Связанные

У Чеса были предположения. Признаться честно — они появились ещё в тот момент, когда мужчина встретился с Ди на кухне, посреди ночи. Тёмная комната, прозрачные стаканы, отголоски слабого ветра. Чес не видел порозовевших тогда щек, но точно ощущал неловкость в воздухе. Все-таки они с Ди связаны. Какие-то представления всегда чувствовались той частью, что разделена на двоих. Какие-то подозрения никогда не казались беспочвенными. Однако Чес предпочел бы забить на эти эмоции. Было бы куда "правильнее", не говори Ди о них напрямую. Неподтвержденные сомнения кажутся мужчине приятнее точной правды, а те чувства, что ему пришлось осознать собственной головой, было бы легче выдержать, не выкинь Ди чего-либо подобного. Бешеный пульс постепенно замедляется, пока Чес тратит огромное количество оперативности своего мозга на попытку думать быстрее, чем обычно. Ему нужно дать ответ, но какой — мужчина и сам не представляет. Выжидающий взгляд широко раскрытых глаз не двигается с него и на секунду, но в ответ получается только взволнованно нахмуриться. Так много разнообразных мыслей упираются в одно единственное "не стоит", что у других слов нет и шанса. В горле пересохло, но тишина длится уже слишком долго. Чес набирает воздух, чтобы ответить, но вместо этого заходится глухим кашлем, прикрыв рот рукавом рубашки, а у парня разрастается колкая боль в груди. Как неприятно, когда мучительная тревога заставляет топтаться на месте. Говоря начистоту — у Ди с самого начала не было особых надежд на взаимность. В конце концов, кроме предрешенности их больше ничего не связывает. Если опустить его чувства к Чесу, их отношения куда больше похожи на те, что между далекими родственниками — что-то из разряда дяди, живущего на другом конце города, который приезжает к племянникам раз в неделю-две. Взаимность осталась роскошью, вскормленной пустыми мечтами. Может, нужно было постараться, чтобы привлечь внимание так, как надо? Товары магазина слегка небрежно разложены по полкам. Иногда Чес и сам не уверен, в нужном ли месте та или иная вещь. Встревоженный подросток стоит на одной точке как вкопанный, разве что нервно дёргает ногой. Дрожащие колени не будет видно под широкими штанами, а напуганно стучащее сердце никто не услышит из-под нескольких слоев кофт. В отличие от Чеса, ему нужна точная правда. Ему нужна эта обреченная реальность, потому что она, может и несправедлива, но подарила все эмоции, которые так ему требовались. Ди надеется лишь на то, что справится с ответом, каким бы тот ни был. – Ди-и, – задумчиво тянет Чес, поднимая сожалеющий взгляд на подростка. Чувство вины не оставит мужчину, что бы он ни сказал. Возможно, — лишь возможно, — было бы хорошей идеей изобразить отвращение, чтобы Ди понял, что кто-то, похожий на Чеса, совершенно ему не подходит. Но мужчина не сможет заставить себя сделать это. Только не сейчас, когда в него упёрся потерянный взгляд, умоляющий о понимании. – Не стоит оно того, – коротко заключает Чес, продолжая невнятное убеждение: – Ты и... Я... Это же, ну... Вообще не сработает... – он горько усмехается. Потому что знает, как тяжело даются эти слова. Возможно, потому что и не хотел бы произносить их. В глазах Чеса, Ди заслуживает кого-то лучшего, чем он. В глазах Ди, ему не нужен кто-либо "заслуженный". Только Чес. И парень прекрасно понимает, что другой ответ с самого начала был маловероятен. – Ты обязательно найдёшь кого-то ещё, кто подойдёт тебе... – Чес замолкает всего на секунду и договаривает чуть тише: – Лучше... – он опускает взгляд, но почти сразу же слышит прямой упрек вздрогнувшего голоса: – Лучше, чем человек, с которым мы делим одну боль? Ведь, в конце концов, это все никогда не было не просто так. Как ещё Ди нужно доказать свои чувства, чтобы Чес посчитал их ценнее собственных страхов? Подросток делает глубокий вдох, стараясь успокоиться, в то время как совестливый взгляд мужчины, от которого ясно ощущается волнение, поднимается к его нахмурившемуся лицу. И раз уж Чес не находит, чем ответить, Ди продолжает: – Я знаю, что, наверное, не подхожу тебе... – он старается как можно аккуратнее подбирать слова. То и дело замолкает, даже не подозревая, что для Чеса все как раз наоборот, – Но я хочу хотя бы попытаться... На самом же деле, Ди и сам нехило удивлён своей смелости. В ином случае, он бы свалил сразу после ответа, но сейчас что-то почти заставило его говорить дальше. Чес устало откидывается, на секунду зажмуривает глаза. Но как только он собирается ответить и набирает воздух, нервы парня все-таки сдают: – Нет! Нет... Всё. – он выставляет руку перед собой под удивлённый взгляд собеседника. – Я... – голубые глаза бегают из стороны в сторону, придумывая, как сбежать наиболее вежливо. – Потом. Хочу, чтобы ты ответил потом. – Ди отходит к двери быстрым шагом, с таким видом, будто Чес может напасть на него со спины, – Просто... Подумай над этим... – подросток открывает дверь на улицу и, решившись на шаг уже максимально "из ряда вон", бросает вдогонку: – Ради меня. – и тут же испаряется за дверью, оставив недоумевающего Чеса на том же месте. Мало было такого резкого окончания разговора, так сразу после этого ещё заходит клиент, пришедший за консультацией, и на молчаливые размышления времени не остаётся вовсе.

