История Одного Галстука

Белиал проснулась очень рано. Хотя спала она очень плохо, постоянно просыпалась и ворочилась. Кажется ей снились кошмары, но девушка и сама не могла вспомнить о чём они были. Возможно так давала о себе знать давно забытая совесть. Девушка неподвижно сидела на кровати. В какой-то момент она застыла, очевидно устав от скорее изматывающего сна, чем расслабляющего. Мэри, не моргая, смотрела в пустоту, в её голове возникали неясные картины, заставляя её леденеть от страха. В памяти пронёсся её четкий крик после пробуждения, а затем попытки вдохнуть воздух и сердце, бьющееся, как оголтелое. Наверное, он был самым явным признаком того, что она вообще видела сны. Мириам закрыла лицо руками. Это было вовсе не попыткой пожалеть себя и начать оплакивать тот ужас, который она натворила. Скорее она снова хотела избежать реальности и ответственности и забыть всё разом. Но что поделать, если даже её сны стали болезненным чистилищем, которое не отпускало её сознание ни на минуту. Нервно усмехнувшись, девушка признала, что в глубине души она знала, что заслуживает наказания. Её воспалённый мозг раздувал это до страшных размеров и считал, что она виновна в происходящем ничуть не меньше Реддла. Но основной мысли не дал развиться неясный шорох. Девушка прислушалась и всё же смогла различить тихие шаги. Направлялись в её сторону. Она нашарила левой рукой палочку, которая теперь постоянно была в радиусе десяти сантиметров от неё. Возможно кто-то похвалил бы Мэри за предусмотрительность, но в этом не было ничего хорошего. Всего лишь литр масла в огонь паранои. Белиал и сама это знала. Постучали. Без должной деликатности. Мэри не знала, что делать в таких ситуациях. — Открыто. — крикнула она, лишь запоздало понимая, что к месту было бы «войдите». По крайней мере, это звучало более деловито. «Министр наверняка говорит именно так.» — подумала Мириам и решила использовать в других случаях именно этот вариант. Дверь резко и широко распахнулась, открывая тьму коридора. Дверная ручка неприятно ударилась о стену и оттолкнула дверь обратно. Человек вошёл без промедления и быстро зажёг свет, попутно запирая дверь. Мэри уже вскочила, но сильно испугаться не успела. «Это всего лишь Поттер.» — дала себе внутри пощечину девушка. Ей казалось чем-то низким выглядеть перед мужчиной глупо. Точно не после его вечных попыток унизить её. Не смотря на всю решимость действий, что-то в волшебнике было почти смущенным и даже нервным. Так что на копошение Мэри внимания мужчина не обратил. Лишь подошёл ближе и прочистил горло, дальнейшая речь давалась ему трудно. — Кажется я не помешал. Совсем скоро я должен буду уйти на работу и ты останешься здесь одна. Неужели Авроры начинают свой рабочий день так рано? Такой простой факт странно удивил Мириам, будто это было чем-то невозможным. Только потом она разглядела форму на Поттере и поняла, что кроме неё ни в чём мужчину не видела. — И не без участия твоей подруги, я понял, что мы начали не с того. — запнувшись, продолжил Аврор. Его глаза автоматически опустились вниз, но он заставил себя посмотреть Мэри прямо в глаза и не прерывать больше зрительный контакт. Действительно, признавать ошибки бывает тяжело. Мужчина в знак примирения резко протянул мешочек небольших размеров, который до этого сжимал в руке. Говорить и что-то объяснять ему очевидно было уже в тягость. На его лице выросла неестественная улыбка, он не выглядел, как человек, который часто улыбался. По звону Мэри быстро поняла, что там находится. Сумма очевидно была неплохой. Неужели Поттер рассчитывал купить её прощение? Для него пара извинений стоили дороже месяца безбедной жизни Мэри? Во всяком случае, девушку это не оскорбило. Она ничего плохого в таких «извинениях» не видела, скорее просто не понимала Поттера. Её положение было куда беднее и так просто с деньгами она никогда не попрощалась. Но Чарльз был совсем из другого мира, он не жил в убогом доме, не терпел убогого отца и не ненавидел свою жизнь вне Хогвартса. Девушка взяла увесистый мешок и её рука резко утянулась вниз. Она и не ожидала, что он будет таким тяжёлым при таких малых размерах. Мэри кивнула Чарльзу, давая понять, что принимает его неправоту и не держит зла. В действительности ей даже сейчас было тяжело подавить желание расквитаться с мужчиной. Всё же воспоминания он оставил незабываемые и подтолкнул Мэри на ложь и в Азкабан, если бы она её не совершила. И сейчас ей стоит так просто это забыть? Поттер даже вздохнул с облегчением. Неужели никогда раньше не извинялся и не получал прощения? Нужно было сказать что-то, чтобы он расслабился и подобрел к ней. Весь путь в Лондон Мириам ощущала настороженность от Аврора. А ей это такое пристальное внимание было совсем ни на руку. — Ты ведь проводишь меня до зала суда? — спросила Мэри. — Иначе я точно запутаюсь. С самого детства плохо ориентируюсь в больших зданиях. Мужчина озадаченно кивнул. Он думал, что девушка умеет лишь язвить и