Легенда о мёртвом грифоне

***

      Конь под ведьмаком вертел мордой, норовя двинуться галопом, но наездник тянул поводья назад, замедляя. Второй рукой Индро крепко вцепился в край верёвки, конец которой жестко обхватил запястья допплера.       Не-Птачек плёлся за ведьмаком на привязи, словно заложник. На лице его алели подтёки крови – знак того, что Индржих не сдержал порыва гнева. Массивный синяк багровел на скуле, заставляя допплера то и дело шикать.       - Покажи свой настоящий облик, - обернулся на него ведьмак. – В последний раз говорю.       - Иди к чёрту! – допплер скривился. – Если ты и эту рожу умудрился избить, я не хочу проверять, что ты сделаешь с моей врождённой.       - Не неси чушь! – Индро дёрнул верёвку на себя, заставляя пленника запнуться. – Я сдержу свой гнев для Иштвана.       - Что у вас с гетманом Тотом?              - Тебе это знать не обязательно, - огрызнулся ведьмак.       - Мне даже не позволят узнать, из-за каких таких распрей я теперь заложник? – не-Птачек пнул попавшийся на пути камешек. – Меня вообще тут быть не должно!       - Надо было переживать об этом до того, как присягнул Сигизмунду и его своре.       - Не присягал я! – вскрикнул пленник. – Моё оружие и душа принадлежат королю Вацлаву!       Индржих остановил коня и обернулся на допплера.       - Какого чёрта ты тогда делаешь под командованием Иштавана?       - Не по своей воле я находился в форте, - не-Птачек также остановился, поднимая голову на ведьмака. – Я стоял в дозоре, когда отряд Тота напал на гарнизон. Они перебили нас, как стадо овец! А умирать я не хотел!       - Продолжай, - кивнул Индро.       - Когда они захватили в плен тех, кто выжил, я выторговал нескольких людей, предложив свою службу. Не удивлён, что такой, как Иштван, оказался заинтересованным в личном допплере.       Пленник замолчал, поджав губы, совсем как это бы сделал Ян. Но Индржих отвернулся, лишь бы не купиться на это.       - Кто был среди тех, кого ты спас? – спросил ведьмак.       - Мой брат от другой матери, - спокойно ответил ему. – Я бы не вынес, если бы не попытался его спасти.       - Ты поступил благородно, - Индржих обернулся на пленника. – Мне жаль.       - Тебя не было среди тех, кто рубил моих людей, - допплер шмыгнул, вытирая щёки рукавом пыльного камзола.       - Я мог не допустить этого. Несколько лет назад я мог убить Тота, но отпустил его.       Не-Птачек снова скривился, бросив на Индро холодный взгляд, но промолчал. Не проронил ни слова даже тогда, когда ведьмак спешился. Сталь ножа блеснула в отсветах уже спрятавшегося солнца. Веревка на запястьях скрипнула и опала на землю.       - Глупый поступок, - тихо произнёс допплер, потирая затёкшие руки.       - Глупо будет вести тебя к Иштвану. Стоит ему узнать, что ты не выполнил свою задачу, мигом убьёт. Ты и так настрадался.       - Я всё ещё могу убить тебя, - голубые глаза прищурились, выглядывая в лице ведьмака эмоции. Но Индро и бровью не повёл.       - Попробуй, - хмыкнул тот наконец, разворачиваясь к коню. – Доводилось ли тебе с ведьмаки драться на равных?       - Нет.       - Оно и видно, - Индржих позволил себе самодовольную улыбку. – Я возвращаюсь в форт, а ты свободен. Я передам Иштвану, что ты мёртв.       - Тот не поверит, - мотнул головой допплер.       - Плевать мне, поверит он или нет. Я убью его раньше, чем он задумается о том, чтобы отправить кого-то на твои поиски.       - Эрик тебе этого не позволит, - отрезал допплер, встав перед ним. – В открытую тебе там не выстоять.       - Есть идеи?       - Скоро ночь. Мы можем поникнуть в форт через сточный канал, даже обзор стены не достаёт до туда.       - Мы? – удивился Индро.       - Слушай, - допплер выставил руки вперёд. – Не думай, что я проникся к тебе или что-то подобное. Но если есть шанс расчленить Тота, я его не упущу!       - Это опасно даже для ведьмака, что уж говорить о допплере?       - Шутишь? А если так?       Лицо не-Птачека резко исказилось. Индржих отпрянул, видя, как глаза допплера разъезжаются, а рот кривится в жутких метаморфозах. Золотой камзол стянулся, темнея и обрастая ремнями. Пшеничного цвета волосы потускнели и пересобрались в русую копну. Как только зрачки допплера сжались и вытянулись, осознание происходящего заставило ведьмака громко сглотнуть. Мгновение спустя Индржих смотрел на самого себя.       И это пугало.       - Два ведьмака справятся с этой работой гораздо быстрее! – собственный голос, исходящий из чужого рта, резал по ушам, заставлял съёжиться.       - Отвратительно! – Индро сжал челюсть. – Зачем?       - Быть паном здорово, - с лёгкой улыбкой произнёс допплер. – Но будучи тобой, я чувствую такую мощь! Я почти уверен, что ты владеешь магией!       - Ты не можешь быть полностью мною! Чтобы быть ведьмаком, нужно тренироваться и пройти испытание травами! – возмущению Индржиха не был предела.       - Или уродиться допплером! – произнесла копия.       - Чушь какая-то! – Индро сплюнул на землю. – Уму не постижимо!       - Слушай, мы теряем слишком много времени на твои переживания, - не-Индржих сложил руки на груди. – Мы собрались спасать Яна.       - Я собрался его спасать, - процедил Индро. – Ты напросился со мной!       - Ты от помощи не отказывался, - хмыкнул тот.       Индржих окинул взглядом допплера. Холодок прошёлся по его телу, а разум отказывался принимать реальность. Словно в водную гладь смотрел, или общался сам с собой, аки деревенский дурачок. Странное желание коснуться собственного-чужого лица накрыло его. Это было инородное ощущение, что-то извне. Притягательно отталкивающая мысль понять, каков он сам, для других. Для Птачека.       - Как только мы закончим, - сквозь зубы выговорил Индро. – Ты тут же вернёшься в свой изначальный вид.       - Имеешь в виду, в Птачека? – лукавая улыбка расцвела на лице допплера. Такая неподходящая.       - Нет! – Индро аж рукой замахнулся. – Придержи свои гнусные шутки при себе!       - Свои? Не забывай, что я говорю твоими мыслями! Память твою, конечно, я не вижу, но что-то мне не даёт покоя, в твоих ощущениях.       - Не смей изучать меня! – Индржих хватил свою копию за грудки, притягивая. – Я не лягушка для разрезания, чтобы ты копался во мне.       - Успокойся, Индро, - тот схватился за его предплечья. – Не буду.       - Не называй меня так! Мы не друзья!       - Я это, буквально, ты! – возмутился допплер, вновь твёрдо вставая на землю.       - Но совершенно не похожи, - Индржих скривился, возвращаясь к коню.       Раздражённо он отвязал поводья второго жеребца от седла, скидывая их на землю.       - Как скажешь, - хмыкнул допплер.

