не выбирается резкий запах, возможно, духи уже при своей второй смерти. Эндрю проводит указательным пальцем по правому запястью, представляя сферу. Браслет-змейка сверкает, становясь шаром в руке, оплетëнном блестящими чешуйками. Он открывает дверь и заходит внутрь. Взгляд скользит по аппаратам, не выпускающим души, которые выглядят слабо и уныло. Силы покинули их с прошлого полнолуния. Сет проходит вперëд, обходя Эндрю, и останавливается совсем близко к одному из «гнëзд», закрывая глаза. Из кармана он вытягивает нить с бусинами и просовывает руки, получая браслет. Его слова оглушительны в тишине. В нескольких шагах Элисон повторяет его позу, перед этим она нажимает кнопку механизма у двери. Еë бусины лежат в сжатых ладонях без нити. Она начинает свою речь. Появляется унисон разных фраз и блестящих нитей, соединяющих их двоих. Сизели пробуждают едва живые, если так можно сказать в их состоянии, души. Пора замкнуть треугольник. Эндрю берëт иголку с тумбы слева и тыкает в палец, проводя ей вниз. Серебряная кровь проступает. Немедля он касается одной из чешуек пораненным пальцем. Проводник кладëт в лунку сферу и замыкает треугольник. Голубой свет расходится по комнате, заставляя дëргаться души и нестерпимо визжать от мнимой боли. Серебряные нити натягиваются между ними, раздваиваясь. Три из них падают паутиной на сферу. Остаëтся последний штрих. Элисон повышает голос, сжимая руку в кулак. Вытягивает она души из их гнëзд, собирая в один комок энергии. Брыкаются в ответ они, отражаясь нервными лучами вокруг сгустка. Сет замолкает. Его ноги исчезают, словно он становится таким же, призраком, которому ноги без надобности. Он обходит яркую сферу. Плывущим подолом сковывает и закрывает в клетку души. Пальцами Эндрю поддевает паутину, растягивая серебряные нити и скрещивая их. Души растворяются в ярко вспыхнувшем свете. — Первая готова. Ещё много, — вздыхает Сет, не открывая глаз: слишком яркая вспышка, даже для сизеля. — Можно я не буду участвовать? — с надеждой спрашивает он. — Только если выполнить маленькое поручение. — Сет тут же воодушевляется, ожидая. — Если тебя заинтересовало, то подойди сюда, — говорит Эндрю, замечая заинтересованный взгляд Элисон. Сет медленно подходит и ждëт. Миньярд склоняется к его уху и еле разборчиво шепчет. Реакция после его слов сразу отражается на лице сизеля. Он удивлëнно лупится на Эндрю, пытаясь понять, правду ли ему сказали. — Что такое? — Он сказал завернуться в простыню и ползти до кладбища… — жестикулируя, объясняет он, пока Элисон улыбается. — Не так уж и сложно. — По лицу Сета видно, что ему хочется взвыть, но он ничего не отвечает. За часа два они обходят весь второй этаж подвалов, освобождая каждого. Еле-еле поднимаясь по лестнице, они проклинают весь мир, ведь сил не осталось. Изнеможение чувствуют сизели в недостатке энергии, пока Эндрю готов сложиться пополам и не вставать с лестницы. Когда желание почти претворено в реальность, сбоку что-то пробегает. Он замирает, оставаясь на четвереньках. Под его грудью проскальзывает разплывчатое яркое пятно, выделяющиеся в темноте лестницы. Не дëргаясь, Миньярд затаивается, словно хищник, готовящийся поймать свою добычу. Снова кто-то проходит под его телом, и взглядом он успевает зацепиться за промелькнувший хвост, нагло ударивший его по лицу. Но ощущения странные, совсем не похоже на настоящее животное. Да и не может в подвалах появится что-то живое. Эндрю плавно поднимается и садится на колени, поворачивая голову в сторону яркого света. Перед ним величественно стоит кошка, как-то высокомерно рассматривая его. Еë глаза горят ярким светом, а тело полупрозрачно. Миньярд протягивает руку, словно он в трансе и не понимает, что делает, а кошка просто подходит к нему, тыкаясь мордочкой в ладонь. Он чувствует мягкость, эту шерсть, и понимает, что это ещё один сизель, который странным образом попал в его дом. Отстраняясь, Эндрю садится на ступеньку лестницы. Сет и Элисон ушли вперëд, даже не обернулись. Будут вдвоëм тратить свои силы. К их сожалению, это не его проблемы. Недолго сизель крутится на коленях Эндрю, ластясь. Резко она срывается с места и бежит вверх. Обычно так что-то показывают, как минимум в книжках. Он не может проигнорировать этот знак. Планы слишком быстро меняются, но предчувствие — скорее всего, хорошее — манит последовать за ней. Кошка быстро уходит вглубь второго этажа подвалов, словно что-то осталось здесь после ритуалов. Еë лапки остаются светящимся следом, который растворяется сразу же, как проходит он его. Путь ведëт