Связанные

Подумать только — всего четыре слова, но они стали таким облегчением. «Я не ненавижу тебя». Чес знал, что не стоит радоваться этому, но ничего не мог сделать с этой радостью. Тяжело, когда тебя ненавидят. Легко, когда узнаешь, что на самом деле заблуждался на этот счёт. Глэм же остался в безопасном неведении по поводу подробностей этого разговора, хоть о самом его существовании и догадывался. Однако не потому, что друг рассказал ему. Их двоих выдали другие детали: оставленные стаканы, небольшие изменения в поведении. К примеру, Чес больше не избегал Ди так старательно. Глэм пытался игнорировать это еще тогда, но на деле сложно было не заметить, что будучи "в ссоре" с Ди, Чес казался куда менее расслабленным, чем в присущем ему обычно состоянии. А сейчас все вдруг вернулось на круги своя. Но пока не произошло ничего, что требует стороннего вмешательства (у Глэма есть весьма конкретные пунктики на этот счёт), можно оставить все как есть. И именно это он и сделал.

***

Обычно, когда все спокойно, время в глазах живущего разгоняется, словно пытаясь донести существование в ту точку, где все пойдёт по пизде. Однако ни у Ди, ни у Чеса не было подобного ощущения в этом случае. Даже наоборот — кажется в жизни стало чуть больше размеренности. Наверное, самые спокойные дни за всю историю их отношений. Подросток иногда наведывался в магазинчик Чеса, но разговоры всегда были о мелочах: музыка, простенькие истории из жизни — обычная светская беседа, какую ведут знакомые, случайно столкнувшиеся на улице. И в доме семьи металлистов положение не сильно отличалось. По сравнению с прошлыми пересечениями, разве что Ди больше не игнорировал Чеса. Разве что взгляд Чеса перестал сквозить чувством вины. Смирение — постепенная вещь. Настолько же постепенная, насколько может быть непредсказуемой. Ди проводил достаточно много времени в интернете с тех пор, как стало понятно, что отец не слишком справляется с задачей ознакомить сына с устоями мира, а интернет в сферах "знакомств" с чем-либо, как известно, не щадит никого. И вот с момента того "примирения" не так уж незаметно пролетел целый год, и было бы огромным преувеличением сказать, что отношения двух соулмейтов — Ди и Чеса — сдвинулись с той точки, на который были. Нет, больше одного лишь приветствия за встречу это, несомненно, продвижение, но это "больше" было и не на том уровне, чтобы сблизить. Глэм, однако, думал иначе, но по его поведению сложно что-либо понять. Как эксперимент с лягушкой: кинуть ее в кипяток, и она выпрыгнет, но стоит сменить ситуацию на ту, где вода будет нагреваться постепенно, и лягушка сварится заживо. Потому что столь малая разница в перепадах температуры не кажется ей опасной. Больше всего Глэм боялся, что не поймет, когда именно вода станет кипятком. Сам факт её наличия уже смущает, а "потепление" так и вовсе навевает тревогу. Но задача Глэма в подобном сравнении — не выживание. Ему нужно полностью остановить процесс.

***

На дворе пятница. Тот тип лёгких пятниц, когда работяги радуются концу недели, запасаясь вкусной едой на продленные выходные, а школьники стараются выкинуть из головы домашнее задание, раздумывая над тем, какие игры имеются на компьютере или консоли. Ровно в такой тип пятниц почему-то приходит Чес. Словно ему не хватает просто определённого дня недели на календаре, и его визит может предсказать лишь атмосферное давление, расположение звезд в небе или, на худой конец, ассортимент ближайшего бара (последнее, кстати, предсказывает особенно хорошо). В целом, кроме ассортимента бара, эта пятница ничем не отличалась от предыдущих. Мальчишки, как и всегда, возвращались домой после долгого дня в школе. Долгим он на самом деле не был, но когда выходные уже на носу, тяжело пережить каждые новые сорок пять минут изучения скучных материалов урока — Ди все это и так знал, а Хэви школа попросту не интересна. Поэтому, уже через несколько минут после того, как прозвучал последний звонок учебного дня, братья торопливо сматывались домой. – Ди, с кем ты там переписываешься постоянно? – закатывая глаза с явным переигрыванием, спрашивает Хэви, после чего маленькими шажками подходит ближе, намереваясь заглянуть в смартфон брата. Тот, в свою очередь, отворачивает его вбок, не позволяя разглядеть происходящее на экране. – Не твое дело, – спокойно отчеканивает он с недовольным лицом. Впрочем, лицо Ди всегда выглядит