Репарация

Акула - символом хладнокровия: гладкая, остроугольная, она хранит в себе решение, которое не требует слов.

Инструкция по сборке Акулы:

Начните с длинного, плотного листа: ровного, с жёсткой линией сгиба, будто уже вымерено и взвешено каждое движение. Добавьте лёгкий изгиб корпуса: почти незаметный, но достаточный, чтобы ощущалось напряжение, готовность к прыжку.

Сделайте плавник: тонкий, строгий, слегка приподнятый. Он сидит на спине так уверенно, будто держит равновесие само по себе, без лишнего движения.

Финальный жест - слегка сожмите хвост: пусть кажется, что движение может начаться в любую секунду, но оно уже вымерено, рассчитано и неизбежно.

Почему именно так: бумажная акула сохраняет ту самую точку решимости, когда всё вокруг может колебаться, а она остаётся холодной, прямой и готовой к действию.

             Дорога тянулась между голыми холмами, серыми от зимней пыли. Гермиона слегка сутулилась на пассажирском сидении. Она смотрела в окно и устало молчала, ей просто не верилось, что сегодняшний день станет моментом её свободы. И провала одновременно, ведь скорее всего Дофин теперь от неё точно избавится. С другой стороны, Драко вроде был доволен ею - как бы там ни было, ей удалось блестяще - ценой собственной души, правда, - провести День Благодарения в казино и получить прибыли больше, чем на то рассчитывал скептично настроенный мужчина. Да, ей удалось приятно его удивить, но достаточно ли этого для того, чтобы стать началом её прощения?       Гермиона не знала и потому очень переживала. Драко же, который вел автомобиль, был в прекрасном настроении едва ли не впервые за месяц и дело было, конечно, не в неожиданно приятных цифрах. А в предстоящем заседании. Он скучал по этому. Суд - это его территория, и он возвращался домой. Пусть и в другой стране.       Гермиона первой нарушила тишину:       - Драко… а у нас есть шансы в Похаске? Здесь же юрисдикция осейджей.       Между ними стояла такая тишина, что ей пришлось спросить хоть что-то. Она мучительно медленно формулировала фразу, чтобы Дофин не решил, будто девушка в него не верит. Но это, действительно, её удивило. Что их дело будут слушать в её родном городке.       Он чуть усмехнулся так, как ожидал услышать это заблуждение.        - Не племенная, - поправил он мягко. - Похаска - административный центр Osage County, да, но там два суда. Один - ваш, Tribal Court. Другой - обычный окружной суд штата. Мы идём во второй.       Гермиона чуть моргнула. Все казалось таким простым, что не могло быть правдой.       - И... племенной никак не может вмешаться?       - Нет. Tribal Court работает только с членами нации и племенными делами: браки, опека, земля под федеральным трастом. Твой отец - шериф, но это не даёт ему полномочий в обычном гражданском процессе. Он может на тебя давить морально, но юридически он там всего лишь ответчик. Думаю, это уже дает нам превосходство, поскольку ему будет достаточно непривычно в этой скромной роли.       Он бросил на неё короткий взгляд:       - Если бы дело было в Tribal Court - тогда да, шансов бы не было. Там все подчиняется договоренностям внутри племени. Но мы идём туда, куда надо.       Он ритмично постучал пальцами по рулю:       - Это штатный суд. Гражданский. И там действует право, а не племенные традиции.        - Ты кажешься таким оживленным, - осторожно заметила Гермиона. Драко кивнул:        - Суд - это единственное место, где всё логично. - Пауза. Звонкая в своей многозначительности. Гермиона сглотнула. - И сегодня мне это… нужно.       Девушка не нашлась, что сказать, а Драко вроде и не ждал от неё ничего.       Дорога вывела их на высокий мост через речку с мутной зимней водой, и впереди проступили кирпичные фасады старого центра: низкие дома начала XX века, строгая ратуша и самое заметное - серое, приземистое здание Osage County District Court. Оно казалось одновременно слишком маленьким для громких дел и слишком важным для городка с населением в три тысячи человек.       Девушка ощутила странное оцепенение. Сколько раз за свою жизнь она ходила мимо этого суда, но ни разу, по правде, не задумывалась о том, что однажды здесь будет происходить что-то невероятно важное именно для неё! Жизнь была тем еще адвент-календарем. Никогда нельзя было угадать, что пряталось в том или ином окошке и как раньше просто кирпичное здание станет чем-то невероятно важным. Это было вроде того, что начать встречаться с кем-то и дата его рождения, к примеру, перестала быть простым днем на календаре.       Гермиона в первый момент даже не поняла, что происходит: перед судом толпились люди. Вдоль бордюра выстроились фургоны федеральных каналов, три штатива с камерами, несколько репортеров с микрофонами. Сначала она решила, что Мартин Скорсезе что-то снимал, но потом мелькнула надпись “пресса” и Гермиона инстинктивно втянула голову в плечи.       - Они… это что, из-за меня? - Внутри всё неприятно сжалось.       Драко даже не удивился. Он притормозил спокойнее, будто въезжал в собственный офис.       - Они здесь не только из-за наших отношений, хоть те добавляют пикантности и без того сложной семейной ситуации - Её потрясло, что Драко говорил об отношениях так, будто те еще существовали. Хотя для прессы они все еще были парой. Вот, наверное, почему Драко продолжал фарс. Ради дела. - Мы либо создадим прецедент, либо проиграем. И я, пожалуй, предпочту первый вариант.       