Легенда о мёртвом грифоне

      Тишина. Свистящая тишина.       Индржих не слышал ничего. Его голова, что обычно полнилась лёгкими звукам, словно фон его существования, была пуста. Он не слышал его сердцебиение.       - Сколько зим он прожил? – в этой тишине голос монаха прорвался, как вихрь.       - Девятнадцать, - ответил ведьмак.       Тело Яна, хладное и бледное, лежало на грубо сколоченном столе в маленькой душной каморке. Наголо бритый монах осматривал пана, что-то бубня себе под нос. Индржих не мог отвести взгляд от раны на предплечье Птачека, что стянулась запёкшейся кровью. Он не верил в то, что видел.       - Не знаю, для чего его принесли сюда, - запричитал монах. – Что я тут сделаю?       - Ты сделаешь то, что должен! - Индро сжал зубы.       - Я должен лечить живых, а не…       - Не смей! – ведьмак в два шага оказался перед напуганным монахом, хватая за ворот рясы. Он притянул грузное тело к себе, заставляя оторвать ноги от каменного пола.       - Оставь его, мутант! – властным голосом позвали из прохода. – Не стоит вредить людям за правду.       Индржих повернулся на аббата, что спокойно стоял в дверях. Его скучающий взгляд прошёлся по прикрытому простынёй телу Яна, а после остановился на ведьмаке. Поняв знак, Индро отпустил монаха, позволяя ему отойти на безопасное расстояние.       - Вы его спасёте, - вкрадчиво сказал он, прожигая отца Квентина взглядом. – Любым способом!       - Это приказ, мутант? – Аббат усмехнулся, проходя в комнату. – Или мольба?       - Когда лорд Гануш узнает об этом…       - То он велит тебя сжечь на костре, ведьмак! – тут же парировал священнослужитель, вставая к Индро лицом к лицу. – Не смей угрожать мне, когда на твоей шее уже затянулась петля.       - Это твоих рук дело, не так ли? – Индржих опустил пальцы на рукоять меча. Желание вонзить клинок в уверенное лицо аббата сжигало его изнутри.       - Нет, - спокойно ответил тот. – Я не вампир. Но, ты и сам это уже знаешь.       - Ты знаешь, что Яна покусал вампир. Знаешь, что будь ты тварью, я бы это почувствовал. Откуда столько информации, святоша?       - Из книг, мутант, - аббат усмехнулся. – А теперь, я прошу тебя сделать одолжение. Выйди из комнаты.       - Что? – ведьмак отпрянул. – Нет! Я не оставлю Яна с вами.       - Так сильно хочешь, чтобы он оставался мёртвым? – Квентин изогнул бровь. – Не буду ходить вокруг да около, ведьмак.       - Уж изволь!       - Пан Ян Птачек мёртв, и ты это знаешь, - спокойно произнёс аббат, подходя к телу юноши. Его пальцы коснулись места укуса, чуть надавливая. Из раны потекла тёмная вязкая кровь, и Индржих сдержался из последних сил, чтобы не отрубить наглую руку священнослужителя. – Он может оставаться мёртвым и дальше. Или… Или ты выйдешь из комнаты и позволишь нам воскресить его.       - Воскресить? – ведьмак подавился воздухом. – Некромантия? Я не позволю сделать из своего лорда твою жалкую марионетку!       - Иисусе! – аббат перекрестился. – Чёрная магия – грех! В моём монастыре запрещено пользоваться проклятыми знаниями.       - Но позволено пить человеческую кровь?       - Вышло недоразумение, - стушевался отец Квентин.       Индржих вышел из себя. Он влетел в тело аббата, вжимая его в каменную стену. Мужчина ударился головой о кладку, пытаясь отпихнуть от себя ведьмака.       - Недоразумение? – завопил Индро. – Из-за тебя мой лорд мёртв! Ты убил племянника собственного господина. Это недоразумение? Я распорю тебе брюхо и назову это…       Договорить ему не дала тяжёлая рука, упавшая на плечо. Сильные пальцы сжались и с невероятной лёгкостью оттащили назад. Тело его потеряло опору в ногах, и он безвольной куклой полетел в противоположную стену, врезаясь в хлипкие полки. Он рухнул, сшибая склянки и мензурки, на пол. С трудом открыв глаза, ведьмак увидел перед собой послушника в светлой рясе. Капюшон на нём был такого же цвета, вот только ткань его уже окрашивали тёмные пятна запёкшейся крови.       - Держи свои грязные руки при себе, мутант! – процедил послушник.       Индржих тут же потянулся за мечом, но ножны оказались пустыми. Беглого взгляда хватило, чтобы понять – его оружие лежало у ног аббата.       - Выродок кровососущий! – процедил ведьмак, осматривая нависавшего над ним юношу.       То, что тот был вампиров, сомнений не оставалось. Его бурлящие злобой глаза были залиты кровью, а еле заметные клыки выступали, задевая губы. Юноша стоял в боевой готовности, раскинув руки.       - Харни, - позвал отец Квентин. – Прекращай.       - Да, господин, - вампир отступил на шаг, но не сводил глаз с ведьмака.       - Ты двуличная мразь, Квентин, - процедил Индржих, поднимаясь. – Такая же тварь, как и твой ручной вампир-недоросток.       - Следи за языком, грязь! – ощетинился Харни.       - Ты уже понял, кто именно укусил пана, - подытожил аббат. – И что же ты думаешь?       - Я думаю о том, как убью вас всех, - ровно ответил Индржих. – А потом сожгу это проклятое место.       - Интересный план, - Квентин усмехнулся. – Учитывая, что твой лорд в этом плане всё ещё мертв.       Индржих перевёл взгляд на вампира, что теперь стоял подле своего господина и жадно следил за каждым действием ведьмака. Пятна крови на его капюшоне будили в ведьмаке первородную ярость. Он чувствовал, что это кровь Яна.       - Нет, - к удивлению для самого себя, произнёс Индржих. – Даже думать не смейте!       - Ты так в этом уверен? – спросил аббат.       - Я не позволю сделать из моего лорда вампира!       - Что? – Харни обернулся на Квентина. – Святой отец, вы правда хотите, чтобы я обратил его?       - Нет! – ведьмак двинулся на вампира, но юноша тут раскинул руки, готовясь к атаке.       Индржих понимал, что без оружия или эликсиров, шансы выстоять в схватке с таким молодым вампиром у него никудышные, учитывая, что тот совсем недавно утолил свою отвратительную жажду. Ведьмак замер.       - Это единственный способ вернуть его к жизни, мутант, - холодно произнёс аббат.       - Это не жизнь, - отчеканил Индржих. – Лучше умереть, чем стать кровососущей тварью!       - Я тебе это обеспечу, грязь! – шикнул Харни, перебирая пальцами воздух.       - Прекратите! – отец Квентин опустил свою руку на плечо вампира. – Мы вынуждены обратить юного пана. Хочешь ты этого или нет, но, как правильно ты заметил, гнев Гануша нам ни к чему.       - Заметаешь следы? – Индржих усмехнулся. – Нет, ты получишь по заслугам. Ты сгоришь на костре вместе со своим монстром на привязи!       - Ты можешь мне не верить, но всё это я делаю из лучших побуждений, - голос аббата стал тише, а лицо его выразило грусть. – Птачек воскреснет. Вампиром. Если ты будешь нам мешать, Харни тебя убьёт.       - С удовольствием! – вампир облизнул губы, плотоядно глядя на ведьмака.       - Я вам этого не позволю! – зарычал Индржих.       - Харни!       Вампир раскрыл пасть, делая выпад. Ведьмак увернулся, но ловкие пальцы вцепились в его рубаху, утягивая на пол. Приложившись спиной к холодному камню, Индржих сделал попытку встать, но тут же упал снова. Харни с ужасной быстротой прыгнул на него сверху, придавливая руки коленями. В пальцах его была зажата рукоять меча, а лезвие его упиралось в шею ведьмака.       - А умирать-то не хочется, да? – ехидно усмехнулся Харни, надавливая на оружие. – Что, даже не рыпнешься, грязь?       Индржих дышал, как загнанный зверь. Воздух неохотно пробирался в лёгкие, сдавленные весом вампира. Но Харни оказался прав: Индро не хотел умирать. Не мог позволить себе такой роскоши. Не важно, перережут ему горло или нет, Ян обречён обратиться в вампира. А, если ведьмак выживет, он что-то придумает. Он найдёт способ вернуть Птачека к нормальной жизни. Лучше он умрёт, чтобы вернуть пана к жизни, чем в заранее проигранной битве.       - Делайте! – прохрипел он в лицо наглого вампира.       - Умная мысль, - кивнул аббат. Харни слез с оппонента, медленно убирая оружие. Индржих, к своему неудовольствию, приметил в мече, что сжимал в руках вампир – свой собственный.       Подняться на ноги не было сил. Индржих сел прямо на полу, внимательно следя за каждым действием тех, кто жил под святой крышей. Аббат осмотрел тело Яна, отмечая про себя какие-то особенности, а возле него уже сновал бритоголовый монах, собирая засушенные травы. Харни стоял у стола, и, будто обречённый, смотрел на хладное лицо Птачека.       Что-то смущало ведьмака в юном вампире. Он совсем не был таким, какими кровососущие твари описывались в книгах. Всего он читал о двух типов вампиров: низшие и высшие. Если первые выглядели отвратительно, напоминая человека только ходьбой на двух задних конечностях, то вторые – от людей не отличались. Но Харни явно не был из разряда древних высших существ. Несмотря на то, что юноша упивался своей силой и неплохо справлялся с ней, было видно, что контроль над жаждой необуздан.       - Я знаю, о чём ты думаешь, - неожиданно повернул вампир голову на Индро. – Зачем я напал на него?       - Ты не умеешь читать мысли, - прищурился ведьмак.       - Конечно не умею, - Харни прыснул едким мехом. – У тебя на лице написано непонимание, грязь. У меня есть предложение для тебя.       - Нет, - тут же ответил Индржих и поднялся на ноги.       - Вот как? – Харни снова усмехнулся. – Тебе совсем не интересно, почему я, встретив тебя в коридоре, не набросился, а ушёл дальше?       - Ты не смог бы со мной справиться.       - Брось! Мы уже поняли, что смог бы! – вампир закатил налитые кровью глаза. – Дело тут в другом.       - И в чём же? – поддался Индро.       - Харни, подойди, - вмешался аббат, подзывая вампира к себе. Юноша метнул на ведьмака многозначительный взгляд и плавно прошёл вдоль стола. Он следил за объяснениями господина, охотно кивая.       - Как вы хотите это сделать? – Индро осмелился подойти ближе, но не смотреть на тело Яна.       Мысль о том, что его лорд уже мертв, постепенно охватывала его разум. Ведьмак до сих пор в это не верил, Птачек не мог так скоро его покинуть. Не сейчас. Но с каждым мгновением, что он находится в комнате, осознание проникает в его разум, как когти грифона в тело обезумевшей жертвы.       - У ведьмаков ныне ужасное обучение! – цокнул языком аббат. – Для мутантов объясню: мы смешаем кровь юного пана и Харни, впустив в тело Птачека вампирский знак.       - Знак? – переспросил Индржих. – С каких пор у вампиров своя магия?       - С тех самых, как на свет явились дампиры, грязь, - Харни оскалился.       - Так ты тоже мутант, - хмыкнул Индржих. – Полукровка.       - Я всё ещё могу передумать, ведьмак, - оскал юноши стал шире, более хищным. – Тогда я посмотрю, как ты спасешь своего любовника.       - О чём ты говоришь, тварь? – слова резанули по слуху, Индро ощутил в них угрозу.       - Харни? – аббат обернулся на послушника, вздёрнув бровь. – О чём ты?       Вампир наслаждался моментом, это было ясно по его самодовольному лицу. Медленно отведя взгляд от ведьмака, юноша обернулся на господина.       - Святой отец, я прошу дать мне возможность оставить подробности на позже. Если мутант обещает вести себя прилично, та информация, что есть у меня, ему не навредит.       - Погань мелкая, - процедил Индржих и сделал шаг от стола, принимая поражение.       Ведьмак не понимал, как именно дампир узнал про них с Яном, но рисковать сразу несколькими ставками он позволить себе не мог. Любое неловкое движение не только лишит его шанса спасти Птачека, но и собственной головы. Не говоря уже о добром имени лордов Лины и рода Кобылы.       Аббат, хоть и был беспринципным, но далеко не глупым. Разумеется, он догадался, к чему клонит послушник, ведь его намек не был таким неоднозначным, но, понимая и свои риски в ситуации, промолчал. Без вмешательства Индржиха, ритуал начал набирать обороты. Когда монах, взяв резной нож, сделал надрез на плече Яна, аккурат поперёк укуса, ведьмак отвернулся, сдерживая жгучий комок в горле. До его слуха дошёл мерзкий звук вязких капель, стекающих на пол. Слова на латыни, тихий вскрик Харни, а следом – огненная боль в груди. Индро инстинктивно схватился на рёбра, чувствуя, как пульсирующее сердце ускоряется. Лёгкие сжались, воздуха перестало хватать. Он опал на колени, а в глазах предательски разразилась мгла.