недовольным. Хэви тихо усмехается: – Что, неужели подружка? – младший наклоняется вперед на шагу, разглядывая реакцию брата. Выводить его из себя почему-то кажется Хэви уморительным. Ди переводит на него еще еще более злобный взгляд, чем был ранее. – Заткнись. – Красивая хоть? – воодушевляется младший, – Дай посмотреть!.. – он вырывает телефон из рук Ди и убегает вперед с хитрый смехом. На деле, Хэви куда больше интересна погоня — пароль он все равно не знает. – Отдай сюда! – срывается с места и старший, переходя на бег. – Хэви!!! Ди повезло, что он предусмотрительно заблокировал устройство. Не повезло ему в том, что бегает Хэви достаточно быстро, ведь, как говорится, быстрые ноги пизды не боятся. До дома остаётся идти недолго, да и по прямой, но бегом добраться, естественно, получается еще быстрее. Хотя даже так Хэви успевает услышать про себя много новых слов. Однако у двери смелость и адреналин все таки подводят мальчишку и ключи выпадают из рук прямо на крыльце, когда Ди совсем рядом и, считай, злобно дышит в затылок. – Отдай! Ты!.. – запыхавшись, гневно тянет старший. Если бы взглядом взаправду можно было испепелять, Хэви бы точно уже стал сгоревшей кучкой. Но столь шумное возвращение не могло остаться без внимания — Глэм открывает дверь ровно в момент, когда между Ди и Хэви остаётся пара шагов. – Пап! – младший, тут же пользуясь возможностью, в одно юркое движение оказывается за спиной отца. Ди подходит ближе. – Он забрал мой телефон! – возмущается подросток, проясняя ситуацию. – А Ди с девочками общается! – Хэви показывает брату язык. Он имеет смутное представление о том, что тот не хотел бы, чтобы кто-то узнал, но тем больше самому Хэви хочется это растрепать забавы ради. Глэм окидывает обоих взглядом, после чего заключает с привычной улыбкой: – Хэви, верни Ди телефон. – и, даже не проследив за выполнением сказанного, уходит внутрь дома. Как бы то ни было, ослушаться отца Хэви не решается, а потому протягивает злосчастный смартфон брату, и тот выхватывает его с такой скоростью, будто младший может вот-вот передумать. Ди заходит в гостиную мимо Хэви, плечом оттолкнув его от прохода, и уже было собирается свалить к себе в комнату, но слышит до взаимной боли знакомый смех с кухни. Всего на секунду подросток задумывается о том, что достаточно давно не виделся с Чесом и о том, что в визите этого самого Чеса нет ничего необычного (и Ди точно все равно на него и никак иначе), но ноги уже сами направляют его в сторону кухни. – Здоров, малыш, – улыбается ему мужчина, опознав веснушчатую физиономию в проходе, – Как жизнь? Ди бросаются в глаза рубашка и бандана разных оттенков зелёного. Настолько разных, что простой взгляд почему-то вызывает неприятное ощущение чего-то скребущего внутри. Наверное, весь гардероб Чеса — сущий кошмар для перфекциониста. Стараясь отвлечься от этих мыслей, подросток хоть и заторможенно, но все же отвечает на поставленный ему вопрос: – Нормально... – Ди, – обращается к нему Глэм, не давая возможности продолжить (не то чтобы Ди, правда, собирался), – Мы с Чесом думали сыграть в «Имаджинариум» всей семьей. Что скажешь? Старший слегка удивляется такому предложению, но виду не подаёт — даже не успевает ответить чем-то членораздельным, потому как сзади выскакивает Хэви с радостным возгласом: – «Имаджинариум»?! Я точно буду! – мальчишка поворачивается к брату. – Ди, давай с нами! Тот коротко выдыхает, пытаясь заранее смириться с проигрышем, так как еще ни разу не занимал первого места. – Ла-адно... – с неохотой тянет он, принимая предложение. Глэм расплывается в улыбке, намереваясь ответить, после чего вздрагивает и застывает на месте. Его лицо не меняется, но все в помещении согласились бы, что ухмылка на нем стала чуть более жуткой. На несколько секунд становится тихо. Хэви с Ди тревожно переглядываются. – Пап?.. – А! – "отвисает" Глэм, – Ничего. Видимо, Виктория в гараже уронила гаечный ключ на ногу. – отец семейства, слегка прихрамывая, идёт к двери. – Пойду принесу ей льда. Перелома вроде нет. – после чего он все же ненадолго останавливается и просит мальчишек подготовить стол к игре. Ди кивает и провожает отца обеспокоенным взглядом. В голове возникает мысль о том, что, может, вся эта белиберда с соулмейтами как раз для таких случаев и нужна — быть в курсе проблем друг друга, выручать, если это требуется. Когда Хэви уходит доставать настольную