Он плавно припарковался чуть в стороне - так, чтобы не давать прессе возможности окружить их с двух сторон. Движения были идеально точны. Он был… собран. Почти красив именно этим спокойствием. Гермиона заметила, как он проверил, нет ли новых уведомлений на телефоне, и только после этого выключил зажигание.       Драко вышел первым. Темное пальто подчеркивало его плечи, темные линзы очков делали взгляд непробиваемым. Перчатки блестели мягким матовым светом - дорогая, строгая кожа. Вся его фигура будто говорила: «Я здесь для дела. И я сильнее этого хаоса».       Дофин обошел машину и открыл ей дверь.       - Пойдем, - сказал он, чуть склоняя голову.       Как только они вышли, репортеры двинулись к ним. Вопросы посыпались сразу:       - Мисс Грейнджер, правда, что вы подали в суд на собственного отца? - Мистер Малфой, вы комментируете конфликт интересов? - Есть ли давление со стороны Tribal Council?       Драко даже не повернул головы. Его лицо оставалось закрытым очками. Он шёл прямо, не ускоряясь и не замедляясь, будто пресса была дождем, который невозможно остановить, но можно полностью игнорировать. В эту минуту Гермиона очень завидовала его выдержке. Она шла рядом, стараясь не сбиться с его ритма. У неё дрожали пальцы, но в движении Драко был такой холодный порядок, что ей стало чуть легче.       Они поднялись по каменным ступеням. Стеклянные двери суда шумно разъехались. Пресса осталась снаружи, а внутри пахло бумагой, старым деревом и чем-то очень официальным, как будто воздух в здании сам знал, что здесь решают судьбы.       Гермиона тихо выдохнула. Драко снял перчатки и сказал:       - Теперь - моя часть. И я её сделаю.       Они только пересекли холл, когда Драко внезапно замедлил шаг. Его корпус чуть подался вперед, будто кто-то незримый схватил его за плечо и удержал. Гермиона непонимающе посмотрела на него и проследила направление его взгляда.       Посреди просторного холла, между металлоискателем и стойкой регистрации, стояла девушка в розовом пальто. Слишком розовом. Нежном, мягком, пушистом - как сахарная вата или упаковка рождественского подарка. Волосы, уложенные волнами, сияли холодным скандинавским блондом, а от улыбки невозможно было отвести взгляд.       Гермиона моргнула.Драко улыбнулся, поскольку ожидал кого угодно увидеть, но только не девушку, которая выглядела одновременно как рождественская ёлка, глянцевая Барби, снежная фея, вдохновение кутюрье и живой рекламный ролик Dior.       Эльза. Его Эльза вернулась в самый нужный момент.       Та первой шагнула к ним. Каблуки тихо застучали по мрамору.       - Драко… - сказала она, у неё не вышло притвориться, что всего месяца не было. Слишком долгой была пауза. Слишком. Долгой. Но вместо неловкости Малфой ощутил прилив сил.       -Эльза… - выдохнул он так, словно это слово вернуло ему что-то давно потерянное.       Они остановились в шаге друг от друга. Полсекунды - которые тянулись как минута. А потом Скьяп коротко, резко вдохнула и обняла его. По-настоящему обняла, так, как обнимают человека, которого боялись потерять.       Она уткнулась носом в его плечо и Драко аж выдохнул от её тепла. Сейчас, в суде, Скьяп была нужна ему и она была здесь. Сама.       Гермиона вдруг почувствовала, как воздух вокруг стал мягче. Как будто даже мраморные стены зала слегка согрелись. Драко… стал другим. Секунду назад - холодный, собранный, воинственно спокойный. Сейчас же словно напряжение, державшее его целый месяц, на миг отпустило.       Он стал… теплее, да.       Маленькая рысь не знала, что произошло между друзьями. Просто Драко бледнел каждый раз, когда Эльза ему звонила, а еще - та не приехала на его день рождения. К счастью, иначе бы тоже все узнала и ненавидела бы её хуже Дофина. Потому то, что происходило сейчас было больше, чем встречей в суде ради поддержки. Это было примирение.       - Я не могла пропустить событие года, - наконец, Скьяп смогла пошутить, отстраняясь, но не отпуская его рук полностью. А сама улыбалась так, как улыбаются только тем, кто действительно дорог. Как же она радовалась их перемирию. Без Драко её жизнь не стала пустой, но у неё пропал человек, которому можно позвонить и вывалить все на свете. Тот, кого не нужно вводить в курс дела - он и без того все знал.       - Ты… - Драко чуть улыбнулся краешком губ. Мужчина, правда, не ожидал её здесь и в отличие от Дня Благодарения нуждался в ней здесь. Он привык быть в паре со Скьяп в дни суда.        - Ну все, давай за дело.       Драко тихо выдохнул и отпустил её руки. Эльза коснулась его плеча.       В этот момент к ним подошел охранник со строгим лицом:       - Мистер Малфой, мисс Грейнджер. Вас ждут в зале 204.       Драко снова стал самим собой, но рядом с Эльзой его жесты были чуть мягче, чем минуту назад. Гермиона ощутила укол зависти и ревности. Не к Скьяп, а к своему прошлому, где Дофин был с ней таким же спокойным. Её ложь сделала из него персонажа черно-белого кино, в котором нельзя было угадать эмоцию.       - Пойдем, - сказал он, взглядом приглашая обеих.       И теперь они пошли втроем. Зал Osage County District Court встретил их тихим гулом отопления и запахом старого лака. Потертые деревянные скамьи, широкие окна с мутными стеклами, наряженная пластмассовыми игрушками елка в углу и до нелепости строгие флаги штата и США за спиной судьи. Место, где эмоции бессильны - остается только закон. Для Эльзы и Драко все это было привычным, Гермиона же впервые попала в суд и нервничала.       