***

      Когда он открыл глаза, по ним со всей силы ударили режущие потоки воздуха. Не сразу, но он почувствовал, как падает вниз Его тело болтало по ветру, словно марионетку. Приложив немало усилий, он раскрыл глаза и понял, что его тянет к земле с небывалой высоты.       Внизу расстилались поля и леса, вдали виднелись крепости и деревни, но прямо под ним разверзлась бездна. Острые края расщелины в земле тянули его к себе, не давая шанса на спасение.       Полный боли и страдания крик врезался в уши, пробивая воздушный барьер. Судороги прожгли всё тело, вопль пробрался в каждую клеточку его существа, как болезнь. Он снова сомкнул веки, и тело ведьмака встретилось с землёй.

***

      Вопль не прекращался, а лишь нарастал. Индржих разжал веки и рывком сел, переводя дух. В лёгких до сих пор гулял дикий ветер, отдышаться было невозможно. Но крик не прекращался. Ведьмак позволил себе осмотреться.       Он лежал в лесной чаще, прямо на голой земле, в одной рубашке и шоссах, наспех перетянутых. Близ него неровной кучей сброшены вещи, а в пень неподалёку вонзили меч. Солнце поднималось из-за леса, слабо освещая скрытую в ветвях опушку, и Индржих не сразу увидел смятую простынь, что лежала рядом с ним.       - Ян? – позвал он, и ответом ему послужил пронзительный крик из чащи.       Не давая себе возможности подумать, Индржих вскочил на ноги, вырвал меч из пня и побежал на звук. Вопль стихал, но лишь для того, чтобы смениться на истерические всхлипывания. Ведьмак бежал, и ненавидел себя за то, что не помнит ни одной молитвы. Минув несколько поваленных вязов, Индро выбежал на берег ручья и замер.       К нему спиной, на коленях, сидел обнажённый Ян. Юноша сгорбился над телом мёртвой косули. Его трясло, он всхлипывал, закрывая лицо руками, пока снова не разразился криком, раздирая собственное горло.       - Ян? – Индржих не смел пошевелиться, он так и стоял у кромки леса, сжимая рукоять меча. Но, стоило Птачеку боязливо обернуться, как ноги сами отступили назад.       Лицо юного пана было словно облитое кровью. Капли стекали с его подбородка на голые бёдра. Глаза были залиты алым маревом, их не скрывали такие же красные от крови пальцы.       Повисла тишина. Даже птицы не смели нарушить отчаянное молчание. Руки Яна медленно опустились, размазывая кровь ещё больше по острому лицу. Безумный взгляд метнулся на меч в руках ведьмака.       - Пожалуйста, - произнёс хриплый голос.       Индржих сглотнул. Нога снова предательски дрогнула, делая шаг назад. Ему впервые за долгое время стало поистине страшно. Пальцы на рукояти сжались крепче, но поднять его рука просто не могла.       - Я не… - ведьмак сделал попытку что-то сказать, но не нашёлся.       - Убей меня, - в голосе засквозили слёзы, Ян схватился за траву и упал, завопив вновь.       - Я не буду тебя убивать! – сказал Индржих, сдерживая боль в горле.       - Убей! – голова Яна резко поднялась с травы, глаза его стали темнее, а голос грубый, режущий, потусторонний.       Это был не Птачек, даже лицо его исказила гримаса из морщин и призрачных шрамов. Он раскрыл рот, и Индро увидел несколько острых окровавленных клыков, что цеплялись за губы, сдирая с них кожу. Руки существа вытянулись и впились в траву, подтягивая тело ближе к застывшему ведьмаку. Пальцы на рукояти меча обмякли и оружие выскользнуло из рук. Он вытянул освободившуюся ладонь вперёд и взвыл:       - Оставь его!       Трава под существом примялась, а само тело рухнуло вниз. Индро не надеялся на то, что ведьмачий знак аксий сработает так, как он предполагал, но, когда вместо тяжёлого хрипа он услышал тихие всхлипы, с ног его спал груз.       Индржих метнулся к обессилившему Птачеку, опускаясь перед ним на колени. Ян сопротивлялся, когда ведьмак его подхватил, поднимая с земли и притянул к себе.       - Почему ты не убил меня? – прошипел Птачек.       Индро не ответил. Его руки крепко держали дрожащее тело юноши, а глаза смотрели в просыпающейся лес.

***

      Ян бесцельно смотрел в воды ручья. Он сидел на берегу, теребя в руках арбалетный болт. Они ни слова не произнесли с того момента, как Птачек пришёл в себя. Индржих своими усилиями отмыл его лицо от крови косули и заставил одеться. Юноша был словно где-то далеко в своих мыслях.       Индржих закрепил ножны к доспехам и взглянул на спутника. Каждый раз, когда он смотрел на Яна, что-то внутри рушилось, как бобровая плотина. Он не слышал его сердцебиения. И эта тишина убивала его.       - Нам нужно идти, - заполнил ведьмак молчание.       - Оставь меня, - холодно ответил Птачек, вбив болт наконечником в рыхлую землю под ногами.       - Ян, пожалуйста…       - Оставь меня, ведьмак! – юноша резко поднялся. – Уходи!       - Нет! – Индржих сделал несколько уверенных шагов к нему. – Это не обсуждается, Ян.       - Это приказ! – Птачек понизил голос, выплёвывая слова в лицо своего телохранителя.       - Приказ? – удивился тот. – От обязанностей меня может освободить только лорд Гануш из Липы.       - Я твой лорд! – процедил Ян.       - Ты мой друг, - ровно ответил Индржих, и лицо Птачека изменилось.       - Ты не смеешь перечить приказам, ведьмак, - продолжил юноша.       - Хватит! – Индро сжал челюсть. – Назови хотя бы одну причину, почему я должен тебя тут бросить?       - Потому что это…       - Это не приказ! – ведьмак закатил глаза.       - Да что с тобой не так? – Ян протёр лицо ладонями. – Ты не понимаешь, что происходит?       - Просвяти.       - Ведьмак и тварь, которая пьёт кровь! Потрясающе! Про нас сложат баллады! – Птачек воздел руки к небу. – А знаешь что? Эта бедная косуля принял твою смерть! Да, именно, Индро. Я хотел напасть на тебя, пока ты был без сознания!       Ведьмак скрыл своё удивление и подползающий страх за натянутой улыбкой.       - Но не напал же!       - Но мог! И я хотел! – Ян отошёл в ручью и отвернулся, словно пытался подобрать слова. – Послушай, Индро, я могу быть очень опасным. Я не знаю, что со мной сделали, и я не знаю, за что. Тебе следовало меня убить.       - Я скорее умру сам, чем причиню тебе вред! – воскликнул ведьмак.       - Сейчас это звучит очень реалистично, - хмыкнул Птачек.       - Ян, я прошу тебя мне поверить, - Индржих сделал несмелый шаг к юноше, опуская руку на его плечо. Птачек вздрогнул, но не отстранился. – Я опять оплошал, но я всё исправлю. Клянусь!       - Не надо, Индро, - голос пана стал тихим, словно шелест травы. – Это плохо кончится.       - Но не для тебя, мой пан. Ты мне дорог, Ян, возможно даже больше, чем мне кажется.       Птачек обернулся, взглянув на ведьмака почти светлыми глазами. Кровь схлынула, освобождая чистую лазурь. Он хотел что-то сказать, но передумал и кивнул.       - И ты мне дорог, Индро. Но я не хочу тебе навредить.       - Мы что-нибудь придумаем, - на лице Индржиха засияла улыбка, настолько воодушевляющая, что Ян не смог сдержать свою. – Я обещаю.       Птачек застыл, ощутив прикосновение ожигающее горячих пальцев к хладному лицу. Индржих прикусил собственный язык, лишь бы не высказать своё удивление. Несмотря на то, что пан стоял перед ним, живой и, казалось бы, здоровый, его кожа оставалась всё такой же ледяной, как на том злосчастном столе.       - Ты боишься, Индро, - тихо выдохнул Ян.       - Нет, - уверенно ответил тот. – Я переживаю.       Ведьмак первым потянулся к дрожащим губам. Он просто не понимал, как ещё выразить его безграничную верность. Птачек ответил охотно, будто ждал поцелуя или надеялся на него. Холодная рука упала на разгорячённую кожу шеи Индржиха, обжигая неожиданным контрастом. Когда ведьмак притянул пана ближе за поясницу, Ян раскрыл губы, выпуская тихий стон. Острые клыки разжались и прошлись вдоль нижней губы Индро, рассекая тонкую кожу. Ведьмак вскрикнул, стараясь разорвать поцелуй, но Ян вцепился в его шею, удерживая с невероятной силой.       Металлический вкус крови хлынул на язык, заставляя Индро упереться руками в грудь обезумевшего вампира. Ян зарычал, поняв, что его отталкивают. Он обхватил нижнюю губу ведьмака своими, бесстыдно высасывая кровь из разбереженной раны. Пальцами пан впивался в шею Индржиха, удерживая на месте, а глаза его закатились в бешенном экстазе, заливаясь алым маревом.       Ведьмак сжал в пальцах ткань золотого кафтана. Боль, пронзившая губу нарастала и пульсировала, а всем своим нутром он ощущал, как телесные жидкости его покидают. Поддавшись животной панике, он разжал пальцы и, имея минимальное место для замаха, ударил ладонями в грудь вампира, проводя в кончики пальцев разряд ведьмачьего знака ард. Яна отбросило вперёд, прямо на берег ручья.       Нижнюю челюсть Индржиха свело от холода, а на загривке жгло ссадинами от напористых ногтей. Но все эти ощущения меркли, против безграничной тоски, которую он испытывал, глядя на трясущегося Птачека, что пытался поднялся с земли. Лицо юноши вновь было измазано кровью, он что-то бормотал себе под нос, то и дело мотая головой.       - Прости, прости. Боже, отвратительно! – шипел Ян.       - Ты не… - Индржих сказал это и скривился, ощущая раны в губах. – Чёрт!       - Нет, Индро, - уже громче произнёс Птачек. – Ничего не выйдет. Уходи, прошу!       Ян отвернулся к ручью, он не смотрел на ведьмака, а лишь загнано дышал и плотоядно слизывал кровь с собственных губ. Но Индржих не мог отвести от пана взгляда. Ведьмачье чутьё кричало о монстрическом естестве внутри юноше, об отталкивающей слабости перед жаждой и манящей гранью неизведанной природы. Перед ним был не простой вампир, ни высший, ни низший, и даже не дампир, коим был Харни. Ян – такой же мутант, как и сам Индро. Такой же беззащитный перед собственной сущностью.       Но, в отличие от Индржиха, Птачека можно исцелить. Индро в это верил.       - Тебе снова нужно умыться, - скованно произнёс Индро. – Ты, слегка, испачался.       - Ты меня не слышишь? – резко обернулся на него пан.       - Слышу, мой лорд, - ведьмак усмехнулся и скривился, когда губа напряглась слишком сильно. – И повторю свой ответ: нет, я не брошу тебя.       - Я убью тебя! – отчаянно молвил юноша, поддевая каплю крови Индржиха, что скатилась с его губы, языком.       - Первая попытка прошла неуспешно, - хмыкнул Индро.       - Ты глупый, - отвернулся Ян.       - А ты – грязный, - тепло ответил ведьмак.

