Репарация

      Индейка порой бывает символом лицемерия: пышная, громоздкая, она раздувается значимостью, за которой скрывается пустота.       

Инструкция по сборке индейки:

      Начните с объёма: сложите бумагу так, чтобы форма казалась больше, чем она есть на самом деле, слегка раздутой, будто важность здесь появилась раньше смысла.       Добавьте веер хвоста: много одинаковых складок, аккуратных и показных.       Сформируйте маленькую голову: крошечный клюв, чуть опущенный вниз, словно жест согласия, за которым не следует действие. Шею вытяните ровно настолько, чтобы она выглядела гордой.        Финальный жест - сместите центр тяжести. Пусть индейка стоит уверенно, но кажется готовой рухнуть от лёгкого прикосновения.       Почему именно так: бумажная индейка сохраняет момент, когда форма подменяет содержание, а показная важность становится маской, за которой ничего не держится.               Гермиона Грейнджер сидела в своем отельном номере и изо всех сил пыталась отвлечься от того, что её соседи занимались любовью. Она одновременно смущалась и раздражалась потому что звуки слишком отчетливо напоминали ей, как хорошо им с Драко было вместе. Вздохнув, девушка проглотила свои антибиотики и усмехнулась. Она воспользовалась советом Дофина и проверилась. Теперь понимала, как он обо всем догадался: даже если бы Гарри не «сдал» её, ничего бы не изменилось. Её разоблачили какие-то жалкие хламидии, которые даже не приносили ей дискомфорта. Какая сучья ирония.       Стены дрогнули от особенно громкого стона, и Гермионе захотелось ударить кулаком и закричать: «Да заткнитесь же уже!» Наверняка весь отель знает о их большой, мать её, любви. Можно было бы быть посдержанней.       Она поднялась, подошла к окну и уставилась на унылый Барствилл. Раньше этот городок ей даже нравился. Теперь же…       Гермиона усмехнулась, вспоминая как летела по вечерам сюда на крыльях любви, а этот подонок Гарри изменял ей, ведь заразил её. Эта обида и потрясение выдавили из неё, как из тюбика зубной пасты, даже остатки хороших воспоминаний. Он осквернил её первую любовь, осквернил как мог. И предательством, и изменами, и... всем осквернил. Испачкал. И она бесилась от того, что это её аж так сильно задевало. Настолько, что хотелось набрать Гарри и высказать, но маленькая рысь останавливала себя.       Наверное, единственный, кто по-настоящему её любил, был Дофин. Вот в чем была сейчас проблема глобальнее Гарри и того, что он трахал кого-то на стороне. Какой подонок, проклятие.       - Ох… - протянула женщина за стеной, с томной сладостью в голосе. Гермионе захотелось кинуть стакан в это восторженное «ох». Потому что её юное тело тосковало по Драко совсем не так, как её разбитое сердце. Совсем не так. Она и не подозревала, что даже в отчаянии можно испытывать такое странное, дикое, почти болезненное желание.       Стараясь отвлечься, она стала искать наушники. Идти гулять не хотелось, потому что она была после смены, уставшая и выжатая, как лимон. Хотелось лишь тишины, и чтобы этот идиотский отель перестал напоминать ей, что кто-то где-то счастлив прямо сейчас. Наушники нашлись под подушкой, как всегда - спутанные, словно отражающие её собственное состояние. Гермиона раздраженно дернула провод, распутывая узлы, и тихо ругнулась. Ну конечно. Даже провод имеет более насыщенную личную жизнь, чем она.       Вставив наушники в телефон, она включила белый шум - дождь по крыше, слабый ветер, что-то ровное и не вызывающее эмоций. Подходящее под первые серые, какие-то по-ноябрьски влажные, сумерки, заглядывающие в окно и раскладывающие унылые тени по номеру. Но встать и включить свет ни сил, ни желания не было.       Закрыв глаза, она попробовала заглушить свои собственные мысли, но те так легко не сдавались. Её снова обожгло воспоминание: руки Драко на её талии, его шепот, его взгляд, который будто видел её всю - снаружи, внутри, глубже, чем она сама себя понимала. Конечно, Дофин никогда не называл её принцессой, и всё равно с ним она чувствовала себя таковой. А Гарри… она скривилась. Гарри подарил ей только иллюзию. Ложь. Ах да, еще и инфекцию.       Девушка никогда бы не подумала, что такие вещи могут не болеть. Что можно ходить, работать, и даже не догадываться, что у тебя внутри маленькая предательская дрянь, которая не делает больно, но сдает тебя с потрохами мужчине, которому, казалось, все было наплевать.       Она провела ладонью по плечу, будто стряхивая липкое ощущение одиночества. Номер был теплым, чистым, по-своему даже стильным. Гермиона могла себе позволить отель четыре звезды, но при этом она все равно ощущала себя бродяжкой. Сначала сбежала из отцовского дома без ничего, потом, потом Драко тоже выгнал её. За дело, конечно, она все понимала, но выгнал и теперь она жила здесь. Временно. Планировала подыскать себе комнатку, а все равно эта бездомность разбивала её на части. Ей хотелось покоя и уюта, какой был раньше в её комнатушке, а потом в кондоминиуме Дофина, который посмеивался, но разрешал ей вносить свой творческий хаос вокруг. Хаос для него, она называла свои изменения уютом.       