Смешай нашу кровь

Разрезанные нитки торчат из дырки в тельце. Ритт закрыла свои глаза сразу же после резкого удара. Эндрю тоже не успел среагировать. Просто смотрел на неё на земле, а после в своих руках. Ощущение предательства закрадывается в сердце. Его словно ранил близкий человек, уничтожив любимое творение. Испортив то, за что так сильно хватался Эндрю когда-то, пытаясь защитить себя или развлечь. Всё это осталось в сердце, создав пыльный слой страха и огромной привязанности к своим созданиям. Он старался стать родителем для маленьких непосед. Не стать похожим на своих родителей стоит в приоритете до сих пор. Стать щитом для них и не дать ранить. Он не справляется. Точнее, уже не справился. Серые облака сгущаются над головой, становится ещё темнее, чем могло быть. Луна не видна за закрытым пухом небом. Её яркий свет не может пробиться. Долгожданный путь, отмеченный Луной, не показывает конца, лишь исчезает, заставляя погрузиться в уныние. Темно вокруг. На душе почти так же. Эндрю ничего не видит перед собой, просто идёт по предположительному пути до повозки. Хочется попасть домой, помочь маленькой Ритт и обнять кого-нибудь. Такое странное желание посещало его в последний раз в глубоком детстве, когда Кевин оказался в нужном месте и в такой же момент. Тогда он считал, что остался один: родители выбросили три куклы, которых он делал очень долго, и ушли. Эндрю до сих пор помнит их взгляды, пустые, не принимающие существования своего сына. Кевин зашёл к нему и вместе с ним перебирал сшитые вещи специально для кукол. Он выслушал его историю, едва понятную из-за всхлипов, и обнял в конце, сказав, что Эндрю сможет стать защитником. Ты всегда сможешь защитить их. Твоя любовь безгранична. — Всегда смогу защитить? — Нервно смеётся он, сжимая пальцы. В ответ ему тишина. — Не смог. На мгновение ему кажется, что Ритт шевелится в его руках, но это не так. Она без сознания. У повозки куклы ждут возвращения Эндрю, играя в придуманную ими игру. Он не хочет подходить к ним, хочется уйти в обратную сторону и не появляться в этой тележке. Возвращаться домой тоже не хочется, но Ритт нужно подлотать. Куклы останавливают игру и смотрят на Эндрю. Чем ближе он подходит, тем сильнее они цепенеют. Заметили Ритт в его руках. — Давайте поедем в старый особняк. — Эндрю вздыхает, прижимая руки к груди с куклой. — Как раз подлатаем Ритт, — ободряюще пытается улыбнуться он, пока его глаза, скорее всего, стекленеют от сдерживаемых слëз. Мотивация задана. Он садится в повозку и закрывает глаза. Телом ощущает, как сдвигаются они с места. Мысли путаются, не приходят к какому-то итогу. Еле открывая глаза, он смотрит на Ритт, аккуратно сжимая указательным и большим пальцами её тельце, чтобы дыра не была такой заметной. Пытается Эндрю смотреть по сторонам, но веки тяжелеют против воли. Пелена застилает глаза. Пейзаж впереди мутнеет. Хочется спать. Нечто голубое появляется перед глазами. Эндрю чувствует холод на щеках. Его носа касаются. По телу пробегают мурашки. — Душа, — одними губами произносит он, распахивая глаза. Теперь он видит лицо, в котором ярко выражены глаза: удлинённая форма, расплывчатая радужка и едва заметный зрачок. Приглядываясь и совсем не ощущая холода от рук, Эндрю понимает, что состояние глаз с этим парнем было при жизни. Изменения в теле очень редки у душ. — Что-то нужно? — Мычание в ответ не объясняет ничего, и Эндрю уточняет ещё раз. Юноша указывает на свою грудь, в которой зияет дыра. Такой эффект обычно от заболеваний сердца или убийства в место рядом или в самое сердце. Все, кого он встречал с этим, хотели разговаривать или обниматься, только всегда сами показывали. Здесь же он пытается что-то донести. — Змея… — Руки плавно опускаются вниз, а юноша ожидает, надеется перед своим исчезновением увидеть змею. Эндрю кивает, пальцами проводит по правому запястью. Змейка соскальзывает с его руки, постепенно увеличиваясь в размерах. — Нужно помочь ему. Белая змея обвивает духа, и, поднимая голову на его уровень, глазами впивается в его пустые очи. Эндрю видит, как юноша улыбается, проводит рукой по чешуйкам и постепенно растворяется. Самыми последними исчезают выразительные