игру, Ди коротко смотрит на Чеса, но тот только пожимает плечами. «Имаджинариум» — одна из тех игр, в которые не стоит играть слишком часто. Становится монотонно и неинтересно, ведь и сама партия длится достаточно долго. Вернувшись вместе с Вики и пакетом льда, Глэм решает на всякий случай уточнить правила игры — все таки ее достают с полки не чаще, чем раз в полгода уж точно. – Итак, в начале игры каждый получает по шесть карт, – Глэм ловко раскидывает карты по столу, формируя стопку перед каждым из игроков, занявших свои места. – Как вы уже знаете, на них изображены какие-то рисунки. Смысловой нагрузкой они частенько обделены. – отложив оставшуюся колоду в сторону, мужчина пододвигает к себе коробку из-под игры, с лежащей на ней картонной доской, поделенной кривыми линиями на дорожку с цифрами. – Я помню только, что здесь не сжульничаешь нифига. – Виктория откидывается на стуле, открывая банку с пивом, которую перед ней заботливо поставил муж немногим ранее. – Ну только если не ты двигаешь фишки, – уставшим тоном вспоминает Ди, после чего Глэм делает глубокий вдох. – Да, все верно, – подтверждает мужчина, надеясь, что его не перебьют снова, – Каждый игрок выбирает фишку и все они ставятся на начальное поле. В свой ход нужно выбрать одну из карт у вас на руках и загадать на нее ассоциацию, после чего остальные участники игры выбирают подходящую под вашу ассоциацию карту из тех, что имеются у них. Затем выбранные карты нужно перемешать и выложить на стол. Задача участников игры — понять, какая из выложенных карт принадлежит тому, кто изначально загадал ассоциацию. Если вы угадали нужную карту или кто-то по ошибке выбрал вашу, то ваша фишка двигается вперед. В случае ведущего, он двигается на три поля вперед, если его карту выбрал хотя бы один, плюс столько, сколько человек выбрали его карту. Но если все игроки выберут изначально загаданную ведущим карту, то все они двигаются на три поля вперед, а ведущий остаётся на месте. – Глэм наконец садится за стол сам, с сосредоточенным взглядом выравнивая картонную доску с фишками параллельно краю стола. – Ещё есть дополнительные задания, касающиеся ассоциаций, но там достаточно просто, и я сообщу в нужный ход, если вам оно выпадет. – Я не понял, – задумчиво говорит Хэви, виляя ногами под столом. Но Глэм лишь коротко улыбается, ответив: – Ничего страшного. Я начну. Советую всем рассматривать карты как следует. В игре, завязанной на проникновении в чужие головы, приходится напрягать все нейроны мозга. Где-то к середине, Ди уже начинает подозревать, что у него на лбу зеркало. По крайней мере, он не знает, как иначе объяснить, что его карты всегда угадывают. Глэм в качестве тактики использует асоциации, связанные с собственным прошлым или музыкой, которые понимают лишь Чес и Виктория (Вики — и то если повезёт), а сам Чес даже не смотрит в карты, отдавая предпочтение тому, чтобы рассуждать вслух о темах вроде изюма, йоги или медоедах. При этом, он, правда, обогнал всех остальных участников игры, отчего Ди на полном серьезе рассматривает, что с запредельной удачей Чеса можно было бы и лотерейный билет купить. Завидная безмятежность. Если так подумать, кроме "той ситуации", Ди ни разу и не видел, чтобы Чес был серьёзным, — а грустным или опечаленным — уж тем более. Сам Ди вряд ли бы смог когда-либо достичь такого же уровня пофигизма. Слишком много всего его тревожит и волнует. Слишком многое не даёт покоя, и даже мысли иногда становятся невыносимыми. Стоило только задуматься об этом, и подросток понимает, что его зовут. – Твой ход, Ди, – кивает Глэм, когда парень поднимает растерянный взгляд. Словно из головы на мгновение выпало, где он находится и что вообще делает. – А. Да, хорошо... – Ди слегка трясёт головой, опуская взгляд в карты. – Тебе выпало задание загадать одного из участников игры в качестве ассоциации, – монотонно уточняет Глэм, после чего подросток раздосадованно вздыхает. На глаза попадается карта, нарисованная яркими штрихами: поле, покрытое цветами, на котором валяется собака. По цветовой гамме можно предположить раннее утро, а дворняжка с кривым ухом выглядит весьма довольной своей жизнью — лежит спиной на траве, изогнувшись в полумесяц. Глаза собаки закрыты, а на шерсти есть проплешины (может из-за рисовки), но на мгновение проскакивает мысль, что Ди завидует ей. Еле слышно усмехнувшись, парень кладёт карту на середину стола