***

Красный как рак парень идёт по улице, уткнувшись глазами в асфальт. Ранняя в этом году весна уже вовсю захватывает жителей города в плен из расстаявшего снега и обострений психбольных. На деревьях виднеются новорождённые побеги листьев и почки, что через какое-то время станут полноценными цветками. Скоро начнется череда весенних праздников, а вместе с тем и дополнительные выходные в школах. Какой-то год, и Ди нужно будет вовсю задумываться о той взрослой жизни, к которой, по ощущениям, он совершенно не готов. И куда ему лезть в эти отношения с собственным соулмейтом, когда проблем и так мама не горюй? Сердцебиение комком пульсирует где-то в горле, а ноги сами несут Ди домой, чтобы как можно быстрее укрыться от этих переживаний в относительной безопасности собственной комнаты. Он напуган, встревожен, но больше всего именно горд, потому что наконец смог озвучить хоть какую-то часть того, что у него на душе. Это волнение вдохновляет, оно крутится в голове снова и снова. Так, что подросток до самого дома не достаёт телефон, чтобы написать обо всем своей подруге. Так, что он даже не сразу вспоминает о том, что та в принципе ждёт от него отчета. Зайдя домой, Ди замечает ключи Хэви на отведенном им крючке. Ни отца, ни матери, судя по отсутствию их ключей, дома нет. Парень решает пообедать чуть позже, а пока с глуповатой улыбкой и лёгкостью в мыслях поднимается к себе, чтобы все же сообщить Лиф о сегодняшнем успехе. Это не было идеальным развитием событий, но оно точно куда лучше окончательного отказа (ведь Ди, считай, попросту его не принял). Получив от подруги ответ "во даешь" с удивленным стикером, подросток не может не усмехнуться. Кажется, вся его обычная тревога отступила на второй план, уступив место лишь приятной нервозности. Следующая его встреча с Чесом точно будет животрепещущей и, почему-то, Ди кажется, что он никогда ее не забудет. Но когда первостепенная радость события понемногу отходит на второй план, приходится снова вспомнить о собственных обязанностях. Школа никуда не делась, задания не пропали просто так, а пропущенная неделя аукнулась приближеными дедлайнами проектов. Все это не будет ждать очередного больничного, поэтому, пересказав все Лиф и порадовавшись снова этим воспоминаниям, Ди все же понимается с кровати и садится за компьютер. Приходится перевернуть телефон экраном вниз, чтобы отвлекаться как можно меньше. С недавних пор парнишка предпочитает учиться под музыку. Иногда он может заслушиваться, но по большому счёту музыка дает подходящий настрой и расслабляет. С ней отлично получается "войти в поток", когда любое действие становится одним цельным течением, в которое можно влиться и в котором можно потерять счёт времени. Таким образом учёба проходит куда быстрее, а увлечённый Ди не слышит ни возвращения родителей, ни того, как Глэм стучится в его комнату. Повезло, что очередное видео с канала случайного любителя физики резко затормозило — парень видит отца вошедшего в комнату через отражение на потемневшем экране, а потому тут же поворачивается, глянув на часы. – Привет, пап, – здоровается Ди, – Извини, я был в наушниках, не слышал, как вы вернулись. В ответ на это Глэм лишь привычно улыбается: – Ничего, – говорит он, – Мы собираемся ужинать. Все будет готово где-то через десять минут. – отец семейства оббегает комнату Ди глазами и мельком посматривает, что за видео грузится на экране. Дверь находится достаточно далеко, поэтому заголовок рассмотреть сложновато и Глэм переводит взгляд на сына, продолжая стоять на месте. Становится слегка некомфортно, но вместе с этим приходит мысль о том, а может ли вообще быть иначе. – Хорошо?.. – медленно тянет подросток, приподнимая бровь. Однако Глэм просто повторяет за ним "хорошо" уже в утвердительном тоне и выходит из комнаты. Что-то тревожащее проскользнуло в присутствии отца, но Ди не понимает, что именно. А вдруг тот каким-то образом узнал, что Ди признался Чесу? Стараясь отогнать от себя уж слишком параноидальные мысли по типу прослушки в магазинчике друга семьи, вируса на своём телефоне и стукачества Чеса, подросток