История Одного Галстука

Было солнечно. Яркий луч прорезал мягкие облака, окрашивая их в теплый, жёлтый цвет, и осветил девушку, стоящую за небольшой трибуной. В этот момент она напоминала ангела, нежного и всесильного, прекрасного и справедливого. — … Награждается Мэри Белиал! — закончил свою речь Директор Диппет и тут же разразился кашлем. Он стоял рядом с ней, пытался поддержать и дать ей что-то родное, отцовское. С волнением ежеминутно смотрел на неё, потому что видел, как она угасала. В его тусклых, карих глазах впервые пробудилось такое сильное сострадание. «Плохо, плохо.» — думал волшебник и поджал губы. Приз был помпезным. Золотое нечто на деревянном основании с её именем из яркой краски. Было в нём что-то жалкое и издевательское. Плевок от Министерства, удар под дых, укус змеи. Всё что угодно, но не дар. Физическое воплощение тех дней, которых хотелось бы забыть как страшный сон. — Я его не заберу. — твердо сказала Мэри. Она отказывалась даже брать его на руки. Директор тотчас же кивнул и тихо произнес: — Конечно, конечно, тогда мы просто оставим его в зале наград. Не проблема, Мэри. Директор засуетился. Тем временем студенты разглядывали её и оценивали, вниманием не обделил никто. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то — с небольшим недоумением, кто-то — с агрессией и явным недовольством. Поднялись перешептывания, рождались новые сплетни, формировалось одно общее мнение. Героиней её здесь никто не считал. Но были в Большом зале и дьявольские темные глаза, которые впивались в тонкую фигуру Мэри. У его обладателя было своё мнение на её счёт и определенные планы, о которых девушке лишь предстояло узнать. «Вот ты и попалась, Мэри. Выглядела бы ты чуть менее виноватой, то возможно смогла бы меня одурачить, но твои тупые, козьи глаза уже буквально кричат о…» — Эй, Том, выглядит она неплохо, да? — с грязной усмешкой спросил Эйвери, парень как всегда искал одобрения. — Что? — переспросил Реддл, совсем не слушая своего «лучшего друга». Его внутренний монолог был перебит, и теперь он потерял свою главную мысль. — Ну, ты хотел бы её… — замялся парень. В разговоре с Томом он всегда подбирал слова. — Ты ведь меня понял? Том отрешённо кивнул и по-новому взглянул на гриффиндорку. С её лицом, телом, фигурой всё было хорошего, возможно она обладала бы популярностью среди парней, но Реддлу никогда не было понятно, что значит желать человека. Возможно это ему было просто чуждо. — Да, хочу. — соврал парень. Похоть его дружка нужно было поддерживать, как и желание общности и взаимности. Да и не хотелось выглядеть каким-то дефектным. Это слабо и недостойно. — Думаешь мне стоит за ней приударить? В конце концов, моя невеста всего на первом курсе, а остальные об этом не узнают. — За грязнокровкой? — непонятно почему взбесился Том. — Ты, пожалуй, забыл, что я хотел с ней сделать и как наш круг относится к таким уродцам. Эту не трогай. Тон его голоса был ледяным, но были в нём странные нотки. Реддл хотел разобраться с Мэри сам, у него были к ней некие счёты. Эйвери же не ответил. В такие моменты было легче промолчать, чтобы не нарваться на проблемы. Их Лорд всегда карал за непослушание и дерзость, никогда не ставил под сомнение свою власть. «Воландеморт знает лучше.» — заключил Эйвери. Завтрак не был встречен каким-то ажиотажем несмотря на изобилии вкусной еды, сладостей и праздничной сервировки. — Директор серьёзно расщедрился на это всё из-за неё? — раздалось недовольное, когда Мэри подходила к столу своего факультета. — Довольной она не выглядит. Стойло ей приметить свободное место и сесть за него, как студенты тотчас потеснились подальше по скамье или поспешили занять новые места с видом глубочайшего оскорбления или возмущения. Мэри не смогла бы точно сказать, что произошло, но раньше львиный факультет так себя не вёл. На неё могли странно посмотреть, переглянуться с соседками, высказать недовольство напрямую, но никогда не убегать от неё, как от чумной. «Это к лучшему.» — приняла для себя Мириам. Или возможно она этого и впрямь заслуживала. Еда была слишком ароматной и жирной, сладости наверняка должны были быть приторными, а сервировка дешёвой и безвкусной. Мириам скептически посмотрела на стол. Впрочем её выворачивало от любой еды. Поэтому она покинула стол Гриффиндора, а затем и Большой Зал. Тихо, стремительно, не оглядываясь. В конце концов, она была там лишней и её уход подарит всем облегчение. — Мэри, постой! Нам нужно поговорить. — поспешил за ней Адриан. Он не ожидал, что девушка так быстро покинет негласный праздник, посвященный ей самой. Парень юркнул за ней в Вестибюль. Девушка попыталась отвязаться от парня тем, что сделала вид, что не расслышала его, не заметила это маленькое преследование. Лишь продолжала твердо идти по своим делам и была жутко занята. Это ведь нормально для студентки пятого курса перед сложными и важными экзаменами. Нормально быть занятой и игнорировать старост. — Да стой же ты! — буквально завопил староста. Ребята, выходящие из Большого зала большими группами, будто специально его замедляли и обволакивали, как в клоаке. Миллер старался не расталкивать никого локтями, лишь вежливо просил пропустить его и медленно продвигался вперёд. Но Мириам остановилась, послушалась. Не подошла к нему сама, лишь дала шанс дойти. Её спина напряглась, как и сама девушка где-то внутри. Предстоящий разговор был для неё не из лёгких. — Ты выглядела странной с вчерашнего дня. — опершись об каменную стену, перевел дух Адриан. Мэри обернулась через плечо, посмотрела пристально и цепко. Что ему говорить? — Прия тоже интересовалась, что произошло, и жаловалась на то, что ты её избегаешь. Мэри, что происходит? — серьёзно спросил парень. Были в его голосе обвинительные нотки, которые ему было тяжело скрыть. Мэри вздохнула и сдержалась, чтобы не закатить глаза. Почему все к ней так пристали? Радовало лишь то, что её не обвиняли в открытую, как она этого ожидала. — Я просто устала, Миллер. — холодно отчеканила Мэри. В её голове