Свет во тьме

Князь торопливо убрал ладонь с девичьих плеч, тут же складывая руки на груди. Девушка спрятала раскрасневшееся лицо за кружкой, делая большой глоток и окончательно приходя в себя. В груди девушки затаилось странное и пугающее чувство, чувство безопасности рядом с этими молодыми людьми. Им захотелось верить. Их открытые лица, кроме почему-то сильно серьёзного юноши, сидевшего по правую руку от неё, располагали к себе. Она изредка поглядывала на молодого человека, пытаясь понять для себя, какие эмоции выражает его лицо. Никита делал вид, что не замечал этих любопытных взглядов, внутри себя пропуская смешки. Белов преспокойно уплетал свою порцию, не обращая внимания на сложившуюся ситуацию. Алёшка же напротив, пытался отвлечь всех разговорами о пустом, жаловался на тупоголового Котова, который несусветно раздражал гардемарина. Девушка слушала внимательно, бледные щёки зарумянились, губы порозовели. Она то и дело прятала улыбку в кружке, Корсак очень забавно сопровождал речи яростной мимикой и часто махал руками, то и дело задевая недовольного Сашку. — За честь свою стоять до последнего надобно, — распалялся Алёшка. – Верно говорю, гардемарин Белов? Во-от! А этому Котову поди объясни! Никита же молчал, рассматривая незадачливую девушку. Что она тут делает? Одна поздним вечером на самой окраине Москвы. Утончённый профиль, немного вздёрнутый нос с едва заметными веснушками. Она была миловидна, руки не были сильно натружены, как у простой крепостной крестьянки. Незнакомка, словно почувствовав на себе пронзительный взгляд князя, обернулась, встречаясь взглядами. Никита от неожиданности вздрогнул, нервно ухмыльнувшись. Голос показался хриплым, когда он заговорил: — Простите, мадемуазель, как вас зовут? — Светлана… — тихо отозвалась она, опуская взгляд. – Светлана Алексеевна. — Светлана, — тихо повторил себе под нос Никита, словно пробуя на вкус это имя. — А вас? — Я... — Алексей Корсак, разрешите представиться, — влился в знакомство гардемарин, ловя ладошку девушки, целуя тыльную сторону. – Вот и познакомились! Позвольте представить Александра Белова, заядлого Ромео... — Думай, что говоришь, Алёшка! – Белов шутливо пнул друга, вежливо кивая девушке, тряхнув густыми кудрями. – А спаситель ваш и язык проглотил, Ник.. — Никита Оленев. Юноша коротко взглянул, на внимательно смотрящую на него Светлану, замечая вежливую улыбку на розовых губах. Его восклик был обрывист и резок, он спешил прервать хвалебную оду Белова. Ему казалось, что этим он ещё больше смутит девушку. Но та казалось забыла бояться. — Вы князь, да? — Князь, князь, — ответил за Никита Алёшка. – Только он своего титула чурается. — Вы совсем не похожи на князя... – пролепетала Светлана. — Вот спасибо на добром слове. И вновь острый взгляд зелёных глаз впился в лицо девушки, но теперь настала её очередь стыдливо отвернуться. Пальцы нервно комкали ткань платья. — Простите, я не хотела вас задеть, князь, — лепетала она, глядя в окно. – Я имела ввиду, что... Мне казалось, князья не вступают в драки... Сами... Но вы... — Право, ничего тут страшного нет, — Никита отпил из кружки остатки вина. – Но вот от «князя» избавь, хоть ты не мучь меня этими чертовыми титулами. — Как прикажете... Никита хохотнул и закатил глаза. Светлана оказалась забавной. Любопытство так и прорывалось сквозь её нутро, но страх и смущение сковывали бойкую натуру девушки. Шум вокруг постепенно нарастал, время безжалостно близилось к ночи. Деревянные часы с кукушкой пробили девять. Гардемарины засуетились. — Господа, — Алёшка взволновано подскочил с места, жестом подзывая человека, чтобы рассчитаться за ужин. – Вы меня право заговорили. Я же на спектакль опоздаю ей Богу! — Кто сегодня, камеристка или гувернантка? Белов тоже встал, подхватывая шпагу и оправляя манжеты. — Да к чёрту! Пойду сегодня с тобой... — И я даже знаю причину, — Никита заговорщически подмигнул Корсаку. – Страсть Белова к звезде ещё не утихла. — Пожар во мне бушует и это правда. Мадемуазель, просим нас простить! Александр вежливо поклонился девушке и поспешно засобирался. Он ладонью пригладил непослушные волосы, заглядывая в грязное стекло маленького окошка. Оправив шляпу на голове, он выпрямился, собираясь на выход, Алёшка тем временем уже расплачивался, пересчитывая монеты. Девушка не шевелилась, оставаясь на