***

      Тьма мягким покрывалом опустилась на форт, пряча две до невозможного похожие тени. Ведьмаки пробирались через заросли крапивы и чертополоха вдоль стены форта, опасливо поглядывая на несущих караул стражников на галереи.       - Нужно обождать, - шепнул допплер, прижимаясь к холодному камню. – Смена охраны совсем скоро.       - Ты говорил, что сточные каналы не просматриваются! – процедил Индржих, приседая за кустами.       - Они и не видны, но если мы начнём ползти вдоль стены, нас обязательно заметят!       - Как обычно! – Индро не отрывал взгляда от стражников.       На стене стояло двое: один, по голосу, был совсем молодой, он без устали рассказывал своему напарнику о грудастой корчмице, о которой грезит ночами. Второй, явно многим старше и мудрее, молча слушал его, прильнув к алебарде всем телом.       - Ну, - нетерпеливо спросил Индржих. – Когда смена караула?       - Тише ты! – не-Индржих шикнул. – Ты не должен так нервничать!       - Не тебе судить, как я должен себя вести! Ты мною стал только сегодня!       - И уже я вижу, что ты сам не свой! Понимаю, что Ян тебя притягивает, но не могу понять – чем! – допплер поддел свой подбородок, словно размышлял.       - Не лезь не своё дело! – Индржих порывался заткнуть спутника силой, но сдержался. – Не смей даже думать о пане Птачеке. Тебе он – никто!       - Как взъелся! – допплер хмыкнул. – Я почти испугался!       От очередной волны возмущения Индро отвлек шорох на галереи. Стражники встрепенулись. Острый слух ведьмака уловил обрывки фраз – смена караула. Несущие дозор собрали оружие и, даже не окинув окрестности форта взглядом, двинулись вглубь цитадели.       - Пора! – допплер подобрался и засеменил вдоль стены.       Индржих двинулся следом, высматривая мельтешащие отсветы факелом наверху. Быстрым тихим шагом они оказались у прохода в стене, перекрытого толстой решёткой.       - Без глупостей! – предостерёг ведьмака допплер. – Магия не нужна.       «Откуда он узнал, что я хотел выбить решётку ардом?»       Не-Индржих, разумеется, не читал мысли ведьмака. Но, к сожалению, уже изучил его натуру. Остановив использование ведьмачьего знака, грохот которого мог привлечь лишнее внимание, допплер схватился за прутья и, приложив совсем немного усилий, вырвал решётку из стены. За место неё в проходе остались торчать лишь презренные обрубки крепления.       - Она уже давно не используется по назначению, вот мы и спилили прутья, - поспешил оправдаться тот. – Выбегали через неё в корчму деревенскую по ночам.       - Вот тебе и гарнизон! – хмыкнул Индржих, меньше с укором, больше с удивлением.       - Мы молодые, нам нет дела до войны. Мы хотим напиться, да девок зажимать на мешках с мукой.       Бросив это, допплер нырнул в проход, теряясь в большем мраке. Индро вошёл следом.       Ужасной вони, что он ожидал – не оказалось. Пахло плесенью и затхлостью, но дышать было можно. Они медленно ступали по высохшему ручью из нечистот, пока не уперлись в маленькую комнатку.       - Мы сейчас прямо перед главной залой, - шепнул допплер. – Направо пойдём – в кухню попадём. Налево – в кабинет капитана гарнизона.       - В кабинете теперь Иштван? – рука Индржиха сама опустилась на эфес меча.       - Возможно, - выдохнул его спутник. – Напомню, я всё время торчал в темнице.       - Где могут держать Птачека?       - Варианта два, - воздух сотрясся, допплер вертел головой. – Либо в подвале, как нарушителя, либо в верхних покоях, как дворянина.       - Когда я уходил, Яна заперли в комнате под крышей.       - А когда меня к нему привели, он сидел в пыточной, - проронил допплер.       - Пыточная? – сердце Индржиха пропустило удар. Ноющая острая боль под ребром зашлась с новой силой. Либо её до этого не было, либо он привык к ней настолько, что просто перестал замечать.       - Иштван привёл меня к нему, чтобы я мог принять облик Птачека. Ян был прикован к стене. Я думал, ты знал.       - Я этого не знал, - зубы скрипнули, гнев застилал глаза. Рукоять меча обжигала. – Иди к пыточной. Забери Яна и выведи через туннель. Я не спущу Иштвану с рук то, что он заставил пережить Птачека.       - Индржих, стой! – допплер схватил ведьмака за плечо. – Нет смысла разделяться. Если у темниц стража? Я могу не справиться один!       - Ты – это я, забыл? Я смог бы разбросать кучку мардьянских крестьян!       - Мы совсем не похожи, забыл? – не-Индржих стоял на своём. В голосе читались ноты страха и неуверенности. – Пусть мы и выглядим одинаково.       - Что ты предлагаешь?       - Почему ты ещё не спишь? – послышался приглушённый голос слева.       - Тот же вопрос, Эрик. Вина?       - Завтра долгий путь. Уверен, что хочешь проснуться с хмельной головой?       - Хорошее вино ещё никогда не мешало моему крепкому сну.       - Иштван, пожалуйста, поспи немного.       - Переживаешь за меня, волчок?       - Просил меня так не называть.       - Прости. Обещаю однажды перестать, волчок.       - Ты невыносим.       Индро застыл, не веря тому, что такой надменный и холодный воин, как Эрик, мог говорить так… Тепло. И уж тем более с такой ехидной и изворотливой крысой, как Иштван Тот.       - Индржих, ты меня слушаешь? – позвал допплер.       - Идём за Яном, срочно! – Индро выхватил меч из ножен, толкнув правую дверь.       Закоптелые стены кухни встретили их ровным тёплым светом от очага. Служанок не было видно, Индро мягкой поступью прошёл дальше.       - Лестница! – шикнул допплер за его спиной.       Действительно, ведьмак заметил кривую деревянную лестницу, что уходила в подвал.       Напрягая слух, Индро уловил лишь лёгкое шебуршание крыс по сену и уверенные шаги, только доносились они далеко не снизу.       - Спустись вниз, стражников там нет, - Индржив обернулся на дверь, что вела, по его ощущениям, в сторону кабинета капитана гарнизона.       - Уверен? – спросил напоследок допплер. Индро не ответил, а лишь скованно кивнул, подталкивая спутника вниз.       Как только не-Индржих скрылся в темноте подвала, ведьмак отчётливо услышал тяжёлые шаги откуда-то слева. Дверь в кухню отворилась. Свет очага выхватил расслабленное лицо Эрика. Однако, в это мгновение, эмоции приспешника Иштавана изменились.       - Какого чёрта ты тут делаешь? – несмотря на злобную гримасу, голос Эрика звучал озабочено.       - Иштван обманул меня, тебе ли не знать? – Индржих перехватил меч, закрывая спиной лестницу в подвал.       - Обманул? Птачек ушёл с тобой, я сам видел!       - Мой пан всё ещё тут. Хватит защищать этого сукиного сына!       - Щенок, ты съел не те грибы? Ты бредишь!       Эрик прижал дверь в кухню и, внимательно осмотревшись, сделал неуверенный шаг к ведьмаку.       - Иштван подсунул мне допплера под видом Птачека! – процедил Индржих. – Не ври мне, что не знал об этом!       - Допплера? – блондин застыл. – Курва-мать… Ты можешь мне не верить, но я ничего об этом не знаю.       - Твой Тот не посвятил тебя в свои планы? Смешно!       - Гетман не обязан отчитываться за каждый свой шаг, щенок, - в голосе пробежала ироничная насмешка. – Но если Иштван решил оставить Птачека тут, значит так тому и быть.       Клинок Эрика покинул ножны с мерзким лязгом. Боковой поступью блондин попытался обойти ведьмака, но Индро не двигался с места. Он не должен пропустить прихвостней Иштвана к Яну. Больше не должен.       - Эрик, прошу, - вдруг произнёс Индржих. – Мы не обязаны этого делать.       - Драться? – усмехнулся блондин.       - Если мы убьем друг друга, это не принёс никому пользы.       - Если я принесу твою голову Иштвану, то сделаю большое одолжение.       - Я знаю, что тебе дорог Тот, - Индржих старался держать голос ровно. – Он твой гетман, твой друг.       - На войне нет друзей! – Эрик оскалился, лезвие его дрогнуло.       - Мы могли бы ими стать, - ведьмак, против своей воли, опустил клинок, ударяя острием о каменный пол.       - Мы? – блондин же перехватил оружие крепче. – Мне не нужны такие друзья, как ты, щенок! Те, кто до сих пор верны коронованному пьянице и любителю шлюх не заслуживают жизни.       - Ведьмаки вне политики, - Индро усмехнулся.       Он глядел в обжигающе холодные алые глаза, в которых плескались ярость и презрение, но опасности не чувствовал. И Эрика это раздражало, ведьмак чувствовал эти колебания воздуха.       - Уходи прямо сейчас, - шикнул блондин. – Я тебя не видел.       - Я уйду только с паном Птачеком.       - Один, - лезвие двинулось прямо на ведьмака. – Ты уйдёшь один. Ведьмаки вне политики, нечего тебе губить свою жизнь ради разменной монеты в лице этого надменного щегла.       - Тебя так заботит, за что я умру?       - Нет, - отрезал Эрик, но лезвие его исчезло, опускаясь. – Ты не плохой человек, Индржих. Но впутываешься в проблемы, которые тебе не разрешить.       - Как и ты, - ведьмак кивнул. – Иштван не заслужил твоей преданности.       - Закрой пасть, щенок! – рявкнул блондин. – Моё терпение не бесконечное.       - Я уйду вместе с Яном, - Индржих смотрел за лицом оппонента. Эмоции Эрика менялись крайне неохотно. Казалось, он думал над чем-то, но не подавал вида. – Ты нас не видел.       - Видел, - блондин сделал шаг. – И вижу до сих пор. Но я буду молчать. Это моя плата за твою помощь.       - Спасибо, Эрик, - Индржих кивнул. – Хочешь совет?       - Засунь в жопу свои советы!       - Перестань отдавать долги за Иштвана.       - Я сказал тебе молчать, - шикнул блондин. Расстроенно он отвернул голову, удаляясь к двери. – Я подниму тревогу, когда на часовне пробьют полночь. Прощай, щенок!       С этими словами Эрик вылетел из кухни. Индржих схватился за перила, перескакивая через ступени. Гулким грохотом он ударился сапогами о влажный каменный пол.       Подвал пах плесенью и мочой, под ногами шуршала солома. Осторожно ступая вдоль стены, Индро двигался вглубь. Острый слух улавливал лёгкий шёпот.       - …боль, ты заставил меня чувствовать себя покинутым.       - Мой пан, этого больше не повторится.       - Почему ты меня снова так называешь?       - Прости, Ян. Я просто… Иди сюда.              Острая боль под ребром заставила согнуться пополам. Индро схватился за стену, отчётливо понимая, что стонет в голос. Его вскрик отразился от стен подвала, создавая пугающее эхо. Кожаные наколенники коснулись пола. Индржих сжал глаза, лишь бы заглушить бьющее тревогу предчувствие. Оно душило.       - Ты всё ещё жив? – это словно сказал он, но губами ведьмак не шевелил. – Почему ты такой живучий?       - Ты… - процедил Индржих, через силу поднимая глаза. – Ублюдок!       - Это ты – ублюдок, ублюдок! - меч врезался в стену в считанных дюймах от макушки ведьмака.       Индро оттолкнулся ладонями от пола, отпрыгивая в сторону. Щемящее чувство под рёбрами скрутило сильнее. Он ухватился за грудь, поднимаясь на ноги. Меч вышел из ножен в тот момент, когда сталь вражеского клинка неслась на его плечо. Высекая искры, лезвия встретились, отталкивая оппонентов друг от друга. Ведьмаку пришлось приложить немало усилий, чтобы остаться на ногах.       - Твоё время вышло, - рявкнул не-Индржих. – Ты не смог защитить своего лорда, признай это!       - Что за чушь? – ведьмак выпрямился, сжимая челюсть.       - Эта гнусная магия, что отравила твою кровь, - усмехнулся допплер. – Она делает тебя слабым. Уязвимым! Во мне этого нет. Я самый настоящий Индржих из Скалицы, герой сгоревшего гарнизона!       - Какой, к чёрту, настоящий Индржих? Ты допплер! Ты забрал мою внешность и мнишь себя мною? – злость окутала ведьмака.       - Я предупреждал тебя. Тебе следовало убить меня раньше, чем я попробовал быть кем-то большим, чем простым сиротой из форта в заднице мира!       - У меня ещё есть шанс окончить твои страдания, проклятое отродье!       Ведьмак перекинул меч из одной руки в другую лишь для того, чтобы вытянуть ладонь. Запястье охватило нестерпимым жаром, а кончики пальцев онемели от боли, когда в сердцевине руки Индро заискрилось рождаемое пламя. Мгновение спустя огненный поток разогнал тьму, сметая на своём пути застывшего допплера. Пламя разлилось по стенам, задевая остывшие факелы и поджигая те, что оказались достаточно промасленные. Тени подвала отступили, разгоняемые дрожащим светом зажжённых светочей. Пытаясь унять ожоги в руке, Индржих мельком огляделся.       В узком коридоре, что вёл к темницам, ведьмак увидел Птачека. Он почти был скрыт темнотой, но его испуганный взгляд горел ярче любого факела. Грязный, местами порванный камзол дрожал, как и его владелец. Но взгляд Индржиха притягивал заряженный арбалет, болт которого смотрел прямо в его грудь.       - Стреляй! – прокричал допплер, также заметивший пана.       - Ян, прошу! – Индржих расставил руки в сторону.       - Молчать, оба! – Птачек вышел из тени, поочередно наводя оружие на двух, казалось, одинаковых людей.       - Доверься мне! Он чёртов допплер! Его подослал Иштван, чтобы убить меня!       - Тебя убить? Это тебя подослал Тот! Не смей врать!       - Хватит! Лживая тварь, не смей занимать моё место!       - Ублюдок, понравилось быть ведьмаком? Этого ты добивался?       - Я был ведьмаком изначально! А ты, лживое отродье, решил забрать мою жизнь! Забрать моего пана!       - Не смей впутывать сюда Птачека, выкидыш потусторонний!       - Заткнитесь, заткнитесь! – взвыл Ян. – Я убью вас обоих, если потребуется!       - Убей его, он же водит нас за нос!       - Сучий потрох, я с тебя живьём шкуру спущу. Ян, допплеры не могут забирать воспоминания, спроси меня о том, что могу знать только я!       - Чушь! Допплеры впитывают все до единого! Не верь ему!       - Индро, - Птачек опустил арбалет, плечи его вздрогнули, но он не смотрел ни на одного из них. – Прости меня. Canis ad dominum protegendum.       Боль под рёбрами стала невыносимой. Индржих сложился пополам. Словно сквозь толщу воды он слышал собственный пронзительный крик. Глаза открывать было физически больно. Стоило размежить веки, по зрачкам ударяла кроваво-красная пелена. Мгновение – и его накрыла тьма.       Мрак. Приглушённый голоса. Ярость.              Он видит, как скрещённый мечи высекают искры. Как гарда его клинка наотмашь бьёт оппонента.       Глухота. Алые вспышки. Боль.       Индржих ощущает обжигающую рану на плече. Чувствует, как его тело теряет равновесие.       Пустота. Тьма. Крик.       Его ладонь до глубокого пореза сжимает чужое лезвие, но он не ощущает этого.       Беспамятство. Страх. Потерянность.       Он слышит мерзкий хруст. В дюйме от него – собственное обезображенное лицо, а в шее допплера замел меч. Словно не своей рукой он давит на затылок оппонента, глубже вонзая острие. Сдавленный влажный хрип доносится до него перед тем, как тело, грубо отброшенное, соскальзывает с лезвия. Допплер падает на каменный пол бездыханным телом.       Ужас. Паника. Звон колокола с часовни.