был небольшой список планов, которые хотелось как можно скорее завершить и рухнуть на кровать, проспать несколько часов, а возможно и всю жизнь. И гриффиндорец, мало того, что совсем не входил в её планы, так он ещё и замедлял выполнение каждого пункта. — Хорошо, я понимаю. — взволнованно произнёс Адриан, боясь, что девушка сбежит. — Как прошло слушание? Он решил, что это самый нейтральный вопрос и без задней мысли его задал. Какого же было удивление парня, когда лицо Белиал сморщилась, точно она попробовала неудачную конфету «Берти Боттс». Девушка нахохлилась и приняла безумно мрачный вид, смерела его ледяным взглядом, а затем ушла, так ничего и не сказав. — Я что-то сказал не так? — крикнул в тишину Миллер. — Ты бы ещё мне средний палец показала! Парень так и остался стоять посреди Вестибюля, съедаемый странными выводами и мыслями. Парочку раз его сшибали слизеринцы, но он и не думал отходить в сторону. Что это сейчас вообще было? Директор хлопотал над чаем, создавая ненужный шум и мучая и без того болящую голову Мириам. Мужчина приоделся в модный маггловский костюм и пригладил редкие волосы на лысеющей голове. В кабинете играла классическая музыка. Проигрыватель заедал: магия на нём плохо сказывалась, очевидно он не был таким, как в том магазине с французской одеждой. Мэри развалилась на одном из кресел. Безвольно уходила вглубь, тонула в нём, излишне расслабившись. Лениво вслушивалась в знакомые строчки песен. Этот мир для неё никогда не будет прежним. — Я раньше и вполовину не любил чай, как сейчас. Но стоило шесть лет назад открыться тому самому чайному магазину в Косом Переулке… Он уговорил её зайти к нему ещё вчера вечером. Мэри не понимала к чему такое пристальное внимание и волнение. Неужели все эти изменения так явно видны для остальных? Этого даже стоило опасаться. Девушка не ответила ни на один полувопрос Диппета. Создавалось ощущение, будто она его вовсе не слышала и сидела совершенно одна в бархатном кресле в укромной части просторного кабинета. — Да, этих кресел не было раньше. — подтвердил Армандо, заметив пристальный взгляд Мэри на новой мебели. Она царапала большим пальцем обивку. — Как и столика. — протянула слова Белиал. Диппет улыбнулся ей, пытался развеселить, лихорадочно подбирал нужные и правильные слова. Ему было жаль Мэри, он не понимал почему она так себя ведёт, почему выглядит такой печальной и как можно ей помочь. В окно постучалась клювом сова. Темперамент у неё был явно не из простых. Когда живёшь в волшебном мире, то очень быстро можешь распознать характер птицы по простому стуку. Этот был настырным и подгоняющим. Директор бросил своё прежнее дело и подошёл к окну. Приняв письмо, он махнул рукой сове и стал внимательно вчитываться в текст. Рука зависла в воздухе, а глаза волшебника расширились. Сове такое хамское отношение не нравилось и она так и норовилась цапнуть мужчину, расправив крылья и грозно сверля противника своими бездонными глазами. У Мэри она вызвала детский восторг. Девушка с упоением рассматривала красивую и очень забавную птицу, радуясь тому, что такие вообще бывают. Она подхватила горсть печенья, чтобы накормить уставшую птицу. Стоило ей протянуть руку, как её нежно укусили до крови и с благодарностью приняли угощение. — Устала? — нежно спросила Мэри. Впервые в жизни ей так сильно захотелось позаботиться о ком-то маленьком и беззащитном. Кровь и небольшая боль её не интересовали. — Устала. — подтвердил Армандо, ни на минуту не отвлекаясь от письма. — Летела к нам из самой Америки. Профессор маггловедения отправилась туда пару дней назад, поэтому посылает отчёты. Новое правило от Министерства. Мэри фыркнула. Её передёрнуло от одного упоминания этой «крысятни». — Пусть горит в аду. — прошептала девушка едва слышно. — Ты ведь хотела там работать. — удивился мужчина. Мэри встревожено подняла взгляд. Ей не хотелось, чтобы он это слышал и посчитал её неблагодарной. — Хотела, но сильно разочаровалась. — объяснила Мэри, она старалась быть как можно мягче. — Откуда вы знаете про Министерство? Директор с улыбкой ответил: — Прочитал твоё личное дело. Их занес Поттер после допросов, сказал присмотреться к тебе. Сова взволнованно ухнула, когда Мириам прекратила её гладить. Птица опустила голову и попыталась дотянуться до девичьей руки. На её белоснежных перьях были капли крови Белиал, как память об небольшой нежности, которую быстро смоет дождь и время. — Нравится? — спросил мужчина, кивнув на сову. — Да, я даже задумалась, чтобы кого-нибудь себе завести. Возможно будет не так тяжело. Директор задумчиво кивнул. — Советую тебе почаще выходить на улицу. Там думается удивительно легко, а все проблемы кажутся призрачными, несущественными. Освободив свободолюбивую птицу, Мириам вернулась на своё прежнее место. Внезапно в её голове сложился пазл, было это подобно внезапно разбившейся вазе, и она тут же озвучила мысль, когда она сформировалась: — Профессор маггловедения в отъезде?! — с небольшим ужасом спросила девушка. После случившегося ей было важно знать, что от волшебницы хотел Реддл. Шестое чувство подсказывало, что он не обратился бы к женщине, если бы это не было чем-то важным и ценнымч. Возможно это дало бы ей некое преимущество над парнем. — Всё верно, её не будет до начала следующего учебного года. — спокойно объяснил Диппет, подавая горячий чай и небольшие пирожные. — Заебись. — себе под нос прошипела Мэри. Даже было весело наблюдать за тем, как все её планы смываются в унитаз. Директор, скорее всего, сделал вид, что не услышал острого огорчения Мириам и вежливо предложил десерты. — Я не знал, что ты любишь, поэтому эльфы приготовили всего понемногу. Пирожные выглядели просто изумительно, как из страниц журналов. С должным блеском и насыщенностью цвета. Но на Белиал впечатления они не оказали, девушка лишь сдержала рвотные позывы и откусила бо́льшую часть маффина и с улыбкой кивнула Армандо. Дальнейшего разговора не случилось. Допив чай, Мэри вышла из кабинета Директора с большим риском рвоты и со