Мужчина разложил папки на столе защиты, привычно выровнял ручку, открыл блокнот. Его движения были такими же отточенными как когда он ужин готовил. Для него все было не более, чем продуцерой, когда у Гермионы на кону была вся её свобода.       Неужели она, действительно, в суде?Девушка сидела рядом, сжимая ладони на коленях; ей казалось, что стук сердца слышно на весь зал.       Эльза, устроившись позади них, тихо присвистнула:       - Чёрт… я забыла, как выглядят американские суды. Как старая библиотека перед Рождеством.        - Ты же в них выросла, - напомнил Драко, едва удержавшись, чтобы не процитировать ей немного “Убить Пересмешника”. Любопытно, жуткий-жуткий Скорпион звал свою драгоценную дочкурку Глазастиком?       Ему стало смешно, но он закашлял в кулак, на секунду представив маленькую Скьяп в суде. Эльза, словно читая его мысли, с подозрением уставилась на мужчину. Гермиона попыталась улыбнуться, но тут дверь справа открылась.        Конечно, она знала, что её отец явится. Он не признавал этот иск, но проигнорировать суд для него было равносильно трусости, потому Шериф явился, когда маленькая рысь молилась, чтобы его не видеть. А все же смотрела, не отводя взгляда. Высокий. Молчаливый. Стремительный в шаге. Осейдж до кончиков пальцев - всё в нём говорило о власти. Даже без формы он выглядел так, будто может приказать любому человеку в здании.       Её желудок завязался в узел, а в горле пересохло. Гермиона вздрогнула. Их взгляды не встретились - он даже не посмотрел в её сторону. Драко заметил это боковым зрением… и просто придвинул руку ближе к её, не касаясь, но предлагая якорь. Она выдохнула. Это было первое предложение о контакте с момента его дня рождения.       Шериф сел за стол ответчика, рядом присутствовал его адвокат. Тоже из осейджей. Естественно. Не успела девушка что-то спросить у Драко, как появился судья: в строгой мантии, с аккуратной бородкой, с выражением человека, видевшего всё. Он уселся, пролистал бумаги и объявил:       - Дело «Грейнджер Грейнджер». Вопрос: доступ к трасту. Все присутствуют?       Драко поднялся.       - Для истца, Гермионы Грейнджер - адвокат Дракон Малфой.       Судья чуть вскинул бровь и не без любопытства посмотрел на того самого Малфоя, но промолчал. Все знали золотое правило, что в суде без надобности лучше молчать.       - Для ответчика, - поднялся второй мужчина, - адвокат Артур Уизли.       “Еще один Уизли, - весело подумал Драко, - сколько же их здесь наплодилось?”.       На секунду в зале стало так тихо, будто кто-то выкрутил звук до нуля. Судебный пристав объявил о начале заседания, и присутствующие поднялись, за ними тяжелые стулья чуть скрипнули, как будто вздрогнули вместе с людьми. Гермиона ощутила, как дрожит собственное дыхание, но спокойствие Драко её уравновешивало.       Судья поднял глаза, медленно оглядел зал, будто оценивая, кто здесь пришел за правдой, а кто - за властью. И в этот момент началось настоящее слушание. Никаких слов еще не прозвучало, но воздух уже был натянут, как струна. Судья перевел взгляд на Драко:       - Адвокат Малфой, Вы подали ходатайство о немедленном предоставлении вашей доверительнице доступа к её трасту. Изложите позицию.       Драко подошел к трибуне. Он говорил тихо, но в каждом слове была сила.       - Ваша Честь, моя доверительница достигла двадцати одного года. По законам Оклахомы и федеральному праву она имеет полное право распоряжаться своими активами. Ограничение доступа, на котором настаивает её отец, опирается не на закон, а на племенную традицию старшинства.       Он сделал небольшую паузу, словно давая залу переварить сказанное.       - Традиция - уважаема, но она не имеет силы в окружном гражданском суде штата.       Уизли поднялся почти мгновенно:       - Ваша Честь, мой клиент опасается, что его дочь примет необдуманные, финансово рискованные решения. Речь не о традиции старшинства. Он лишь считает, что мисс Грейнджер… недостаточно подготовлена к самостоятельному распоряжению крупными активами.       Гермиона почувствовала, как поднимается жар. Финансово не подготовлена? После всех лет, когда именно она вела счета семьи, помогала племени, вела бюджет дома? Она чуть не вскинулась, но Драко едва заметно поднял ладонь - «спокойно». Эмоции в суде проявлять не стоило, особенно ей. Гермиона должна была показать себя как раз таки очень уравновешенной.        - Это субъективное мнение родителя, не подтвержденное документами. Моя доверительница старше двадцати одного, имеет стабильный доход, работала и работает. Она не состоит на иждивении, не имеет зависимостей, не признана неспособной вести дела. Более того, в материалах дела есть её налоговые декларации и выписки, подтверждающие, что она самостоятельно вела свои счета.       Судья кивнул:       - Понимаю. Но истец утверждает, что мисс Грейнджер не готова к финансовой самостоятельности.       Пауза. Драко чуть наклонил голову.       - Прошу отметить: требование ответчика оставить траст под своим контролем - не юридическая необходимость, а попытка продолжить опеку, которая законом уже прекращена.       Судья медленно кивнул, просматривая бумаги: - Понятно. Продолжайте.        - Это мнение. А фактов, подтверждающих её финансовую несостоятельность, у истца нет.       - Ваша Честь, - Артур Уизли снова поднялся, - как раз таки у нас есть факт. Сторона ответчика хочет представить документ, подтверждающий недавний неоправданно крупный расход мисс Грейнджер.       