глаза, подсвеченные голубым. Ожидаемая встреча сильно цепляет его. Увидев духа, он уже был готов долго разговаривать и обниматься, но желание юноши удивило его. Неисчезнувшая змея обвивается вокруг Эндрю и укладывает голову ему на грудь. Спать в такой позе неудобно, но иного выбора попросту нет. Он чуть съезжает вниз, теперь его голова упирается в бортик телеги. Удобств не прибавляется, но Эндрю уже всё равно. Он снова закрывает глаза. Ему приходится проснуться в очередной раз и почувствовать разливающуюся по телу, ноющую боль. Шея ужасно болит после сна на бортике. Теперь он понимает, о чëм рассказывал Жан в своих историях с поездками на автобусе. На нëм прыгают куклы, а змейка, видимо, исчезла, как только Эндрю провалился в сон. — Эндрю? — Он хочет закрыть лицо какой-нибудь куклой, чтоб сейчас спасли его, а не кого-то другого. — Земля вызывает абонента! «Нил?» — Какого абонента? — Миньярд протирает глаза, но резко отводит руку и проводит по груди и рядом с собой. «Ритт! Где она?!» — Еë ищешь? — Нил перед ним показывает куклу, которую он аккуратно держит в одной ладони. Пальцы слабо сжимают бока, закрывая дыру. — Твои глаза начали бегать. — Он показывает на свой глаз. Эндрю не понимает происходящего. Конечно, он ехал сюда, но не ожидал, что его встретят здесь. Видимо, в его глазах гуляет неприкрытый вопрос, и Нил спешит ему объяснить: — Твои куклы колотили в дверь. Одна из моих учениц услышала. — Эндрю поднимает голову и смотрит неотрывно в голубые глаза, стараясь переварить информацию. — Похоже, вопросов стало ещё больше, — хихикает Джостен. — Зайдëм в дом и поговорим. — У тебя занятие, — напоминает ему Миньярд, складывая два плюс два в своей едва работающей головушке. — Без меня они смогут провести весело время. Не переживай за них. — Ему протягивают руку помощи, за которую Эндрю хватается. Сейчас абсолютно нет сил сопротивляться, но Ритт он забирает с чужой руки. Глаза Эндрю всë ещё слипаются, сна явно не хватает, но он не выполнил свой долг по ловле духов. По дороге отпустил одного, но диких так и не встретил. Нужно идти вглубь леса, рыскать до самого рассвета. Только план изначально был другим, но изменений в нëм всë больше. Внезапно он оказался на пороге особняка Ристернов и сбежал, а теперь заходит в дом уже вместе с Нилом. Непредсказуемые события. Ему не нравится. Спокойствие, строившееся так долго, рассыпается на глазах и не даëт подготовиться к бегущим изменениям. — Что будешь пить? — Размышления пронзает вкрадчивый голос Нила. Эндрю застывает и медленно поворачивает голову, осматриваясь. Он уже стоит на кухне. Нил ждëт его ответа, а в голову ничего не лезет. Язык отсох, не желая двигаться. Сейчас Миньярд явно выглядит отвратительно. — Хочешь ли ты пить? — Да, воды. — Находит силы на ответ он, сжимая левую руку, а правую расслабляет и кладëт на кухонный пустующий островок Ритт, нежно проводя подушечками пальцев по еë макушке. — Я думаю, что тебе следует отдохнуть. Завтра поговорим. — Эндрю уже хочет подняться и уйти, но Нил тормозит его: — Подожди, попей воды и иди. Он чуть расслабляется и пьëт воду, которую Джостен поставил только что. Его израненные иголкой пальцы сжимают стакан. — Мне зашить куклу? — Эндрю чувствует взгляд на своей руке, Нил явно видит это. Он крутит стакан, чтобы его пальцы не было видно. — Нет. Эндрю не отдаст ценность в чужие руки, как бы мило с ним не общались. Лиртинс была мила с ним, но сегодня пробила сердце кинжалом, прокрутив несколько раз остриë. — У тебя есть нитки? — В зале только. — Нил понимает его желание и встаëт, и стоит: ждëт Эндрю. Допивая воду, он оставляет стакан и следует за Нилом, прихватывая Ритт. Зная этот особняк вдоль и поперёк — легко ориентироваться. Каждый поворот, угол ему известны, только многих вещей здесь больше нет. Джостен явно успел обосноваться здесь. Интересно, где он будет жить потом? Хотя… Его не должно интересовать это, хотя особняк в добрые руки отдать хочется. Эндрю считает это своей маленькой мечтой, только больше он не сможет вернуться в этот дом. Воспоминания дороги. Просторный зал приветствует светом, рядом с арочными окнами сидят девушки в легинсах и футболках, каждая выделяется своим