смешанными чувствами. С одной стороны она должна была радоваться тому, что ради неё делал Диппет, с другой — у неё не получалось. — Скорее бы попасть в туалет. — сказала вслух Мэри. — Ну конечно, туалет! В голове всё встало на свои места. Тринадцатого июня Реддл что-то делал с телом, проводил некий темный ритуал. Но Мириам совсем забыла о тех вещах, которые показались ей странными. Например, дыра в туалете и широко раскрытый дневник, который в классическом преступлений не был чем-то важным. Нужно было срочно это проверить. Мириам в спешке чуть не упала на винтовой лестнице. Ей хотелось как можно быстрее оказаться на месте и не потерять главную мысль, от которой можно было оттолкнуться. — Леди, я ждал вас. — призрак выплыл из стены внезапно, здорово напугав. — Не сейчас, Баро-а-а. — хотела было отмахнуться Мэри, как всё же кубарем покатилась по лестнице. Призрак всё плыл за довольно быстро скатывающейся девушкой. Она больно приземлилась с последней ступеньки на холодный пол и оперлась на руки, пытаясь оценить ущерб. — Такое бывает, если игнорировать важных персон. — заметил призрак, намекая на себя. — Впрочем, я не за этим. Первая попытка встать у Мэри не увенчалась успехом. Девушка потерла ушибленной бок, на котором ей довелось весело и резво прокатиться по лестнице. — Да, да, я должна вас поблагодарить. — раздражённо выплюнула Мэри. — Опустим этот момент, есть вещи посерьёзнее. — спокойно заявил призрак. Своим присутствием он освещал темный коридор в голубой свет. Внимание Мириам он привлек, она оторвалась от изучения пола и выгнула бровь. — На вас готовят заговор. Большего, к сожалению, я сказать не могу, иначе стану предателем. Белиал давно поняла, что предательство в Магическом мире всегда строго каралось и оставалось клеймом на всю жизнь, поэтому требовать каких-то объяснений она не стала. Всё было ясно как день. Ели встав с пола, Мириам пошатнулась, но все же устоять на месте смогла и уже хотела раскланяться перед Кровавым Бароном, как вдруг он понимающе кивнул и произнёс: — Вы снова благодарны и вы снова спешите. Оставим это на лучший случай. А сейчас ступайте и боритесь за свою жизнь! Коридоры сменялись один за другим, лестницы тоже отличались своим обилием. Мэри даже умудрилась застрять в одной и сумела выбраться самостоятельно. В более людных местах к ней подходили старые знакомые из Слизерина. — Мэри, а ты молодец, снова смогла заткнуть тупых львов! — Сходи в задницу Гиппогрифа и останься там, Розье. — не оборачиваясь, громко произнесла Мэри. Ей было тошно всякий раз, когда он подходил и пытался с ней заговорить, что уж говорить про нынешнюю ситуацию. Туалет, на счастье Мэри, заперт не был. Девушка открыла дверь, какая-то часть неё ожидало увидеть там Реддла, увидеть труп Миртл, лужу крови. Хоть что-нибудь намекающее на то, что о зверстве, сотворенным слизеринцем, знает не только она одна. Что о нём хотя бы помнят стены. Но туалет выглядел вполне обычно, намекая на то, что воспоминания Мириам были нездоровым плодом воображения. Его убрали, будто в последний раз и покинули, навсегда отвергли. Ряды туалетных кабинок были закрыты, пол был чистым, как и зеркала. Мэри сразу же вцепилась взглядом в место, в котором должна была быть дыра огромных размеров. Но вместо неё стоял привычный кран. Девушка подошла поближе к раковинам и задумчиво опустила руку на одну из них. Она рассмотрела всё, будто бы это принесло бы хоть какую-то пользу. На одном из медных кранов она заметила выгравированную змею, когда уже сдалась в тщетных попытках отыскать подсказку. Мэри провела по ней рукой. — В этом замке есть только одна вещь, связанная со змеями. Может быть, просто взорвать раковины? Механизм и саму логику она поняла. Гриффиндорка была уверена в том, что если она узнает хотя бы эту тайну парня, то будет чувствовать себя куда увереннее. А возможно это будет ещё одной причиной, чтобы убить её. Зачем Реддлу вообще нужна дыра в полу? И как он узнал об такой «функции» раковины? Возможно это будет описано в его дневнике. Мэри посмотрела на своё отражение и поправила черную повязку-ободок на своих светлых волосах. В сущности всё было нормально, особенно если не обращать внимание на призрака, стоящего за спиной Белиал. — Что тебе нужно? — спокойно спросила Мэри, тут же узнавая Миртл. Призрак выглядит намного лучше того же Кровавого Барона, в ней будто ещё остались краски недавно покинутой жизни. — Я не знаю. — неуверенно сказала Уоррен. — Я умерла и проснулась уже такой. Мэри вдохнула побольше воздуха, чтобы не забиться в истерике, и задала главный вопрос: — Ты помнишь кто тебя убил? «Достану палочку, если помнит и разорву её на части. Спокойнее, Мэри, ничего не будет, никто ничего не узнает». Миртл думала, вспоминала. Пожалуй, в этой ситуаций ужасным было её молчание и вынужденность зависеть от слова призрака. Именно Миртл сейчас определяла дальнейшие слова, действия и судьбу Мэри. Какая ирония. — Нет. Я помню только ужасный глаза. От них я и умерла. Миртл попыталась сесть на пол, но начала проваливаться в него, поэтому ей пришлось вновь начать парить. Это вызвало у призрака страшную волну слез с громким воплем. Смириться со своей смертью она так и не смогла. Мэри оглянулась в сторону выхода, ей почудились шаги. — Ну же, не плачь. — попыталась успокоить Миртл Мэри. — Я знаю кто тебя убил. Настала тишина. На просвечивающем лице Уоррен появилась заинтересованность. Она послушно приготовилась слушать и утерла несуществующие слезы. — Оливия Хорнби. — спокойно произнесла Мэри. Когда говоришь одну и ту же ложь много раз, то относишься к ней намного проще. Это для тебя уже является полуправдой, ты сам начинаешь верить в свои слова. — Эта стерва? — пораженно спросила Миртл. — Я должна ей отомстить! В мгновение ока приведение полетело к выходу из туалета, пройдя сквозь тело Мэри. Ощущение было ужасным, казалось, что тебя окунула в ледяную реку сама Смерть своей костлявой рукой. Белиал бросилась вслед за отдаляющимся призраком. Давалось ей это очень тяжело из-за