рубашкой вверх и, не глядя на собравшихся, коротко произносит: – Чес. Только откинувшись на стуле, он осознает, что именно сделал. Даже если Ди не собирался вкладывать в это смысл — он это сделал. Даже если Ди не имел в виду ничего странного — он может быть неверно понят. И подросток напряженно сжимает зубы, понадеявшись, что просто надумал. – Блин, да у меня вообще никакой карты на дядю Чеса нет... – уставшим тоном тянет Хэви, перебирая свои небогатые запасы. Виктория громко хихикает, после чего с гордой лыбой кладёт свою карту поверх первой. – А моя вот идеально подходит как по мне. – прищурившись, она смотрит на Чеса, но тот лишь улыбается, поглядывая на свои карты. Надо ли как-то постараться? Или это уже "не просто" игра? Пожав плечами, он добавляет в стопку выбранную. Глэм молча докладывает сразу после Чеса. Простонав вслух что-то вроде: "меня никто не выберет", наконец и Хэви кладет свою карту спустя несколько секунд раздумий. Пока Глэм перемешивает стопку карт, Ди не может избавиться от смутной тревоги. Не может заставить себя поднять взгляд на Чеса, что как назло ещё и сидит прямо напротив него. Наверняка все сразу поймут, какую карту он загадал. Как же это неловко и ужасно. А вдруг отец что-то сделает?.. Ди не знает, чего именно боится, но что-то его чертовски пугает. С каких пор безобидная настольная игра превратилась в тир, где подросток чувствует себя мишенью? А когда он вообще чувствовал себя в полной безопасности последний раз?.. Глэм наклоняется вперед, чтобы разложить карты в ряд, и каждый шелест бумаги в его руках заставляет Ди переживать и накручивать себя лишь больше. Почему вдруг?.. Когда последняя карта оказывается на столе, парень чувствует слабый щипок на руке. Секунда уходит на осознание, и он поднимает взгляд на Чеса. На лёгкую улыбку на лице с еле заметными морщинками. На прищуренные глаза, указывающие ему на разложенные карты. – «Все будет нормально», – только и возникает в голове. Ди возвращается в реальность. Лучше разбираться с проблемами по мере их поступления. Это просто игра. Подуспокоившись, подросток принимается рассматривать карты, что выбрали остальные. Чес глухо смеётся, разглядывая их. – Ё-моё, – весело говорит он, продолжая с кривой ухмылкой, – Что только о себе не узнаешь однако... Глэм раздумывает издалека, а Хэви даже поднимается со своего места, чтобы изучить разложенные карты как можно лучше. Заприметив карту, на которой изображён мопс с куском пиццы в зубах, сидящий в вагоне метро, Виктория заливается громким смехом. – Кажется, я знаю, какая карта Хэви, – дразнит она сына, не переставая хихикать. – Ну ма-ам!.. – недовольно стонет мальчишка в ответ. Помимо карт Хэви и Ди на столе лежат еще три. На одной из них изображен человек-оркестр на моноцикле — на нем надет головной убор придворного шута, а сам он улыбается, но выглядит это, откровенно говоря, странно. Другие же две похожи между собой по стилю. Видимо, обе рисовал один художник. На первой — пешеходный переход, который "переходит" ветер, несущий с собой пожелтевшие листья. Светлые линии, что, судя по всему, обозначают этот самый ветер, приняли форму, похожую на очертания человеческой фигуры с "надетым" на нее платком. Вторая карта изображает лес, в котором каждое дерево прорисовано и выглядит отличным от предыдущего. Форма листьев, размер, цвет ствола и листвы — от елок до кустов. Такое же неприятное сочетание разных зелёных оттенков, что бросилось Ди в глаза сегодня при встрече с гостем. Подросток практически уверен, что карта с лесом принадлежит Глэму. С мопсом — Хэви. Когда все наконец делают свой выбор, Ди, коротко вздохнув, переворачивает фишки с цифрами (карты лежат в одну линию и участники выбирают из имеющихся у них фишек порядковое число той карты, что считают нужной). Два голоса — Вики и Хэви — за карту с пешеходным переходом. Два голоса — Чес и Глэм — за карту с музыкантом-шутом. – Так и знала! – хохочет Виктория, глядя на результаты, – Идеально же подошла! Не дожидаясь очевидного вопроса, Ди показывает на карту с собакой. – Это моя, – мямлит он, не поднимая глаз на остальных, хотя и без прямого зрительного контакта чувствует на себе пристальный взгляд отца. Чес лишь усмехается: – Кажется, в этом раунде двигаемся только мы с Вики. И никому больше не попадалось задания выбрать кого-либо из участников игры. А может, все везение Ди каким-то образом было украдено Чесом?