брыкаться. Но слова Мэри рассеяли все мрачные мысли и Чарльз вновь улыбнулся. На этот раз его лицо разгладилось. — Я тебя, наверное, задерживаю. — будто невзначай сказала Белиал, испытывая острое желание остаться одной. В комнате было довольно прохладно, хозяева отеля заранее установили руны в комнатах для жаркого лета. Но по ночам бывало довольно зябко. Поттер поежился, он хотел задержаться, чтобы что-то сделать с такой ненужной прохладой, но только после слов девушки понял, что может опоздать. Он согласно кивнул и, попрощавшись, трансгрессировал прямо из комнаты девушки. Желанное облегчение не приходило, когда девушка осталась наедине с собой. Казалось, что нервы натянулись разом, напрягая всё тело и особенно какую-то часть сердца, которая ныла не переставая. Мэри когда-нибудь простит себя? Девушка отошла к окну. Нужно было найти какую-то точку в пейзаже, чтобы успокоиться и смотреть лишь на неё. Неровный ряд домов не радовал чем-то особенным, лишь яркий цвет крыш ненадолго задерживал взгляд. Интересно, когда их построили? Судя по форме крыши и общему стилю домов явно не в ближайших трёх веках. Хотя всё в Магическом мире заставляло вернуться в прошлое, было своеобразной машиной времени, о которой так трубили маггловские репортёры во время технического прорыва. Улица была довольно чистой и безлюдной. Это был приличный район в Косом Переулке, в котором останавливались и отдыхали люди из Министерства. Поэтому магазины были на уровень выше, без привычных ярких и кричащих вывесок, с ноткой сдержанности, которая совсем не шла этим домам. Дорогу выложенную из камней, мел какой-то старик, он же поливал горшки с цветами и следил за чистотой витрин. Редкие люди старались не обращать на него внимания или же вовсе срывали свою злость и тыкали носом в его статус, когда проходили мимо. Что-то внутри кольнуло Мэри, почему-то она ощутила несправедливость именно на своей шкуре. Но девушка усиленно пыталась оправдываться перед самой собой за тех волшебников, которые, судя по всему, спешили в Министерство и занимали там не последнюю должность. Наконец сумерки отступили и на небе выглянуло солнце, окрашивая его в огненно-оранжевый. Рассвет разливался и притягивал взор. Даже дворник оторвался от своего занятия и повернул голову в сторону высоких крыш. Сегодня он был по-особенному ярким. Мириам потянула дверцу окна, впуская свежий утренний воздух. До неё долетело пение птиц, которые больше людей могли радоваться утру. Красивая трель дополняла тот миг, без него всё было бы не тем. Мэри заставила себя улыбнуться. Получилось вымученно, но впервые с дня рождения появился момент, когда она по-настоящему хотела это сделать. Солнце ярко освещало крыши домов, из-за чего прохладная тень падала на дворики и главную улицу, которая постепенно начала оживать. Всё больше волшебников покидали свои дома и спешили на работу. Засобиралась и Белиал. Она тщательно расчесала волосы и порылась в чемодане, который должна была разобрать ещё вчера. С ужасом девушка обнаружила какое платье положила ей Прия. Оно было выполнено в азиатском стиле с асимметричной застёжкой на груди в форме воротника и с глубоким боковым разрезом. Рукава платья были узкими, а оно само — почти облегающим. Ткань была черной с красивым узором в виде роз. Это платье никогда не выбиралось из её шкафа, оставаясь лишь памятью о давно почившей матери. Но сейчас у Мэри не было альтернативы и она с дрожащими руками натянула необычное платье. В действительности оно не было таким уж ужасным и прекрасно село по фигуре, но для магического мира и для самой Мэри в частности это было ужасно смелым решением. После нескольких минут непрерывного разглядывания себя со всех сторон девушка с удовольствием заключила, что для магических снобов её платье наверняка покажется вульгарным. Это чувство было так ново для неё. В чемодане также нашлась красивая тонкая шпилька из серебряного металла с двумя небольшими розами на верхнем конце и небольшой инструкцией крепления её на волосы. Когда только Прия успела незаметно её засунуть в чемодан? Мэри аккуратно собрала волосы наверх и довольно четко и быстро зацепила их шпилькой. Стойло её мыслям унестись куда-то вдаль, как что-то внутри услужливо напомнило ей о том, что Хорнби сейчас, должно быть, держат в какой-нибудь клетке. И это было лишь по вине Мэри. Её хладнокровия хватало лишь на обман всех вокруг, но при этом не себя. Девушка в сотый раз поправила верхние пряди волос и края чулков, которые предательски выглядывали в левом вырезе юбки. Окончательно сдавшись, Мириам собрала необходимые вещи в небольшой дамский ридикюль и вышла из номера. Коридор ещё не успел осветиться теплым солнцем и в нём стоял особенный мрак очень раннего утра. Мертвая тишина лишь его подчеркивала, казалось, что им суждено было быть вместе. Лишь одна полоска света пробивалась из единственного окна в коридоре, свет был очень холодным и тускло рассеивал тьму. Мэри заметила у каждой темной двери небольшой настенный