***

      Возвращаться в Ратае было опасно. Индржих понимал это, оттого решил искать ответы у людей, которым доверял. В деревни близ монастыря он узнал о вознице, что собирался в дорогу, как раз в предместья Семина. За душой не было ни гроша – спасибо любезным монахам, что вернули его кошель уже пустым.       Они шли вдоль пыльной дороги, прибившись к небольшому отряду крестьян с гружёнными телегами.       - Мой пан, вы не устали? – поинтересовался Индро. Они шли уже долго, и за всё это время, Птачек не произнёс ни слова.       - Нет, - коротко ответил тот. – И прекрати меня так называть.       - Мой пан, я всё ещё ваш телохранитель, приставленный ведьмак. Мне должно обращаться к вам на людях по статусу.       - Перед кем? Перед крестьянами? – возмутился Ян.       Мужчина, что вез ближайшую к ним повозку, взглянул на них сверху вниз, ёрзая на козлах.       - Сам, чай, попрошайка вшивой, - сплюнул мужик.       - Как ты смеешь! – Птачек вскинул голову, прожигая крестьянина взглядом. -        Ишь, распетушился! – хохотнул возчик, стегая коней.       Индржих среагировал вовремя, ухватив разъярённого Птачека за плечо. Юноша уже рванул за повозкой, чтобы мужик отплатил за своё невежество.       - Ян, спокойно! – шикнул он.       - Я разорву его на мелкие кусочки! Я уже чувствую, как его кровь стекает с моих рук! – Птачек рычал, а губы его изогнулись в хищном оскале.       - Прошу, успокойся! – Индро вышел вперёд него, закрывая своей спиной вид на мужика. – Ты не будешь убивать крестьян!       - Кто мне это запретит? Ты? – Ян смотрел с вызовом, злобно.       - Я! – Индро ткнул Птачека кулаком в грудь, заставив сделать неровный шаг назад. – Не заставляй меня жалеть о том, что я выбрал тебя.       - У тебя не было выбора, - процедил пан. – У тебя его никогда не было.       Индржих сжал челюсть, и кулак следовал её примеру. Пальцы натягивали кожу перчаток до скрежета. Нельзя было поверить в то, что Птачек произнёс слова, что разъедали мозг ведьмака уже долгое время. И эти слова сквозили отвратительной правдой.       - У меня был выбор, - выгораживая сам себя, сказал ведьмак. – И я его сделал сам!       - Мы связаны, - напомнил Ян. Взгляд его был холодным и острым, как наточенный кинжал. – Твоя безропотная верность – плод паршивой магии. За тебя выбор уже сделали. Так что будь славным парнем и дальше, а мне не мешай.       Кулак сжался сильнее. Индржих надавил на него крепче, чувствуя костяшками рёбра под тонким кафтаном. Ян оскалился шире и сделал шаг вперёд. Ноги ведьмака заскользили по пыльной дороге, Птачек просто его сдвигал. Вывернув одну из стоп в боевую стойку, Индржих зафиксировался и второй рукой пихнул вампира в плечо. Ян усмехнулся и перехватил запястье ведьмака. С поразительной лёгкостью он отвёл руку Индржиха в сторону, заставляя оппонента отступить, чтобы не допустить вывиха. Индро заскрипел зубами, чувствуя, как напрягаются суставы плеча. Одно движение, и рука его точно вывернется в обратную сторону. Между тем, Ян второй рукой ухватился на короткие волосы ведьмака, притягивая к себе. Индржиху пришлось наклониться, чтобы вампир смог прошептать ему прямо на ухо:       - Аккуратнее, ведьмак, ведь я не хочу тебе навредить. На удивление, твоя кровь до ужаса манящая.       Индро замер от ледяного дуновения на своей коже. Мурашки прошлись табуном по всему телу. Пальцы в волосах ослабили хватку и совсем мягко прошлись чуть ниже, к шее. В ужасе Индржих вывернулся из захвата, когда Ян хищно облизнул оскалившиеся клыки. С неподдельным страхом он смотрел на невозмутимое лицо вампира, который только что осознал своё превосходство над ведьмаком.       Преисполненный собственной силой Ян прошёл мимо Индро, догоняя ушедший караван. Ведьмак быстро пришёл в себя, унял предательскую дрожь. Его поражало не столько властность и могущество Птачека, сколько его разительное отличие от того юноши, что он знал уже долгие годы. Будто что-то злобное и циничное вселилось в тело пана, заставляя скалиться и причинять боль окружающим.       А что, если на волю вышел настоящий Ян?       - Эй! – окликнул его женский сиплый голос. – Не ведьмак ли?       Индржих поднял взгляд на сидевшую в козлах матёрую бабу. Она зажала поводья в руках и выжидающе смотрела на путника.       - Он самый, - кивнул Индро.       - А бесов изгонять сумеешь? – спросила та и кивнула в сторону крытой повозки, что тянулась за ее кобылами.       Индржих прислушался. Из-под тканевой крыши доносились тихие стоны и бормотание. Ведьмак обошёл полог и увидел лежащую в повозке девушку. Она металась в агонии, волоча головой из стороны в сторону под шкурами и одеялам. Несмотря на прохладу, лоб девушки блестел от испарины.       - Что с ней? – спросил Индро.       - А мне почём знать? – крикнула женщина с козел. – Ды-к, я даже имени её не знаю. Влетела ко мне в избу, аки сам чёрт, да давай бред нести!       - А куда ты везёшь её? – удивился Индро. Он запрыгнул в повозку, и женщина стегнула кобыл, сдвигая скрипучие колеса.       - В Тросковицы везу. Поговаривают, там табор колдовской поселился. Гляди да помогут девке.       Индржих опустился на устланный соломой пол повозки. Девушка не открыла глаз, даже когда он коснулся её горячего лба. Её иссохшие губы постоянно шевелились, что-то шепча. Ведьмак наклонился ниже.       - …буде мне. Горею Твоею, да милостью…       - Это молитва? – отпрянул он.       - Ась? – оглянулась женщина. – Ты что, молитв не знаешь, ведьмак? Ай, да кого спрашиваю. Вы ж нехристи поди! Не молитву она говорит, а тарабанщину какуй-то!       А между тем девушка тяжело вздохнула, прерывая свои нашёптывания. Губы её разомкнулись и застыли. Индржих поднёс руку к её лицу, и, ощутив слабое обжигающее дыхание, успокоился. Уснула.       - Как, говоришь, она к тебе попала? – обратился он в женщине за повозкой.       - Ды-к, - хихикнула та. – Сижу я, знамо, тело своё намываю в корите. Отгоняю свиней… Иисусе!       Женщина вскрикнула, дёргая поводьями. Повозку пошатнуло от того, что кобылы повскакивали на дыбы. Ведьмак выглянул в просвет, к козлам и заметил, что путь им преградил Птачек.       - Мой лорд, - кивнул Индро, наблюдая за обиженным лицом юноши.       - Как это понимать? – Ян скрестил руки на груди.       - Добрая женщина предложила мне место в повозке, мой пан.       - И ты согласился? – голос того скрипнул.       - И я согласился, - ведьмак перевёл взгляд на женщину. – Великодушная, позволите моему пану присоединиться к нам?       - Пану? – засмеялась она. – Этот отщепенец? Гроши хоть есть у Его Светлости?       - Грязная… - начал Птачек, расцепив руки, но Индржих тут же громко выкрикнул, чтобы прервать попытку Яна лишить их возможности путешествовать в повозке:       - Я заплачу за него, Великодушная!       Женщина обернулась на ведьмака, пожевала собственный язык и нехотя кивнула.       - Только без глупостей! – осадила она молодых людей, когда Птачек уселся на дно повозки.