***

      Сквозь всплески воды доносились голоса. Индржих зачерпнул из бадьи снова, омывая лицо. Пыль стекала по рукам неровными холодными ручьями, заставляя отряхивать рукава рубахи.       - Посмотри на меня, Индро, - голос ровный, вкрадчивый.       Индржих поднял взгляд. Радциг Кобыла не выказывал никаких эмоций: ни злости, ни презрения. Лишь усталость легла на прикрытые веки.       - Что ты ждёшь от меня, отец?       - Извинений, - тут же кивнул пан. – И не я, а лорд Гануш.       - Это не моя была идея, а Яна… Пана Птачека.       Индро стушевался. Каким бы широкоплечим и высоким юношей он не был, перед отцом он всегда оставался нескладным желторотиком. Рассудительность пана Скалицкого и его беспристрастие к даже самым безысходным ситуациям пугала крестьян и вселяла уважение у наделённых властью.       - Мальчик мой, - Радциг позволил себе лёгкую усмешку. – Юного Птачека уже посадили под замок. И, не сочти меня безразличным, но мне всё равно, что думает о нём лорд Гануш. Но ты, Индржих, ты мне важен. Мы гости в Пиркштайне, и надо проявлять уважение к хозяевам.       Индро кивнул, стряхивая капли с холодных ладоней.       - Я принесу извинения лорду Ганушу, отец. Искренние.       - Рад слышать, мальчик мой! – пан Кобыла опустил тяжёлую руку на плечо юноши, выводя со двора на главную улицу Ратае. – Не хочу думать, что в моё отсутствие, ты принесёшь беды старику Ганушу.       - Не волнуйся. Тебя не будет всего несколько месяцев. Я даже и половины задуманного не успею сделать! – усмехнулся Индржих, наблюдая, как отец останавливается, вперив в бастарда настороженный взгляд. – Я же не всерьёз это!       - Ты полон сюрпризов, Индржих, - всё ещё напряжённо произнёс пан. – Ради Бога, сын, не заставляй меня стыдиться тебя.       - Никогда, мой пан! – Индржих поклонился. – Надеюсь, успею вернуться до вашего отъезда.       - Не торопись, Индржих, у нас ещё будет много времени! А теперь – к Ганушу. Тебе надо много ему рассказать.