Он раскрыл папку и подал судье аккуратно сложенную распечатку.       - Это счет из бутика Dior в Париже на вечернее платье. Мисс Грейнджер приобрела безо всякого повода наряд стоимостью в три тысячи евро. С учетом, что её зарплата не превышает пяти тысяч евро в месяц - это достаточно большой расход, подтверждающий, что истец очень импульсивен.       Гермиона похолодела. Она действительно была в этом бутике. Посмотрела на Драко и тот припомнил бархатное платье бутылочного цвета, которое было в ней в их первую ночь в Париже, когда маленькая рысь так страстно отдавалась ему безо всяких запретов. Он ощутил злость за то, что Шериф будто пустил когти в тот красивый момент, что Дофин сберег как воспоминание.       Судья приподнял бровь:       - Мисс Грейнджер, Вы, действительно, приобрести это платье?       - Я… да. Но заказ отменен.       Судья кивнул и перевел взгляд на Уизли. Девушка приуныла, но Эльза отчего-то развеселилась, наклоняясь к Гермионе: - Он сейчас просто сдирает с них кожу. Очень по нему соскучилась. Приготовься, увидишь моего любимого психопата в работе. Такого Дофина ты еще не видела.       Драко на секунду даже едва заметно кивнул Уизли - так, словно соглашаясь, что платье действительно прекрасное и дороговато для зарплаты в пять тысяч.       И улыбнулся. Тонко. Чуть насмешливо. Опасно.       - Платье, - произнес он, будто пробуя слово на вкус. Сколько скандалов с них начиналось? Маленькое черное у Шанель или синие в Белом Доме. Как часто дела сводились к платьям? - Вещь, которую носят. Не инвестируют в неё, не хранят в сейфе, не конвертируют в облигации. Носят. Кажется, - на секунду он посмотрел на свою лучшую подругу и Гермиона была готова поклясться, что Дофин ей подмигнул, - так говорила Эльза Скьяпарелли: «Платье не имеет собственной жизни, если его не надевают.»       Эльза хмыкнула, тихо довольно. Прошептала что-то похожее на “хороший мальчик” или “хитрый проходимец”. Наверное, по факту звучало как что-то среднее.       - Правда, разве бутики не создают наряды чтобы их покупали и носили? Особенно молодые девушки в Париже. - Продолжил он, - В городе, Ваша Честь, где платья покупают чаще, чем хлеб. С каких пор одна импульсивная покупка становится юридическим доводом против финансовой самостоятельности?       Он слегка развел руками, всем телом показывая: абсурдность довода слишком очевидна, чтобы всерьез задерживать на нем внимание.        - Знаете, что мне это напоминает? Прошлое. Когда еще действовали унизительные законы о том, что осейджи должны иметь официальных опекунов над своими деньгами, ведь слишком глупы. Белые судьи, чтобы пройти выше, предлагали за них голосовать в обмен на “выгодного осейджа”. Побогаче. Чьи деньги можно было спустить. Столько десятилетий в Оклахоме была коррупция юристов и чиновников и все привело к той самой резне. Вы все знаете, что та система была самой черной страницей в истории Оклахомы. Разворовали таким образом миллионы долларов, а сколько жизней оборвалось зря? - Драко умело апелировал к прошлому. Знал и свою историю в том числе. - Цена была слишком дорога и закон отменили. Ради чего? Ради того, чтобы старейшины в племени поступали точно так же? Если это не идентичные ситуации, когда кто-то считает себя необоснованно умнее другого, чтобы пользоваться его деньгами, то что?        Он был потрясающим в этот момент и будто впервые Гермиона увидела в нем осейджа. Истинного и гордого. У неё дыхание перехватило.       - Но я ушел в дебри, да? - Он почти невинно улыбнулся. Эльза хмыкнула. Ушел он в дебри, как бы не так. Будто никто не понимал, что Драко сделал. Показал как смешон в моральном плане аргумент. - Раз мы перешли к вопросу финансовой грамотности мисс Грейнджер… - Драко чуть наклонил голову. - Давайте говорить не о платьях за три тысячи евро, а о цифрах.       Он сделал несколько шагов к столу.       Гермиона смотрела на него, не моргая. Ей казалось, что Дофин сейчас кролика из шляпы достанет, не меньше. Вот так он выглядел в эту минуту.       Кролика не было. И шляпы тоже. Лишь папка, из которой Драко выудил какой-то документ и с позволения судьи положил перед ним.       - Мистер Уизли, Вы тоже можете ознакомиться, - маркиз сказал это почти любезно. - Ваша Честь, я являюсь владельцем местного казино. Мисс Грейнджер по моему распоряжению была назначена в нем управляющей на испытательный срок. Её задачей было провести один из самых сложных дней в году - День Благодарения. Приток клиентов, повышенная нагрузка, управление персоналом, финансовые операции в режиме реального времени.       Он сделал паузу.       - Вот отчет.       Судья взял документ. В зале стало тихо.       Гермиона открыла рот. Её пальцы дрогнули, будто ток прошел. Это был не кролик из шляпы, а нечто большее. Так вот поэтому он её поставил управляющей? Поэтому заставил провести День Благодарения? Не ради унижения, а чтобы иметь аргумент в суде? Аж настолько далеко вперед смотрит? Кого она пыталась обыграть?       - Доход за праздник вырос на двадцать один процент, - спокойно произнес он. - Потерь нет. Ошибок нет. Все операции проведены корректно. Персонал отработал без сбоев, клиенты обслужены. Более того, благодаря оптимизации процессов, которую мисс Грейнджер внедрила самостоятельно, чистая прибыль увеличилась почти на треть.       Он облокотился локтем на трибуну - расслабленно, почти лениво. Но глаза были острыми.       - Это не делает её идеальным финансовым гением, Ваша Честь. Но уж точно доказывает одно: управлять шестизначными оборотами она умеет лучше, чем кто-либо из присутствующих предполагает.       Он улыбнулся чуть шире.       - Поэтому, если суд хочет оценивать её финансовую грамотность… предлагаю опираться не на платье для ужина в Париже. А на реальные показатели. На цифры. На результат.       В зале кто-то тихо шумно выдохнул.        - Какой он котик, а. Любо-дорого смотреть, - довольно промурлыкала Эльза.       - Ваша Честь, - продолжил Драко, - давайте разберемся, почему мистер Грейнджер настаивает на том, чтобы лишить собственную дочь доступа к её законному трасту. Ведь, как мы все понимаем, его опека закончилась еще с достижением мисс Грейнджер двадцати одного года. Может, дело вовсе не в её финансовой грамотности? Может быть, причиной является личный интерес? Финансовые дела мистера Грейнджера.        - Протестую, это Ваши догадки, - тут же встрял Артур Уизли и Драко согласно кивнул, поймав того в ловушку.        - Соглашен. Так пусть суд официально направит запрос в банк, где находятся счета мистера Грейнджера и получить актуальную информацию о состоянии его активов. Пусть станет понятно, чьи деньги на самом деле под угрозой.       Судья медленно кивнул, приподнимая бровь, словно оценивая, насколько законно и уместно это предложение.       - Прошу суд позволить запрос в банк и предоставить доступ к информации о финансовом состоянии мистера Грейнджера. Это единственный объективный способ проверить, кто в действительности нуждается в защите, а кто пытается её использовать.       Зал снова притих. Гермиона села прямо, с трудом скрывая восхищение. Он знал, все знал. Знал, что у отца явно долги после того, как сам Дофин перекрыл ему черную бухгалтерию. Знал и… Боже, а еще Драко промолчал об этом. Потому что параллельно защищал не только её, но и собственный интерес. Не дал втянуть казино в это. Его многоходовка вызвала восхищение и некий ужас одновременно.       Судья медленно опустил взгляд на бумаги, затем поднял глаза на всех участников.       - Ходатайство истца удовлетворено, - Поддержал он Драко. - Суд разрешает доступ к банковским счетам мистера Грейнджера. Следующее заседание назначено через два дня.       В зале повисла легкая пауза, как будто кто-то сжал ноту и отпустил её. Драко ощутил внезапный покой. Он посмотрел на Шерифа, который все еще сидел с каменным лицом, и мысленно перешел в тихую, жгучую месть. За синяки, за уничтоженный томатный сад, за все унижения, которым подвергалась Гермиона. Да, он мстил. Но мстил тонко, законно, хладнокровно и это делало все еще более удовлетворительным. Дело еще не было выиграно, но Дофин знал - это лишь вопрос двух дней.       - Ну ты, конечно, плохой мальчик, а, - хмыкнула Эльза. - И комар носа не подточит.       Три фигуры медленно покинули зал суда, проходя мимо ряда сидений, где все еще сидела пресса. Камеры щелкали, микрофоны тянулись вперед, но никто не обращал внимания. Дофин и Эльза щебетали на понятном им юридическом языке, упоенно обсуждая детали, а Гермиона, Гермиона идущая позади ощутила острый укол одиночестве. В суде они были заодно, но сейчас девушка словно вспомнила, что они - не пара, увы.       ***       Драко вернулся в кондоминиум выжатым до последней жилки, будто весь день он стоял под палящим солнцем посреди Оклахомской прерии, а не под ровным холодным светом ламп. После заседания он и Эльза пообедали в ресторане казино и это было не менее утомительно, чем суд, ведь Драко все старался не выдать себя. Лгать, глядя в фиалковые глаза единственного друга, ему было ужасно сложно, но еще труднее - признаться в своей глупости, потому Дофин играл, а Скьяп… Скьяп была собой. Она оценивала его выступление, делилась новостями из мира большой политики, как называла свою жизнь в Нью-Йорке, и строила планы на будущий год.       Без Командора. Естественно.       Её упрямство восхищало Драко.       Гермиона из деликатности сослалась на работу, чтобы у друзей было время пообщаться, хоть и Дофин, и маленькая рысь оба знали почему она реально не осталась. Потому что их ничего не связывало. Но подыграла ему. Куда она пошла - мужчина не знал. Когда Дофин проводил Скьяп до такси в аэропорт, его водитель сообщил, что мисс Грейнджер поехала в Берсвилл за рождественскими покупками. - Логично, - сам себе протянул Драко, - Адвент все-таки. Скоро Рождество.       До кондоминиума мужчина шел, будто каждый шаг требовал внутреннего подтверждения, что он сделал сегодня все правильно. В Париже Эльза всегда ставила ему адвент-венок: аккуратный, с тремя фиолетовыми свечами и, одной, естественно розовой в честь третьей недели, посвященной радости. Gaudete. Куда без неё, да.       Здесь, в резервации, все было намешано, потому Малфой напрочь забыл о свечах да и не было в его душе ни надежды, ни радости, ни любви, ни еще о чем там положено было размышлять до Рождества?       На крыльце кондоминиума он достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Ночь была темная, почти бархатная, та самая, где свет звёзд прячется за дымкой от нефтяных вышек. Ничья Земля. Красная ничья земля. Некогда. А теперь дом его предков, которых Драко не знал. Дым поднимался ровно, без ветра. Он сделал несколько коротких затяжек и почувствовал, как легкие болезненно отозвались. Курение не приносило расслабления - просто привычный ритуал. Привычка, которая заполняла секунды, чтобы не оставаться с мыслями один на один.       