***

      Путь до Тросковиц был не близкий. Индржих следил за девушкой, что частенько вырывалась из дрёмы и продолжала нашёптывать странные изречения. Ян уселся в углу и даже не смотрел в сторону ведьмака. Между ними повисло ужасное молчание. Индржих боялся нарушить его первым, кто знает, к чему это может привести. Птачек же несколько раз пытался что-то сказать. В один момент, когда девушка закричала от терзающего недуга, именно Ян разбудил задремавшего Индржиха. Но более говорить не решался.       Ближе ко второму дню путешествия, Индро уже выучил все симптомы болезни бедняжки. В одном из припадков она обмолвилась, что её зовут Роза, но дальше шли только странные стихи.       - Всё! – выдохнула женщина с козел, останавливая повозку.       Возница привезла их в предместья Тросковиц. День клонился к закату, жители поселения заканчивали свои дела и тянулись в избы.       - Спасибо тебе, Клара, - откланялся Индржих, когда спустился на землю. – Прости, но нет при нас грошей.       - Ды-к, поняла я уж! – отмахнулась та. – Квиты мы будем. Славно тех чертей болотных отвадил ты. Не будь тебя, съел б меня они.       Индро улыбнулся.       - Рад, что был полезен. Бог в помощь, Клара!       - И вам, юноши, - кивнула она. – А с девкой что стряслось прознал?       - Роза плоха совсем, - пожал он плечами. – Весь путь я отпаивал её отваром из календулы. Горячку ей сбил, но в себя не приходит.       Женщина цокнула языком:       - Будем верить, про табор правду говорят. Ну, с Богом!       Клара стегнула кобыл, и телега покатилась вниз по холму.       - Не выживет она, - хмыкнул Ян. – Я такое уже видел.       - Ты о Розе? – удивился Индро.       - Да, - Птачек обнял себя за плечи. – После битв в Ратае возвращалось много таких. Два дня горели, как в костре, потом бредили с денёк, а после уж отпевали в церкви.       - Не уверен, что девушка была ранена в бою, - скривился ведьмак. – И на заражение это не похоже.       - От неё всю дорогу смердело кровью и смертью! – фыркнул пан. – Я эти запахи уже, как свой родной знаю.       Индржих не стал отвечать. Не хотел он снова разрушить хлипкий мир, который образовался после двух дней молчания. Птачек заговорил первым, это стоило ценить.       Они спустились к поселению, где местные жители готовились встречать темноту. На площади несколько крестьян бурно обсуждали закованных в колодки молодых людей. Юноши стояли почти нагие и огрызались на толпу, что швыряла в них комья земли и гнилые овощи.       - Не стоит так смотреть, - шикнул Ян. – К ним в колодки захотел?       - А что я сделал? – спросил Индро, но отвёл взгляд от помоста.       - Вызываешь подозрения.       - Чем?       - Эй, м'лорды! – крикнул кто-то из толпы. - Вам говорю, чужаки!       Индржих обернулся и встретился взглядом с мужиком в грязной рубахе. В его руке красовался смятый помидор, а на лице застыла нахальная улыбка.       - Что нужно? – спросил ведьмак как можно спокойнее.       - Видали этих? – мужик кивнул на провинившихся в колодках. – Дел не натворите тут. А то мигом их замените!       За спиной Индржиха тихо вздохнул Ян. Ведьмак окинул взглядом помост, для приличия, и поклонился мужику, мол, услышал и понял. Толпа начала перешёптываться.       - Говорил же! – шикнул Птачек, когда они свернули в ворота корчмы.       Ведьмак не ответил. Он тут же отыскал взглядом женщину в белом платке и переднике. Корчмарь несла на спине мешок и, в то же время, отдавала указания молоденьким служанкам, что бегали с кувшинами и похлёбками.       За непыльную работу и обещание не приставать к служанкам, их пустили переночевать под крышей сарая. Ян долгое время ворчал, но, всё же, согласился на поставленные условия. Силы покидали Индржиха с каждым новым мешком муки. Казалось, в телеге их только прибавляется, как и гостей корчмы. Со стороны столов его окликнули:       - Индро, подойди!       Птачек был на удивление веселым.              Индржих опустил на землю очередной мешок и подошёл к пану. На столе перед ним были рассыпаны игральные кости.       - Одолжи свой нож не надолго, - легко попросил Птачек, протягивая руку.       - Нож? – его оппонент по азартной игре поднялся с табурета.       - Не бойся, - расхохотался пан. – Резать тебя не собираюсь.       - А зачем тогда вам нож, мой пан? – удивился Индржих.       - Не задавай вопросов, ведьмак, - цокнул языком Ян.       - Мутант во служении? – присвистнул крестьянин. – Хорошо живёшь, пан!       - Я не дам вам мой нож, мой лорд, - шикнул Индро. – Тем более для того, чтобы сделать из него ставку.       - Это приказ! – Ян ударил кулаком по столу, от чего кости подпрыгнули, меняя грани.       - Я готов понести наказание за отказ, мой пан, - ведьмак откланялся и отошёл от стола под улюлюканья крестьян.       Как только ведьмак подобрал с земли мешок с мукой, перед ним вырос озлобленный Ян. Юноша ухватился за ремень кожаного доспеха и притянул Индржиха к себе.       - Как ты смеешь позорить меня перед людьми? – процедил Птачек, в его оскале начали проступать блестящие клыки.       - Перед людьми? Это ты о тех крестьянах?       Удар в скулу пришёлся неожиданно. Ян вложил всю свою злость и обиду, лишь бы причинить Индржиху боль. Ведьмак опрокинул лицо, чувствуя ужасный жар в месте пощёчины. Он раскрыл было рот, чтобы снять напряжение в челюсти, и сквозь губы просочилась тонкая струя крови.       Бить в ответ он не собирался, прекрасно понимал, что заслужил отрезвляющий удар. Он перешёл границы, при посторонних показал своё особое расположение пана. Пощёчина оправданна, и он бы сильно удивился, если не получил её. Только вот сам Птачек, вероятно, не ожидал от себя такого поступка.       Юноша тут же отпустил ремни телохранителя, отступая на шаг. Глаза его раскрылись и неотрывно следили на вязкой алой кровью, что стекала по еле заметной щетине ведьмака. Ян тяжело втянул воздух носом, и ноздри его зашевелились. Ещё один шаг назад, и Индржих уже смотрел на удаляющуюся спину пана.       Птачек сбежал, ничего не объяснив. Индржих стёр с подбородка выступившую кровь и выругался. Ян не сбежал и не струсил. Ян только что спас их обоих, сдержав свою жажду.