      Индро! Индро! Остановись! Прошу, Индро! Нет, оставь его, он безоружен! Индро, нет!

      Индржих застыл, оглядываясь по сторонам. Голос звучал в его голове настолько явственно, что это не могло быть иллюзией. Протёр глаза, всматриваясь в силуэты крестьян, что крутились у прилавков с выпечкой. Прогнав наваждение, юноша продолжил свой путь. Миновал ярморочную площадь, вышел к колее, прошмыгнув мимо кузницы, остановился у ворот верхнего замка.       Стены цитадели отливали зеленью и солнечными лучами. Стражники у ворот кивнули в знак приветствия. Индржих поднялся по деревянной лестнице, но в глазах потемнело…

      Индро, Индро, я тут! Я в порядке! Вот он я! Чёрт, Индро! Relinquere eam! Relinquere eam!

      - Relinque… - язык сам вторил непонятным словам. Он схватился за голову, ударившись плечом в стену. – Eam.       - Пан, всё хорошо? – стражник говорил сбивчиво.       - Порядок, порядок.       Шум в голове угас, но на смену ему пришла неприятная, тянущая боль. С трудом выровнявшись, Индро тяжело выдохнул, прогоняя тошноту, и вошёл в холодный коридор.       Лорд Гануш ждал его в парадной зале. Мужчина стоял у окна, сложив руки за спиной. На самой дальней от лорда скамье, уперев локти в стол, видел юный Птачек. Завидев Индржиха, рот его скривился, он стыдливо отвёл взгляд.       - Лорд Гануш из Липы, - Индржих поклонился, ожидая приглашения.       - Входи, Индржих, - ледяной тон с примесью отвращения. – Рад, что за тобой не пришлось отправлять стражу.       - Лорд, я же… - начал юноша, но Гануш резко обернулся.       - Молчать! Мелкие идиоты, признавайтесь, кто кого надоумил на это?       Взгляды Индржиха и Яна встретились. Юный пан смотрел до ужасного кротко, словно и не Птачек вовсе. Что-то резануло скалицкого бастарда по сердцу.       - Это была моя идея, лорд Гануш, - Индро мгновенно отвёл взгляд от Яна, лишь заметив поднявшиеся брови друга.       - Другого я и не ожидал услышать! – Индржих не заметил, как Гануш подошёл к столу да ударил по нему мощным кулаком. – Пан Птачек соврал мне точно так же! Мол, украсть доспехи и прибиться к отряду разведки была только его идея.       Индро бросил взгляд на Яна, но тот уже закрылся ладонями. Скрыть улыбку оказалось трудно.       - Что смешного я сказал? – буркнул Гануш.       - Прошу меня извинить, лорд Гануш. Я признателен пану Птачеку за то, что он заступился за меня, выказывая самопожертвование во блага простого бастарда. Но примкнуть к разведывательному отряду Ратае была только моя прихоть. Пан Птачек оказался там против своей воли.       - Индро, Индро, - услышал он тихий, расстроенный шёпот.

      Индро! Ты здесь? Ты меня слышишь? Открой глаза! Не оставляй меня!

***

      Тело ужасно трясло, словно волокли по неровной дороге, стараясь ударять по каждой кочке. Сквозь веки пробивался слабый свет, но и он резал не хуже ножа. Лёгкие были объяты огнём, а после – разорвались затяжным кашлем.       Индржих подорвался, мгновенно садясь. Дышать оказалось невыносимо, кашель драл горло, не утихая.       - Воды, держи, - в руки ему всучили бурдюк, ладоней коснулись расплескавшиеся капли.       Без задней мысли Индржих припал к узкому горлышку, жадно делая глоток за глотком. Живительная влага смочила горящее горло, возвращая способность дышать.       - Бо… - приступ кашля. – Боже мой! Что произошло?       Только сейчас ведьмак осмелился открыть глаза, щурясь от солнечного света. Первое, что он увидел – взъерошенный Ян с пыльными пятнами на щеках. Юноша смотрел на него испуганными, потерянными глазами, словно чего-то ждал.       - Индро? – выдохнул он надломлено. – Это ты?       Ведьмак кивнул, прочищая горло.       - Ждал кого-то ещё?       - Нет, нет, - Птачек мотнул головой. – Ты.. Всё в порядке?       Индржих привык к свету. Оглядевшись, он понял, что сидят они в крытой повозке. Боковым зрением он увидел дерганную фигуру возницы, что отмахивался от назойливых мух.       - В порядке, - кивнул наконец он. – Куда мы едем?       Ян словно очнулся ото сна. Пан вновь взглянул на ведьмака. Голубые глаза скользили с плохо скрываемой паникой. Рука Индржиха сама потянулась к пыльному лицу напротив, но Ян вздрогнул, отшатнувшись. Индро был уверен, удивление и досаду скрыть он не смог.       - Прости, - отросшие ногти до боли вжались в кулак, когда ладонь ведьмака упала обратно на грубую скамью.       - И ты меня, - Птачек тяжело выдохнул, губы его задрожали, и он, отбросив бурдюк вглубь повозки, развернулся к дороге, свесив ноги к колесам.       Ударом меча пробила боль под рёбрами, но даже она не смогла заглушить щемящее чувство в самом сердце. Предчувствие омерзительным липким слоем окутало разум.       Говорить с Яном было опасно. Индржих не знал, почему так думал, но он это чувствовал. Проползти по дрожащей скамье оказалось тем ещё испытанием. Седалище и то и дело норовило соскользнуть на хлипкие доски дна телеги.       - Возница, - позвал Индро.       Мужчина на козлах подорвался, подскочив вверх. Его полный ужаса взгляд мельком коснулся ведьмака.       - М-млорд, мы скоро прибудем! – затараторил он, попутно ударяя двух кобыл плетью.       - А куда? – как можно дружелюбнее, спросил Индржих.       - Дык, это, - мужик прочистил горло. – В Сазаву, млорд!       - Что? – удивился ведьмак. – Зачем нам в Сазаву? Ян?       - Ты сам приказал везти нас в монастырь! – Птачек резко обернулся, а брови его сдвинулись к переносице.       - Я? Но…       Тяжёлым осознанием на ведьмака обрушились воспоминания, которых… не было. Форт; Эрик, отпустивший их; допплер, решивший занять его место; а дальше – пустота, провал, полное ничего.       - Мой пан, - Индржих отодвинулся от возницы.       - Не называй меня так! – Птачек даже не обернулся, всё также рассматривая отскакивающие комья грязи от колёс.       - Прости. И прости за то, что я делал. Думается мне, случилось что-то страшное.       - Случился ты, Индро! – холодной сталью слова ударили ведьмака. Дыхание на мгновение прервалось. – Я не это имел в виду. Чёрт! Долго ещё до Сазавы?       - Дык, мы уже тут! – отозвался возница.       - Наконец-то! – с этими словами Ян оттолкнулся от скамьи и приземлился на пыльную дорогу.       - Курва! – процедил Индржих, спешившись следом.       Меч в ножнах ударился о дно телеги. Возница бегло оглянулся. Заметив, что избавился от путников, он наотмашь ударил кобыл кнутом, и повозка ускорилась, виляя на кочках.       Юный пан спустился с дороги, углубляясь в пролесок. Индржих заприметил грубо сколоченный арбалет, что висел на спине Яна. Перед глазами вспыхнула картина: дрожащие руки держат арбалет, а болт неровно смотрит прямо в грудь ведьмака.       - Ждать тебя прикажешь? – позвал требовательный голос.       Индржих вздохнул, шагая следом. Они держались на почтенном расстоянии. Индро не смел нарушить выстроенный Птачеком барьер. Сам же Ян шёл быстро, с особой злостью отодвигая мешающие ветки. Сердце его стучало двойным набатом в ушах ведьмака, вторя собственному.       В одно мгновение Птачек замер, а дыхание его стало глубже, но реже.       - Ян? – Индржих аккуратно приблизился. Рука его застыла в считанных дюймах от плеча пана.       - Ты помнишь, что случилось после моих слов? – юноша смотрел вперед, словно был заворожённый стволами деревьев.       - Каких слов?       - Латынь, - втянул тот воздух сквозь зубы. – Чёртов мёртвый язык!       - Ты часто говорил на латыни, - усмешка была неуместно. – Что такого особенного ты тогда сказал?       Ян обернулся, в глазах его застыли робкие влажные капли. Он пытался рассмотреть лицо ведьмака, но, кажется, не находил того, что было ему нужно.       - Ты исчез, Индро! Пропал на два дня! А вместо тебя был этот.. Монстр!       - Монстр? Ян, я тебя совсем не понимаю!       - Нам нужно вернуться в Троски, немедленно! – Птачек протёр ладони, размазывая пыль собственными слезами.       - Зачем нам в Троски? Пожалуйста, Ян, стой! Остановись и объясни мне всё!       - Или что? – Индржих ухватил пана за локоть, останавливая. - Снова ударишь меня?       Пальцы тут же разжались, отпуская. Ноги сами сделали нетвёрдый шаг назад. Сжатая челюсть скрипела, а боль под рёбрами рассекала тело пополам.       - Снова? Прошу, скажи мне, что…       - Это! – Ян развернул лицо, открывая взору тонкую рану на щеке. Синяк был измазан грязью и пылью и не привлекал внимания.       В этот момент Индржих схватился за эфес меча, словно искал опору. Как наяву он видел тёмный лес; огонёк, мерцающий в его ладони, обжигал пальцы; а в ногах – тяжело дышит Ян, цепляясь за влажную траву. Красной пеленой видение смылось, а веки сжались с отвратительным жжением. Это был не он. Он никогда бы не навредил своему пану.       - Прости, - голос ведьмака скрипел. – Прости, если можешь. Это был не…       - Не ты. Я знаю, - Ян выдохнул. – Не извиняйся за это. Виноват тут только я.       - Не смей так говорить! – сорвался Индржих. – Не ты превратил меня в монстра.       - Я, Индро. Те слова на латыни были наговором для метки, что поставили на тебе Сухой Чёрт и Муса по приказу Гануша.       - Нет, - ладони Индржиха опали, открывая обескураженное лицо.       - Да, - Ян сжался, обнимая себя за плечи.       - Расскажи мне, - ярость и гнев били через край, ногти впивались в ладони, а зубы до крови кусали губы. – Ян.       - Не здесь, - пан мотнул головой. – Мы вернёмся в Троски, заставим Чёрта снять метку.       - Гинек никогда не сделает этого.       - Я заставлю!       - Ян, послушай меня! – Индржих шагнул к пану. – Что бы не происходило в Тросках, Сухой Чёрт не признает своей ошибки.       - Это не ошибка, - Птачек сглотнул. – К моему несчастью, метка сработала так, как и должна была.       - Тогда Чёрт не поможет нам и подавно, - Индро размял шею рукой и усмехнулся. – Метка. Гнусная магия. Как я сам не догадался?       - Муса сказал, что тебя держали подальше от этих знаний, - удивился Ян. – А сам Сухой Чёрт обещал мне придатки отрезать, если я проболтаюсь.       - Пусть только попробует! – Индржих поднял обеспокоенный взгляд на пана. – Чтобы там не было, я всё ещё с тобой. А пока я с тобой…       - Со мной ничего не случится, я помню! – камень упал с души Индржиха, когда на губах Яна затеплилась лёгкая улыбка.       - Мне правда жаль, что я позволил причинить тебе боль, пан, - Индро робко протянул руку к раненой скуле. Птачек зажмурился, но не отстранился. Пальцы коснулись горячей кожи, ощущая шершавую корочку затянувшегося шрама. – Я никогда не прощу себе этого.       Холодная ладонь Яна накрыла его руку. Пальцы переплелись, а Индржих ощутил слабое, но резвое покалывание в груди.       - Я прощу, - шепнул Птачек, невесомо касаясь губами мизинца ведьмака. – Только... Не исчезай так больше.       - Зависит от твоих познаний в латыни, Ян.       Индржих сделал шаг к пану и, прижав юношу к себе, оставил мягкий поцелуй у кромки волос на лбу. Птачек выдохнул, прильнув в его груди, свободной рукой цепляясь за кожаный доспех.       - Ты мне дорог, Ян, - прошептал Индржих.       - Ты мне тоже дорог, Индро.