в четырнадцатую комнату, где прячут особо сильных душ, требующих слишком много. Эндрю кладëт руку на ручку двери и замирает. Ему неожиданно не хочется открывать дверь. Страх неизвестности не вовремя пронизывает его тело, мешая сделать движение. Нужно опустить ручку, но он не хочет. Опустить, но желание уйти всë выше. Сизель-кошка исчезла. Нет смысла заходить, пусть он и знает наверняка, что комната очищена. Но он не отходит, просто пялится в дверь, надеясь перебороть непонятный страх. Эндрю опускает ручку и открывает дверь, за которой ничего нет, кроме восседающей кошки в лунке для сферы. Она отодвигается от выемки в полу и тычет лапой. «Поставить сферу?» — Эндрю не знает, как интерпретировать еë действия, но этот вариант кажется самым логичным. Он создаëт сферу и ставит её в эту лунку во второй раз. Серебряные нити без взаимодействия с кровью обвививают шар. Внезапно они рвутся, и открывается подобие портала, за которым интересно наблюдать: Эндрю никогда не видел такого. Странная расплывчатая оболочка вылезает из прохода. — Здравствуйте, — звучит едва понятно от призрака девушки. — Я Мара, — представляется она сразу же. — Разве мы знакомы? Или нужна какая-то помощь? — Всë же помощь душам — задача проводника. — Вы видели моë тело. — Странная формулировка сбивает Эндрю, и это, видимо, отражается на его лице. Мара объясняет: — Недавно в лесу… — Она не договаривает, а он слишком удивлëн, чтобы ответить. Совсем не ожидал Миньярд такой встречи. Казалось, да и до сих пор кажется, что такие встречи без чьей-то помощи невозможны. — Нужна моя помощь? — повторяет проводник, пытаясь контролировать своë лицо и сбивающие мысли. — Я хотела бы попросить вас приглядеть за моей кошкой. Можете назвать еë, как хотите, — тараторит она, словно время подходит к концу. — Хорошо? Это всë? — Мара кивает. Еë тело снова становится туманным и постепенно исчезает. Эндрю видит лишь еë последнюю улыбку. Ему жаль еë. Она была молода, но уже мертва. Явно же не сама умерла. Несправедливость жизни. Миньярд готов стать кармой для убивших еë, только отбросить естественную гибель не может. Нужно рассмотреть еë тело. Сфера исчезает по взмаху руки, и Эндрю выходит из комнаты, ожидая кошку, чтобы закрыть дверь. Плавно кошка выходит, вставая на задние лапы и цепляясь передними за штаны. Он аккуратно поднимает еë на руки и идëт к лестнице. Несколько часов уже вместе с кошкой они отпускают духов, освобождая комнаты. Мара — единственная, кто попросил что-то у проводника. Этот день явно необычный. — Эндрю, а где ты кошку подобрал? — уточняет Сет, когда они идут в тринадцатую комнату. — Она нашла меня здесь. — Удивлëнно Сет смотрит на Эндрю, надеясь, что тот просто присвоил духа себе. — Похоже мы теперь втроëм, — подмечает Элисон. Они уже у двери в комнату, переглядываются и прощаются, ничего не говоря. Элисон заталкивает Сета внутрь и прикрывает дверь. — Эндрю, аккуратнее сегодня. — Он смотрит, ожидая продолжения. Элисон перед ним переминает пальцы, но смотрит на него. — Мне кажется, что кошка не очень хороший знак. — И убийство тоже. — Именно так. Если тебе понадобится помощь, мы с радостью поможем. Не забывай о нас. — Она мягко кладëт руку на его плечо и улыбается. Еë глаза слабо щурятся. — Удачи в ловле диких! Элисон скрывается в комнате. Эндрю стоит у двери некоторое время, слушая, как громко ворчит Сет, а его девушка смеëтся над ним. Им определëнно весело. Только неправильные мысли появляются в его голове. Он вспоминает тишину в старом особняке, где говорить разрешалось лишь родителям, ему же оставляли роль молчащего ребëнка. Полно народу в доме, но нет ни разговоров, ни игр. Пустота. Дыра, у которой нет дна. Бездонная яма, где никто не услышит шагов и зова о помощи. Место, где закуют в кандалы и не выпустят. Когда Эндрю доползает до своей комнаты, в зеркале он видит ужасное зрелище: волосы в полнейшем беспорядке, а глаза потеряли яркий цвет. Слишком много энергии потрачено, а восстанавливать очень долго. Хочется лечь, но день ещё не закончен. Немного причесав волосы, он выходит из желанного большую часть дня пространства. Скоро наступит ночь. Миньярд отловит духов и не больше не встанет. В гостиной сидят Кевин и Жан, болтающие с куколками, пищащими им в ответ. Вблизи Эндрю замечает маленькие механизмы у кукол, которые Кевин бережно поправляет и проверяет их работу. — Что это? — Светящиеся безделушки. Подумал, что их будет лучше видно в темноте, — отвечает трин, чуть смущëнно рассказывая о своëм мыслительном процессе. Эндрю запоминает это, ведь очень