светильник, который зажигался вручную, но судя по всему был магическим. Но что-то не позволила ей зажечь его, прервать короткую и тонкую утреннею красоту, которая началась до её рождения и продолжится после её смерти. Белиал шла тихо, приглядываясь к стенам. Ночью ей это сделать не удалось и сейчас девушка с огромным любопытством рассматривала всё, что было вокруг неё. Обои были явно вдохновлены прекрасными садами, ведь такого обилия цветов с крупными листьями и цветками Мэри никогда не видела. «Наверное, это оранжерея.» — догадалась Белиал, увидев в верху стены белые мазки краски, напоминающие стеклянный купол. Он «поддерживался» белоснежными колоннами, на которых разрастались лианы с крупными листьями. Колонны образовали нишу, в которой покоился ангел с завязанными глазами и протянутой рукой, сжимающую чаши весов. Если бы на них оказалось сердце Мэри, то оно бы перевесило? Мириам опустила глаза вниз на начищенный до блеска паркет, девушка уже знала ответ на этот вопрос. В груди снова появилось волнение, а руки задрожали. Но девушка пересилила себя и поспешила к лестнице, появилась ошибочное мнение, что от чувства можно сбежать подальше. Лестница вела на первый этаж, в холл с небольшими диванчиками в зоне ожидания и стойкой регистрации, за которым можно было снять номер. Пожалуй, это было самым роскошным местом в отеле, с блестящим и довольно скользким полом, позолоченной мебелью и огромной помпезной люстрой из прозрачнейшего хрусталя. Мэри не задержалась в просторном помещений и ушла в противоположную от лестницы сторону. Там и находился небольшой ресторан. Толкнув изящные и большие двери с позолоченными ручками, девушка запоздала поняла, что они открываются сами по себе. Очевидно на них стояли очень практичные чары, нацеленные скорее приятно удивить важного гостя, не желавшего самому выполнять простые вещи, чем для простого удобства. Ресторан был довольно сдержанным с ровными рядами небольших круглых столиков с белой скатертью, простым и гладким полом и белыми стенами рельефно украшенными резными узорами. Это было бы довольно темное помещение без окон, но на каждом столике был небольшой светильник с теплым светом. Но поразило девушку не это. Из чистой случайности она подняла взгляд на верх и застыла. На нём были изображены небеса и лежащие на мягких облаках ангелы, повторяющие известные картины. Кто-то играл на музыкальных инструментах, кто-то из них пел, но все тянулись к загадочному золотому свечению в середине потолка. Белиал удалось разглядеть парочку пухлых путти. Все ангелы были расположены хаотично, в одном движений застывшие навсегда прекрасные создания бога. Стул тихо скрипнул, когда отъезжал от стола. В этот раз Мириам решила не спешить с простыми действиями и немного подождать. Выбранное ею место, пожалуй, было самым удачным, оно открывало красивый и уютный вид на весь ресторан. Как только девушка опустилась на стул и уже потянулась к меню, рядом выросла приятная на вид женщина. — Персонал отеля ещё не приступил к работе, поэтому вам обслужу я. — с лёгкой улыбкой сказала женщина. По видимому она была хозяйкой этого места. Мэри слабо кивнула, бегая глазами по строчкам меню. — У вас есть бельгийские вафли? — вдруг спросила она. — Конечно. — согласно кивнула женщина. — Что-нибудь ещё? Девушка задумалась и сосредоточенно закусила губу. Если она закажет горячий шоколад не будет ли это слишком по-детски? — Кофе. — наконец заключила Мэри, захлопнув меню. Женщина довольно скоро удалилась в сторону кухонь. Мириам возможно показалась, но с её уходом сразу потянулся запах свежей выпечки. Ожидать пришлось недолго, уже через несколько минут женщина несла небольшой поднос с ароматными вафлями и терпким кофе. — Домовиков мы не держим. — поспешила оправляться волшебница, не правильно поняв взгляд Мириам. — На них ведь уходит большое количество магии.. Мэри ничего не оставалось кроме как с чинным видом кивнуть и важно отпить кофе из чашечки. «Гадость» Белиал кофе вовсе не любила, но хотела приручить себя его пить. Возможно ещё ей хотелось показаться более взрослой, но в конечном счёте дурила она только себя. — Вы, должно быть, прибыли из дальней страны? — неожиданно спросила женщина, разглядывая платье на Мэри. Девушка повела плечами. Хоть образ, который строила о ней женщина крайне ей льстил, но он ей вовсе не подходил. Снова поняв телодвижение Белиал по-своему, волшебница с большим уважением кивнула и удалилась. В ту же секунду Мириам убрала кофе подальше от себя. Когда Мэри оказалась на Косой Аллеи, то там уже было не протолкнуться. Волшебники, как сонные мухи, с должным раздражением спешили на работу, домохозяйки забегали в нужные магазины и передвигались небольшими стайками, продавцы, замечая поток людей открывали свои магазины и расчётливо вывешивали актуальные товары на витрины. На них довольно скоро откликались и вещь быстро находила своего покупателя. Мириам бесцветным взглядом рассматривала вывески магазинов и проходила по