падения с лестницы. Когда обе девушки достигли Вестибюля, Миртл будто сжалилась и остановилась. — Где находится Гостиная Гриффиндора? — в голосе Уоррен прорезались требовательные нотки. Неужели призраки вообще ничего не бояться? — Тебе туда точно не нужно. Оливии там нет. Поднималась знакомая паника. Если Миртл попадёт не в те руки, тогда… — Где она? — Миртл, я тебя понимаю. Всё хорошо. Оливию наказали, приговорили к поцелую дементора. Справедливость восторжествовала. — немного нервно объясняла Мириам. Внезапно черты лица Уоррен разгладились. Она успокоилась, потеряла что-то призрачное. Её голубая прозрачность начала заменяться ослепител ьно-белым светом, напоминающим солнце. — Справедливость восторжествовала! — радостно закричала Миртл не своих голосом, широко подняв руки. А затем сгинула. Упокоилась. Мэри не могла поверить в то, что всё решилось настолько быстро и просто. Ей казалось, что она будет гоняться за обезумевшим призраком по всему замку и обязательно напорется на неприятности. Да и разве призраки могут исчезать, если не проводить ритуалы или резать их фантомные тела темной магией? «Возможно дело в том, что Миртл умерла относительно недавно. Нет, не умерла, её убил Реддл.» — сделала вывод Мириам. Накатила усталость, переходящая в тремор. Да и Белиал сейчас не понимала куда ей податься, мысли разом смазались липким страхом за сохранность своей шкуры. Он выводился медленными выдохами. Шаткой походной девушка побрела в сторону Башни Гриффиндора. Большую часть пути она держалась за бедро, об которое приложилась. Заклинанием очистила мантию, которой отлично отпылесосила лестницу и уменьшила работу домовиков. Её путь до кровати не прошел спокойно и благополучно. — Я помню тебя! — истерично взвизгнула Полная Дама. Мэри внутренне приготовилась к обвинениям и упрёкам и потому неприязненно покосилась на портрет. — Вы сошлись с тем парнем из Слизерина? — желая знать малейшие подробности, спросила женщина. Вопрос удивил. Почему-то снова в памяти всплыл Том Реддл, хотя на Слизерине наверняка училось больше ста юношей. Но ассоциация прочно закрепилась и не желала уходить. Мэри вообще вспоминала парня миллион раз по дню, постоянно находила повод лишний раз его проклясть. Малейший предмет, деталь, слово были триггерами. — Обязательно сойдёмся. — с тяжёлой улыбкой произнесла Мириам, будто что-то обещала себе. Её взгляд впервые загорелся и через секунду потух. После названного пароля портрет отъехал, обнажая гостиную и все, что там происходило. Стоял бедлам. Мириам проскочила внутрь. Её приход оставили без внимание. То, что разворачивалось в центре Гостиной было интереснее и громче. Две девушки шумно спорили, пытаясь то ли перекричать друг друга, то ли оглушить всех собравшихся. А собрался на крики, как поняла Мэри, весь факультет. При этом внутри было поразительно большое количество женских вещей, они были разбросаны по всей Гостиной, придавая ей ещё больший хаос. На одежду не стеснялись наступать студенты, совершенно не обращая ни на что внимания кроме спорящих. — Мы его здесь не оставим! Он изгадит все ковры и вообще никому не будет нужен! Белиал удалось разглядеть крошечного котенка в руках кричавшей девушки. Та грубо сжала его в руках, сдавливая ему шею. — Нет, оставим! Он будет моим! — завопила гриффиндорка на несколько курсов младше. — Зачем он тебе вообще нужен? — с явным раздражением спросила старшекурсница и потрясла им, как тряпичной игрушкой. — Он просто милый и я буду с ним играть после занятий. — уверенная в своей правоте продолжала спорить девчонка. Котенок ни одну из сторон не поддерживал и был очень напуган. Он опасливо прижимал ушки к голове и старался не двигаться. У Мэри похолодело внутри. Она же его так убьет, где её мозги? И почему девчонка, желающая оставить котенка, это до сих пор не заметила? — Где его хозяйка? — Мириам запоздала поняла, что голос принадлежал ей. Некстати стало совсем тихо и её вопрос слышали все. На неё стали оборачиваться. Взгляды были удивлёнными, но стоило им понять, что вопрос задала Мэри, как они становились холодными и ненавидящими. — Гниёт в Азкабане его хозяйка. — выплюнула слова старшекурсница, нахмурив брови и скривив рот. Котенок смог выбраться из цепкой хватки, пользуясь замешательством, и подбежал к ноге Мириам, видя в ней единственную защиту. Затем забавно встал на дыбы и зашипел на недовольную. Неужели хотел поддержать Белиал? — Поэтому я его заберу себе! — вновь напомнила о себе гриффиндорка. Училась она, по-видимому, курсе на третьем. Ей была присуща угловатость и некая наивность. Её слова были всеми проигнорированы. Студенты интуитивно понимали, кто будет сильной стороной в предстоящем споре и поэтому безотрывно следили за действиями двух более взрослых девушек. Ждали зрелищ и свежей крови. Мэри опустила глаза на котенка, сейчас он играл с шнурками её обуви. Девушка ждала выпада в свою сторону. Как оказалось, не зря. — Ты ещё и котенка погубить хочешь? Настолько не переваривает Оливию? На подобные провокации желательно было не отвечать, иначе она ещё сильнее распалит студентов и втопчет себя в грязь. — Как его зовут? — тратя последние силы на сдержанность, спросила Мэри. Вообще-то ей хотелось кричать, сыпать сглазами и защищать себя. Но сейчас устраивать что-то подобное нерационально. Разве она сможет выстоять против всего факультета? — Что? — лицо старшекурсницы глупо вытянулось. Вопрос Белиал утонул в недовольстве толпы. Они были разочарованы отсутствием реакции и смещением внимания, переводом темы. Всем хотелось увидеть Мэри в гневе, отплатить ей неведомо за что, поэтому извергалось следующее: — Или, может, пойдешь по старой схеме и побежишь к змеёнышам?! Об этой истории на факультете было известно многим. Более взрослые начали подробно рассказывать младшекурсникам историю, добавляя от себя много нового и выставляя Мириам в ещё более неприглядном свете. Девушка закрыла глаза. Слова выжигали, резали и клеймили её. Пробуждали ещё более сильную вину и стыд, которые, как ей казалось, она похоронила. Вдох. Лица незнающих вытягиваются от удивления, а после от отвращения. Огромное количество глаз смотрит на Мэри. Выдох. Факультет оживает и действует слаженно, объединяясь против одной предательницы, они видят в ней врага, а общее настроение раздувает это до зверского желания самосуда. Мэри отступает и делает два шага назад к спасительной двери. Тело всё ещё болит, а значит непременно подведёт. — Петрификус Тоталус.