Теперь же каждый вечер ей напоминал, что у неё снова нет ни угла, ни человека, ни опоры. Только работа, антибиотики и чьи-то стоны за стенкой.       - Проклятье, - выдохнула она почти беззвучно.       Иногда казалось, что она не живет, а дрейфует, как выжатый пакетик чая в гостиничной чашке.       Она потянулась за телефоном, просто чтобы чем-то занять руки, и в который раз проверила новости. Пусто. Ни одной его фотографии.       - Драко, Драко... - прошептала Гермиона. Она тосковала по нему, но не видела мужчину с той самой ночи, когда он прогнал её. Дофин улетел в Париж - так сказал Рон. Вот так взял и улетел. И пресса о нем не сплетничала. Никто не сплетничал. Гермиона продолжала ходить в казино на работу и делать вид, что не замечает как шушукаются за её спиной. Никто не знал, что они с Дофином в ссоре, но заметили, что живет она больше не в его доме. Наверное, радостно трепались, что она надоела ему. Смеялись с неё.       Да и плевать.       Гермиона бросила телефон обратно на кровать и легла. Потолок был белый, ровный, абсолютно безликий. На секунду прикрутила звук и выдохнула. Кажется, у парочки был хэппи энд, поскольку царила то ли блаженная, то ли проклятая тишина. И вдруг в номер постучали. Она не пошевелилась, поскольку думала, что это уборка, но…        - Гермиона, открой. - Секунду ей казалось, что у неё слуховая галлюцинация, но стук повторился. Более настойчивый. Более уверенный. Более…. его, да. Его. Она буквально слетела с постели ведь знала кто там может стоять.       Сердце забилось так громко, что Гермиона едва не оглохла. За все эти дни она до судорог боялась, что отец каким-то образом узнает, что она теперь без защиты да без Драко. И придет, чтобы снова избить. От этой мысли у неё до сих пор холодело в груди. Однако вместо него пришел Драко.       Рука дрожала, когда она коснулась замка.       Еще вдох и она распахнула дверь. И увидела его.       В отельном коридоре стоял Дофин. В солнцезащитных очках, темном пальто и с каплями тающего снега, что прилипли к светлым волосам. Он был красив так, что у неё вырвало воздух из груди.       Гермиона отступила на шаг, впуская его в номер. Драко прошел внутрь твердым шагом и девушка отметила, что протез скрыт перчаткой.       «Он выпил», - поняла она сразу. Не потому что мужчина шатался, скорее наоборот, он держался слишком ровно. Слишком собранно. Именно так вёл себя человек, который очень тщательно скрывает алкоголь под кожей и дыханием. Алкоголь и… гнев. Это Гермиона тоже сразу поняла и нехорошие мурашки поползли у неё под кожей.       Драко закрыл за собой дверь, мельком осмотрел комнату, потом посмотрел на свои часы.       - У тебя три минуты. Собирайся.       - Что? - выдохнула она, даже не осознав, что говорит вслух.       - Я устал с перелета и хочу домой. Давай.        - Но… Драко, я же теперь… - Мне повторить? Собирайся, - его голос был спокойный. Даже слишком. Он не повысил тон, не сделал ни шага к ней, а просто скрестил руки на груди. Девушка, испугавшись, что сейчас мужчина передумает её забирать, быстро начала кидать в чемодан все, что у неё здесь было своего. Не глядя, словно время, правда, было ограничено тремя минутами. А потом так и замерла с форменной рубашкой. И все же сказала, сглотнув плотный ком страха в горле:       - Ты… выгнал меня.       Она боялась, что Дофин разозлится. Подумает, что держит его за идиота, который забыл об их ссоре, но Драко и бровью не повел:       - Нет, - произнес он холодно, глядя куда-то в сторону окна. - Я сказал, что между нами все кончено. Но я не просил тебя устраивать драматический побег. Пока я веду твое дело - ты под моей защитой, как я и обещал.       Он сделал короткую паузу, будто проглатывал слова, которые могли сорваться дальше.       - И потом… - выдохнул резко, - я не хочу, чтобы пресса смаковала наш разрыв. Не сильно хорошо для имиджа.       - То есть… на публику все будет… - она сжала рубашку так сильно, что побелели пальцы. Голос дрогнул. - Будет как раньше?       Драко кивнул коротко: - Да. Временно.       Мужчина по-прежнему не смотрел прямо на неё, но видел её. Слишком хорошо видел. И замолчал, позволив ей продолжать собираться, слушая, как звенят молнии чемодана, как бьётся её дыхание. Он понимал, что его мотивы звучат убого. Эти оправдания про прессу… смешно. Ему было плевать, что журналисты хихикали бы над их коротким романом. И адвокат вовсе не обязан жить со своей клиенткой.       Но правды он сказать не мог. Настоящей. Которая была в том, что он не мог не видеть её. Пытался и не мог. А еще в другом углу этой правды стоял её отец и мысль, что тот может до неё добраться. Это он тоже скрывал. Так же тщательно, как алкоголь под кожей.       