сидит на кресле, вперившись в пол. Он знает, что отец способен на подобное. Сделает ли он это в самом деле? Совсем другой вопрос. Впрочем, когда Ди спускается к ужину, он замечает ещё одну подозрительную деталь: стоит столкнуться с Хэви взглядом, как тот отводит глаза. В отличие от отца, которого всегда сложно понять, это напрягает куда больше. А яснее это напряжение становится ещё и от того, что отец тоже наверняка подмечает эту реакцию. Но трапеза проходит молча, и вопрос, как прошел день, Глэм задаёт, только когда в кружке с чаем остаётся меньше половины. До этого единственным намеком на болтовню было лишь недовольное бормотание Виктории — похоже, сегодня она не в духе. Ди же то и дело поглядывал на Хэви, наблюдая, как взгляд младшего тут же вперивался в тарелку, изображая, что овощи безумно интересно рассматривать. – Нормально, – односложно отвечает старший, после чего Хэви быстро кивает, поддакивая: – Д-да-да, все нормально было. – он чувствует на себе вопросительный взгляд Ди и тут же смотрит в сторону. Что-то не так, однако как же не хочется разговаривать об этом. – Вы че, даже как дела в школе сказать нормально не можете? – раздражённо рявкает Вики, наезжая. Неизвестно, что именно так ее разозлило ранее, но Глэм соизволивает вступиться: – Наверняка они просто устали, Виктория. – он улыбается и мягко дотрагивается до руки, сжимающей большую кружку. Хмыкнув, Вики закатывает глаза. Ссора на пустом месте — последнее, что требуется в семье, а потому, буркнув "пусть тогда спать идут", она все же опускает глаза. Наклоняет кружку на себя, рассматривает собственное, недовольное отражение в чае. А Ди становится тревожно. Видимо, сегодня один из тех дней, когда лучше отсидеться в комнате до самого утра, надеясь, что на следующий день общее настроение поднимется хоть на сколько-то. Впрочем, поведение Хэви не может не напрягать, но парень сомневается, что именно стоит с этим сделать и стоит ли вообще. Ди отвечают гробовым молчанием, когда он встает из-за стола, благодарит за еду и уходит. Неотрывный взгляд младшего ощущается на спине до самой лестницы наверх, но вот уже один пролет спустя парень закрывается в своей комнате и беспокойство ненадолго снижается. По звуку шагов Ди понимает, когда Хэви поднимается на второй этаж. Незримая фигуры встаёт около его комнаты, пару раз шмыгает носом, но после этого уходит к себе. Однако, стоило Глэму позднее пойти в ванную, и дверь комнаты Хэви приоткрывается с еле слышным скрипом. У Ди появляется неприятное предчувствие — он беззвучно замирает на месте, в той же позе, сидя на еще заправленной постели. Тихий стук на этот раз не заканчивается вторжением без разрешения. Встав с кровати и написав Лиф, с которой парень переписывался в этот самый момент, что-то вроде "сейчас вернусь", Ди с неким удивлением приоткрывает дверь. Раньше Хэви бы точно вломился без спроса, и если не сделал этого сейчас, — что-то определенно не так. Младший поднимает на брата взволнованные глаза, говорит самым неуловимым шепотом, на который вообще способен: – Ди, можно с тобой поговорить? – Чего тебе? – отвечает вопросом на вопрос старший. Он не чувствует злости на самом деле, хоть Хэви и могло так показаться из его интонации. Куда вернее было бы сказать, что Ди обеспокоен, а точнее — напуган. Но даже так, он не пропускает брата внутрь комнаты. Надежда на то, что это очередная преувеличенная мелочь ещё не испарилась. Хэви настороженно оглядывается по сторонам, удостоверивается, что в ванной течёт вода, и шепотом продолжает: – Это насчёт тебя и... – он делает паузу, медленно скользит виноватым взглядом по полу, – И Чеса... – еле слышно заканчивает младший. Сердце Ди пропускает удар. Он хмурится ещё сильнее, до последнего надеясь, что пронесет. Ведь пока ничего не раскрыто. Что бы Хэви ни имел в виду, может, ещё не поздно скосить под дурака, чтобы разубедить его. – Ты о чем? Я и Чес?.. – недовольно тянет Ди, облокачиваясь плечом на дверной проем. Дрожь в руках могла бы его выдать, поэтому он скрещивает их на груди. Хэви не поднимает на брата глаз, лишь тихо мямлит: – Я