***

      - Что ж! – Птачек прижал палец к губам. – Вот! Сначала ходит на четырёх ногах, потом на двух, а после – на трех. Кто это?       Индржих свёл брови к носу. Думая над ответом, он бросал настороженный взгляд на приближающиеся башни монастыря.       - Виверна! – ответил он.       Ян залился заразительным смехом, почти сгибаясь пополам. Индро пришлось остановиться, чтобы дать пану усмирить истерику.       - Господь милостивый! Что ещё за виверна?       - Так ты не её загадывал? – искренне удивился ведьмак.       - Это загадка про человека! Младенец ползает на четвереньках, молодой – ходит, а старик с палкой плетётся. – Ян смахнул выступившую слезу. – Умора!       - Ты очень красивый, когда улыбаешься, - тихо, но чётко сказал Индржих.       Лицо Птачека резко покраснело до самых кончиков ушей. До слуха ведьмака донеслось ускоряющееся сердцебиение. Казалось, ещё пара бойких ударов, и орган его не выдержит. Вместо ответа на наглый и бесстыдный комплимент, Ян кашлянул в сгиб локтя, пытаясь согнать краску с пыльных щёк.       - Ладно, - прервал тишину юный пан. – Мы на месте. Почему именно Сазава?       - Не знаю, - Индро пожал плечами, оглядывая ветхие стены монастыря. – Возможно, будучи под наговором, я вспомнил слова допплера. Он сказал мне, что разведчики Иштвана заметили отряд лорда Гануша в Сазаве.       - И это правда? – голос Яна казался отрешённым и даже напуганным. – Мой дядя тут?       - Нет смысла гадать. Идём! Пан? Что-то не так?       От ведьмака не могло ускользнуть то, как сильно переменилось настроение Птачека. Юноша в момент сник, потерянным взором рассматривая высокую колокольню. Дыхание его было рваным и донельзя громким.       - Гануш убьёт меня, - выдохнул пан наконец. – А если не убьёт, то закроет в Пиркштайне до моей старости!       - Ян, не говори глупости, - Индржих произнёс это мягко, почти успокаивающе. – Нам не обязательно рассказывать лорду всю правду. Можно умолчать о волколаке, Иштване и…       - Обо всём, - Птачек сжал губы, отворачиваясь. – Нам придётся молчать обо всём. И рассказать нам будет нечего. Он не поверит, что мы несколько дней искали подходящий куст, чтобы опорожниться!       - Я бы поверил! – усмехнулся ведьмак. – Хватит беспокоиться, я что-нибудь придумаю. Идём!       Ладонь Индро упала на плечо Яна, подталкивая того к воротам монастыря. Перед ними тут же выросла величественная часовня, окружённая хозяйственными постройками. Из амбара в амбар сновали послушники и монахини: таскали вёдра и пучки ароматных трав.       Индржих пропустил пана вперёд, когда к ним приблизился мужчина в вычищенной рясе.       - Да будет с вами Бог, милорды! – ровным голосом произнёс он, кланяясь. – Приветствую вас в монастыре Сазава. Я аббат Квентин. Чем обязаны таким неожиданным визитом?       - Меня зовут Ян Птачек, лорд Пиркштайна и пан из Липы. Скажите, отче, не нашёл ли своё пристанище в монастыре Лорд Гануш из Липы?       - Лорд давно не посещал наши земли, пан, - выпрямился аббат. – Но я всё ещё надеюсь, что ваш дядя пребывает в добром здравии!       - Вашими молитвами, - пан кивнул. – Отче, извольте представить вам моего верного спутника – Индржих из Скалицы, он…       - Ведьмак, - аббат прищурил глаза, пристально рассматривая гостя. – Не имел удовольствия видеть таких воочию.       - Рад встрече, отче, - Индро нутром чувствовал этот пронзительный, почти ощупывающий взгляд, но нашёл в себе силы поклониться.       - Милорд, - повернул голову Квентин на Птачека. – Не сочтите за дерзость, но вы не выглядите так, будто решили проведать нас проездом.       - Вы наблюдательны, - Ян легко улыбнулся. – У нас выдались непростые дни, отче. Я буду вам благодарен, если позволите искупаться в теплой бадье, немного поесть и переночевать под крышей.       Взгляд аббата вновь коснулся Индржиха. Не нужно было владеть магией, чтобы понять – служитель монастыря не рад появлению мутанта на его территории. Но, как благоразумный подданный, при юном пане высказывать своё презрение не решился. Квентин тяжело выдохнул и кивнул.       - Конечно, пан Птачек, - аббат отошёл чуть в сторону, приглашая гостей пройти дальше по двору. – Я распоряжусь, чтобы для вас подготовили купальню и особые покои.       - Отче, возможно, вы посчитаете, что я злоупотребляю вашим гостеприимством, но у меня есть ещё одна просьба, - Птачек обернулся на аббата, выжидая реакции.       - Слушаю вас, милорд, - смиренно кивнул тот.       - Распорядитесь подготовить комнату и для моего спутника. Индржих спасал мне жизнь множество раз. Он заслужил провести ночь на мягкой постели, а не на соломенной лежанке.       - Мой пан, это не обязательно, - шепнул Индро и заметил, как аббат еле заметно дёрнул носом, удивившись разумной мысли мутанта.       - Обязательно, - пан аж цокнул. – Не думаю, что для такого величественного монастыря это окажется непосильной задачей.       - Конечно нет, пан, - Квентин отвел взгляд в сторону. – Прошу вас пройти в обедную. Когда всё будет готово, я пришлю за вами труженицу.