Вытравить эту любовь Дофин действительно не мог. Как и притворяться, что ему все равно. Возможно, за прошлый год он потерял слишком много и сил у него не было держать все под контролем, потому… потому никак не мог собраться и прогнать образ маленькой лгуньи, а потому забирал её домой, про себя отмечая, что за неделю она похудела так, что у неё аж скулы заострились. Как он соскучился. И как неправильно поступал.       Они вышли вместе через минут десять. Как Гермиона не спешила, быстрее собраться не вышло, за что девушка лепетала извинения, но Драко лишь раздраженно дернул плечами, а затем они покинули номер, но не были рядом, а скорее просто в одном направлении. Драко шёл чуть впереди, так, что ей оставалось лишь следовать за ним, ощущая, как его ледяная собранность отталкивает её и одновременно притягивает.       Драко подошел к стойке регистрации и, не оборачиваясь, холодно бросил:        - За номер. Девушка выезжает.       Расплатился быстро и Гермиона не успела ничего сказать. По правде, не знала, как сейчас можно говорить с ним и что вообще разрешено говорить. Слова застревали где-то на вдохе, а глаза упрямо смотрели в пол.       Молча дошли до машины.       Молча сели внутрь. Молча пристегнулись и молча смотрели в окна. Каждый - в свое. И все то время, пока они ехали, снег ложился ровными слоями. Гермионе казалось, что дорога никогда не была такой длинной. Она даже ловила себя на мысли, что когда-то они пересекли Атлантику быстрее. И хотя сейчас они летели по скоростной трассе, время тянулось вязко, как густой сироп. Драко не произнес ни слова. Она - тоже.       Когда машина остановилась у кондоминиума, девушка почувствовала такое странное, обидное облегчение, что её едва не качнуло. Всего пару недель и это место стало домом. Первым безопасным местом за очень долгое время. Потому она была рада, рада вернуться сюда. Драко, напротив, будто остался каменным. Он вошел первым, включил свет, стряхнул снег с плеч. Гермиона сделала глубокий вздох. Даже сейчас пахло тыквенными специями. Аромат тепла.       - Я буду жить в гостевой спальне, - ровно сказал он и уже собирался уйти вверх по лестнице.       - О, так что-то все-таки изменится, - вырвалось у неё.       Не стоило. Она знала, что не стоило. Но было поздно. Драко не отреагировал ни словом. Только медленно снял пальто, затем очки и её кольнуло: глаза были красноватые, уставшие, немного мутные. Слишком много алкоголя, слишком мало сна, слишком много эмоций, которые он прятал до хруста. На секунду ей снова стало жутко от ассоциаций об отце, но Драко бы никогда её не обидел и Гермиона об этом знала.       А Дофин вдруг повернулся к ней. Посмотрел так пристально, что у неё сжалось в груди. Раньше, чем слова сорвались с его губ, она уже знала, что вопрос ей не понравится:       - Скажи мне. Ты пыталась найти бумаги у меня дома? - спросил он тихо. По правде, не хотел знать и не должен был задавать этот вопрос, однако эта мысль не давала ему покоя всю неделю. Маленькая рысь замерла, будто её осветил прожектор. Сглотнула. Пальцы сами сжались в кулак. И только кивнула, оскверняя еще и это. Их дом. В котором они собирались жить дальше.       Что-то в нем дрогнуло. Внутри. Как будто холод разлился еще глубже. Но он лишь коротко кивнул в ответ. И, будто принимая какое-то решение, произнес:       - С завтрашнего дня ты будешь управляющей казино. Ты же так его хотела? - Небрежный жест рукой. Почти усмешка без улыбки. - Вот и получай. Поздравляю с повышением, Гермиона.       ***       Две недели спустя       Утро понедельника началось с пролитого кофе, снегопада и не самого лучшего баланса за выходные. Гермиона пролистывала отчеты, пытаясь выглядеть хладнокровно, когда администратор Винки наклонилась к ней и шепнула:       - Дофин зовет.       Девушка едва заметно вздрогнула. Конечно же, Гермиона знала, что он позовет. Драко делал это каждое утро, за редким исключением. Маленькое рабочее совещание. Пять-десять минут. Минимум взглядов, максимум контроля. Он будет собирать странное оригами и интересоваться почти мягко “какого хуя такие плохие цифры”. Она… она не будет иметь ответа.       Шикарная перспектива.       Сглотнув, Гермиона взяла планшет, прижала к себе и направилась на верхний уровень - туда, где располагался его кабинет. Шаги эхом отдавались в пустом ковровом коридоре, и она ненавидела, что это эхо звучит, будто её собственная тревога.       Девушка постучала, но не успела поднять руку для второго стука, как внутри уже раздалось:        - Войдите.       Она вошла и закрыла за собой дверь. Драко сидел за массивным столом и что-то читал в планшете, поправляя очки на носу. Наверное, уже смотрел баланс. В душе Гермионы поднялась какая-то немотивированная злость на Дофина. Немотивированная и иррациональная, да. За две недели девушка успела возненавидеть эти встречи.       - Доброе утро, - произнес он так, будто они были совершенно посторонними людьми и не жили вместе. Так, словно утром они не пересекались в общей кухне на пару секунд и Драко даже не повернул головы в её сторону. Только поставил стакан на стол и вышел.       Хотя, с другой стороны… оказалось, что жить вместе можно по-разному.       Две недели назад, в том отеле, ей наивно показалось, что он дал ей шанс. Оказалось - ни хрена подобного. Они почти не пересекались в кондоминиуме: Драко уходил рано, возвращался поздно, запирался у себя. Никаких разговоров или там общих ужинов. Дофин её не игнорировал, нет, всё было хуже. У него получалось слишком органично её не замечать. Как будто между ними никогда ничего не было.       Мужчина поднял взгляд от документов:       - Садись. Начнем.       И она села, крепче сжав планшет, пытаясь не показать, что её сердце дернулось от одного лишь его голоса.        - Итак, - Драко отложил планшет и развернул леденец. Тот был не из изомальта, как обычно, а из кленового сиропа, который девушка так любила. Любопытная деталь. Случайность? - Какой баланс после выходных?       Гермиона моргнула. Странно… он еще не видел итоговую цифру? Он, который всегда узнавал все первым? Но, судя по ровному, требовательному взгляду правда не видел. Что ж. Тем хуже для неё. Она выдохнула и назвала цифру.       Неутешительную.       Драко замер всего на долю секунды и это было похоже на короткий сбой в его ледяной собранности. Потом откинулся на спинку кресла, закинув одну ногу на другую, и тихо поцокал языком. Гермиона опустила взгляд. Черная рубашка, серебряные подтяжки для рукавов - он был вопиюще стильный, как всегда. Даже в раздражении выглядел так, будто сошел с обложки журнала. Нелепо было думать об этом сейчас… но мысли сами всплывали.       Интересно, он все так же считал её красивой? Или это тоже в прошлом?       - И каков твой план? - его голос был сухим, деловым, до смешного холодным.       Гермиона снова ощутила, как по спине пробежал нервный укол. Ну какого черта он вообще дал ей должность не по размеру и не по опыту? Она не была управляющей казино. Она училась быстро, она старалась, но… она же не была готова. Все еще втягивалась. И делала дорогостоящие ошибки. И нервничала, все время нервничала. Ведь теперь знала тайну завещания Люциуса Малфоя и понимала, что от её действий зависит будущее Драко. Проклятие, кого же Дофин наказал по итогу - её или себя? Ведь ясно, что ей не удастся сделать прибыль этому проклятому казино выше, чем обычно. Даже на пять процентов.       - Нужно предпринимать действия, - продолжил он, пролистывая какие-то цифры пальцем. - Почему я не вижу ничего к Дню благодарения? Ни активностей, ни кампаний, ни промо. Вообще ничего. Ты решила пропустить шанс?       Гермиона ошарашенно вытаращилась на него.       Он сейчас… серьезно?       - Потому что мы - осейджи, - медленно произнесла она. Как будто объясняла очевидное. Как и другие коренные народы, осейджи не праздновали День благодарения, потому что этот чертов «праздник» - не про благодарность. Уж точно нет.       Это же праздник колонизации, Дофин. Праздник того, что наши народы теряли землю, дома, семьи. Праздник всей той проклятой истории, из-за которой мы оказались в Оклахоме не по доброй воле.       Даже сейчас, спустя столетия, у многих племен этот день был траурным. День памяти о том, что было утрачено. Она с детства видела, как старейшины говорят об этом. Да. Это был день скорби, а не праздничных индюшек. Гермиона тихо вздохнула.       Его вопрос звучал… странно и жестоко. Что им было праздновать? Геноцид собственной крови?       - Если ты хочешь делать деньги, забудь, кто ты есть… - заметил Драко, на которого её круглые глаза не произвели впечатления. Гермиона почти физически почувствовала, как внутри неё что-то скребануло. Он правда не слышит? Или не хочет. - За пределами казино ты можешь быть кем угодно, но здесь твоя религия, кровь, происхождение - это прибыль. Только прибыль. Сначала ты сделаешь деньги. Потом можешь скорбеть. Так работает бизнес. Мы здесь работаем для белых, а это их праздник. Значит, придется сделать. Или разваливай казино к чертовой матери и делай его с этническими нотами.       Он произнес это тихо и без лишних эмоций и именно поэтому это ранило сильнее.       Гермиона смотрела на него во все глаза. Проклятье. Иногда ей казалось, что под этой ледяной бронёй он заботится о ней. Жестко, неправильно, через силу, но заботится. Учит так, как никто не учил. И все же…       День Благодарения. Это была за гранью добра и зла. Точнее, не так. Это было зло. Чистое, концентрированное зло, которое Драко приказывал ей выпустить.       - Ты-то не забываешь, кто ты есть в своих pro bono, - вырвалось у неё. Ох, зря. Господи, как же зря. Она почувствовала это еще до того, как он поднял на неё глаза.       Угол его челюсти резко дернулся.        - Чтобы ими заниматься, мне пришлось забыть, что я - аристократ, который не должен в таком копаться. - Он сделал паузу. Железную. Тяжелую. Гермиона видела, как напряженно ходят мышцы у него на шее, как он резко, будто от раздражения, поправил манжет. - А чтобы возглавить казино… - продолжил он еще тише, - я откинул кровь своей матери.       Гермиона моргнула. То, как он это сказал… Словно признался в чем-то, что сам себе ненавидит признавать.       Он сказал «откинул», но она услышала предал. Предал её память, чтобы вписаться в мир отца. Предал себя, чтобы его допустили. Предал то, что осталось от своей коренной половины ради того, чтобы все это продать.       Дофин поднял глаза. И на одну секунду - такую быструю, что почти нереальную - Гермионе показалось, что он устал. Не от перелетов. Не от неё. А от того, что всю жизнь вырезал из себя куски ради того, чтобы стать тем, кем должен. Но затем выражение лица снова застыло в привычной стальной маске.       - И ты, - сказал он ровно, - должна сделать то же самое. Если хочешь удержать должность.       Гермиона сжала планшет. Губы дрогнули. И впервые за всё это время ей захотелось не спорить, а… прикоснуться к нему. Ей не нужна была эта должность, но девушка понимала, что отказаться не имеет права.       Дофин уже снова смотрел в планшет. А девушка смотрела на него и впервые в жизни пожалела, что в нем нет ни капли от её ужасного отца, потому что если бы он орал на неё, а не вел себя так демонстративно спокойно - ей бы было куда легче.        - Я могу быть свободна?        - Да. Жду план активностей на День Благодарения до конца недели. Обратись к хорошему ивент-менеджеру, - бросил Драко и это значило, что у неё нет права выбора. Они будут праздновать чертов праздник, будут. Выхода не было. Но спорить Гермиона больше не собиралась. Только пообещала, что, естественно, предоставит всю информацию. И, наконец, встала, чтобы выйти побыстрее.       Ей не хотелось быть здесь ни на секунду больше, хоть она и знала, что стоит закрыть за собой дверь, то опять начнет скучать по нему. Просто невероятно скучать. Даже по такому холодному и чужому.        - И, еще, Гермиона. Ничего не планируй на первое декабря. - Вдруг сказал Драко, глядя в календарь, а не на неё. Девушка развернулась. - Суд будет рассматривать твое дело. Возьми выходной заранее.        Гермиона похолодела, потому что испытала страх и панику. Она не хотела встречаться с отцом, но это было не главное. Хуже было иное. Неизвестность. Драко выиграет дело - девушка не сомневалась в этом, но… но что будет дальше? Когда он перестанет быть её адвокатом? Посчитает миссию выполненной и выгонит её или же…?        ***        За неделю до Дня Благодарения        Три дня в Вашингтоне высосали из Драко все терпение, на какое он был способен. Политические клиенты, бесконечные переговоры, сложные решения - словом все то, что он умел делать блестяще, но ненавидел всей душой. Когда машина высадила его на стоянке перед казино, уже начинало темнеть; ноябрьская прерия розовела на горизонте, а ветер приносил запах далекого дыма от каминов. Ему даже нравилось как здесь пахло после столицы. Воздух казался чище.       Первое, что бросилось ему в глаза - это фасад казино. За три дня тот успел подхватить праздничную болезнь. Над входом висели огромные золотые листья клёна, слишком блестящие, чтобы быть хоть сколько-то натуральными. По колоннам тянулись гирлянды из маленьких тыкв, а на крыше, у самого карниза, болтались светящиеся ветки, что мигали мягким янтарным светом. На стеклянных дверях аккуратно наклеили силуэты индеек - карикатурных и с нелепыми хвостами, будто из детского спектакля. Особенно Драко позабавили два гигантских фонаря в форме кукурузных початков - кто-то явно переборщил.       Ребенок. Какой Гермиона все таки еще ребенок с этим своим беспощадным энтузиазмом. То отказывалась праздновать, то устраивала такой размах, будто готовит прямую трансляцию для Белого дома.       «Так управляющей ей никогда не стать, - отметил он про себя, слегка качнув головой. - Столько денег уходит в воздух, в эти гирлянды, в эти нелепые фонари… Она не на том сосредоточилась. И хорошо, если мы выйдем в небольшой плюс.»       Раньше он бы уже стоял на пороге нервного срыва. Грыз ногти, сосал леденцы, как в дни напряженных баталий и считал бы, как каждый лишний доллар уменьшает дивиденды и увеличивает головную боль. Но не сейчас. Все-таки, Дофин давно придумал, как выполнить завещание отца так, чтобы не сойти с ума. И с тех пор ему глупый декор - просто декор.       Драко остановился, едва не дойдя до своего кондоминиума. Освещение фасада казино мерцало в очках, ветер подталкивал в спину. Он достал сигарету и закурил, развернувшись лицом к своему наследию. Дым поднялся вверх, и вместе с ним - тот самый вопрос. Неприятный, неправильный, которого он избегал три дня, три недели, уже больше месяца и будет избегать, наверное, всю жизнь.        Почему он дал Гермионе эту должность? Проявил жестокость? Или великодушие? Хотел наказать? Или хотел научить?       