Сегодняшняя победа в суде не порадовала. Он ждал этого момента, планировал его, собирал аргументы, строил логическую клетку для шерифа Грейнджера, но теперь, стоя на морозном пороге, мужчина осознавал: это была всего лишь процедура. Простая строка в длинном списке дел. И будущая победа - такая же. Да, он мстил за синяки на теле Гермионы. За её уничтоженный томатный сад. И все равно не чувствовал ни облегчения, ни удовлетворения. Будто достиг какого-то предела, за которым расстилалась лишь бесконечная пустота.       Он устал.       Тоска накрыла его медленно, тяжело, как зимняя ночь. Внутри кондоминиума было пусто, слишком тихо. Драко стряхнул пепел, смотря куда-то в темноту. Одиночество не давило - оно просто было. Спутником. Тенью. Чем-то, что он уже перестал отличать от собственного дыхания. И жизнь под одной крышей с маленькою рысью лишь удивительным образом усиливало то.       Дофин докурил, затушил сигарету о край пепельницы и вошел внутрь, словно пересек границу между двумя мирами: внешний - шумный, полный света, и внутренний - глухой и холодный. Он поднялся по лестнице. Стены кондоминиума отражали его шаги глухим эхом. Драко всегда терпеть не мог эту тишину, но сегодня она была почти физической: вязкой, липкой, цепляющейся за плечи. Он прошел в ванную, щелкнул выключателем, и мягкий желтый свет прорезал полумрак. Плитка отразила его бледное лицо, тонкие тени под глазами, полуоткрытые от усталости губы. Он выглядел как человек, переживший шторм, хотя весь его «шторм» заключался в юридических документах и чужой боли, которую он добровольно решил разделить.       Попробовал улыбнуться, но не вышло. Лицо окаменело, как будто маска спокойствия, наконец, намертво примерзла к его лицу.       Маркиз начал неспешно раздеваться. Всё ложилось в аккуратную стопку на полке, как в гостинице. Бензиновая поверхность протеза ловила свет, переливалась холодными цветами, контрастируя с его теплой, чуть золотистой кожей. Надо же, он и не заметил как прерия смысла с него аристократическую бледность. Видимо, дурная кровь таки проступает. Укладывая одежду, он чувствовал, как с каждым движением с него спадает напряжение. Остался лишь он - без ролей, без обязанностей, без щита профессионализма. Не аристократ, не хозяин, не маркиз. Никто, просто никто.       Потерянный в прерии и собственном самоконтроле дурак.       Наклонившись к раковине, он включил воду. Тонкая струя сначала была ледяной, потом постепенно становилась теплой. Драко долго смотрел, как наполняется чаша. Дофин ждал, пока вода поднимется почти доверху. Это ожидание странно успокаивало: ровный шум, блеск поверхности, ощущение контролируемого хаоса. Его собственное дыхание стало глубже, ровнее, будто организм заранее готовился к тому, что будет дальше. Он поставил руки на край раковины, склонился и почувствовал, как внутри медленно начинает звенеть знакомая пустота. И блаженная, блаженная тишина.       Он погрузил лицо в воду. Сразу, без подготовки, с выдохом, который расплескал верхний слой. Вода сомкнулась над головой теплой, плотной пеленой. Мир исчез. Все звуки исчезли. Остался только гул собственной крови в ушах и глухое биение сердца. Он задержал дыхание. Это был его единственный способ заглушить мир. У некоторых - порезы. У кого-то - алкоголь. У кого-то - наркотики или безумные решения. У него - эта странная имитация утопления. Странный, болезненный ритуал, который вымывал эмоции так же легко, как вода смывала с лица усталость.       Когда легкие вспыхнули знакомой болью, он выпрямился, резко выдыхая. Вода стекала по лицу, капала на грудь, на пол, на холодную плитку. Драко провел рукой по влажным волосам, вздрогнул, будто от холода, но на самом деле - от возвращения в реальность, в которой ему было максимально некомфортно. Он смотрел в зеркало и видел там человека, который каждый день спасал других, но никак не мог спасти себя. Права ли была Эльза? Он просто играл свою роль или, правда, был хорошим человеком?       Ответа у Драко не было, а решение - да. И потому, убегая от себя, Малфой снова окунулся в воду. Теперь дольше. Осознанно задыхаясь, а потом до боли выкашливая воду из легких, которые, казалось, вот-вот лопнут. Он прекрасно понимал, что это нездорово, но ничего не мог с собой поделать. Так ему было легче.       Затем Драко надел спортивные штаны и так и вышел из ванной, не вытерев влажный пол. Ступни оставляли мокрые следы на дереве, но ему было все равно. Холодный воздух коридора обжег кожу, и от этого стало немного легче. Открыв дверь спальни, Дофин остановился на пороге.       Гермиона сидела на его постели.       Она была все в том же рождественском, по его мнению, платье в красно-зеленую клетку, которое надела с утра в суд. Волосы, которые обычно затянуты в высокий хвост, теперь спадали мягкими волнами на плечи. Она сидела прямо, сложив руки на коленях. И просто смотрела на него. Молча.       -Только не говори, что забыла, где твоя комната, - сухо отреагировал на неё Дофин. Вот на неё у него точно совсем не было сил. Ни грама.       Гермиона медленно покачала головой. Но так и не ответила. Просто… смотрела. Чуть прищурившись. И только теперь, когда образ маленькой рыси перестал застилать все вокруг, Дофин заметил изменения в самой спальне. На окнах мигали разноцветные огоньки гирлянды и спальня теперь дышала цветом. Маленькая рысь и сюда добралась со своими лампочками. В высокой стеклянной вазе стояла пара свежих еловых веток. На прикроватной тумбе горела свеча с ароматом мандариновых цукатов. Светлое матовое стекло с небольшой этикеткой, где золотом была прорисована заснеженная французская деревня.       