знакомой и почти родной Косой Аллее. Она была уверена, что ничего не сможет её заинтересовать и она совершенно точно не будет будит вестись на «дешевые уловки хитрых торгашей», пока не увидела её. Великолепную мантию лазурного цвета для осени и более облегченный вариант для лета. Колокольчик приветливо зазвенел, первый здороваясь с гостьей. Внутри магазина мантий было очень приятно, стоял ненавязчивый запах лаванды и играла классическая музыка из волшебного проигрывателя. Мантии были разных расцветок, но ничуть не резали глаза пестротой и яркостью. Хотя интересовали Мэри вовсе не они. — Доброе утро, чем могу помочь? — просила довольна пожилая француженка, подходя к Белиал ближе. Девушка без слов указала на манекены, стоящие перед большим окном и зазывающие покупателей своим безупречным видом. От внутреннего возбуждения, Мэри забыла даже поздороваться. — Прекрасный выбор, эти мантии были привезены из Франции, могу поклясться, что больше таких вы не найдете. — тут же оживилась волшебница. В её речи проскальзывал лёгкий акцент, но судя по всему жила она в Британий долго и поэтому говорила довольно чисто. — Я хочу их примерить. — на выдохе произнесла Мириам. Девушка любила ретро платья, они напоминали ей о матери и Белиал никогда особо не задумывалась, что может нравится ей самой. Одежда волшебников всегда ей казалась на уровень ниже маггловской, поэтому она никогда не заходила за чем-то новым в Косую Аллею. Француженка указала рукой на большое круглое зеркало, стоящее в углу магазина, а сама ушла к витрине, снимать мантии. Первая мантия была изготовлена из тяжёлой шерсти и хорошо согревала. — Можно носить и в зимнее время. — с сияющей улыбкой объяснила продавщица. Несмотря на грубую ткань мантия сохраняла свой цвет и изящность. Оно отличалось отсутствием капюшона и рукавов, полностью закрывая тело девушки и подчёркивая женственность. Её летняя версия была намного легче, короче и удобнее в носке, цвет был более глубоким и насыщенным, а в районе локтей были прорези и поэтому накидка напоминала кейп. — К лазурному цвету очень идут бирюзовые платья. — указала француженка на ряд голубых платьев. Мэри задумчиво кивнула и наконец сказала: — Я бы не отказалась от парочки простых платьев. В итоге Мириам скупила довольно дешёвые платья бирюзового, изумрудного и синих цветов. Они сильно отличались от гардероба её матери, были более простыми, но сохраняли тонкую женственность. За примеркой Белиал вдруг поняла, что ненавидит строгие и закрытые платья. Остальную часть времени Белиал провела в отеле. Чарльз Поттер зашёл в её комнату. Только после этого он понял, что не постучал и ворвался бесшабашно и грубо. Перед судом у него всегда сдавали нервы от предвкушения возмездия и грядущего приговора, который запечатывался и был неумолим ударом молотка судьи. Мириам не обратила на это никакого внимания. Она сидела на стуле в центре комнаты, будто сама ожидала приговора и сжимала в руках тонкий браслетик. Девушка была бледна и ей постоянно хотелось пить. Взгляд её не прояснился и оставался таким же затуманенным, когда она встала и пошла вслед за Поттером. Вела себя она так, будто виновной было она и это её ведут на плаху. — Ей ведь грозит Азкабан? — наконец подала голос Мэри. Поттер задумался и ответил с небольшим запозданием: — Возможно её просто исключат. Она ведь не убила чистокровного волшебника. На это Мэри лишь слегка нахмурилась. Возможно раньше она бы и отметила явную несправедливость, но теперь у неё не было на это сил и возможно она на эту несправедливость надеялась. Ведь тогда Оливия обойдётся чем-то более сносным, а вина, давящая на затылок Мэри, возможно когда-нибудь рассосётся. В Министерство они попали через камин, который стоял на нулевом этаже отеля. В тот момент тело подвело Мириам, оно не слушалось и замедляло её. Поттеру пришлось мягко подтолкнуть её, но он не жаловался на её поведение. Возможно думал, что девушка боится скопления людей. Затем они оказались в огромном холле, с большим количеством каминов. Из них то и дело появились новые волшебники или исчезали работники. Вся эта картина напоминала муравейник своим количеством и темпом. В воздухе стоял особенный запах летучего пороха, который из-за постоянного подбрасывания в камин, вставал в горле. — К этому нужно привыкнуть. — сказал с сочувствием Поттер, видя, как Мэри давится воздухом и начинает кашлять. Позолоченные камины мерцали зелёным огнём каждые десять секунд, вокруг них образовались целые очереди и что-то подсказывало Белиал, что это ещё не самый час-пик. Девушка, наученная опытом, подняла голову к высокому потолку. Почему-то вся красота помещения концентрировалась именно на нём. Синий потолок был разрисован золотыми символами и зачарован на их постоянные изменения. «Как микробы под объективом микроспока. Нет, микрописка, микро… Как же там было..» — подумала Мириам. В центре зала стоял большой фонтан с золотыми скульптурами. Главным героем в этой группе был могущественный