внешним видом, но заметно, что пришли они именно на занятие. Рядом с ними лежат каблуки такой длины, что перед Эндрю проскальзывает картинка сломанных ног и стенаний. Ступор его схватывает в дверях, не давая пройти вперёд, а Нил словно плавает в своём любимом море, пока проводник пытается не утонуть в луже. — Я снова с вами, мои дорогие! — В ответ на его приветствие они разочарованно вздыхают. — Надеваем стрипы и продолжаем занятие. — Эндрю завороженно смотрит на то, как эти махины оказываются на ногах стройных девушек. Наблюдать за этим интересно. Они не начинают что-то делать, просто слушают наставления Нила, который он решает пропустить мимо ушей. — Можно нитку и иголку? — Он всё же заходит в зал. Внимание, которым одаривают девушки, пугают, оно не очень приятно, напоминает зверушку в зоопарке, у которой нет права исчезнуть оттуда. — Сейчас. Не расслабляйтесь! — Нил тут же тормошит расслабившихся девушек. Пока Джостен возится и ищет иголку с ниткой в своей бездонной сумке, Эндрю наблюдает за танцовщицами и в мыслях надеется, что их можно так называть. Одной ногой они водят по полу в этой безумной обуви, у него нет ни малейшего понятия, как должно выглядеть сие действо, но взгляд цепляется за ломающуюся ногу. У одной из них стрип своей подошвой протирает пол, выглядит это неправильно и совсем не так легко, как у девушки рядом. Прикрывая глаза, Эндрю пытается не упасть в сон, догоняющий его, если он моргает слишком медленно. Миньярд отходит на два мелких шага и смотрит ещё раз на всех девушек. Группа маленькая и не занимает весь зал, благодаря этому можно увидеть всё. И только у одной из теряется вся эстетика и красота движения, оно странное и совсем не вписывается. Ей нужно помочь, но Эндрю не разбирается в этом. Под вечер глупости налетают подобно мухам на мёртвое тело. Он беспокоится о том, что его в принципе не касается. Здесь есть их тренер, как только он увидит, сразу же исправит, иначе в таких занятиях нет смысла. Они меняют ногу, но ошибка следует за девушкой. Пусть её движение нежное, плавное, но трип портит всю картинку. Нил наконец находит своё сокровище в сумке, Эндрю замечает это по действиям и ждёт. — Вот шкатулка, в ней всё найдёшь. — Он ставит этот ларец на столик у стены и подходит к девушкам. Они о чём-то разговаривают, пока Эндрю кладёт Ритт на столик и ищет иголку и подходящего цвета нитку. Удивительно, но у Нила чуть ли не тридцать разных цветов с их оттенками. Неужели у них настолько разноцветные костюмы? Он выкладывает иглу, булавки и ножницы на стол и подбирает цвет нити. Эндрю пальцами подкручивает нитку и подносит ко рту, чтобы намочить, это обязательное действо, иначе беспризорник-кончик распушится и откажется проходить в ушко иглы. Кремовую нить он протягивает вперёд и удерживает, чтоб наверняка не смогла выскочить. Отматывая от катушки побольше, он отрезает нить ножницами, которые лежали в той же шкатулке, и складывает её вдвое, завязывая узелок. Миньярд откладывает иглу и свободными руками распрямляет разошедшуюся ткань, соединяя и чуть натягивая. Удерживает одной рукой, а второй подхватывает булавку и фиксирует край, затем повторяет. Дыра теперь не так страшна в его глазах, да и скорее была преувеличена из-за расшатанного состояния, ведь она достаточно тонкая, а весь ужас он дорисовал себе сам. «Как глупо». Иголка в руке ныряет в ткань снизу, протыкая, и появляется на лицевой стороне. Стежки один за другим соединяют две части; периодически Эндрю тыкает себе в палец, но пропускает это и поправляет набивку. Маленькая Ритт с каждым движением всë целостнее. От полного погружения в шитьë его отвлекает лëгкая музыка. Ловкие стежки останавливаются, он смотрит на танцоров. Нил вместе с ними повторяет то же движение и поправляет беднягу, которая не поняла бы своей ошибки. Теперь все они — Нил и шесть девушек — выглядят чарующе. Его взгляд цепляется за мужсие ноги, он не ожидает увидеть такую плавность в них. Добавление движений корпусом создают динамику, которая без полного танца красива. Меж тем они меняют движение на более сложное. Они ложатся и просто поднимают ноги под девяносто градусов, а Нил делает чуть сложнее: его корпус на весу и