слышал вас... Сегодня... И на этом моменте у Ди уже не остаётся выбора, кроме как отойти, пропуская брата в комнату. Хэви виновато перебирает пальцы. Садится на кровать, бросив взгляд на выключенный телефон старшего, где всплывает уведомление о новом сообщении. Ди же, подперев дверь спиной, враждебно смотрит на брата. Тот не должен был знать. Точно не сейчас, когда Ди и сам не в курсе, что происходит между ним и Чесом. – Ну?.. – недовольно роняет старший, не сводя взгляда с зашуганного Хэви, – И что ты слышал? – ему приходится сопротивляться желанию просто выставить младшего вон и паниковать в одиночестве до тех пор, пока не станет легче. Особого выбора, когда этот разговор должен был состояться, у него уже нет и вряд ли появится, а потому сейчас тот самый момент, когда стоит узнать, что Хэви знает и, если что, ограничить его знания. Ложью или ругательствами — не так важно. – Ди, ты гей? – младший поднимает на него жалобный взгляд, и брови Ди невольно ползут наверх, составляя выражение тупого недоумения. Не столько удивляет сам вопрос, сколько смелость или скорее наглость вот так задать его напрямую. Тут же вернув на свое лицо злость и немного брезгливость, старший сквозь зубы процеживает в ответ: – Хэви, ты идиот. Не в то болото тот полез — Ди совсем не хочет это обсуждать. Только не опять. – Ты сказал Чесу, что... – младший делает паузу, раздумывая над самой не унизительной формулировкой, – Что он... Тебе нравится... – с секунду собираясь с мыслями, Хэви торопливо продолжает: – Но Ди, почему он вообще может тебе нравиться? – непонимающий взгляд поднимается на старшего, но тот, фыркнув, молча отводит глаза. – А как же твой соулмейт?.. Взгляд Ди моментально возвращается к Хэви, а сам он нахмуривается, дожидаясь следующей фразы от запнувшегося брата. Все-таки, младший знает не все. – Твой соул же наверняка лучше. Может, она как раз... – но Хэви замолкает, когда слышит нервный смех. Тихое хихиканье становится чуть громче, а затем и вовсе переходит в истеричный хохот. Стоя у двери, Ди с безумной улыбкой прикрывает лицо рукой, стараясь успокоиться. Хэви панически сглатывает, когда тот подходит к нему и наклоняется ближе. Младший чертовски напуган таким странным поведением, но еще больше его беспокоит, что он не знает, чем оно вообще вызвано. – Еще раз: что ты слышал? – отчётливо спрашивает его брат. – Ди, что с то... – взволнованно начинает тот в ответ, но громоздкий голос осаживает его тяжелым «Хэви», и младший спешит ответить, опустив взгляд: – Я слышал только, как ты признался Чесу, а потом сразу убежал домой. Наконец услышав, что случилось, Ди делает шаг назад, задумываясь. Получается, Хэви все еще не имеет ни малейшего понятия об их с Чесом связи. Судя по его словам и потерянному выражению лица, — даже не предполагает. Но оставит ли он брата в покое, зная то, что знает сейчас? В этот момент Ди даже жалеет, что не существует никакого инструмента по стиранию памяти и подобное пока остаётся лишь плодом бурного воображения. – Да что с тобой, Ди?! – растерянно продолжает Хэви. Его начинает злить, насколько все непонятно, и он сжимает кулаки. Расскажет ли Хэви отцу о своих наблюдениях? Будет ли шутить или вообще шантажировать? Столько мыслей роется в голове, пока Ди стоит на одном месте. Но шум воды в ванной стихает, и принимать решение приходится прямо сейчас. – Хэви, – окликает Ди, в то время как раздраженность испаряется из его мимики, уступая место боли. – Чес и есть мой соул. – парень мысленно извиняется перед Чесом за столь неожиданное раскрытие общего секрета и, может, где-то там мужчина в этот момент чихает. Рот младшего открывается нараспах от изумления, но он старается взять себя в руки. – Чего?! Ты и... И Чес?! – Хэви удивлённо замирает, пока шестеренки в рыжей голове, по всей видимости, двигаются на пределе своей небольшой скорости. Когда он будет уже у себя в комнате, пара деталей сложится в общий пазл, но пока что Хэви слишком шокирован для рациональных мыслей. Слишком шокирован, чтобы понять, что его тихое «фу» будет иметь куда больше влияния, чем кажется в порыве эмоций.