чародей, взметнувший наверх палочку. Кентавр, эльф-домовик и гоблин стояли в стороне и воспринимались как нечто лишнее, инородное и ненужное. Поза, выражение лица в них выдавало рабское обожание, переходящее в вечное служение. Около ног чародея сидела на коленях прекрасная волшебница и пальцами цеплялась за его мантию. Она о чём-то молила его, а из её глаз текла вода фонтана, подразумевая вечные слезы. Мириам, отстав от Поттера, подошла к фонтану поближе. Он поразил её до глубины души. — Как они посмели тебя пленить? — задыхаясь от гнева, обратилась к магглороженной другая магглороженная. — И ты сейчас стоишь перед ним на коленях и молишь о снисхождении?! Вставай сейчас же! Но девушка молчала, неумолимо продолжая заглядывать в лицо волшебника, который не удостаивал её даже коротким взглядом. На девушку стали оборачиваться проходящие мимо работники. — Мэри, послушай, я тоже не в восторге от этой… — начал было говорить Поттер. — Не в восторге?! — не на шутку разозлилась девушка. — Ты хотя бы понимаешь, что значит эта скульптура? Белиал указала пальцем на волшебницу. — Да, но её установили совсем недавно. — начал объяснять Чарльз. — Раньше этой девушки вообще не было, стоял только чистокровный волшебник. Мириам пригляделась к толпе. Волшебники проходили мимо и кажется действительно ничего не замечали и не видели проблемы в происходящем. — Нас приравняли к эльфам-домовикам. Осознавать это было странно, но ничуть не удивительно. В какой-то момент мир сошел с ума и появились массовые гонения, ненависть к определенным людям, народам или странам. Появились люди, которые делили мир на лучшее и недостойное жизни, свободы и выбора. Мэри злилась от собственного бессилия и осознания, что из-за самодовольных и глупых людей где-то гибнут люди и разворачиваются войны. Человеческая жизнь больше не являлось высшей ценностью. Человеческую жизнь нужно было заслужить принадлежностью к «достойному» классу. Девушка шумно выдохнула. Подобная зараза не обошла стороной и Магический мир. «Нужно было давно к этому привыкнуть.» Рядом с огромными золотыми дверями стоял стол с дежурным. Он был завален всевозможными справочниками по правилам и законам. А мужчина сильно горбился и вчитывался в сотый безумный закон, попивая остывший чай. Вид у него был, мягко говоря, безумным. Мужчина не имел волос ни на голове, ни на лице, был бледен и имел неприятные пятна на лице и тонкие сухие губы. Мэри даже передёрнуло от его неприятного и неестественного вида. — Кхм, у меня свидетельница для суда. — привлек внимание дежурного Аврор. Мужчина издевательски медленно оторвался от чтения и прошёлся пронизывающимся взглядом по Мэри. Что-то в его взгляде было знакомым, а в поведении была уже понятная для Белиал логика. — Сверху ничего не поступало, ничем не могу помочь. — удовлетворённо произнес мужчина. Его любимым хобби было мучить волшебников и заставлять их бегать за бумажками. Он гаденько усмехнулся. Даже Мэри смогла вздохнуть с облегчением. Неужели она действительно не попадет на этот суд? — Ты забываешься. — холодно отрезал Чарльз. — Ты уже давно не командуешь Аврорами, Септемникус. Ты обязан меня пропустить с свидетельницей и без особого разрешения Визенгамота. Мириам кожей почувствовала угрозу, которая исходила от волшебника. Его ярость была такой сильной, что несомненно должна была убить Поттера на месте. И вызвало её простое напоминание о месте волшебника. Мужчина вскочил с места. Его колпак забавно подскочил вслед за хозяином. В полный рост он казался ещё худее, чем на первый взгляд. Септемникус направил палочку на Белиал и при помощи невербальной магии проверил её несколькими заклинаниями. — Палочку. — почти приказал волшебник. Очевидно с Мэри он решил не церемониться. Когда Мириам протянула ему палочку, мужчина грубо вырвал её из рук, из-за чего Белиал больно налетела на край стола. Мужчина опустил палочку Мэри на странные весы с одной единственной чашей и грубо рванул на себя пергамент, выползший из основания весов. — Используется пять лет, длина двадцать три сантиметра? — зыркнул волшебник на Мэри, проверяя её. — Всё верно. — ответила девушка. Септемникус швырнул палочку обратно к Мэри. У Мириам зачесались руки. За такую грубость и хамское отношение, она хотела отомстить. Мгновенно навести сглаз, доставить старому волшебнику всевозможных проблем и неприятностей или подвергнуть его участь тому же, что ожидает Хорнби, Азкабану. Она ведь это может, как показывает практика. И всё же последней мысли Белиал испугалась. К чему же такая жестокая ненависть? — Не переживай, я на него пожалуюсь. — поспешил оправдаться Аврор, когда они подошли к золотым воротам. За ними оказался небольшой зал с лифтами. Ничего примечательного внутри не было, да и у Мэри не было времени всё детальнее разглядеть. Она спешила за Чарльзом, который ловко прорывал им путь до ближайшее лифта и постоянно здоровался с знакомыми. Делал он это с трудом и постоянно оборачивался на Мэри, которая застревала