***

      Девушка в цветочном платке, укрывающем волосы, привела их в натопленную купальню.       - Милорды, - присела она, опуская голову. – Надеюсь, вы сможете искупаться без помощи.       - Конечно, ты можешь ступать, - ответил за пана Индржих, прикрывая за труженицей дверь.       - Почему, стоило нам снова с тобой увидеться, ни в одной купальне с нами нет женщин? – возмутился Ян.       - Не обвиняй в этом меня, - ведьмак усмехнулся, снимая ремень. Ножны аккуратно опустились на скамью, рядом с пучками трав.       - А кого же ещё?       - Уж некого, и то верно.       - Не думай, что я не рад остаться с тобой наедине, Индро, - уже тише добавил юноша. – Но это странно.       - Странно, что рад остаться со мной наедине? – ведьмак поднял на Птачека прищуренный взгляд.       Юноша не выдержал его, спрятал губы в кулак, отворачиваясь. Он взглянул на исходящую паром бадью, пытаясь совладать с пуговицами.       - Даже ширмы нет, - выдохнул Ян.       - Святым людям нечего срамиться, - Индржих улыбнулся, наблюдая за плавными движениями пана.       Ян аккуратно, не торопясь, стянул местами грязный кафтан, оставаясь в лёгкой рубахе. Светлая ткань успела впитать в себя влажный пар, бесстыдно прилипая к очерченным мышцам на ладной спине. Индро отвёл взгляд, как только поймал себя на непристойных, возбуждающих мыслях.       - Я отвернусь, Ян, - хмыкнул ведьмак, вперив взгляд в увешанную пучками мелиссы стену.       За спиной послышался шорох, Индро стойко изучал ароматные травы, что покачивались на слабом сквозняке. Звук плескающейся воды привлёк внимание, и ведьмак обернулся назад ровно в тот момент, когда притягательные ягодицы опускались за край бадьи.       - Оу! – вырвалось у него. – Извините, пан.       - Чёрт возьми, Индро! – Ян рывком погрузился под воду. – Ты же сказал, что отвернулся!       - Я подумал, что вы уже закончили, - поспешил он оправдаться, отворачиваясь.       - Ну, раздевайся! – хмыкнул обиженный голос.       - Мой пан не хочет отвернуться? – ведьмак усмехнулся, расстёгивая ремни верней части доспеха.       - Нет, - немного неуверенно ответил Птачек, выглядывая из воды лишь головой.       Индржих не стал возражать, тем более отмечая, с каким интересом за ним наблюдают. Возможно, пан старался не выказывать своего нетерпения, выставив свою прихоть следить за тем, как ведьмак избавляется от одежды за доступную месть, но голубые глаза и ускоряющееся сердцебиение отчётливо давали понять одно. Птачек испытывал будоражащее волнение. Индро бы сказал, возбуждение. И, кто он такой, этот Индржих из Скалицы, чтобы лишить своего пана маленькой радости.       Оставшись в обшитых ремнями и кожаными вставками шоссах, ведьмак остановился, бросив беглый взгляд на Яна.       - Не надоело? – игриво спросил ведьмак, проминая затёкшие от доспеха мышцы в руках. На коже выступали заломы от ремней, перекрывая старые и новые шрамы.       - А должно? – Птачек чуть осмелел, даже позволил плечам выглянуть из-под водной глади.       - У меня такое ощущение, что я раздеваюсь на городской площади.       - Если продолжишь и дальше тянуть время, я тебе это организую, - Ян рассмеялся, откидывая на край бадьи. Вода легко стекала с покатых плеч, теряясь где-то в районе редких светлых волосков на груди.       - Пока меня устраивает то, что взглядом меня пожирает лишь один человек, - Индржих опустил руки на шнурок шосс, делая медленные шаги к пану.       - Кто? Я? – возмутился тот, подгоняя к и без того красному от жара лицу свежую кровь.       Ведьмак не ответил. Шнурок поддавался легко, расплетаясь прямо на ходу. Он подошёл к бадье, из которой на него удивлённо и немного боязливо посматривал Ян. Было что-то притягательное в том, как спесь смывается с пана, заставляя стыдливо смущаться.       - Ты, Ян, - лёгкая улыбка держалась на лице Ведьмака, взирающего сверху вниз на своего спутника. – И нет смысла врать. Я знаю это. Мы связаны.       - Всё ты знаешь, - Птачек тяжело выдохнул, отводя взгляд.       Что-то внутри Индржиха кольнуло, но не болезненно, как обычно, а мягко. Это словно подтолкнуло его опуститься на пятки перед бадьёй, поравнявшись с лицом Птачека. Пан робко взглянул, затаив дыхание. Сердце юноши ускорялось сильнее, а руки под водой сильно сжимались в замок, пряча под собой достоинство.       Без лишних слов ведьмак протянул руку и коснулся пальцами влажной щеки. Ян не сопротивлялся, когда его лицо слегка повернули, лишь зрачки его потемнели, безумно пульсируя.       - Наблюдай сколько хочешь, мой пан, - мягко, почти трепетно произнёс Индржих прежде, чем коснуться сухими губами до кончика носа Птачека.       Ян несдержанно выдохнул, прикрывая глаза дрожащими ресницами. Ладони его взмыли из-под воды и ударились о могучую грудь, обжигая. Пальцы сцепились за вьющиеся тёмные волосы, медленно скользя ниже, к впалому напряжённому животу. Касания ощущались болезненно приятно. Индро сжал челюсть, напрягаясь всем телом. Рука       Птачека застыла, коснувшись шнуровки на шоссах. Он раскрыл глаза, втягивая воздух сквозь зубы.       - Слишком? – шёпот уткнулся прямо губы Индржиха.       - Нет, - не открывая глаз, ответил ведьмак. – Это просто… Волнующе.       Вздох Яна сопровождался несдержанным Ах, когда он соединил их губы в смазанном поцелуе. Индро поддался вперёд, отвечая со всей страстью. Зубы Птачека разжались, позволяя ведьмаку усилить напор. Язык Индро влажно прошёлся по кромке десен, заставляя пана сладко простонать в поцелуе.       - Ян, - выдох смешался со свистящим, почти осипшим голосом. Стоило им оторваться друг от друга, пан тут же стушевался, опуская взгляд в бадью. - Чёрт!       Ведьмак схватился за деревянный край, лишь бы не упасть. В груди его набатом било сердце, а губы жгло, словно от опасной игры с огнём. Невыносимо. Ему невыносимо хотелось больше, ближе, но он боялся, что получит отказ. Шоссы отвратительно больно давили на его возбуждение, перекрывая возможность думать хоть о чём-то, кроме мягких и податливых губ Яна, его трепетных пальцах или блестящем от влаги теле. Это сводило с ума.       - Прости, - шепнул Птачек.       - Прошу, не извиняйся, - ведьмак замотал головой. – Мне просто...       Вероломный стук в дверь заставил обоих подорваться. Чертыхнувшись про себя, Индржих опустил руку на щёку Птачека, с которой тот не до конца смыл налипшую пыль. Как только беглый взгляд пана встретился с глазами ведьмака, Индро шепнул на границе слышимости:       - Ты лучшее, что со мной случалось.       - Милорды, могу ли я войти? – вопрошал женский голос с улицы.       - Нет! – лицо Птачека в момент нахмурилось. – Чего тебе?       Девушка по ту сторону двери, видимо, испугалась. Она долго подбирала слова и, наконец, ответила:       - Меня послали передать, что комнаты для вас готовы.       - Свободна! – всё так же властно скомандовал Ян. Стоило торопливым шагам стихнуть, Птачек вновь расслабил скулы. – Я бы хотел вернуться домой. Но мне страшно.       - Чего же боится мой светлый пан? – перемена в голосе юноши была феноменальной: теперь он снова трепетно прикрывал глаза ресницами, мягко вжимаясь в ладонь ведьмака.       - Гануша, - выдохнул Ян. – Конечно, он заботиться обо мне, как завещали родители. Но… Мне кажется, он меня совсем не понимает.       - Он беспокоится о тебе, переживает, - отметил Индро. – Ты его кровь, его приемник. Не стоит бояться гнева лорда Гануша. Тем более, пока я могу тебя защитить.       - Если ты встанешь между дядей и моей поркой, тебя же по площади кнутами прогонять, - усмехнулся Ян.       - Не важно, - Индржих скривился, но больше комично. – Главное, что ваше седалище, мой пан, будет целым и невредимым.