— заорал кто-то из толпы. — Протего! — отбивает вошедший в Гостиную. Мириам сразу же посмотрела вниз, проверяя своего маленького друга. Она не могла подвести и его. Котенок полностью залез на её обувь и прижался к ней изо всех сил. Девушка выдохнула и взяла его на руку, нежно поглаживая. — Что. Здесь. Происходит?! — гневно спросила Нэнси, уже догадываясь за что именно факультет ополчился на Мэри. Несколько человек поспешили оправдаться и несли откровенную чепуху, надеясь на давнюю обиду старосты на Мириам. Но всё же нашлись и более смелые или отчаянные, которые не побоялись кинуть правду в самом неприглядном её свете. — … Эта стерва тогда слишком поверила в себя. Брось, Нэнси, она ведь… Дальше Мэри не слышала. Ну, или сделала вид, что не слышала. Снова прокручивать в голове одни и те же воспоминания не хотелось. У неё уже была новая, не подъемная вина, а призраки прошлого ей никак не были нужны. — Виктория. — тихо позвала Мириам. В её голосе слышалась сталь. Чтобы перекричать толпу иногда повышать голос вовсе не нужно. Старшекурсница удивленно повернулась к Белиал, готовая слушать обвинения, ругань или оскорбления. — Как зовут котенка? — твердо спросила Мэри. Сейчас на этот вопрос невозможно было не ответить. — Пушок. — опередил Викторию какой-то парень. У Оливии был странный юмор. Называть лысого, морщинистого котенка именно такой кличкой было верхом или остроумия, или идиотизма. — Хорошо, пусть будет так. — устало заключила Белиал. — А теперь идите все на хуй. Больше она ничего не сказала. Не одарила толпу ядовитым взглядом, недобрым словом или проклятием. Ничего. Ни-че-го. Комната Мэри не изменилась. Казалось будто и не было никакого убийства и суда. Девушка всего лишь вышла на пять минут и тут же вернулась к своим делам. Её кровать была привычно идеально заправленной, на прикроватной тумбе не было ничего лишнего кроме томика по темной магии, всё было педантично убрано, ровно лежало на своих местах. Лишь на стене были приклеены ровные кусочки пергамента с расписанием на день и цитатами из книг. Раньше вся рутина сильно раздражала Мэри, а сейчас она всё бы отдала, чтобы снова в неё окунуться. Чтобы чувство вины хоть чуть-чуть перестало дробить её череп. Девушка прошлась по знакомым строчкам: — Пережить завтрак и занятия. — Показать Слизнорту рецепты. — Занятие с идиоткой. — Попробовать огневиски. — Сделать что-нибудь необычное. Последний пункт был зверски перечеркнут. Он был мимолётным желанием, после озвучивание которого появлялась вина и омерзение. Под «что-нибудь необычное» Мэри имела ввиду секс. Девушка потянулась с листку, чтобы сорвать его, но рука дрогнула, что-то не позволило. В комнату зашли. — Мэри, как ты? — взволнованно спросила Нэнси. — Они не должны были так с тобой обойтись. Мэри горько усмехнулась. — Они правы, я ужасно тогда поступила. Поверь, о себе я того же мнения. Староста нахмурилась и замялась, думая над ответом. В руках у неё была огромная коробка. — Мэри, я… — Прости меня. — тихо извинилась Белиал. — За тот случай. Не поверишь, как мне стыдно. Я уже давно хотела, но не могла решиться. Староста поразилась. Рот немного приоткрылся, но она так и не смогла ничего сказать, лишь смотрела на Мэри и будто видела её впервые. По щекам Нэнси побежали слезы, но она нашла в себе силы улыбнуться. — Мэри, я давно тебя простила и поняла. Мы тогда были глупыми детьми, так что не смей корить себя. Мириам устало улыбнулась. Она робко подошла к Лонгботтом и стёрла большим пальцем дорожки слез. Она не могла сказать вслух как благодарна этой девушке, поэтому вкладывала все свои чувства в такие простые действия. Котенок требовательно замяукал, ревностно прося внимания. Девушки засмеялись. Смех дался обеим очень просто, заполняя комнату звоном и радостью. — В Гостиной была раздача вещей Оливии. — перешла к более важной теме Нэнси, мигом посерьёзнев. — Её родители отказались их забирать. Не посмотришь себе парочку? Мириам застыла, тошнота с воспоминаниями снова накатили. Девушка открыла коробку и не могла не улыбнуться. Все вещи были в розовом цвете, отличавшимся гламурностью и пестротой. В основном это были мягкие игрушки, слащавые романы о любви и огромное количество косметики, которой Оливия вообще не пользовалась. Внимание Белиал привлекла шкатулка. Раскрыв её, она увидела те самые поющие заколки и неначатую пачку белых тонких сигарет. Мэри совсем не знала каким Оливия была человеком, да и не стремилась узнать. Всегда считала её глупой и примитивной, не желая смотреть на гриффиндорку новым взглядом. А сейчас заново собирать и дополнять образ Хорнби оказалось необходимым для Белиал. Ей нужно было знать какого именно человека она убила. Ещё раз удостовериться в том, что смерти Оливия точно не заслуживала. — Ладно, я тебя оставлю. — с улыбкой сказала Нэнси, видя, что всё хорошо и вышла. Мэри неподвижно лежала на кровати и пыталась спать. Усталость никак не желала уходить и мучила девушку. А в ушах стоял леденящий душу крик. Можно с уверенностью сказать, что даже если она заснёт, то ей приснится Хорнби. Или возможно Реддл, выводящий что-то на трупе. «Я убила человека.» Мэри напоминала себе об этом постоянно. Этот факт шел вслед за каждой мыслью, даже если ей удавалось отвлечься ненадолго, то он снова гремел в голове, как заезженная пластина. Она не плакала, не оправдывала себя, просто не понимала, как ей дальше жить. О прощении себя не шло и речи, эта вина останется с ней до гроба. Пушок спал около её ног, но будто почувствовав её грусть, стал подбираться ближе и улёгся ей на живот, перед этим размяв его. Острые