***

Ни для кого не секрет, как сильно Ди хотел бы держать окружающих в неведении по поводу его эмоций. Точно так же, секретом не является и то, что по большому счету получается у него это просто отвратно. На следующий день Ди уходит в школу один — у Хэви отменились первые два урока, поэтому тот с большим удовольствием отключает будильник (новый, правда, он тоже не ставит, но не суть) и сейчас, наверное, видит уже который сон с захватывающим сюжетом, где спасает город от вылезших из-под земли зомби пластиковых пакетов. Почему пластиковые пакеты интересуются мозгами, опять же, совершенно другой вопрос, но возможно цепочка мыслей Ди обладает таким же количеством здравого смысла, потому что он этой ночью совсем не спал. В голове крутилось слишком много всего, а точнее всевозможные сценарии развития событий. И даже если Лиф и пыталась отвлечь его короткими видео, в основном, парень просто лежал на месте, вперившись в потолок застывшим взглядом. Он знает, что большая часть его сценариев будущего неразумны и не имеют под собой никаких оснований — ведь Хэви на самом деле достаточно предсказуем, да и, вроде, не желает никакого вреда, — но все по-странному и одновременно навалилось на него этой ночью, превращая простые размышления в ночные кошмары. Неужели Хэви счел его отвратительным? Может, на самом деле Ди спал, а все эти картины перед глазами привиделись ему в состоянии сонного паралича. Но слабость в теле и дикое желание рухнуть обратно на кровать точно имеются — они не покидают Ди ни на одном уроке и ни на одной перемене. Мир стал серым без всяких причин. Вчера произошло слишком много, и теперь все остальное потеряло смысл и затаилось в этой тихой неизвестности.

***

Последним уроком идёт история. Ди ещё в начале года прочитал учебник (чего в принципе никто из его одноклассников не делает), поэтому сейчас смотрит в окно на деревья и пролетающих мимо птиц. Теплый весенний ветер кружит в воздухе совсем свежие листья, гоняя их кругами. Стоит одному из них лишь слегка повернуться, и он выпадет из этого потока, отделится от большинства и останется лежать на земле, дожидаясь нового раунда ветряной карусели. Впрочем, вредный старик, каким является учитель, не ценитель мечтательных видов на своих уроках, поэтому Ди пару раз все же получил замечание. Было ли Ди наплевать на них? Абсолютно. Когда звонок с урока трезвонит, возвещая о конце учебного дня, парню в голову приходит мысль о том, что стоило бы уведомить Чеса о вчерашнем. Вряд ли Хэви решится на какие-то экстремальные действия, но моральная подготовка к взглядам искоса лишней никогда не станет. По этой причине Ди немного задерживается и, пока все спешно собирают рюкзаки, отправляет Чесу весьма лаконичное сообщение: – «Мне пришлось рассказать Хэви.» И тут же он видит кучу сообщений от Лиф, которые читает уже поднимаясь со своего места и убирая пенал в рюкзак. – «помнишь я на заброшке видела чувака в окне??» Ди выходит из класса, направляется к воротам здания школы. – «он мне сегодня снова показался кажись» Сообщения идут наперебой друг другу, как будто девушка не могла сосредоточиться на одной мысли. Впрочем, рассказывая о своих самых интересных глюках, она всегда пишет именно так. – «надо бы наверное ему имя придумать, мне редко одно и то же видится...» Прочитав размышления в переписке о лучшем имени и какие-то совершенно левые вставки, Ди поднимает голову и понимает, что уже стоит на улице, у выхода из школы. Идти домой парню, откровенно говоря, совсем не хочется. Он не видел Хэви на занятиях, но младший в любом случае заканчивает сегодня раньше него, так что с большой вероятностью уже находится дома. Неприятная горечь сохнет на языке, когда Ди хмурится, решая, что делать дальше. Повертев в руках телефон и так и не ответив подруге, он направляется на ту самую стройку. В их с Лиф ночной визит ему было некомфортно