***

      Ближе к полуночи Индро вышел из подвала корчмы, блаженно размяв спину. Казалось, что просьбам хозяйки не будет конца. Перетаскать мешки, починить полки, поймать крыс в подвале – и всё это ради одной неуютно ночи на чердаке сарая. Первое время, ведьмак то и дело думал он пропавшем Птачеке, но, когда он заметил его в окошке чердака, где им и суждено было провести ночь, переживания стихли. Умывшись в бадье, Индржих прошёл сквозь тихий двор корчмы и остановился у лестницы в сарае. Наверху было тихо и темно. Подобрав у конюшни бесхозную зажжённую лампу, он осторожно поднялся. Второй этаж был устлан прелой соломой, поверх которой неаккуратно лежали мятые простыни. Свет лампы выхватил одинокую фигуру, что сидела у чердачного окна. Ян не двигался и, казалось, не дышал, а просто обнял свои колени и смотрел во мрачную даль звездного неба.       - Долго тебя не было, - шепнул Птачек.       - Долг сам себя не отработает, - также тихо ответил Индржих.       Ведьмак оставил лампу у лестницы и подошёл к юноше. Из окна открывался вид на уходящие в небеса башни замка Троски. В некоторых окнах горел свет. Индро присмотрелся и понял, что неровное свечение исходило из одной из ведьмачьих спален, а именно – комнаты Бартоша. Мысль о скором возвращении к друзьям и соратникам ободрила его.       - Ты думаешь, там мне помогут? – спросил Ян, поднимая голову.       - Я надеюсь, - искренне ответил ведьмак. – Главное, не попадаться на глаза Сухого Чёрта, если рядом нет Жижки.       - Пан Гинек вездесущ! – обреченно хмыкнул Птачек.       - Не переживай, мой лорд. Пока я рядом…       - Пока ты рядом, ты в опасности, - закончил за него Ян. – Индро, это была ужасная ошибка. Ты должен был оставить меня там, в Сазаве.       - Не говори глупости! – с долей обиды, отмахнулся ведьмак. – Я никогда тебя не брошу, и ты это знаешь.       - В этом и проблема! – возмутился пан. – Я не знаю, что со мной происходит. Мне страшно, и я зол! А когда на меня находит ярость, именно ты страдаешь из-за этого. А потом я злюсь ещё сильнее, и…       - Это закончится, - уверенно сказал Индржих. – Я избавлю тебя от вампиризма.       - Я хочу тебе верить, - выдохнул Ян.       Щемящее чувство в груди заставило Индржиха присесть рядом с юношей и приобнять его за плечи. Птачек откинулся чуть назад, опустив голову на крепкое плечо и прикрыл глаза.       - Прости меня, Индро, - прошептал он. – Прости меня за всё.       - Я не могу злиться на своего пана, - улыбнулся ведьмак и невесомо коснулся губами до холодного виска.       - Я не заслужил тебя, - было слышно, как тяжело ему даются эти слова, и Индржих был безмерно благодарен, что Ян нашёл в себе силы их произнести.       - Ты заслужил всё самое лучшее этого мира, Ян, - тихо произнёс Индро. – И я сделаю всё, что смогу, чтобы положить к твоим ногам все блага. Только не оставляй меня.       Птачек открыл глаза и повернул голову, глядя в мерцающие в темноте кошачьи зрачки ведьмака.       - Поцелуй меня, - шепнул Ян.       - Это приказ? – улыбнулся Индржих.       Не давая юноше возмутиться, ведьмак прильнул к его губам мягко и целомудренно. Птачек разомкнул рот с тихим вздохом и нетерпеливо ответил. Язык Индржиха проник внутрь, аккуратно обходя острые вампирские клыки.       Рассохшаяся солома приняла их тела с тихим шелестом. Ян оседлал бёдра ведьмака и притягивал его за шею, лишь бы не разорвать желанный поцелуй. Индро раскрывал губы медленно, боялся наткнуться на острия вампирских зубов, но с каждым мгновением его осторожность таяла, уступая место волнующему возбуждению. Руки блуждали по ладному телу юноши, сминая упругие ягодицы в тесных шоссах.       Ян тяжело дышал, но его пальцы ловко поддевали пряжки ремней на доспехах ведьмака, ослабляя их. Индржих провёл ладонями вверх, проникая под кафтан и рубаху, остановившись на холодной коже дрожащей поясницы.       - Горячо! – выдохнул Птачек в чужие губы.       - Больно? – Индро уже хотел остановиться, но юноша мотнул головой.       Вместо ответа он на мгновение отстранился, стянул с себя одежды, позволяя обжигающим ладоням исследовать хладную кожу. Индржих чуть приподнялся и коснулся губами ключиц юноши, выбивая сдавленный стон. Его язык прошёлся вверх, оставляя влажный след по шее. Ян сжал губы и двинул бёдрами, заставляя уже ведьмака тяжело выпустить воздух сквозь зубы. Заметив реакцию, Птачек повторил движение. Индржих уткнулся лбом в его грудь, наслаждаясь приятным трением о его пах.       - Ты меня желаешь? – спросил Ян, чуть склонившись, и подался бёдрами снова, но уже медленно и размашисто.       Индржих зарычал, впиваясь пальцами в выгнутую поясницу. Возбуждённая плоть начинала пульсирующее ныть, стянутая плотным кожаным доспехом. Подхватив разомлевшее тело, ведьмак перевернул их, опрокидывая Яна спиной на примятую солому. Птачек ахнул, но глаза его заискрились в свете уже затухающей лампы, когда Индржих раскрыл ремни и стянул верхнюю часть доспеха, а следом и тонкий пурпуэн. Ян с жадностью смотрел на рельефную грудь ведьмака и закусывал нижнюю губу, оголяя влажный от слюны клык. Индро наклонился и провел пальцем по вытянутому зубу, задержавшись на остром кончике. Птачек приоткрыл рот, смотря на Индро жалобными глазами.       Ведьмак понимал, чего именно жаждал Ян, и не мог ему отказать. Не сейчас.       - Кусай, - шепнул он, наклонившись ниже.       Птачек послушно сомкнул челюсть, и клык вонзился в палец. Мигом вокруг раны начали собраться капли крови. Индржих провел пальцем по нижней губе юноши, окрашивая её в яркий красный цвет. Ян застонал, когда тот толкнулся в его рот, давя на язык. Ощутив кровь, юноша тут же обхватил палец губами, жадно к нему присасываясь.       Зубы обхватили палец, словно боялись, что Индржих передумает или начнёт дразнить. Глаза юноши прикрылись в блаженстве, а по руке ведьмака потянулась тонкая струйка слюны, смешанной с кровью. Ян поддался бёдрами вверх, притираясь собственным возбуждением о пах Индро и передал стоном вибрации по изрядно опухшему пальцу.       Индржих смотрел на самозабвенно наслаждающегося пана, и живот его скрутило приятным спазмом. Второй рукой развязал шнуровку на собственных шоссах, выпуская плоть, что сочилась смазкой. Когда до его члена коснулись холодные, но пытливые пальцы, ведьмак не сдержал тихого грудного рычания. Контраст, вызванный его собственным жаром и ледяными прикосновениями заставил встрепенуться.       Ян меж тем выпустил палец изо рта и влажно прошёлся по ранке языком. Кровь всё ещё алела на его губах, но кожа Индржиха успела зарасти грубой корочкой.       - И в прям, заживает, как на собаке, - подумал ведьмак, заметив это.       Птачек тяжело выдохнул и раскрыл подёрнутые красной дымкой глаза. Голубые зрачки тонули в алом мареве, когда он опустил взгляд на собственную ладонь, оглаживающую налитую плоть Индржиха.       - Ещё, - взмолился юный пан, и пальцы его ритмично прошлись вдоль длины, собирая капли семени. – Хочу ещё.       Индро скрипнул зубами. Несмотря на холод, ладонь Яна двигалась мягко и бережно. Он, словно кошка, что спрятала когти, и ластилась к хозяину, прося ещё кусок вяленного мяса. Эта покорность и нежность подкупали, заставляли согласиться на всё, лишь бы мгновение близости не прекращалось.       - Я не смогу тебя остановить, не причинив боль, - наклонился к вампиру Индржих, горячо выдыхая от ладони, что мягко прошлась по чувствительной плоти.       - Я знаю, - алые глаза Яна взглянули на него с тоской, и он облизнул губы, темнеющие о свернувшейся крови. – Пожалуйста.       В ведьмаке говорило только пылающее желание. Индро прижал дрожащее тело к себе и вновь развернул, усаживая Яна сверху. Птачек грациозно выгнул спину, когда вдоль его поясницы прошлись обжигающие ладони. Индржих смотрел на него с неподдельным восторгом, и ему трудно было отвести взгляд, чтобы чуть наклонить голову, показывая покорно открытую шею. Ян выдохнул, жадно глядя на ровную загоревшую кожу, под которой соблазнительно отбивали сердечный ритм вены и артерии. Птачек медленно наклонился, сначала покрывая шею холодящими поцелуями. Индржих зажмурился, готовясь принять боль от вонзающихся клыков, но его уха коснулось сбившееся дыхание:       - Я люблю тебя, - шепнул Ян прежде, чем разрезал девственно чистую кожу укусом.       Ведьмак закусил собственную губу, лишь бы сдержать рвущийся на волю крик. Острой болью прошёлся разряд по спине, заставляя сжать руки на чужой пояснице. Инстинкты требовали оттолкнуть вампира, хоть как-то защищаться, но в голове, с примесью тяжелого дыхания и бешенного набата собственного сердца, звучало лишь: «Люблю тебя»       Рука Яна вновь вернулась к требующей внимания плоти ведьмака. Вампир напрягался всем телом, медленно высасывая кровь с тихими стонами. Его бёдра ходили из стороны в сторону, словно утоление жажды было для него сравнимо с похотливой страстью. Индржих выдохнул, когда ладонь Птачека крепче обхватила его и задвигалась в размеренном, мягком темпе. Боль от клыков никуда не ушла, но постепенно стихала, уступая разгорающемуся жару в низу живота. В какой-то момент голова пошла кругом. Ведьмак понимал, Ян может выпить слишком много крови, и чувствовал первые знаки, что пора прекращать. Но он… Не хотел.       Расслабляющая эйфория обездвижила Индржиха. Он откинул голову на тюк сена, чувствуя, как тело его становится всё легче. Голова опустела, лишалась звуков и мыслей. Всё, что он чувствовал – это холодная мягкая ладонь, ублажающая его и трепетные капли крови, что стекали по груди вниз.       Последнее, что он запомнил – как тело его свело судорогой. Помнил, как руки его со всей силы сжали хрупкое тело, как по собственному животу разлилось что-то горячее. Помнил, как с влажным хрустом из-под кожи выскальзывают клыки, а сразу за ними протяжный сладкий стон, зовущий его по имени…