между волшебниками. — Обязательно загляну на чай к вашей матушке. — Доброе утро, нет, невесты у меня ещё нет… — Разумеется, Министерство прогнило окончательно, а в Хогвартсе детей учат только плохому. Дайте же пройти, прошу вас… То и дело долетало до ушей Мириам. Этот небольшой ад заменился другим. В лифте было не протолкнуться, волшебники огромной кучей зашли внутрь и зажали Мэри и Чарльза в разных концах. Девушка вздохнула побольше воздуха, когда лифт поехал вниз. Кто-то шумно и истерично дышал ей в спину. Мэри почувствовала, что неизвестный покрылся холодным потом и пытался всячески от неё дистанцироваться. В какой-то момент Белиал надоело непонятное копошение сзади и она с раздражением повернула голову. Лучше бы она этого не делала. Неизвестным волшебником оказалась Оливия Хорнби. Всего за день девушка успела потерять в весе и обзавестись парой тройкой свежих синяков. Школьную форму на ней сменили на тюремную, полосатую. Руки её были скованны кандалами, а из-за их тяжести кисти были покрыты страшными фиолетовыми пятнами, которые не рассосались бы так просто. Очевидно они были безумно тяжёлыми, поэтому Оливия с трудом держалась на ногах и постоянно хотела осесть на пол, но это ей не давал сделать хмурый Аврор, крепко державший её за плечи. Хорнби не спала вообще, взгляд её туманился, а под глазами залегли темные круги. Рот её был закрыт странной маской из плотной ткани, которая крепилась сзади скобами. — Это, чтобы она не визжала. — с странной улыбкой произнес Аврор, заметив пристальный взгляд Мириам. В груди у Белиал заныло тревожное чувство. Любое прикосновение к себе со стороны мужчины Оливия не могла спокойно пережить. Они ей были отвратительны и она с ужасом смотрела на руки Аврора, которые собственнически хватали её за плечи или талию. Мэри разглядела на волосах Оливии седину и кровь, текущую по ногам. Из-за невозможности отойти подальше друг от друга для обеих девушек эта поездка была невыносимой, а уровни Министерства казались бесконечными. Мэри старалась не смотреть в сторону Оливии, не встречаться с ней взглядом и выглядела пристыженной. Но всё равно упрямо хмурила брови, ведь боялась показаться слабой и побежденной. Оливия же, наоборот, не могла оторвать потемневший взгляд от своего главного кошмара. О, как же она ненавидела Мэри. Поэтому всякий раз, когда лифт трясся, она «случайно» билась тяжёлыми кандалами о тело Белиал. Большего она сделать не могла. Всё внутри неё кипело, она хотела разорвать Мириам голыми руками и смогла бы, если бы не люди рядом. В её горле встал противный ком от невыплаканных слёз и невысказанных слов. Чем заслужила она такое наказание? Когда людей в лифте стало меньше, Мэри тут же отлетела от Оливии. Когда она увидела «результат» своих трудов ей стало тошно. В первую очередь от самой себя. Хотелось избежать следствия любым способом, не знать, что будет дальше с Оливией, не видеть исполнения наказания и больше никогда ничего не чувствовать. Потому что чувство вины разъедало её сердце не хуже щелочи, причиняя невозможную агонию для психики. Но Мэри не ушла. Она вышла с остальными на нужном этаже и молча приняла своё личное наказание. Смирилась, свыклась и заставила себя идти. Она обязана присутствовать на этом суде и узнать какое наказание она скинула на эту невинную, маленькую девочку. Коридоры были безлюдны, пусты и некрасивы. В них не было той помпезности, присущей Министерству, они показывали себя без прикрас, снимали маски и оставляли Мэри на растерзание собственных мыслей. Отвлекаться было больше не на что. — Почти дошли. — успокоил Поттер девушку. Держался он перед другим Аврором заметно холоднее. Спускались они всё дальше в подземелье, лишённое лживого света от зачарованных окон. На стенах горели редкие факелы. Горели они ярко, являясь карающим символом. «Я определенно точно сошла с ума.» — заключила Мириам, отведя взгляд от тени факела. Впереди послышалась ругань. Когда Мириам подошла поближе она увидела странную картину. — Я настаиваю на том, чтобы Министр Магии присутствовал на слушаний. — с нажимом произнес волшебник, стоящий к подошедшим спиной. — Мою падчерицу обвиняют в убийстве! Это просто возмутительно! Я требую.. — Это невозможно, вы ведь сами это прекрасно понимаете. — явно не в первый раз пытался донести до мужчины низенький волшебник. Его уже особо не волновало перебивал ли он кого-то или нет. — Ничего другого я от этой девчонки не ожидала. — внезапно заявила стоящая на небольшом расстоянии от волшебников женщина. Скрестив руки, она явно кого-то ждала и была очень недовольна. Как только она заметила Мэри, женщина кинулась в её сторону. Девушка даже выставила руки в сторону спешащей к ней женщины и зажмурила глаза. Только вот пощёчина полагалась не ей. Оливия так и не смогла устоять на ногах и больно упала на холодный, каменный пол. — Знаешь сколько мы с твоим отцом вложили в тебя? — сорвалась на страшный крик мать Оливии. — И после этого ты смеешь позорить свою семью? Ты хоть