и, может, дневной свет сможет это исправить. Ну или где-то в глубине души парень осознанно толкает себя на не самые безопасные активности, косвенно наказывая за собственную "неправильность". Однако в данный момент всякий маршрут кажется ему лучше маршрута домой, а потому он направляется на заброшку, подгоняемый теплым, весенним ветерком. Усталость не покидает его ни на секунду, да и сейчас она расползается глубже, лишая сил даже просто ответить на сообщения Лиф. Словно невидимая, липкая паутина связала его руки, прикрепив к карманам лёгкой ветровки. Эти нити проходят сквозь все его тело, пульсируя отравляющим беспокойством где-то в сердце. И вот Ди снова думает о том, как много проблем доставляет количество его мыслей. Все было бы куда легче, будь он больше похож на Чеса. И почему-то эти раздумия делают его ношу легче. На что Хэви точно не сможет повлиять — так это на их с Чесом связь. При всем своём желании, даже Глэм не смог этого сделать, а Ди не знает никого более целеустремлённого и умного, чем его отец. Возможно, Ди выдержит очень многое, если только Чес не откажется от него. Он и сам не знает, в какой момент смог так сильно привязаться к другу семьи. Связано ли это с его детством или с тем, что в какой-то момент их отношения были весьма напряжёнными?.. Странная штука влюблённость. Не знаешь, в какой момент она перестает быть смесью тревоги и восхищения и становится чем-то глубже искрящегося взгляда. Если Чес будет не против, может Ди и хотел бы быть рядом с ним как можно дольше. Конечно, иногда мужчина подбешивает, а его глуповатая несерьезность кажется не к месту, но это совсем не та злость, из которой рождается ненависть. Ди наконец перестает хмуриться, когда воображаемый Чес с улыбкой говорит ему, что эта "ситуевина" не стоит стольких переживаний, и теперь парень выглядит скорее болезненно, чем угрожающе. Тени на веках слились воедино с синяками от отсутствия сна, а в покрасневших глазах отражается заброшенное здание. Глубоко вздохнув, Ди направляется к той самой дыре в заборе, через которую они с Лиф тогда залезли. На этот раз он решает сначала осмотреть всю цементную основу снаружи и уже потом идти внутрь. Его подруга однажды ходила сюда одна, так что бояться, наверное, нечего. Обойдя здание, подросток замечает заколоченное окно на третьем этаже. Они с Лиф не нашли толкового прохода на последний этаж, поэтому цель сегодняшнего визита вырисовывается почти сразу: найти, как подняться. У Ди есть ещё немного времени до того момента, когда нужно будет написать отцу, что парень задержится со школы, а потому он торопится попасть внутрь как можно быстрее. Да и к тому же, таким образом чувство спешки в какой-то степени затмит страх и заставит забыть о нелепых волнениях. Окинув первый этаж коротким взглядом, Ди поднимается наверх по уже знакомой лестнице. Кроме школьного рюкзака и телефона у него с собой ничего нет, но это и не кажется важным — время на исходе, — в любом случае скоро придётся возвращаться домой. Ди подходит к знакомому окну на втором этаже, вырезанному в слое пластика, и резкая вибрация телефона, заставляет его подпрыгнуть на месте. Подросток заходит в мессенджер, проверяя уведомление, и пометка сообщения Чесу на его глазах превращается в "прочитано". Мысленно перекрестившись, Ди нервно нажимает на диалог с Лиф, куда как раз и пришло новое сообщение. – «а может тот чел — приведение, привязанное к той заброшке?» Ди не успевает вовремя сообразить и обернуться, когда слышит тихие шаги уже совсем у его спины. – «когда я его сегодня видела он вроде шёл туда» Звон от удара распространяется по воздуху. Звук врезается в цемент и становится куда более глухим. Даже будь кто рядом, снаружи здания, он бы не услышал шума — ни крика, ни последовавшего, тихого грохота от падения бессознательного тела на бетонный пол. Без сомнения, это было ужасно больно.