***

      Похмелье отвратительно било по голове. Индржих проснулся с ужасной слабостью и болью во всем теле. Глаза он смог открыть только со второй попытки. Солнечный свет, проникающий сквозь дырявую крышу пригревал.       Он неохотно повернулся на разворошённом сене и скривился. Плечо, онемевшее за ночь, неприятно стянуло. Обернувшись, ведьмак с ужасом увидел темные бурые пятна, что тянулись по руке и груди от самой шеи.       Это было не похмелье.       Что-то коснулось его ноги и Индржих вздрогнул. Ян развернулся на своей скромной лежанке. Волосы юноши сливались с мятой соломой, а его умиротворённое лицо чуть скривилось, щурясь от солнечного света.       Ведьмак тяжело вздохнул и мягко улыбнулся. Неприятные ощущения в шеи ушли на второй план, когда Птачек размежил веки, ворочаясь.       - Вот и утро, - зевнул он       - Ты сопишь, как настоящий боров, - усмехнулся Индро, наклонившись к пану.       - От тебя сеном пахнет, - отмахнулся Ян.       - От тебя тоже, - парировал ведьмак, увлекая юношу в ленивый поцелуй. Птачек промурчал что-то в губы напротив.       Долго задерживаться в корчме не было особого смысла, поэтому они скоро начали собираться. Индржих окидывал взглядом солому в поисках доспеха, когда холодные пальцы аккуратно коснулись зудящего укуса на шее.       - Болит? – спросил Ян, очерчивая следы клыков.       - Не так сильно, как могло бы, - ответил Индро. – Ты остановился, сам.       - Не сам, - Ян хмыкнул и стыдливо отвёл взгляд.       - О чём ты? Я заставил тебя силой?       - Нет, - тут же заявил вампир, уловив в голове ведьмака ноты вины и ужаса. – Там вышло неожиданно.       Индржих с интересом смотрел на Яна, ожидая пояснений. Птачек выдохнул и, опустив взгляд в пол, тихо начал:       - Когда ты.. Излился, - он замолчал и прочистил горло. – Твоя кровь стала немного другой. Такой… Сладкой и терпкой. И, выпив её, я почувствовал то, что в тот момент почувствовал ты. Ну и я тоже… Индро!       Ведьмак даже не пытался скрыть свою широкую улыбку. По телу его разлилось приятное тепло, толкнувшее обнять юношу и прижать к себе так сильно, насколько позволял рассудок. Ян, конечно, удивился, но противиться не стал, а лишь облегчённо выдохнул.       - Это было хорошо, - закончил свою мысль пан.       - Твоя правда, - согласился Индржих.       Неспешно они спустились вниз, обходя вездесущих кур, что забрели в сарай Несмотря на ранний час, за столами корчмы уже сидели хмурые крестьяне с кружками в руках. Стоило ведьмаку и вампиру подойти чуть ближе к основному дому, как пересуды замолкли, а взгляды чуть пьяных мужиков стекли к ним.       Хозяйка корчмы заметила перемену в воздухе и поднялась со своей скамьи, направляясь к Индржиху.       - Уходите, - шикнула она на половине пути.       - Что случилось? – спросил Ян.       - Не говорите со мной! – топнула женщина ногой. – Уходите, аль стражу позову!       - Тебя бес попутал, старая? – возмутился пан.       - Мой лорд, - шикнул Индро, а после обернулся на хозяйку: - Уходим. Спасибо за ночлег.       - Эй, вы! – прогремел голос со стороны столов. – Я вам говорю, щеглы!       Волосы на голове Индржиха встали дыбом. Он прекрасно понимал, что не к добру всё это. Ведьмаком быть не надо, чтобы уловить в требовательном голосе крестьянского мужика угрозу и отвращение. Медленно обернув голову к столам, Индро встретился взглядом с мужиком в потрёпанной рубахе и капюшоне рудокопа.       - Что нужно? – без эмоций ответил ведьмак.       - А это правда, что когда вам в тело эту дрянь вливают, вы содомитами становитесь? – мужик сплюнул на землю и поднялся со скамьи. Его примеру последовало ещё несколько рабочих.       Индржих сделал шаг назад, толкаю за спину себе Яна. Однако, юноша вышел чуть в бок, не желая отсиживаться в случае драки. А бойня намечалась довольно знатная.       - Следи за языком, - огрызнулся Индро. – За такие обвинения недолго и самому на виселицу угодить!       - Ишь, распетушился! – хмыкнул второй мужчина, вытаскивая из-за пояса широкий топор. – Знамо мы, чем вы там занимались ночь, нехристи. Сжечь вас хотели, как Бог завещал, да Бетти пожалели.       Хозяйка корчмы, услышав своё имя, встрепенулась и отошла к двери. Ведьмак заметил, как та наскоро перекрестилась.       - Отойдите, вам же хуже будет! – процедил Индржих, опуская руку на рукоять меча.       Над ухом его что-то щёлкнуло. Ведьмак обернулся и упёрся взглядом в заряженный арбалет. Птачек ровно держал оружие, целясь в надвигающихся крестьян. Мужики остановились.       - Ещё один шаг, чернь, и вы все в земле окажетесь! – крикнул Ян. – Сели обратно пить своё пойло!       Крестьяне переглянулись. Птачек имел хорошее преимущество в виде арбалета. Никто не решался провоцировать на себя выстрел, который в их случае, мог быть смертельным. Но, всё же, храбрец нашёлся.       Мужик в капюшоне рудокопа зарычал и, подняв с лавки кирку, рванул на ведьмака. Индржих не успел выхватить меч из ножен, а крестьянин уже рухнул на землю с трочащим в глазу арбалетным болтом.       Во дворе корчмы поднялся вой. Мужики похватали оружие, что было при них, и понеслись на непрошенных гостей. Ян чертыхнулся, когда механизм арбалета заклинило. Первым добрался крестьянин с топором. Он занёс руку над Индро и обрушил удар. Ведьмак парировал в воздухе мечом. Сталь столкнулась с древком, и топор разломился пополам, оставив в руке обескураженного мужика лишь кусок древесины. Индржих собрался отступить, давая возможность крестьянину ретироваться, но тот замахнуться снова. Тогда ведьмак, сжав челюсть, вонзил острие мужику в грудь. Лезвие прошило оппонента насквозь, выходя со спины.       Птачек привлёк на себя сразу двоих. С невероятной ловкостью он уходил от разгневанных кулаков. Пригнувшись, он ухватил одного из нападавших за пояс и повалил на землю, садясь сверху. Мужчина под ним завопил, но Ян обрушил кулак прямо ему в нос. Рука вошла в голову беспрепятственно, пальцы проходили всё глубже, проломав череп.       Индржих поднял взгляд и заметил, как оставшиеся крестьяне, что готовы были взять за оружие, лишь бы убить неугодных гостей, зажались в углу двора.       - Эй, - позвал он Птачека, что растерянно рассматривал собственному руку, покрытую кровью почти по локоть. – Ян!       Юноша резко вскинул голову. Зрачки его начали затягиваться алой пеленой. Тело Птачека пошатнулось, словно он хотел упасть, но ведьмак оказался рядом, придерживая теряющего контроль вампира.       - Я здесь, Ян, я здесь! – тихо произнёс Индро, поднимая трясущегося пана за плечи.