***

      Скромная комната, которая была подготовлена для ведьмака, мало чем отличалась от его опочивальни в Тросках. Маленькое оконце, за которым уже вступала в права ночь, да хлипкая на вид постель.       Доспехи и одежду, с великого дозволения аббата Квентина, было решено отдать прачке. И сейчас, стоя у окна в одной лёгкой рубахе и простых шитых шоссах, Индржих ощущал себя неуютно, словно голый. Тело уже давно потеряло тот пряный пар, с которым он вылез из горячей бадьи, но мышцы, донельзя расслабленные, тянули в уставшем блаженстве.       - Войдите, - ответил ведьмак сдержанный стук в дверь.       - Милорд, - на пороге показался юноша в светлой рясе. – Пан Ян Птачек просил вас позвать.       - Что-то стряслось?       - Не ведаю, милорд, - поклонился послушник, отходя чуть глубже в коридор.       Покои, где поселили Птачека, находились чуть дальше и чуть выше. Опасные крутые лестницы сводили с ума своей темнотой. Индржих прошёл несколько пролётов высоких арок, прежде чем оказался перед нужной дверью.       - Мой пан, вы меня звали? – ведьмак вошёл в незапертую комнату.       - Индро! Долго я тебя ждал, - в руках Яна красовался блестящий кубок. – Прошу, запри дверь. Если ко мне ещё раз зайдёт послушник, спросить, не нужно ли мне чего, я точно пошлю его к чёрту!       - Кто тебя так расстроил? – Индржих улыбнулся, выполняя просьбу Птачека.       - Весь этот… монастырь! Аббат, кажется, уже каждого к моим покоям прислал! Не хочу ли я воды, не хочу ли я опорожнить ночной горшок! Вина предложили, - он поднял кубок.       – Вот от него отказываться не стал.       - Они хотят быть полезными, - отметил Индро. – Не нужно винить их за гостеприимство.       - К тебе также часто приходили?       - Нет, - ведьмак пожал плечами. – Послушник, которого ты послал, был первым.       - Славно, - Ян тяжело выдохнул и сделал глоток.       - Так, - Индржих подошёл к пану, принял протянутый кубок с красным душистом вином. – Что случилось?       - Я не могу пригласить тебя, чтобы разделить кувшин хорошего вина? – Птачек поднял бровь.       - В последний раз, когда мы вместе пили вино, история кончилась скверно. – Ведьмак усмехнулся, делая глоток.       - Ай, тоже мне! – отмахнулся пан. – Тот кожевен всё равно терпеть не мог свою халупу. Считай, спалив её, мы лишь одолжение ему сделали.       - Не припомню я, чтобы за добрые дела заставляли читать молитву Деве Марии две сотни раз, стоя на сухом зерне! – Индржих засмеялся, чувствуя, как приятные, хоть и смутные, воспоминания разливаются по телу вместе с терпким вином.       - Вот наглец! – Ян вытянул рот, прижимая руку к сердцу. – Пригрел подле себя изменника!       - Ложь! – ведьмак осушил кубок, звонко опуская его на стол. – Я душой и телом ваш, мой пан! Но не отрицай, что в тот раз наши развлечения пошли под откос.       - Я и не собирался, - Ян подлил вина. – Но, у меня, всё же, для тебя есть дело.       - Я слушаю, - беззаботность мигом пропала.       - Не так грозно, мой Индро, - Птачек усмехнулся, ударяясь зубами о кубок. – Никого потрошить не нужно.       - Хорошо. Меч-то я оставил в комнате.       - Продумано, - Ян фыркнул. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне о тварях и монстрах.       - К чему это? – искренне удивился ведьмак.       - Мне интересно, - пан пожал плечами. – Тем более, я до сих пор не знаю, что за чудище вы убивали с тем прихвостнем Иштвана.       Индржих мягко улыбнулся и согласился. Птачек уселся на постель, приглашая ведьмака. Индржих один за другим, словно по бестиарию, рассказывал пану о тех тварях, что он изучал. Призраки, накеры, грифоны – о них Птачек слушал с неподдельный интересом. Иногда он задавал вопросы, порой глупые, но ведьмак отвечал на каждый.       Вино медленно закончилось. Ян лежал головой на коленях Индржиха, блаженно прикрыв глаза. Ведьмак не заметил, как начал перебирать светлые, мягкие волосы, пропуская их сквозь пальцы.       - А вот суккубы – это очень странные создания! Кубенка говорил, что они соблазняют любого, несмотря на то, что у них рога и копыта!       - Они коровы? – Ян приоткрыл один глаз.       - Нет, - ведьмак пытался подобрать правильные слова. – Суккубы – это очень красивые женщины, но с рогами. Кажется, так.       - Только женщины? – Птачек приподнялся.       - Есть инкубы, это как суккубы, только мужчины, - Индро почесал затылок, вспоминая. – Но я не уверен. Поговаривают, что это всего лишь легенды. Их даже не каждый ведьмак видел.       - Получается, что инкуб – это монстр искуситель? Он тоже соблазняет… мужчин? – с неподдельным интересом вопрошал Ян.       - Возможно, - ответил ведьмак и усмехнулся. – Кажется, инкубы тебя привлекают больше, чем остальные твари, о которых я рассказывал.       - Что-то я не припомню, чтобы хоть кто-то, кроме суккубов, описывались в твоих книгах, как соблазнительные создания! И ты не говорил, что они опасные.       - Не уверен, что суккубы или инкубы опасные. Просто они… Есть. – выдохнул Индржих, потянувшись к кубку.       - А ты? – голос Птачека стал тише. – Ты не инкуб?       Вино застряло в горле, отказываясь проходить по горлу. Ведьмак ударил себя в грудь, пытаясь откашляться.       - С чего такие предположения? – удивился он.       - Рогов, конечно, не видно, - хмыкнул Ян. – Но… Соблазняешь ты умело.       Тяжёлый вздох ударил по всё ещё саднящему горлу. Индро аккуратно поставил кубок на пол, оборачиваясь на пана. В голубых глазах, совсем тёмных, плескались искры, поглощаемые мраком. Томным, манящим.       - Я ведьмак, - также тихо ответил Индржих. – Мне не дано быть существом-соблазнителем. А вот ты, мой пан…       Рука Индро наглым образом коснулась плеча Птачека. Пальцы подцепили лёгкую ткань свободной рубахи, чуть оттягивая. Под томный вздох юноши, рубаха соскользнула ниже, оголяя бархатистую бледную кожу. Пан словно окаменел. Он лишь следил, как сильная ладонь невесомо касается обнажённого плеча, оставляя неуловимый, но обжигающий след. Пальцы мягко прошлись выше, к шее, описали линию подбородка и остановились у подрагивающий губ.       Звериный рык пробудился из самых недр тела ведьмака. Ян слегла приоткрыл рот, и палец Индржиха, ведомый собственной волей, прошёлся по влажным губам, чуть сминая их. Пан выглядел невообразимо – развратно и невинно одновременно, открыто и скованно, томно и поразительно сдержанно.       - Если бы ты оказался инкубом, - шепнул Индржих, чуть наклоняясь. – Я не смел бы сопротивляться.       Юный пан замер, следил за плавящимся взглядом ведьмака, который неотрывно смотрел на приоткрывающиеся под давлением пальца губы. Влажным языком Ян коснулся мозолистой кожи, чувствуя солоноватый привкус. Индро тяжело выдохнул с лёгким, но хищным рыком.       Птачек не удивился, когда оказался прижатым к постели телом ведьмака. Индржих, словно сорвавшийся с цепи пёс, вцепился в свою жертву, не давая шанса к отступлению. Губы, столкнувшиеся в иступляющее мокром поцелуе цеплялись друг за друга, ранились о зубы и ловили гортанные стоны.       Индро слышал, с каким жалобным скрежетом рвётся рубаха юноши, обнажая бешено вздымающуюся грудь. Ян выгнулся, подставляя плечи под напористые поцелуи. Собственное возбуждение ведьмака коснулось натянутых в напряжении шосс пана, и тогда он не смог остановить рвущийся из самых недр тела тихий стон.       - Безумие, - прошептал Индржих в ключицы Яна.       Птачек не ответил, но подмахнул бёдрами вверх, задевая налитый кровью член ведьмака, затянутый в монастырское тряпьё. Легко было поверить, что юноша сделал это нарочно, как и в то, что его дрожащая рука не просто так зацепилась за край шосс Индро.       - Хочу, - прошептал слишком влажный голос Яна, и пальцы бесстыдно потянули ткань вниз.       Ведьмаку невыносимо было видеть Птачека таким, слышать такой нетерпеливый голос, ощущать его такое податливое, жаждущее ласки тело. В туманном бреду он хватался за одежды, стягивая их или попросту разрывая. Стоило коснуться голой кожей до обнажённого Яна, Индржих понял для себя, что такое запретное желание. Бархат тела под ним возбуждал до предела. Он готов был вечность ощущать под пальцами мягкость и силу Птачека, то, как напрягаются его мышцы, подаваясь на ласку, как реагирует исходящее смазкой мужское достоинство.       Их подрагивающие члены касались друг друга робко, но горячо. Трепетные пальцы Яна опустились вниз, на пробу проходясь вдоль их длин. С губ пана сорвался несдержанный стон, когда властная рука Индржиха накрыла его, заставляя полностью обхватить их обоих.       - Это... – Птачек словно разучился говорить. Его шёпот с придыханием вторил размеренным движениям снизу, которые совершали их сплетённые руки.       Индржих нависал над юношей, прикрыв глаза. Осознание того, что на его члене плотно сжималась рука Яна, мерно и страстно его ублажая, доводила до сумасшествия. Стоны под ним стали чаще, глубже и громче. Птачек ухватился свободной рукой за плечо ведьмака, словно ища опоры и поддержки. Их влажные от пота тела прилипали друг к другу, а на пальцах уже ощущалась скользящая субстанция. Индро опустил голову, уткнувшись в лоб Яна, лицо которого выражало сотни эмоций одновременно. Он закусил губу, следя потемневшим взглядом за бесстыдно обхватившими их члены руками. Казалось, он наслаждался этой картиной.       - Ян, - голос Индржиха звучал на грани, хриплый, стонущий.       Птачек поднял подернутый дымкой взгляд, чтобы ответить на громкий животный поцелуй. Их языки сталкивались в непобедимой борьбе, пока осмелевшие ладони набирали темп, чувствуя пульсацию в возбуждённых органах.       Индржих сорвался первым, обдавая горячим семенем обнажённый дрожащий живот Ян. Член пана, утопающий в белёсой жидкости содрогнулся следом, позволяя юноше выгнуться в глушащей истоме.       Следующие мгновения сливались в единое мановение. Порванная рубаха пана стала прекрасной тряпкой, чтобы наскоро убрать следы семени. Ян, разбитый негой, беспечно лежал на постели, не торопясь прикрыть обнажённое тело.       - Вина, - промурчал он, потягиваясь.       Индржих взглянул на постель, а в груди разливалось приятное, но волнующее чувство. Птачек выглядел беззащитно и мягко, как олененок. Его сильные изгибы тонули в жёстких тканях монастырских покрывал, а раскрасневшееся лицо, прижавшееся щекой в подушку, забавно контрастировало с растрёпанными волосами.       - Сейчас принесу, - ведьмак завязал шнур шосс и присел у края постели, почти целомудренно целуя пана в горячий лоб.       - Останься со мной, - шепнул Ян, протягивая обессиленную руку к нему. – Проведи ночь тут.       Индржих улыбнулся, ведь и сам собирался уснуть, прижимая к себе теплое тело своего пана.       - Я вернусь, - кивнул ведьмак. – Лишь принесу вещи. И тебе вина. Блаженная, уставшая улыбка коснулась губ Яна и он охотно кивнул, зарывшись носом в подушку.       Индржих накинул рубаху и опасливо вышел в коридор монастыря. Каменные стены хранили холод, который ударил по разгорячённым щекам ведьмака. Он аккуратно прошёл до лестницы и замер. У подножья стояла фигура, скрываясь от факелом.       - Кто тут? – обернулся незнакомец.       - Телохранитель Яна Птачека, - Индро спустился ниже, стараясь рассмотреть ночного путника.       Им оказался обычный послушник, облачённый в темную рясу. Парень окинул Индржиха недоверчивым взглядом.       - Ведьмак? Чего ты по коридорам ходишь так поздно? – голос служителя монастыря прозвучал нагло, но испугано.       - Не твоё дело, - огрызнулся тот, приближаясь. – До заутренней рано. На кой чёрт в потьмах промышляешь?       Послушник клацнул зубами.       - Обхожу коридоры, по приказу аббата.       - Тогда ступай, - усмехнулся ведьмак. – Обходи коридоры.       - Как прикажете, милорд! – послушник буквально выплюнул последнее слово, обходя Индро. – С вашего позволения, я доложу отцу Квентину, что встретил вас ночью.       Индржих услышал в словах некую угрозу. Он тут же обернулся на ехидное лицо юноши в рясе. Кулаки сжались, но он лишь кивнул.       - Разрешаю, - лёгкая надменность в голосе была не в его стиле, но он не удержался.       Послушник сжал губы в тонкую линию, развернулся, и засеменил по лестнице вверх. Индржих чертыхнулся. Не нравится ему этот тип в монастырском. Подозрительный и наглый. Таких редко держали в подобных местах.       Из неприятных мыслей его вырвало колющее ощущение в груди. Его ждал Ян, предчувствие давало о себе знать даже в такой трагичной ситуации, как простая нехватка вина для его пана. Тяжёлые мысли отступили, подгоняя его на пролёт ниже, к этажу, где располагалась его комната.       Дверь оказалась приоткрытой, но настороженность ушла почти сразу, когда на краю постели он заметил аккуратно сложенную чистую одежду – его и Птачека. Собрав сложенные в сундук у окна вещи и, повесив на пояс меч, Индро вышел из покоев, чуть не забыв прихватить кувшин вина. Колющая боль в груди гнала его вперёд. Несколько пролётов вверх – и он оказался у покоев Яна. Отругав себя за то, что не удосужился плотно закрыть дверь, Индржих аккуратно вошёл, заперев комнату на замок.       - Мой пан, - с улыбкой произнёс он. – Можешь больше не сердиться на меня за порванную рубаху. Я принёс твою одежду и вина.       Ведьмак уложил вещи на стол для писем и обернулся к постели. Птачек так и лежал, зарывшись носом в жесткую подушку. Индржих поддался приятному искушению. Он присел на пятки возле юноши и хотел уже мягко коснуться его щеки, но его что-то насторожило.       Отчётливый запах крови.       Не просто крови.       Он чувствовал, что это запах крови Яна.       Взгляд тут же пробежал по мирно лежащему телу, укрытому шерстяным покрывалом. Дрожащей рукой ведьмак откинул его и тут же рухнул на седалище, потеряв равновесие. Тонкой, но яркой струёй по телу пана стекала кровь, аккурат из влажного рваного шрама в форме широкой челюсти.       На плече холодеющего Яна Птачека блестел алыми подтёками укус вампира.