***

Чес не мог спать этой ночью. Если раньше казалось, что сон — одна из небольшого количества неизменных вещей в его жизни, сегодня, лёжа в кровати, мужчина недовольно пыхтел о том, что госпожа судьба могла дать ему поблажку хотя бы в этом. В таком случае Чесу бы не пришлось обдумывать, как поступить с несносным мальчишкой и, ко всеобщему ужасу, парой его гребаной души. Когда привыкаешь решать проблемы по мере поступления и давать ответы сразу, чужое "подумай" не вызывает ничего, кроме недовольства. Конечно, Чес не знал, что происходит в доме семьи металлистов сейчас, поздним вечером, после того, как покрасневший до кончиков ушей Ди вышел вон из его магазина. Можно было только догадываться, насколько нелепым выглядит лицо парнишки, когда тот с неловкой гордостью вспоминает собственные слова. Весь такой из себя взрослый, умный-разумный, чуть не начал заплетаться в словах перед Чесом от неуверенности. Чес ловит себя на осознании, что улыбается от того, как его это умиляет. – Бля, – горько выдыхает он, но ухмылка все равно не исчезает до конца. Может, в какой-то степени, бессонница передалась ему от Ди, но в случае Чеса она была куда менее депрессивной. Не имея других, хоть сколько-то расслабляющих альтернатив, Чес достает одну из самых старых своих акустических гитар и вспоминал табы, которые пришли ему в голову, когда тот ещё был подростком — совсем как Ди. Они никогда не видели свет, потому что показались ему чересчур "обычными", но почему-то все равно запомнились. В этой мелодии было многое: большие секунды сплетались с малыми терциями, отдавая напряжением, а перекличка воинственных кварт напоминала о том, что никогда не стоит сдаваться без боя. Удивительно, что Чес все еще помнит каждую ноту наизусть и может повторить даже с закрытыми глазами. – Ответ, как же... – задумчиво тянет мужчина в воздух, повторяя заново такт, в котором одна из нот прозвучала неровно. Чес знает, какой ответ ему стоит дать, но также понимает, что ушёл недалеко от пацана: он тоже хочет попытаться. И приходится гнать эти мысли, пока они не затмили здравый смысл. Так продолжается до тех пор, пока гитара не надоедает. Время постепенно приближается к двум часам ночи, но сна все еще ни в одном глазу. Отложив инструмент в сторону, мужчина бесцельно уставляется в обшарпанный потолок. Далёкий свет сломанного уличного фонаря то и дело мигает — на светлом фоне это видно как нельзя лучше. Чес переворачивается на бок, и его взгляд упирается в журнальный столик, стоящий чуть поодаль. На нем лежит всякая мелочь, вроде сигарет, медиатора и упаковки презервативов. Когда Чес в последний раз вообще занимался сексом? Для него это всегда было очередным способом развеяться и сбежать от рутинной жизни. Кажется, когда он еще много лет назад только узнал о связи с Ди, его какое-то время ужасала любая связанная с этим тема. Частичным выходом стал тщательный подбор партнеров: никаких похожих черт, только женщины. А что же сейчас?.. Тот день, когда он встретил Ди ночью в парке — именно тогда был его последний раз. Достаточно давно для Чеса, не привыкшего отказываться от плотских удовольствий жизни. Дают — бери. Чес почти никогда не брезговал и остаться до утра даже у партнера на одну ночь. В конце концов, тепло человеческого тела и пуховое одеяло много кому смогли бы внушить комфорт. Эту лживую идиллию испортила только чертова рука. Резкая боль тогда прошила выше локтя и, прошипев что-то невнятное, Чес схватился за то место. Секунда — и ему стало плевать и на эту женщину, и на то, что их прервали. Две — зародилась пугающая тревога. Три — в голову незаметно закралась шальная мысль: а правильно ли Чес поступает, позволяя себе так легкомысленно проводить время? Неудивительно, что он встретил непонимание со стороны партнерши и отхватил за странное поведение. Стоило лишь вскользь упомянуть душевную связь, и та назвала Чеса идиотом. – Что ты тогда делаешь здесь? Но мужчина не мог рассказать подробнее ни о том, кто они с его "парой" друг другу, ни о том, почему не должны быть никем большим. Лишь кивал и закатывал глаза. А вскоре просто ушёл. Чес был удивлён не меньше самого Ди, встретив парнишку в парке. Пройти ли мимо? Поздороваться и уйти? На самом деле Чес подошёл не только из соображений узнать, что все же приключилось с рукой. Какая-то часть него хотела застать врасплох так же, как это приключилось с ним из-за Ди немногим ранее.