Драко знал ответ. И тот ему ей как не нравился.       Мужчина бросил сигарету, даже не докурив. Тлеющий огонек погас в сухой пыли прерии, которая никуда не девалась, как оказывается, даже зимой. Малфой решительно направился в свой кондоминиум, словно мог уйти от ответа, если будет идти достаточно быстро.       Уже на пороге его застал телефонный звонок от Скьяп. Экран загорелся её именем, и уставшее лицо Драко осветила тревога, а никак не улыбка, как раньше. Они-то помирились, но теперь между ними стояла - впервые за годы их дружбы - его большая ложь, потому беседы перестали быть такими приятными. Но все же Драко ответил, параллельно включая свет. Тут же заморгал, привыкая к резкому переходу.       Кондоминиум встретил его тишиной. Гермионы дома не было, разумеется. Вечером она обязана была быть в казино. Наверняка стоит там, скрестив руки, и лично курирует монтаж тех нелепых початков кукурузы.       - Как Вашингтон? - пропела Скьяп ему в ухо.       - Слишком политичен, - хмыкнул Драко, сбрасывая пальто и развязывая шнурки. Провел руками по лбу, как будто стирал с себя слой усталости. Все же он был рад вернуться сюда. Какой-никакой, а дом. Лучше, чем жить в отелях, особенно вашингтонских, с их тяжелыми коврами и запахом чужих переговоров.       Хотя…       Своего дома в Париже ему, конечно, не хватало сильнее, чем он позволял себе признать.       - Хоть в Нью-Йорке тоже штормит, да? - добавил он, открывая холодильник. Там была еда из казино на вынос. Не тронутая. Гермиона знала, когда Драко вернется и позаботилась о нем. Его сердце это никак не царапнуло. Вообще. Её забота стала для него ничем.       Скьяп, тем временем, фыркнула.       Её кузен выиграл на выборах, хотя был в миллиметре от провала. Забавно: роман Его Чести закончился не политическим крахом, а победой, несмотря на любовницу, годящуюся ему в дочери.        «Кому-то повезло больше, чем мне, ей-Богу», - подумал Драко, доставая бутылку воды.       - Ой, не могу дождаться, когда вырвусь к тебе на День Благодарения и в вашей глуши немного отдохну, - рассмеялась Скьяп. Она, скорее всего, просто хотела сбежать от Командора. Мужчина же так и замер. Свет с холодильника все еще падал на его лицо, которое стало очень хмурым. Малфой не хотел, чтобы она приезжала. Совершенно не хотел. Потому что по телефону лгать проще. Он знал как модулировать голос, как уводить разговор, как спрятать эмоцию паузой.       Но если Эльза приедет… Если окажется здесь, в этом кондоминиуме, где все пропитано напряжением между ним и Гермионой…Если взглянет на них обоих, то сразу поймет. Одним взмахом своих белых ресниц подобьёт всю конструкцию его вежливой лжи. Она поймет, что у него с Гермионой все плохо. Что они живут на два разных берега одной реки и только делают вид, что строят мост.       Он медленно закрыл холодильник.       - Я думаю, тебе не стоит приезжать, - сказал Драко наконец.       На другом конце повисла секунда тишины.       - Ты все еще сердит за свой день рождения? - осторожно спросила Скьяп. Голос у неё стал мягче. Она все еще думала, что виновата перед ним. Она-то!       - Нет, моя дорогая, - Драко даже рассмеялся. Настоящий смешок, с облегчением, потому что в этот раз он не солгал. - Просто… Это первое большое мероприятие Гермионы, котенок и так вся на нервах. Она знает, как много для меня значит твое мнение, и будет переживать, что тебе не понравится. Вместо того, чтобы сосредоточиться на работе.       -А мне не понравится? - протянула Скьяп.       Драко открыл морозилку. Там лежали две полукилограммовый упаковки вишнево-шоколадного мороженого.       Вот оно. Нужная доза сахара. Если таблетки не помогают - помогает мороженое. Старый, надежный механизм.       - Думаю, не понравится, - сказал он, доставая одну упаковку. - Там светящаяся кукуруза…       - О боги, - простонала Эльза. - Ну ладно. Поеду к родителям. Папочка готовит отличную индейку.       Дофин услышал, как она поверила и от облегчения даже не пошутил в стиле “какой же твой отец талантливый во всем”. Ему было не до Скорпиона, никак нет. Друзья поговорили еще минут пять обо всем на свете: о Нью-Йорке, о её клиенте, который напоминал ей «раздутого ската в костюме», о погоде в прерии. Все это время Драко рылся в ящиках в поисках ложки.Та нашлась в странном месте - в отделении, где хранили штопор и редкие специи.       Дофин нахмурился и ощутил тревогу. Он ненавидел когда вещи были на на своих местах, особенно сейчас, когда весь мир, казалось бы, катился в пропасть. Остался лишь порядок. Будто ложки в правильных отсеках немного уравновешивали хаос вокруг. Когда они распрощались, и звонок оборвался, Драко позволил себе выдохнуть.       Забрав мороженое, мужчина прошел в гостиную и остановился. На окне висела гирлянда-штора из теплых огоньков. Плотная, почти светящаяся завеса, будто в кофейне.       Она и правда увлеклась.       