подумала о том, как это скажется на нашей репутации? На карьере твоего брата?! Чарльз поспешно оттащил женщину от собственной дочери. — Если они не упекут тебя в Азкабан, я лично тебя убью. Ты меня поняла?! Убью, я тебя убью! Ты нас опозорила Оливия Мелисса Хорнби. Мэри не могла пошевелиться. Единственное, что могла сказать своему ребенку эта страшная, напыщенная женщина это пожелание скорейшей кончины? Она не пыталась никак защитить свою дочь, не переживала за её судьбу. Нет, ей это было вовсе не важно. Не важно, что совершила Оливия, важно лишь то, какой-то урон она нанесла ей и её репутации. Оливия её в принципе никак не заботила. — Прошу прощения, слушание начнётся с минуты на минуту. — попытался отделаться от навязчивой парочки член Визенгамота. — Но Министр… — Мы уже значительно расширили количество судей и присудили этому делу более серьезное разбирательство. — тоном нетерпящим возражений отрезал волшебник и скрылся за большой и тяжёлой дверью. Она с грохотом захлопнулась. Люди постепенно начали покидать коридор. Кто-то шел в зону ожидания, а кто-то в зал слушания. Мэри же была вынуждена остаться, так как её могли вызвать в любой момент, а первую часть суда ей, по видимому, слышать было запрещено. Но суровый тон, вскрики и странные споры всё равно долетали до её ушей. Мириам стояла рядом с горящим факелом и наблюдала за тем, как горит огонь. Впервые появилась в мыслях странная пустота, от осознания, что скоро всё закончится и она наконец-то освободится от этой неопределенности и провалится в свой личный моральный ад. Девушка не знала сколько прошло времени, когда из зала суда вышла юная, но суровая на вид девушка и строго процедила: — Вас просят. Больше не сказав ни слова, она поспешила обратно в зал, боялась пропустить что-то важное. Внутри всё было мрачно и строго. Даже мраморные колонны не завораживали, а лишний раз напоминали где находится волшебник и почему. Скамьи стояли закручиваясь в два объединенных круга. На более возвышенных, подобно коршунам, сидели судьи. Мэри медленно зашла и сразу нашла взглядом Заместителя Министра. Выглядел он намного полнее, чем на колдографиях в «Ежедневном Пророке» и смотрелся неестественно в сливовой мантий Визенгамота. На Мэри, впрочем как и на всё в этом зале, внимание он не обращал. Дверь за девушкой громко захлопнулась, а наступившую тишину прорезал отчётливый стук каблуков. Шаг девушки необъяснимо нервировал судьей, звук был неприятным и возбуждал что-то в мозге. Белиал прошла в центр зала к большому стулу, который полагался самому дьяволу. Удобством он не отличался, а на подлокотниках имел ремни, наглухо пристегивающие руки виновного. Место было освобождено для неё. Оливию перенесли на ближайшую скамью. Девушка уже не выглядела такой грозной. Скорее отрешённой, она не принимала обвинения, но понимала, что будет нести за них наказание. Эта мысль уничтожала её всю полностью, без остатка. Любое её слово переиначивалось и защититься от обвинений было невозможно. А ещё девушка боялась. Ей хотелось жить, забыть происходящее, как страшный сон и наконец-то ценить то, что у неё было. Научится быть счастливой, не терпеть вечно недовольную мать и откреститься от всего того, что ей было навязано. Разве она всё это время жила? Дышала вольной грудью хоть секунду без ненависти, зависти и самобичевания? О, как же она хотела всё поменять, как же она хотела освободиться и взлететь подобно птице на просторное небо. И у неё бы получилось. Она бы постаралась. Но кандалы жали и сковывали слишком крепко, а холод услужливо напоминал о том, что этого не случится. Сколько лет ей предстояло просидеть за решёткой? Мириам оглядела твердым взглядом каждого судью. Она не хотела им уступать, чувствуя исходящую от них угрозу. «Гриффиндорцы смотрят свирепее. Этим меня не напугать.» — Мэри Козби Белиал утверждает, что у неё есть весомые доказательства подтверждения вины Оливии Хорнби. — громко зачитала та же девушка, которая пригласила Белиал в зал. — Можете начинать. Белиал закинула ногу на ногу и вспомнила всё то, что успела наговорить в гостиной Гриффиндора. Судьи создавали весьма гнетущую атмосферу. По словам Поттера они не относились с должной серьёзностью к смерти магглороженных, но на это слушание собрались всем составом и не могли скрыть своё переживание и опасение. Мириам предположила, что такая реакция случилась из-за того, что члены Визенгамота сами были родителями и в Хогвартсе были под большой опасностью их дети. — Оливия Хорнби годами издевалась над убитой Миртл Уоррен. — начала давать показания Белиал. — Тринадцатого июня она уже изъявляла желание убить Миртл. Хорнби дернулась от этого рассказа. Он не покидал её память всё это время и сводил с ума. Слышать его вновь было невыносимо. — Затем вечером во время ужина у нас с ней случилось стычка. У Оливии что-то случилось и она напала на меня, и, потерпев неудачу, она закричала о том, что хочет убить Миртл и покинула под эмоциями гостиную. — Белиал произнесла