***

Чес влюблен. Но конечно, он не сразу понял это, ведь романтических привязанностей в его жизни почти не было. С непривычки сложно понять, в какой момент заканчиваются твои желания и начинаются переживания о ком-то. Когда думаешь о ком-то перед сном, когда не можешь выбросить из головы наглую или наоборот неуверенную ухмылку и хочется дотронуться, чтобы почувствовать мягкость и теплоту кожи своими руками — становятся все более частыми наваждениями, Чес понимает, что его проблемы куда глубже, чем он когда-либо подозревал. Пульс стучал в ушах как бешеный, когда Ди дошёл до крайней точки. Чтобы признаться нужна смелость, а особенно, если эти отношения уже обречены с самого начала. Ди оказался куда храбрее Чеса. Отбросить Глэма и какое-то минимальное чувство вины — что останется? – «Вообще не сработает.» Только вопрос времени, и останется разбитое сердце. Как же чертовски выматывает думать об этом изо дня в день, когда нет возможности просто "отменить". А может, к черту? Хватит топтаться на месте, нужно принять окончательное решение. Всего две дороги. Всего два варианта. Один правильный и тот, который так хочется выбрать.

***

Следующим днем Чес пытается занять себя чем угодно, не позволяя себе и крупицу свободного времени. Сон так и не пришёл к нему ночью, поэтому хотя бы для бодрости мужчина впервые за долгое время заваривает себе черный кофе вместо привычного зелёного чая. Пока нет покупателей, он убирается, стараясь отдраить пол до блеска, а когда редкий человек заходит, сразу же помогает с выбором и консультирует. Все-таки, в теме музыки ему не так много равных по знаниям. Лица довольных покупателей или униженных излишне самоуверенных не могут не радовать. Полдня проходит в этом знакомом спокойствии. Никаких мыслей о Ди — только музыка, общение с людьми, чай и сигареты (хотя, когда Чес поджигает сигарету, мыслишки о пацане опять-таки нежелательно проскакивают, но тут же отгоняются). И вот уже близится вечер, и мужчина решает впервые за день проверить телефон. Будь что важное — ему бы позвонили, поэтому проверка сообщений не такой уж обязательный атрибут жизни Чеса. Начищенный магазин почти светится вокруг него, когда тот садится на свое место с подоженной сигаретой в зубах. Чес нахмуривается, видя уведомление от Ди. Еще мрачнее он становится, прочитав его. Надо заканчивать этот фарс. Ничего хорошего не будет. Как бы мужчина ни старался сегодня забыть об этом, — всего одно сообщение вернуло его в реальность. Сейчас или никогда. Он готов ответить четким "нет". Чес не самый уверенный пользователь смартфонов, поэтому печатает достаточно медленно. Он не дописывает последнее слово, когда его прошивает: телефон выпадает из рук, сигарета изо рта. Чес невольно подаётся вперед с ощущением искр из глаз от пиздецкой боли. Опирается на столик руками, пока глаза замирают на тлеющем окурке, тяжёло дышит. Паника начинает заполнять его с ног, пока не достигает мозга и не распространяется по телу взрывом. Это не детская потасовка и уж точно не шуточная драка. После такого заработать сотрясение — проще простого. Повезёт, если это будет только лишь сотрясение. Тяжёлая боль пульсирует в затылке, когда Чес дрожащими пальцами заходит в контакты и звонит Глэму. Вряд ли Ди находится в сознании после подобного, но Чес все равно оставляет осторожный щипок на руке. Ответа не следует — что и требовалась доказать. Быстрые, то и дело вздрагивающие выдохи переплетаются с тихими матами, включают в себя много новых, тревожных прилагательных к имени подростка. Но что-то точно надо делать и надо прямо сейчас. – Во что же ты нахуй влез... – бормочет Чес. А когда гудки прерываются, когда Глэм поднимает трубку, оба мужчин спрашивают почти одновременно: – Ты не знаешь, где Ди?