Ему не понравилось, но да и плевать, куда лучше, чем бардак в тумбочке со столовыми приборами. Сев в кресло, Драко зачерпнул ложкой мороженое и задумался, почему ему так важно перед ней сохранять видимость отношений с Гермионой. Почему именно перед Эльзой, а не перед кем-то другим.       Не из-за гордости ведь, это он знал точно. Гордость у него была из тех, что не трескается от признаний. Он мог спокойно признать, когда Скьяп была права. Когда Гермиона была права. Когда он был мудаком. Но тут… Тут было что-то другое. Что-то, от чего у него холодело под ложечкой сильнее, чем от мороженого. Будто он боялся выпасть из какого-то образа, словно одна лживая девчонка сделает из него неудачника. Как будто стоило признаться ей, что у него с Гермионой все не так гладко, и рухнет не только ложь, но и часть его самого.       Стараясь не думать, Драко устроился в кресле и просто ел мороженое и холод не приносил удовольствия. Он даже не замечал, что ложка уже много раз стукнулась о стенки. Телефон подкинул ему ролик с совершенно идиотским трендом: «В какой кровати ты бы спал?». Каждый вариант был создан ИИ - нелепый, низкосортный, но гипнотически дурацкий: ложе из мёда, изо льда, из облаков, из колючек кактуса, из сизых перьев, из огромных книжных корешков, из лавы или цветных желейных мишек.       Драко залипал так, будто ничего другого в мире не существовало. Как будто это могло его спасти. Он перестал ощущать вкус мороженого, которое постепенно исчезало, и всерьёз размышлял над каждым вариантом.       Кровать из клавиш клавиатуры?       Категорически нет - у него бы болела спина.       Зато из маршмеллоу…        Why not?        По крайней мере, она точно не сломает ему протез. Но не сладковато ли?       Он листал дальше и каждый новый ролик казался настолько абсурдным, что это расслабляло. Когда пришла Гермиона, Драко уже доел все мороженое, что по правде за месяц случалось далеко не впервые. Дофин даже не заметил, как замерз. Очнулся только когда протез выдал сухой, раздражающий сигнал о почти пустом заряде. Металл стал тяжелее, жестче, и пальцы двигались с легкой задержкой. Он поднялся, чтобы поставить его на зарядку, и как раз в этот момент щелкнул замок двери.       Гермиона вернулась.       Она вошла быстро, с порывом холодного воздуха за спиной, словно принесла с собой кусочек зимы. Волосы тронула изморозь, глаза сияли, а щеки раскраснелись от морозного ветра. На ней еще висел весь уличный хаос. Сегодня девушка была красивее, чем обычно.       Увидев Драко, Гермиона замерла на секунду, а потом улыбнулась - шире, чем стоило бы после долгого дня.       - С возвращением.       Он только кивнул.       - Я… правда скучала по тебе, - призналась Гермиона, поскольку Драко так и стоял напротив. Сказала, что думала. Будто это могло растопить лед или уменьшить урон. Радовало, хоть Дофин не съязвил, сколько раз она успела обшарить его дом за время его отсутствия. Он ни разу так не сказал, но почему то маленькая рысь думала, что у него есть такие мысли в голове. У неё же были. - Хочешь… поужинаем вместе?       Драко не был голоден, наоборот, его мутило от ведра мороженого, но он все равно пошел за ней на кухню. Наверное, потому что сопротивляться было тяжелее, чем просто идти. Ужинать он точно не собирался. Возможно, стоило сделать чай и согреться, да.       Чай. Точно, чай. Без сахара.       А Гермиона, заметив, что он последовал за ней, восприняла это как добрый знак. Впервые за дни Дофин не игнорировал её в этом доме. Она, словно читая мысли Драко, включила чайник, а сама заглянула в холодильник, чтобы достать то, что заказала в обед. И, не зная, что еще сказать, выпалила первое, что пришло в голову:       - А знаешь… я уже здорова.       Как только слова вылетели, она поняла, насколько это глупо прозвучало. На губах Драко медленно, словно нехотя, расползлась странная, колкая улыбка.       - О, какое облегчение, - сказал он мягко, но ядовито. Кажется, впервые за все время она ощутила ледяную ярость в нем. - Так мы теперь можем снова спать вместе?       Дофин бросил это как насмешку, но это было слишком близко к тому, что он на самом деле хотел озвучить. Или хотел почувствовать. Это была самая циничная правда жизни. Что пара, которая только рассталась, в первую очередь скучает по первоклассному сексу больше всего.       Они еще не были настолько душевно близки, чтобы тосковать по совместным беседам. А секс всегда был… другим делом.Маленькая рысь знала, что ей стоило промолчать. Она разогревала на вок-сковороде удон с креветками и лучше бы держала рот на замке, но:       - Если ты… захочешь.       Это было сказано уже не случайно, а очень-очень обдуманно. Гермиона не ляпнула первое, что пришло в голову, наоборот, она судорожно искала хоть какой-то путь к примирению. У неё не было опыта подобных ссор, и любой шанс казался спасением. Она скучала так мучительно, что… господи, а почему бы действительно не начать с того, что всегда работало? Секс - это было безопаснее, чем говорить.       