когти больно впивались в нежную кожу, но хозяйку это лишь умиляло. «Я убила человека.» Котенок был полностью лысым, с забавными большими ушами и складками по всему телу. Кожа его была сероватой, лишь область носика и рта была черна и будто обуглена. Он тихо-тихо выдохнул, до того устало, что можно было подумать, что он работал не покладая лап несколько дней подряд. Стоило ли подставлять Хорнби ради своей свободы и невиновности? Разве её жизнь того стоила? Разумеется Мэри и близко не могла знать какой приговор будет у Оливии, но она уже поступила аморально, обвиняя невиновную в преступлении. Но поступила бы Мириам иначе, даже зная исход? Конечно же, нет. В этом и кроется вся её сущность. Как бы этот поступок не причинял ей боль, не заставлял чувствовать виноватой, но она выбирала бы именно его раз за разом. Девушка через силу встала, тело странно затекло и болело от малейшего напряжения. Заснуть ей не удастся. Оливия перед своей кончиной поняла это и поэтому прокляла её, чтобы хоть как-то отомстить и привезти Мэри к справедливому и чудовищному концу. Кровавым слезам ведь должно же быть какое-то объяснение. Гриффиндорка смиренно встала напротив большого зеркала. «Я убила человека». Стоило это просто признать и научиться с этим жить. Мэри задумчиво зацепила ярко-розовые заколки на передние пряди волос. Ей не совсем шло, но это было единственной памятью об Оливии. Эти заколки она носила постоянно. Вечером перед задержанием, очевидно, сняла их, готовясь ко сну. Их дурацкое пение в своё время сильно раздражало Мэри, но сейчас она не хотела, чтобы оно затихало. Гостиная опустела. Нэнси разогнала всех, перед этим устроив нехилую взбучку. Травлю и притеснения девушка ненавидела, особенно внутри факультета. Она и раньше как заведённая пыталась примирить Мэри с остальными, но у Лонгботтом никогда не получалось. Девушка прошлась цепким взглядом по всему помещению. Может быть зачаровать книги так, чтобы они кусались? Чушь, львы редко берут их для чтения. Или стоит заставить говорить камин унизительные оскорбления и грязные тайны? Нет, слишком сложная темная магия. Нутро Мириам желало мести, беспощадной и суровой, упрощённой до мелкой неприятности и греющей душу пакости. Поэтому гриффиндорка улыбнулась, заметив коврик рядом с выходом из Гостиной. Она не собиралась так просто отпускать ту унизительную сцену. Грифы задели чувства на страшном глубинном уровне. «Если расшибут череп, я буду безумно счастлива.» После проделанной «шалости» Мэри в спешке покидала Башню и находу подводила небольшие итоги. Это позволяло ей понять насколько глубоко она погрязла в дерьме и в какую сторону ей двигаться дальше, какой удар готовить и к какому удару готовиться. Судя по всему, Том шел за ней по пятам и догадался обо всём уже тогда, когда хотел мило с ней побеседовать. Мэри не знала настолько её мысли абсурдны и притянуты за уши, ведь в её голове всё казалось логичным, а предупреждение Кровавого Барона будто поддержали все опасения. Белиал поднялась на четвертый этаж замка и ловка избегала стычек с знакомыми. Перед всеми послать их к черту теперь уже было нельзя, иначе все решат, что она куда более одинока. Библиотека Хогвартса всегда поражала Мэри своими размерами, у неё перехватывало дух при виде больших стеллажей с книгами. Внутри просыпалось детское любопытство и желание прочесть всё вдоль и поперек. — Прошу прощения… — обратилась гриффиндорка к сидящей за громоздким столом женщине. — Вы не могли бы выдать мне книгу про Салазара Слизерина? За читальными столами было огромное количество студентов. Все усердно готовились к экзаменам и ревностно относились к тишине не хуже любого библиотекаря, так что на нецензурные вставки Мэри они реагировали крайне радикально и негативно. — Вот дерьмо, где же оно? — громким шепотом шипела Мириам. Она искала любое упоминание о тайной деятельности Слизерина в Хогвартсе. Но кроме загадочной Тайной комнаты она ничего не сумела отыскать. Этот вариант она сразу вычеркнула, решив, что дыра в полу должна была вести к какой-то библиотеке или кабинету для приготовления зелий. «Но почему я в этом так уверена? Проход надёжно спрятан и точно относится к Салазару, у которого имеется Тайная комната для потомков и тайных дел. Почему я вообще не вижу между этим связи?» — Ругаться в библиотеке плохо, Мэри. Ухо девушки опалилось горячим дыханием. По спине пробежал табун мурашек. Мэри застала саму себя зажатой между столом и неизвестным. Руки парня были расположены по обе стороны от девушки, не давая уйти, а корпусом он вжимал её в стол. Единственное, что смогла сделать Мириам это обернуться. За её спиной стоял Реддл и внимательно вчитывался в предпоследние строки о Тайной комнате. — Хвалю такое пристрастие к своему факультету, но позволь украсть твоё внимание. — зашептал на ушко Мэри парень. Левая рука Тома переместилась на спину девушки и немного властно подтолкнула её в правую сторону. — Э-э. — протянула полноватая пуффендуйка. Рыжие волосы были заплетены в тугие, тонкие косички, а лицо было украшено россыпью веснушек. Девушка не решалась заговорить. Том плавной походкой обошел Мириам и заглянул ей в глаза. Что-то внутри девушки заставило её откликнуться и послушно встретиться взглядом. — Она хочет ходить к тебе на занятия. — объяснил Реддл. — А я вызвался помочь. Рыжая остервенело покивал головой, будто от этого зависела её жизнь. Белиал ощутила небольшое копошение в голове. Будто бы к ней аккуратно ворвались и стали рыться внутри. — У меня экзамены, я не могу тебя взять. — сухо объяснила Мэри, отвернувшись от Реддла. Теперь его нос упирался ей в висок. Разумеется причина была в другом. Она не может начать спокойно заниматься с другими студентами после Оливии Хорнби. Мириам будет видеть её во всем: во всех вопросах, в непонимании, в ошибках. Слизеринец недовольно цокнул, стоило Белиал от него отвернуться. Свободной рукой он коснулся её подбородка и, несильно надавив, заставил вновь смотреть ему в глаза. Темные глаза пытливо всматривались в