***

      - Индро, я..       - Ян, тише! – Ведьма выставил ладонь вперёд, останавливая пана. – Я знаю.       - Ты ничего не знаешь! Индро, остановись! Ведьмак!       Птачек схватил спутника на плечо, заставляя резко откинуться назад. Их путь до замка Троски был только начат, а Индржих всё ещё обдумывал события в корчме.       - Ян, прошу тебя, давай оставим разговор до стен замка, - ведьмак обернулся на вампира, стараясь говорить мягко. – Корчмица уже, наверняка, позвала стражу. Крестьяне рассказали им о том, что резню устроили мы – ведьмак и пан Липы. Наше спасение – Жижка!       - Пан из Троцнова меня сам им сдаст! – возмутился Птачек. – Стоит ему узнать, что я вампир, он потащит меня на костёр!       - Я этого не позволю! – уверенно ответил Индржих.       - Ах, Индро! – черты лица Яна вдруг стали легче: глаза его расслабились, а уголки губ поднялись. – Не от всех бед ты сможешь защитить меня.       - Мой пан, - Индржих взял Яна за руку, прижимая ладонь к собственной груд. – Пока бьётся моё сердце, вам ничего не грозит. Я убью любого, кто посмеет вам навредить.       - Но я нечисть, Индро.       - Не говори так!       - Ты говорил о том, что знаешь, как избавить меня от этого… Проклятья.       - Не то, чтобы, знаю, - Индржих отвернулся, пряча взгляд. – В Тросках есть чародей – Муса – он должен нам помочь.       - Муса – хороший товарищ, - согласился пан. – Но будет ли он нам помогать в тайне от пана Гинека?       - Я его заставлю, если будет необходимость, - обречённо ответил ведьмак, окидывая расстроенным взглядом виднеющиеся башни Старицу и Девицу.       Его съедало изнутри тягостное предчувствие, но делиться этим с паном нужным он не считал. Его последней надеждой был Муса – странник-чародей, которого он освободил от гнёта ополчений Сигизмунда. И пусть юноша казался инородным в землях Богемии, авторитетом среди ведьмаком он пользовался.       Когда солнце было уже в зените, они стояли у ворот Тросок, ожидая стража.       - Кто там? – спросил воин с ворот.       - Пан Ян Птачек из роды Липа, лорд Пиркштайна и его придворный ведьмак Индржих из Скалицы, - сообщил Индро.       - Птачек? – послышался второй голос. – Впускай, впускай! Я доложу.       - Кому он доложит? – стушевался Ян,.       Ворота медленно разошлись в стороны, давая проход, но путники не спешили заходить за стены.       Во внешнем дворе замка Троски, в окружении вооружённых стражников, стоял пан Гануш. Взгляд лорда был многословен; его глаза разъедали сильнее, чем отвар беладоны, а руки, упёртые в широкие бока, сжимались в кулаки.       - Живой! – крикнул Гануш, но не радостно, а почти злобно. – Живой и невредимый!       Ян и Индржих не смели сдвинуться с места. Ведьмака прожигало взглядом пана; так и хотелось согнуться в поклоне, но мышцы не слушались.       - Дядя! – искренне удивился Ян. – Прекрасно, что ты здесь!       - Неужели? – тут же ответил Гануш.       Ведьмак сделал шаг назад, заметив фигуры, что выступили из-за спины лорда: Ян Жижка вёл за собой бледного рихтаржа Тросковиц. Стоило блюстителю порядка окинуть взглядом пришедших, как глаза его округлись:       - Мой лорд, это они! – завопил он. – Те самые разбойники, что убили троих рудокопов в корчме!       - Они? – Гануш обернулся за рихтаржа с недоверием. – Ты смеешь обвинять пана в злостном убийстве крестьян?       - Но… Мой лорд, - рихтарж стушевался, отступая назад.       - Молчать! – взревел пан. – Я не позволю клевете очернить мой род!       - Лорд Гануш, - вступился Жижка. Он оттолкнул рихтаржа себе за спину, пряча от гнева пана. – Обвинение, конечно, ужасное, но не думаю, что добрый христианин будет врать вам. Индржих, пан Птачек, прошу вас в замок. Вы, явно, устали с дороги. Мы во всём разберёмся, Гануш, но, прошу дать время молодым людям отдохнуть.       - Отдохнуть? – взревел лорд, от чего успевший сделать шаг вперёд Ян замер на месте.- Ваш ведьмак украл моего племянника, продержал его невесть где, а теперь возвращает его в Троски! Не в Ратае! Сюда!       - Никто меня не крал! – возмутился Птачек.       - Никто не давал тебе слова, мелкий ублюдок! – крикнул Гануш и тут же перевёл взгляд на Индржиха. – Ты смеешь мне угрожать, грязный мутант?       Только в тот момент ведьмак понял, что рука его схватилась за рукоять меча, готовая оголить клинок в любой момент. Это было неосознанно, это сработал инстинкт.       - Нет, мой лорд, - мигом отступил он, насильно сбрасывая ладонь с оружия.       Гануш окинул Индро надменным взглядом и развернулся к своим людям. Его слова прозвучали, как гром среди ясного неба:       - Пана Яна запереть в верхних покоях. Караул вплоть до нашего отбытия. Ведьмака закройте и не дайте ему покинуть Троски. И, Жижка... Готовь Бартоша к испытанию травами. Лордам Липы понадобится новый воин, после казни ублюдка Кобылы.