Еще утром этого всего точно не было. Когда она успела? Когда он обедал с Эльзой или пытался утонуть в раковине?        - Это все мило, но я не просил, - холодно заметил Дофин, даже не пытаясь скрыть раздраженное бессилие. Он не верил никаким её душевным порывам, а цветные огоньки контрастировали с холодом внутри самого Дофина.       Гермиона поднялась с кровати. Медленно. Девушка подошла на шаг ближе. Она протянула ему сложенные пополам бумаги. Драко взял их почти машинально. Взгляд скользнул по первым строкам. Справка. Анализ на хламидии. Не обнаружено.       Под ней - второй лист. Почерк Гермионы.       "Я, Гермиона Дж. Грейнджер, даю добровольное согласие на секс с…"       Он резко поднял голову.       - Какого черта?       - Ты сказал, что переспишь со мной, если я это сделаю. - Она кивнула на бумаги. - Я сделала.       В комнате повисла тишина, но не та, что он находил под водой. Тишина плотная, звенящая, горячая. Малфой ощутил обжигающую волну гнева, а еще - желания. Потому что знал, что их близость оживляла и заполняла его полностью.       Гермиона стояла слишком близко. Её платье пахло мандаринами, а кожа - по-осеннему облепиховыми духами. Он же еще хранил холод раковины.       - Ты что ненормальная?        -Я всего-лишь влюбленная девушка в отчаянии, которая хочет вернуть тебя.       Драко смотрел на неё так долго, что время будто дрогнуло. Он не шевелился, только дышал, но глаза… глаза выдавали его полностью. В них вспыхивали и гасли эмоции, которые он сам себе запрещал: злость, обида, желание, боль. Они сменяли друг друга так же быстро, как цвета на гирлянде.       Гермиона не отводила взгляда. А потом подняла руку к верхней пуговице своего платья. Щёлк. Ткань чуть разошлась у шеи. Он заметил, как дрогнули её пальцы. Вторая пуговица. Третья…       И вот уже открылась ключица покрытая теми самыми татуировками. Черные и рыжеватые штрихи, имитирующие шерсть рыси, ускользали под ткань платья. Когда гирлянда на подоконнике мигнула красным, их контур вспыхнул, будто ожил.       Он застыл. Что ж, Драко всегда знал, что эта девушка опасно красива. Знал, когда увидел её впервые и захотел. Знал, когда брал с её рук томаты в уже несуществующем потерянном томатном раю. Знал это в шато и в Париже, знал в ту ночь, когда она, маленькая рысь, горела под ним так ярко, как взорвавшаяся звезда. Обжигая до боли этой красотой. Так, что он ослеп и не увидел, что кроме красоты в ней так много лжи.       - Хватит, - холодно приказал Драко, но даже он сам услышал, что в его голосе больше просьбы, чем приказа. Она остановилась, но пальцы её остались на следующей пуговице. Мандаринами теперь пахло одуряюще сильно. Дофин посмотрел на татуировки еще раз. На её горло, на ту точку у основания шеи, куда ему так часто хотелось приложить губы.       Гирлянды снова мигнули. Красный. Зеленый. Золотой. И их оттенки играли на её полурасстегнутом платье и на её коже, делая из рыси витраж.       Да, он знал, насколько она красива. Но сейчас увидел еще насколько она смела.       И это, возможно, была самая опасная красота.        - Я никогда не лгала, что хочу тебя, - смело посмотрела ему в глаза маленькая рысь. Драко скривил губы в насмешке. Он не должен был этого делать. Не должен был позволять ей быть здесь, в его спальне. Не должен был смотреть, как она расстегивает пуговицы своего платья.       Мужчина знал, что стоит лечь с ней - и всё. Он пропадет. Она станет для него зависимостью хуже никотина, хуже адреналина, хуже всех его болезненных ритуалов. Потому что сейчас Дофин ощущал, как слаб. Как ему нужна была опора и смысл. Ну или хотя бы тепло, которое головокружительно пахло облепихой под слоем рождественской мишуры и мандариновых цукатов.       Но и отпустить её Драко тоже не мог. Он сделал и понял, что вот оно - его истинное поражение. Знать, что тебя предали и не иметь моральных сил сопротивляться. Желать её до стука крови в висках.       «Не делай этого», - приказал себе.       Он закрыл глаза, словно пытаясь собрать остатки силы воли. Но когда открыл - всё было решено.       - Ложись на живот.       Слова упали между ними тяжело, окончательно, бесповоротно.       И Гермиона подчинилась. Не успела развернуться, как…        - И сними платье.       Это было несколько ново, ему же нравилось наоборот, но девушка не спорила. Она просто выскользнула из своей зелено-алой ткани в клетку и забралась на кровать, развернувшись к Дофину спиной. Понимала, что ей не совсем на живот нужно лечь, потому опустилась на колени и прогнула спину.       Ощутила легкий сквозняк между лопатками. Услышала, как он подошел к комоду, чтобы достать презервативы. Сглотнула и застыла в ожидании. У неё было мало опыта в том, как заниматься с сексом с мужчиной, который не хотел даже смотреть на тебя. Её тело не горело желанием. То есть, в целом Гермиона не то, чтобы хотела секса, но она не могла больше выдерживать холодного напряжения между ними и решила действовать там, где их близость была максимальной. При этом ей было любопытно как это все будет.       Вряд ли Дофин будет так же нежен и его губы будут целовать её везде, он не выглядел человеком, настроенным на любовные игры. Скорее мужчиной, который яростно хотел взять свое. Но при этом Гермиона знала - Драко не причинит ей боль. Даже сейчас. Потому что если бы хотел, то давно бы это сделал. Что угодно сделал. Мог избить её. Мог прогнать. Мог заставить лечь с ним - она и о таком слышала в племени. Но нет же. Дофин злился, но продолжал защищать её.       