придерживается руками. Несколько повторений, и уже ноги с тяжëлыми, по мнению Эндрю, стрипами сгибаются и делают круг, почти не сдвигая колени. У учениц явно есть начальные навыки, раз выходит у них не хуже Нила. Сильнее всего заметен таз, поворачивающийся то в одну, то в другую сторону, благодаря чему их круги выглядят особо элегантно. Эндрю отрывает взгляд, стараясь отгородить себя от танцев, которые никогда не будут подвластны ему, и возвращается к игле. Отрезая нитку, он проводит все приготовления заново, та же процедура, и Ритт как новенькая лежит переж ним. Со спокойной душой теперь он может отдохнуть. Сейчас не важно, сколько душ собрал, тем более они не встретились ему. Глаза слипаются. Он устал, переутомлял себя и завëл в тупик. Эндрю не засыпал, пока не закончил восстановление Ритт, сейчас же его сил не хватит даже выйти из зала. Медленно складывает принадлежности для шитья в шкатулку и закрывает еë. Примощает Эндрю голову на стол, чуть отодвигая коробочку. Теперь он точно засыпает и не намеревается проснуться. — Хэй, Эндрю, пойдëм отсюда. Занятие только что закончилось, — шепчет Нил потерянному во времени. — Не отпускай их домой. Там сейчас опасно, — предупреждает Эндрю в своëм полубреде. Это его привычка, которая работает почти а любом состоянии. — Хорошо, но пойдëм со мной, ляжешь на кровать. Открывая глаза, Эндрю замечает слабый свет, прорезающийся в щëлку штор: кто-то бережно закрыл их до этого, ведь окна никогда не закрывали тканью. Рукой он скользит по одеялу, мягкому и приятно на ощупь, что не хочется вылезать. Но нужно собрать себя и встать. Поднимаясь с кровати, он чувствует пробирающий холод, который преследовал его с самого детства в этом доме. Он одет в ту же одежду, что и вчера. Её не трогали, от этого Эндрю становится капельку легче. Подходя к зеркалу, он видит свой, на удивление, свежий вид, хотя проспал он всего ночь, а не неделю. Нужно найти Нила и узнать, отпустил ли он вчера девушек. Они могли пострадать, случайно наткнуться на диких душ, которые бы не отстали по одной лишь просьбе. Часы на стене показывают утро, десять часов, он не пропустил весь день. Если он снова пропадëт, то Кевин точно будет звонить ему, чтобы найти. Поправляя одежду, Эндрю выходит из комнаты и идëт к кухне. Это единственный вариант, где можно найти Нила. К его счастью, он действительно там. — Утро. По твоему наставлению я не отпустил их вчера вечером. — Но они уже ушли? — Нил кивает в ответ. — Сегодня приедет моя подруга для фотосессии. — Зачем мне это знать? — Вдруг тебе не понравилось, что в твоем доме проводят занятия и будут фотографироваться, — начинает Нил, а после паузы продолжает: — Но этот особняк великолепен! — Высокая оценка моего заведения. Хочешь повеселить меня своей фотосессией? — Именно так. Я еще не нашёл то, что ты попросил. — Ты перепутал, — вздыхает Эндрю, садясь перед ним. — Это не просьба, это цена, из-за которой ты можешь остаться в долгу. — Как скажешь, — хихикает Нил и утыкается в свой телефон, заканчивая разговор. Оставляя танцора на кухне в гордом одиночестве, пусть и с телефоном, Эндрю идëт к своему любимому уголку и по пути вытаскивает телефон, предупреждая Кевина о своей задержке вне дома. Его часто вводит в ступор вся эта писанина о своëм состоянии и прочем, никто до этого не интересовался этим, но стоило сменить дом, как Кевин и Жан постоянно спрашивают об этом. Это даже пугает, но он уже свыкается. Эндрю слабо улыбается, но быстро гаснет хорошее настроение. Одного сообщения от Лиоки хватает, чтобы он нахмурился и проклинал этого групца на побегушках. Извинения маленьким сообщением висят в чате. Прожигая взглядом этот текст, он хочет разбить телефор об стену, чтобы ему точно не дописались идиоты. Буквы, превращённые в слова и предложения, не вызывают ничего, словно Лиока составлял эту формальность, чтобы откупиться. Эндрю не простит их семейку, пусть хоть сожгут свой нынешний особняк, он только поулыбается и спрячется у себя дома, больше никогда не придëтся приходить на эти собрания. Не успевает Миньярд ответить, как мужчина, отдавший своë тело в рабство жене и дочери, заявляет о своëм скором приезде для осмотра особняка. Раздражение