Поэтому она сдержала голос, убавила огонь, будто опасалась спугнуть. Драко же скрестил руки на груди.       - Да, с удовольствием, - протянул он, и тон его был холоден как металлический обод протеза. - Мне нравится с тобой спать. - Но сначала ты принесешь мне справку, что здорова. А потом напишешь расписку, что все у нас добровольно.       Её предательство его очень отрезвило. Если не сказать отравило. Больше Дофин не мог позволить ей играть еще и на сексе.       - Драко… - она растерялась. Его голос стал злым до стука. - Зачем ты так?       - Потому что ты лгунья. Я тебе не верю. Не знаю, что будет, если я с тобой пересплю. Может, ты потом продашь это в суде.- Дофин даже не собирался с ней спать. Он просто показывал, насколько страшна может быть потеря доверия - на самом простом, самом интимном, а значит и самом понятном примере.       Гермиона прикусила губу. Больно. До слёз. Но самое ужасное - он был прав. Это было до черта обидно… и до черта справедливо.       - Я бы не лгала тебе в сексе, - прошептала она еле слышно.       Драко усмехнулся безрадостно.       - Ну да. Конечно. Этого ведь никогда не было. - Он поднял взгляд. Такие серые и холодные. - В постели-то ты была честна.       Это был первый раз, когда он так честно озвучил свои претензии. Гермиона мгновенно осеклась. Она-то имела в виду, что никогда не использовала его в постели, не манипулировала сексом… Но Драко ловко, точно, как скальпелем, напомнил о главной лжи - о её «невинности». Тут крыть было нечем. Слова рассыпались.       - Прости, пожалуйста… - выдохнула она почти беззвучно.       - Приятного аппетита, - произнес он так, будто никакого разговора не было. И вышел. Спокойно, красиво, по-офисному. Как будто просто закончил совещание.       Оставив её тет-а-тет с остывающим удоном, Драко поднялся на второй этаж. Снял, наконец, отяжелевший протез и поставил на зарядку. Плечо стало легким и одновременно уязвимым, словно кожа под металлом тоже отвыкла быть открытой.       Мужчина прошел в ванную и закрыл за собой дверь. Его действительно мутило. Желудок сжался, и в какой-то момент его резко согнуло над раковиной. Ничего не вышло, но приступ прошел и он остался стоять, тяжело дыша, упершись ладонью в керамику.       Потом включил прохладную воду и плеснул на лицо. Еще раз. И вдруг… это ощущение оказалось удивительно умиротворяющим. Шум воды заполнил ванную. Равномерный, ровный, как белый шум. Он держал руку под струёй, пока пальцы не онемели, и в этом бесконечном журчании что-то щелкнуло. Словно глубоко в памяти открылся маленький дверной проем.       Будто в шуме воды шепнула мать - так, как она делала, когда уговаривала маленького Драко не бояться глубины.        «Слушай… просто слушай».        Он даже не понял смысла, только ощущение - теплое, мягкое, окутывающее, как вода над головой, когда ныряешь.       И внезапно ему пришла странная, тихая, почти физическая мысль:        Утонуть - это ведь так… спокойно.        Не страшно. Не больно. Просто вернуться туда, где все замолкает.       Может, поэтому Нарцисса пошла на это? Потому что под водой стихал этот давящий вокруг шум?       Он медленно наклонился и ладонью закрыл сток, наблюдая, как вода поднимается. Ему просто хотелось на минуту нырнуть в тишину. Когда вода заполнила раковину наполовину, он не поднимал головы. Смотрел на дрожащую поверхность - и видел там не свое отражение, а ту самую гладь, под которую когда-то нырял с матерью.       Только шум воды и собственное дыхание. Ничего лишнего.       Он наклонился и погрузил голову под воду. Это было странно медитативно. Каждый удар сердца, каждый пузырёк воздуха казались частью ритма, частью чего-то целого. Наконец его накрыла тишина - полная, плотная и абсолютная. Такая манящая, что на мгновение он будто забыл, что не может дышать.       Он просто стоял так, растворяясь в шуме и покое одновременно. Пока легкие не начали жечь. И тогда он сделал вдох - под водой, автоматически. Вода попала в легкие, вызвала резкий кашель. Его горло саднило, тело дрожало, мышцы напряглись, и Драко ощутил весь контраст между спокойствием и резкой болезненностью.       Он выпрямился, трясясь, и включил горячий душ. Струи воды обрушились на плечи и спину, смывая остатки дрожи, тревоги и мороженого одновременно. Дофин закрыл глаза, позволяя горячему потоку обволакивать тело.       И вдруг понял, что наконец нашел ту тишину, к которой стремился. Опасную и смертельную, но ту где можно было быть просто собой. Где только он, шум воды и собственное дыхание, что громче любого крика. Это было идеально. *** Итак, вот оно. Начало конца. Дофин себе опасное приключение придумал. Очень опасное. Лучше бы сидел и ел мороженное, ей-Богу. Если сегодня активность будет хорошая (то есть, вы не забудете про кнопку «жду проду), то и следующая глава выйдет в четверг ❤️