лишь сухой факт, не желая больше ни в чём обвинять Оливию. Её слова были очень быстро записаны в протокол и восприняты остальными членами Визенгамота как важные доказательства. Возможно они и были в этом деле решающимися. — Мы благодарим вас за содействие. — сухо заключила женщина, сидящая рядом с Заместителем Министра. — Покиньте, пожалуйста, зал суда. Члены Визенгамота примут решение для справедливого наказания Мисс Хорнби. — Так просто? — шепотом спросила Мэри. Ей казалось, что её ожидает допрос куда хуже того, что устроил ей Поттер. Девушка так и не встала. Заметив эту заминку, за неё вступился Заместитель Министра: — В сущности ничего секретно и не осталась. Пусть остаётся, если хочет. Сказал он так легко и просто, будто это не было каким-то важным вопросом. — Вы хотите что-то сказать? — спросил наблюдательный старый волшебник, сидящий в отдалении от всех. Он прекрасно видел терзания Мэри и ей казалось, что мужчина читал её, как открытую книгу. — Да, сэр. — тихо произнесла девушка. — Я не уверена в том, что убийцей является Оливия. Настала тишина немного хуже, чем в начале. Но Мириам не могла не попробовать защитить Хорнби, если она это не сделает, то будет корить себя до конца жизни. «Просто докажу себе, что альтернативы нет и быть не могло.» — Вы привели доказательства виновности Мисс Хорнби и подтвердили их. — хлестко прервала молчание женщина. — И сейчас утверждаете обратное? Мэри вздохнула и спокойно объяснила: — Главной уликой стал галстук, лежащий у места преступления, но вдруг он не принадлежал убийце? Вдруг он оказался там совершенно случайно? Женщина фыркнула, не желая принимать такую очевидную для неё глупость. — Августа, в этом есть зерно правды. — вновь помог Мэри старый волшебник. — Я не желаю слушать подобную ересь. — внезапно запротестовал Заместитель Министра. В тот момент он напомнил Мириам капризного ребенка аристократов. — У нас есть все доказательства виновности и упрямая девчонка, которая меняет своё мнение каждую секунду, почему мы до сих пор слушаем её и медлим? — Освободите место виновной и пройдите к скамьям. — властно заявила Августа. Мэри выдержала взгляд женщины и ответила ей тем же презрением. — Это будет на вашей совести тоже! — прошипела Мириам. Стала бы она лгать и подставлять других, если бы Министерство добросовестно выполняло свою работу и не стремилось как можно быстрее закрыть в Азкабан «виновных»? Нет. Пожалела ли она, что вообще пошла на поводу этой системы? Бесконечное количество раз. Чтобы защитить себя, можно было бы не подставлять другого. Мэри опустилась на скамью. Её сердце сжалось от всепоглощающего чувства вины. Она, нахмурив брови, с волнением посмотрела на Оливию. В Мириам в тот момент было идеально всё: от светлых волос до блестящих, лакированных туфель. Лишь по спине побежали мурашки и осанка потеряла свою идеальность. Один из судей начал зачитывать все детали слушания. Мужчина постоянно сбивался и не продолжал с места остановки, а с начала предложения, будто специально растягивая время и нервы. Оливия была зажата, растоптана и напряжена. Но в её глазах горела вера и решимость. Какой бы срок ей не «подарил» Визенгамот она с ним справится, выживет, когда-то оживёт. Белиал внимательно рассматривала профиль девушки, понимая, что это выражение лица и сама Оливия Хорнби останутся в её памяти навечно. Разве она была совсем плохим человеком? Неужели не было в ней ничего хорошего? И Мэри вспомнила. Эти воспоминания ярко зазвучали в её голове, как ярко-розовые бантики Оливии, поющие песни, когда хозяйка была в хорошем расположении духа. — Мэри, держи, ты должно быть голодна. — Мэри, тебе плохо? Давай вернёмся в гостиную! — Я безумно люблю маггловскую музыку. Не понимаю, почему все так нос воротят? — Когда-нибудь я добьюсь успеха и докажу маме, что она не права на мой счёт. Иногда она поступает со мной несправедливо, но это от того, что она устала. Я её совсем не виню. — Ты слышала, что на прошлой неделе чуть не сотворила с собой Стэйси? Я ели её оттащила от окна! Не понимаю, как можно не любить жизнь? Хорнби ощущалась, как крепкое плечо, громкий хохот, жаркий день и приторный мед, прекрасный вкус которого раскрывается лишь в послевкусии. — Оливия Меллиса Хорнби обвиняется в убийстве Миртл Уоррен и приговаривается к поцелую дементора. Минута молчания. Затем страшный крик, который остаётся где-то внутри навечно, заставляя внутренности леденеть. Оливия металась, ремни не давали ей сбежать и лишний раз дернуться. Её накрыла безумная истерика, девушка хотела плакать, но не могла, у неё случались приступы неудержимого смеха и вспышки агрессии. — Я проклинаю тебя, Мэри! Всех, кто виновен в моей смерти! Проклинаю! — Привести приговор в исполнение. — громко и отчётливо хлопнул молоток судьи, ставя точку в жизни Хорнби. Тем временем по щекам Белиал побежали кровавые слезы. Оливию оглушил и и поволокли прочь из зала Авроры в темных, траурных мантиях. Розовые заколки больше никогда не запоют.