прежнем месте, пугливо вглядываясь в темноту улиц за окном. Никита наклонился к ней, пытаясь сделать голос мягче, он заговорил. — Мы проводим, — Светлана, не ожидая, что к ней вновь обратятся, испуганно дернулась. – Бояться не нужно. Ты только скажи куда. Девушка опустила глаза, её голос едва слышно зашептал: — Не нужно... — Не стоит нас бояться право, — удивился Никита, ему казалось, что страх покинул девушку. – Слово чести! — Мне некуда... Понимаете... – Светлана судорожно вздохнула, набирая воздух, и быстро—быстро заговорила. – Понимаете, мне некуда. Господин, у которого я работала, он... он умер. И я осталась без работы, в том доме мне остаться не дозволили. Москвы я совсем не знаю, я думала смогу найти работу... Она подняла глаза на друзей, они стояли над ней внимательно слушая каждое слово. ─ Нет...нет... вы не подумайте. Я сюда шла за простой работой, — ещё торопливее заговорила девушка, боясь, что молодые люди подумают о ней плохо. – Я и читать умею и готовить, только никому служанки не нужны. А до дома я добраться не могу, но я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. Вы не беспокойтесь за меня, господа, я безумно благодарна вам за то, что вы сделали, но дальше я сама... Никита находился в крайнем замешательстве. Он сам не до конца осознавал абсурдность возникших в голове идей, но слова были быстрее мыслей. — Здесь оставаться решительно нельзя и опасно, ты же понимаешь это? Особенно после случившегося. Он говорил неспешно, но твёрдо, словно обращаясь к маленькому несмышлёному ребёнку. Светлана опустила взгляд, цепляясь за котомку, как за спасительную соломинку. — У меня нет выбора... — Гардемарины, у кого какие идеи? – с надеждой Никита обернулся к друзьям, чувство ответственности за девушку не отпускало его. — Решительно никаких... – задумчиво протянул Алексей. – В общий корпус ей нельзя. А знакомых в городе со свободными комнатами сейчас не найти. — Можно было бы снять жильё здесь, — Белов неловко почесал затылок, а затем хлопнул себя по карманам. – Ни гроша, а Алёшкины мы безжалостно спустили только что. — И у меня ветер в карманах. Дела, друзья, — протянул князь, уперев руки в бока, — дела... Думать надо. На лбу гардемарина пролегла глубокая складка раздумий. Нужно было что-то срочно предпринимать. Оставался только один выход, но девушке он с большой вероятностью не понравится. Светлана внимательно следила за спинами молодых людей, отошедших в сторону и что-то усердно обсуждающих. Ей хотелось вскочить и сбежать, чтобы не доставлять хлопот господам, почему-то решивших, что помощь простушке теперь их долг. Сильно не хотелось доставлять никому хлопот, переночевать можно и в сарае. Но вдруг широкая спина князя отделилась от троицы, молодой человек широкими шагами направлялся в её сторону. Света отодвинулась поближе стене. Только сейчас она заметила темнеющий синяк на правой скуле Никиты. Невольно она прижала ладонь к губам, но тут же отвела, заметя удивленный взгляд. Она выпрямила спину и отвела глаза. Но молодой человек обошёл стол, чтобы прямо смотреть в лицо девушке. Никита наклонился ближе, ловя взгляд Светланы. Зелёные глаза смотрели строго, лицо было очень серьёзным, темные брови сошлись к переносице. Сейчас главное, чтобы девушка смогла им довериться. — Заночевать в кабаке на лавке - весьма сомнительное удовольствие, — сказал Олннев твердо. — У меня дома никто тебя не обидит. Есть свободная комната. А завтра мы придумаем, куда тебя устроить. Светлана ещё дрожала, но в голосе слышалась надежда. — Правда? — прошептала она. – Но... это неприлично... — Клянусь, — ответил он сухо и чуть улыбнулся, как будто считал всё это делом раз и навсегда решённым. – Тебе ничего не грозит, слово чести! Светлана вглядывалась внимательно в лицо князя, пытаясь различить в открытом лице долю шутки. Но гардемарин смотрел прямо и решительно. И девушки смирилась, коротко кивнув с сомнением поднимаясь с места и накидывая капюшон на голову. — Хорошо... Ростом она оказалась невысокого, едва макушкой доставая до середины лица князя. Вот и как такую отпустить одну, затопчут. Алексей и Александр, опасливо поглядывая на часы, попрощались быстро и неловко. — Вынуждены откланяться, подождите нас завтра, — чуть запыхавшись, сказал Алёшка. — Спектакль... ну опоздаем, честное слово. — Удачи, — бросил Никита, не задерживая их.