клокочет, поднимается из самых недр, готовясь взорваться и, конечно же, надеяться на убийство всех Ристернов. Всë равно, что это плохо. Эндрю отвечает коротким сообщением, где повторяет о том, что особняк никогда не будет продан им. Неизвестно, кто печает следующее сообщение, но чувствуется надменность даже сквозь эти строчки, где от его слов отмахиваются, обещая приехать, несмотря ни на что. Что ж… Они пожалеют. Пусть он больше тут не живёт на постоянной основе, но не отдаст своё. Он некоторое время смотрит в экран и придумывает ответ; в итоге он отправляет: Как хотите, но этот особняк будет моим вечно. Унылый механизм больше ему не нужен, потому Эндрю просто откидывает его подальше от себя и возвращается на кухню, где Нил всё ещё смотрит в телефон. — Когда приедет твоя подруга? — Не терпится посмотреть на меня? — Нил откладывает телефон и поворачивается к нему, хитро улыбаясь. — Хочешь меня соблазнить и не платить за аренду? — Какой же я негодяй в твоих глазах! — Состраивает Джостен такую обидчивую мордашку, что ему нужно идти в театр, где его навыки пригодятся. — Гарантирую, вид будет отменным. — Если это обман, то цена аренды повышается, — хмыкает Эндрю, складывая руки на груди. — Бьёшь без ножа. — Так когда приедет твоя подруга? — В течение тридцати минут, — наконец сообщает Нил и встаёт со стула, уходя прочь. Эндрю не хочет оставаться один и размышлять о всех грехах проводников душ и об убийствах, которые лезут в мысли всё чаще, подкидывая странные исходы. Именно с этим человеком у него включаются умственные процессы и долго крутятся в голове, но сейчас он чувствует, что ему будет легче. Сразу он не идёт в зал, где явно будет Нил. Его путь лежит обратно в комнату, где маленькая Ритт должна лежать. Эндрю не обратил внимание утром на неё, но уверен, что она там. Так и оказывается, малютка всё ещё лежит на кровати рядом, не открывая глаз. Эндрю аккуратно поднимает её и укладывает в ладонях. Это неудобно, но он готов носить вечность своего ребёнка, созданного им. Ритт — одна из первых его кукол, с которой они прошли жизнь в этом доме, когда в любой момент её могли разорвать и выбросить. Но они справились; их маленькое семейство разрослось. Теперь он никому не позволит уничтожить его близких. Им нужно боятся. В последний момент он оставляет её на кровати, прикрывая пледом. Не хочется нести её в зал. Его внезапное желание кажется странным, но Миньярда никто не сможет осудить. Эндрю отправляется в зал, где совсем скоро начнëтся что-то невероятное. Когда он доходит, Нил уже ищет что-то в сумке, как вчера рылся в поисках нитки и иголки. Сейчас его волосы заколоты крабиком в маленький хвостик, а в руках Эндрю замечает длинную полоску ткани — ленту. Красный с серебряными звёздочками узор кажется знакомым, будто он множество раз сравнивал эти цвета и принты с чем-то. Первой мыслью становится кровь разных цветов, которую в ночь кровавой клятвы можно чуть смешать. Выйдет красиво. По крайней мере так всегда говорят проводники душ, презирающие людей. У них видно своя хитровыдуманная ирония. — Я надеюсь, что здесь будут не фото для порно журнала. — Не хочешь такое видеть? — Поворачивает Нил голову, хитро прищуривая голубые глаза. Он снова заставляет Эндрю вспоминать драгоценности, чтобы сравнить. Конечно же, Миньярд всем подбирает такие камешки. К примеру, глаза Кевина напоминают аметист, а у Жана явно оттенок перидота. — Это будет осквернением моего дома. Вылетишь отсюда. — Не улыбайся так, господин арендодатель. — Эндрю не может предположить, что видит Нил, но это явно оскал, всегда напоминающий улыбку матери, от которой дрожь пробегала каждый раз. Она добра и даже хвалит за что-то, но его окутывает только паника и страх. Нил подскакивает с места и убегает к двери. Очевидно приехала подруга, успевшая как-то сообщить о своём приезде, хотя в дверь не стучали. Да и Эндрю преувеличивает звук стука, всё же его здесь и не услышали бы. Подходя к зеркалу, в которое Эндрю упорно не смотрел, стараясь игнорировать существование сия чуда, он всматривается в своё лицо. Уже спал оскал, но всё ещё некомфортно. Ему не стоит больше улыбаться так… Знать бы ещё, как изменить эту функцию.