Девушка сглотнула, когда кровать чуть прогнулась под весом Драко. Интересно, как он…а, главное…куда….       В следующую секунду ощутила его холодные и немного липкие пальцы у себя на бедрах. Поняла, что никаких предварительных ласк не будет. Приготовилась, что будет больно, но он вошел в неё достаточно плавно и почти безболезненно. Выдохнула. Видимо, Дофин использовал на неё всю банку той смазки с ароматом вишни, которую они в шутку купили. Потому его пальцы были такими липкими.       Ей стало смешно. И немного грустно. Ему так не хотелось к ней касаться, что вместо этого он выбрал то, что не любил. Считал слишком простым. С другой стороны, чего ей еще было ждать. Закрыв глаза, она прогнулась сильнее, ощущая, как Драко с ходу был очень…стремительным. Видимо, его тело все еще хотело её тело, раз он так…так…так….       Гермиона тихо застонала, не зная уместно ли это. Просто ей было приятно быть с ним. Но в то же время маленькая рысь получила урок - даже когда любимый человек был в ней - можно было при этом ощущать ужасное одиночество. Потому что девушка помнила как было раньше. Как они обнимались, целовались, ласкали друг друга, а сейчас же… сейчас они просто трахались, как незнакомцы и Гермионе показалось, что идея была не лучше. А все же… все же это был её шанс.       Их бедра соприкасались. Тихие шлепки были оглушительные из-за тишины.       Драко…Драко же смотрел на татуировки, которые были между лопатками и вдоль линии позвоночника. Гирлянды, разбросанные по комнате, ложились на её спину мягкими движущимися бликами, рисуя узоры, которые делали татуировку живой. Она долгожданно пахла той самой дымной облепихой. Её волосы рассыпались по плечам. Он скучал. Скучал так сильно, что от этого у него почти немело горло. Но позволить себе прикоснуться, позволить губам коснуться этой кожи, вдохнуть то, что он потерял было невозможно. Его руки оставались на её бедрах, твердые, зафиксированные, вцепившиеся в неё так, будто он удерживал не её, а самого себя. Он просто двигался. Потому что рядом с ней было тепло, тихо, безопасно и это пугало его больше всего.       То, насколько ему хорошо….       Постепенно Дофин понял, к чему идут эти мысли. Опасно медленные. Опасно мягкие. Опасно человеческие. Стоило только остановиться, замедлить ритм, наклониться ближе, положить ладонь ей на поясницу, вдохнуть запах кожи и всё закончится. Он простит. Простит, вернёт, впустит обратно в жизнь, где уже нет места доверию. А потом опять рухнет. Потому что он не сможет верить ей. Не сможет быть с ней счастлив, как когда-то. И она тоже не будет. Это знание стояло внутри острым, режущим холодом, и все же его тело продолжало искать её тепло. Он держался за её бедра как за край обрыва, не позволяя себе ни одного лишнего жеста, ни малейшего намека на нежность. Потому что если сорваться, если позволить себе прикоснуться к этой спине с рысьими пятнами, к её теплой коже, к тому тату, которое он помнил на ощупь… он не остановится. И тогда будет поздно.       Поэтому Дофин сделал то, чего не делал никогда в жизни - то, что оскорбляло его собственную природу, мужскую гордость, честность тела. Он резко ускорился на пару движений, коротко, почти злобно выдохнул… и остановился. Сымитировал. Не кончил. Не позволил себе. Не захотел продолжать. Просто отыграл финал, которого не чувствовал, лишь бы не дать себе уйти глубже. Лишь бы не дать ей шанса.       Он вышел из неё, осторожно, почти бережно - привычка, которую ненавидел в себе именно сейчас. Соскользнул с кровати, пошел в ванную, чтобы выбросить презерватив, и вернулся, поправляя спортивные штаны. На коже еще оставался её запах, а на пальцах - сладкая липкость вишни. Чертовы смазки. Он ненавидел их.       Мужчина повернулся к кровати.       Гермиона уже перевернулась на спину, глядя на него широко, как будто ждала какого-то чуда. Или хотя бы намека. Она поверила. Даже сейчас. Что ж… не только ей лгать в постели.       Она медленно поднялась на локти, словно боялась спугнуть его.       - Я… я могу остаться? - спросила едва слышно.       Драко посмотрел на неё - на татуировки, разбросанные по коже, на взъерошенные волосы, на глаза, полные надежды, которую он не мог и не хотел оправдывать. Все так же не верил ей. Не мог.       Покачал головой.       - Нет.       Девушка, на самом деле, не ожидавшая ничего иного поднялась с кровати, закутавшись в простынь. Но когда наклонилась, чтобы подобрать платье услышала холодное:       - Приходи завтра. В 14-05.       Гермиона резко развернулась и недоверчиво сощурилась. Растерялась.        - Но… ты же…ты же….ты же в офисе в это время. Драко смотрел в потолок и курил. Изогнул бровь:        - Это проблема?       Девушка замялась. А потом покачала головой:        - Нет. Наверное, нет.       - Хорошо. Тогда не опаздывай. У меня будет всего 10 минут.        ***       С Рождеством, мои дорогие читатели. На этой неоднозначной ноте Репарация заканчивает свой год и следующая глава выйдет уже в 2026. Думаю, 2 или 3 января (следите за каналом). Будьте активны сегодня, мы подводим итог целого года) И не забывайте под финал нажать на “жду проду”, чтобы хорошо зафиналить 2025 и все усилия, вложенные в историю.        Спасибо, что в этом году были со мной. Кто-то - уже традиционное. А кто-то вот - впервые. С вами это приключение - еще лучше.