редко Кевин говорит вслух о своих мыслях ему, а с Жаном у них уже настроен контакт. — Хорошая идея. Жан рукой хлопает по дивану, приглашая Эндрю отдохнуть, но телефон своим пиликаньем разрушает планы. На экранчике высвечивается имя — Лиока Ристерн (последний олух). Разочарованно вздыхает он и отходит от близких, отвечая на звонок. — И вам вечер. Что-то случилось? — В трубку увлечëнно щебечет Лиока, а он пытается пропускать бессмыслицу мимо ушей. — Приехать к вам? Зачем мне это? — Оправдание о разговоре лично похож на отписку о плохом состоянии, которого нет и не было. Приходится согласится и собираться в путь. — Кевин, можете подготовить мне телегу и кукол? — Уезжаешь куда-то? — К Ристернам. — Миньярд видит, как кривятся их лица от одного упоминания, у Кевина слабо подрагивают пальцы: он все ещё помнит Мару. Снова возвращаясь к себе в комнату, Эндрю превращает себя в нечто, чудесное и прекрасное, а не продолжает быть убитым рабочим. Одежда на нём чиста и аккуратна, а на голове золотая заколка с чёрными камнями. В комнату стучатся. Открывая дверь, он видит Кевина, который сообщает о готовности повозки и желает удачи. Быстро мчится повозка по лесным тропам в неприятную осеннюю погоду, от которой даже вдохновение сдувается. Хочется лечь и больше не открывать глаза, сохранится до лучших времён, что можно сделать. Но пока что рано. Опавшие листья уже не поднимутся на деревья, а первые снег скоро ляжет на землю. Эндрю всё ещё не ощущает зимнего настроения. В его голове всё ещё знойная осень, от которой всё вокруг уныло. За долгими раздумьями о временах года куклы довозят его до особняка, где совсем недавно проводили собрание проводников душ. Он берёт на руки Ритт и прижимается к её телу носом, закрывая глаза. Эндрю устал от этой беготни, от Ристернов, от жизни в целом. Желание скрыться на самом последнем этаже подвалов прогрессирует. Впереди глупый особняк, больше напоминающий дворец, построенный предками его родителей. Отбирать обратно он не хочет, пусть огромные территории останутся у них. Пусть встречают гостей каждую встречу и болтают о светских темах. Тёмная дорога завивается, и у Миньярда уже начинает болеть голова. Он опускает Ритт и просит следовать за ним незаметно, насколько это будет возможно. Заходя на их территорию за калитку, он видит, как навстречу ему кто-то бежит. С приближением фигуры узнаются черты Лиртинс, печально провожающей его с собрания. Сразу на голову падают все тяжёлые мысли о фальшивой смерти этой девчушки, звонок, письма и шоу за окном. От всего плохо и физически, и морально. — Эндрю, ты приехал! Папочка обещал нам с мамой твой приезд! — От криков он хочет закрыть глаза, но странное обещание заставляет размышлять. — Обещал мой приезд? — Лиртинс кивает ему и хватает за руку. Она задорно тянет его к входу в особняк. — Да! Он сказал, что купит нам новый дом! «Новый дом? Причём здесь я?» Ничего не замечая, Ристерн болтает дальше: — Он хочет купить у тебя особняк твоих родителей. Эндрю останавливается и явно смотрит на неё слишком глупо. — Что-то не так? — задумывается она впервые за их короткую встречу. — Ой, папочка тебе не рассказал? Я испортила весь сюрприз. «Сюрприз? Для меня?» — В чём же суть этого шокирующего события? — Эндрю пальцами сжимает бёдра. — Тебе там не нравилось, вот мама и предложила… — Мама предложила… — повторяет её слова Эндрю, смотря расфокусированным взглядом вниз. Руки подрагивают, пальцы впиваются до боли в бёдра. Становится ещё хуже, чем было. Плохо. Он хочет вернуться домой. Выпустите из кошмара ночи! — Так вот… — Миньярд слышит лишь начало, а после голоса тонет в слишком громких мыслях. Он чувствует мягкое касание к ноге. Наверняка это Ритт. Эндрю видит, как она выходит из-за его ног и обнимает спереди. Резкий толчок заставляет потерять равновесие, но он удерживается, не падает на грязную дорожку. Он удивлённо смотрит на Лиртинс в защищающейся позе. Не чувствуя тёплого касания, Эндрю смотрит вниз. Маленький кинжал лежит на дороге. Вблизи его ног кукла; её тельце прорезано насквозь. Конечно, она не умрёт от этого. Но Эндрю кажется, что его ударили в спину этим самым кинжалом. — Что это?! — заторможенно взвизгивает Ристерн, что звучит фальшиво. Эндрю ничего не отвечает, присаживается на корточки и аккуратно поднимает Ритт с земли. Он разворачивается и идёт к калитке, торопясь покинуть это место. — Эн… Эндрю! Ты куда? — Она догоняет его и хватает за плечо. — Я не продам вам дом. Разбирайтесь со всем сами. — Эндрю сбрасывает резким движением её руку и торопливо уходит.