голубые. «Что я делаю? Что я делаю? Прижимаюсь к убийце и мило отвечаю на все вопросы?» — пришла в себя Мэри. — Можешь прижаться ещё ближе, если тебе так нравится. — усмехнулся Реддл совсем рядом, будто прочитав её мысли. Но забавлялся он явно от другого. Мэри скривилась и выпутался из удушающих объятий парня. — Ещё чего. На лице парня снова показалось недовольство, хотя чувствовал себя он вполне спокойно, когда Мириам покинула читальный зал. В его планы это не входило. Глаза парня заметно похолодели. Девушка почти бежала прочь из замка. Его стены, люди в нём резко стали давить на неё, лишали воздуха, не давали перевезти дух. Любимым местом Мэри был двор полуразрушенной Часовой башни. Место было не особо популярным среди студентов, чем успешно пользовались одиночки вроде Белиал. Привлекало оно ещё из-за своей немного дикой красоты. В центре стоял заросший готичный фонтан с могучими орлами и большое грушевое дерево с сладкими плодами. На каменных колоннах, извиваясь в змейку, росли странные магические растения, напоминающие лианы. Сам дворик был довольно просторным, на нём легко можно было попрактиковаться в различных заклинаниях и спокойно подумать в тишине. «Всё равно ни одна живая душа не услышит.» — думала всегда Мэри, заворачивая после занятий на третий этаж. Мириам сразу же направилась к Деревянному мосту, так и не присев у фонтана, как обычно это делала. В этот раз мысли её вели куда подальше. Хотелось пройтись. Мост хоть и выглядел неровным, но шатким вовсе не был. Наверняка эта была сотая безумная идея Основателей. Поручни и крышу соединяли резные прутья с сложными узорами. Но присматриваться стоило вовсе не к ним, а к открывающемуся виду на горы и густые хвойные леса. Мост позволял взглянуть на это великолепие с новой стороны, испугаться высоты и насладиться тишиной. Было пасмурно и даже холодно, для Шотландии это была весьма нормальная погода. Свирепый ветер изредка поддувал и поднимал юбку и полы мантии идущей Мэри. Половицы под её лёгким шагом скрипели, как бы она не старалась идти быстрее. Мост выходил к небольшой полянке на склоне холма, окружённой огромными каменными изваяниями. Рядом с ними ощущалась собственная ничтожность, крошечность. И появлялось четкое понимание вечности и краткости своей жизни. Для этих камней она была лишь мгновением. Именно за этим чувством и шла Мириам. Ей захотелось вновь почувствовать себя маленькой с ничтожными проблемами. Её желание уединение было растоптано и уничтожено нахождением рядом с каменным кругом ещё одного лица. Белиал разозлилась вполоборота. Появилось острое желание или покинуть тихое и особенное место, или прогнать «нарушителя» её мнимого спокойствия. Девушка же всё же решила попытать удачу и надеялась, что сидевший под центральным камнем студент ей не помешает или вовсе не заметит. Она выбрала самый отдаленный от волшебника камень и аналогично села под него, стараясь лишний раз не смотреть в сторону неприятной компании. — О-о.— туповато протянул гриффиндорец. — Арагог, ты и кроликов можешь ловить? Ну-ка, принеси ещё! Мэри, сама того не желая, заинтересованно посмотрела в сторону студента. Им оказался Хагрид. Полувеликан сидел на крошечном для него самого пледе и задумчиво буравил опушку леса. — Лес видела? — зачем-то спросил гриффиндорец, наконец заметив Белиал. Девушка с некой досадой кивнула и тут же отвернулась в другую сторону. Полувеликана это не смутило и он продолжил: — А ты тута зачем? Мы вот с Арагогом вышли посидеть на травке. «Имбецил.» — заключила Мэри. Хагрид всегда вызывал у неё сильный дискомфорт и желание поскорее отделаться от надоедливого парня, как и у всего факультета в частности. — Сидишь, значит. — не зная как завязать разговор, начал говорить парень. Затем встал, отряхнул штаны здоровенными ручищами и направился к Мэри, думая, что она его не расслышала. — Сидишь, значит. — практически заорал гриффиндорец, когда встал над Мэри, отбрасывая своим высоким ростом тень на девушку. Девушка поморщилась, как от боли, и выдавила: — Я не глухая. Её грубость ничуть не оттолкнула Рубеуса. Наоборот, он опустился рядом с ней, готовый к увлекательной беседе. — Какие у тебя любимые животные? — Не знаю. — процедила сквозь зубы Мириам, проклиная своё решение остаться. — А ты часто, ну, тута бываешь? — Когда как. Этот своеобразный допрос продолжился не долго. Хагрид очевидно устал тянуть ответы у Белиал клещами, поэтому болтал о всякой несусветной чуши, как считала сама Мэри. Она периодически закатывала глаза и вовсе не слушала полувеликана, но почему-то не уходила и явно уходить не собиралась. — А эти булыжники, ну, знаешь, они типа вечные же. Понимаешь? — Куда уж мне. — с очевидным сарказмом ответила Мириам. Её ответ был упорно проигнорирован. — Мы же по сравнению с ними вообще ничто. Умрем, а они будут стоять. У Мэри побежали мурашки по спине второй раз за день. — Да. — пораженно согласилась девушка. — Наша жизнь и проблемы это ничто. Хагрид серьёзно посмотрел в глаза Белиал. — Какая бы пакость у нас не была, они, — Хагрид указал на всё вокруг. — продолжают существовать. Жизнь никогда не заканчивается. «Нет, дура здесь только я.» Почему она вообще решила, что имеет права судить о чьем-либо уме? С Рубеусом было легко. Он говорил самые очевидные вещи, но умел найти в них какую-то глубокую суть. Смотрел на вещи не сквозь, а в упор. — Красиво тут. — улыбнулся парень и убрал волосы со лба. У него были довольно длинные, пушистые волосы, которые часто падали на глаза. Мэри лишь усмехнулась. Добавить было нечего или просто она не умела поддерживать дружеский разговор. — Хочу домик здесь. — признался Хагрид, смотря куда-то вперёд. — Ну ладно, это не важно. Мечты парня хоть и были приземлёнными, но имели определенную суть и цель. А самое главное: были искренними. Попрощавшись с Мэри, Рубеус поспешил в лес и поискать там своего паука, волнуясь о его безопасности. Мириам же заключила, что волноваться ей не о чем. Реддл в библиотеке вовсе не выглядел подозрительным и не опознал в ней свидетельницу убийства. Небе посветлело, хоть капризное июньское солнце так и не вышло, а ветер так и продолжил гулять по поляне, качая высокую траву. «Возможно Кровавый Барон говорил о ком-то дру..» Мэри не успела закончить мысль, она вообще ничего не успела. В спину ей прилетело мощное заклинание обездвиживания. Девушка полетела вниз по склону, несколько раз больно ударившись головой и подпрыгнув телом в воздухе. Приземлилась она на живот, всё внутри в этот момент сотряслось. Медленные и уверенные шаги приветствовали Белиал первее своего хозяина, заставляя ту вдоволь наесться ожиданием и испугаться. Ботинок грубо перевернул её на спину и легко придавил к земле, пачкая белую рубашку. — Знаешь, а мне это всё надоело. — убийственно спокойно сказал Том. Лицо его в этот момент ничего не выражало и было подобно маске. — Ты серьёзно думала, что сможешь меня обмануть и сохранить свою жалкую жизнь? Испуг не уходил, но Мэри стала лихорадочно подбирать варианты отступления, взглядом скользя по местности вокруг. — А впрочем это не важно. Авада Кедавра! — произнёс Реддл, направив волшебную палочку в пустоту. Действия парализующего резко спали и Мэри воспользовалась моментом, перевернулась, а затем встала и со всех ног побежала к мосту. Если бы она опоздала хоть на секунду, то точно бы умерла. Зелёный луч пронзил землю. «Лишь бы успеть, лишь бы успеть.» — как мантру повторяла Мириам, параллельно шаря рукой по карману в поисках палочки. Спасительный мост, как назло, будто отдалялся, а палочка и вовсе никак не находилась. Прямо перед порогом, когда сердца Мэри взволнованно застыло, она рухнула на землю. Веревки, будто живые змеи, стали расползаться по её телу. Белиал не могла двигаться. В отчаянии она затряслась, как бабочка, угодившая в паутину. — Ты поразительно сильно хочешь жить для девушки, обременённой тяжестью убийства. — громко заговорил Реддл, желая, чтобы Белиал не пропустила ни единого слова. Девушку прошиб холодный пот, когда она поняла, как Том мог от этом узнать. — Ты легилимент. — на выдохе произнесла Мириам. — Какая умница. — обманчиво ласково похвалил её Реддл. — Ты всё это время читал мои мысли? — с ужасом спросила Мэри. — Не обольщайся, твои глупости мне были не интересны до того момента, как ты побежала с обвинениями в убийстве в суд. Том неспешно подошёл к девушке и помахал перед ней её же палочкой. — Шах и мат. Реддл внимательно рассматривал Белиал, запоминал выражение её лица. Будто это ему действительно было важно. Знать, что именно он причина всех её страдании и липкого страха, застывшего в воздухе. Пользуясь небольшой заминкой, Мэри изо всех сил пыталась придумать что-нибудь дельное, избегая твердого, как нож, взгляда Тома. — Тебе всё равно не выгодно меня убивать. — попыталась выкрутиться Мэри. — Когда труп найдут… В её голове разом заработали все мыслительные процессы. — С чего ты взяла, что твой труп найдут? — с пугающей ухмылкой спросил Реддл. — Тогда ты просто пропадешь, только и всего. Или, может быть, мне инсценировать твоё самоубийство? Вариантов много. У Белиал затряслись поджилки. Как он мог так быстро планировать и просчитывать чьи-то убийства? У Мэри на это ушло бы больше недели! — Я всё равно никак не смогу доказать другим, что убийцей был ты. — разозлилась Мэри. — А лишние проблемы тебе ни к чему. Реддл задумчиво кивнул, видя в этом зерно правды и опустился перед Мириам на корточки. Он начал водить палочкой по её истоптанной рубашке, постоянно задевая пуговицы, зачем-то отсрочивал её смерть. — Тогда зачем тебе меня убивать, если я не собираюсь никак тебе навредить или вовсе не смогу? — вновь попыталась договориться Белиал. Сейчас она напоминала себе ужа на сковороде. — Мертвой ты не сможешь мне навредить больше. — мрачно заметил Том. И всё же доводы Белиал его впечатлили. Такого желания жить он не видел никогда. — А ты не так глупа, как мне казалось. — после недолгого молчания заговорил слизеринец. — Единственный твой недостаток: грязная кровь. Мириам истерично рассмеялась, не сумев сдержаться. Аргументы медленно заканчивались. — Мне дать тебе Непреложный Обет? — на грани отчаяния взмолила девушка. Том принял решение уже тогда, когда промахнулся с Авадой. Девчонка давала ему такую яркую реакцию, за её страданиями было приятно наблюдать, а дать ей умереть так быстро было бы кощунством. «Убью её потом. Не сейчас.» — И ты предлагаешь тебя просто отпустить? — Реддл сделал вид, что задумался. — Я готова на всё, что угодно. Просто сохрани мне жизнь. — Мэри схватилась за возможность, которую ей дал Том. — На всё, что угодно значит? Ну что же. Круцио. Красный луч пронзил тело Мэри, выворачивая её всю наизнанку. Казалось, что время остановилось и всё вокруг исчезло, остались лишь вечные страдания. Грудную клетку сдавило что-то очень сильное, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. Мэри казалось, что если бы она могла посвободнее дышать, то непременно бы намного легче выдерживала эту пытку. Силы на мысли не осталось, вернее, самих мыслей не осталось. Всю боль было просто невозможно осознать, ведь в противном случае её бы настигло сумасшествие. Затем резко всё прекратилось. Мириам уже хотела сделать желанный вздох, как снова услышало ненавистное: — Круцио! В этот раз боль была похожа на острые кинжалы, пронзающие всё её тело. А с губ сорвался первый крик. Нечеловеческий, полный отчаяния и ненависти. — Ну что, всё ещё хочешь жить? — голос звучал отдалённо и будто никому не принадлежал. — Да..— тихо прошептали в ответ, но и этот голос показался Мэри чужд. «Всё равно ни одна живая душа не услышит.» — пронеслись в голове собственные мысли. Лишь их звучание удерживало Мириам в этом мире. Всю свою жизнь Белиал казалось, что от боли можно абстрагироваться, она всегда с презрением читала новости о том, что под «Круцио» очередной Аврор не выдержал и вывалил всё, что только можно, приспешникам Гриндевальта. В тот день слово «Круцио» Мэри услышала, как минимум три раза. В конце пытки на её губах выросла тяжёлая улыбка, а взгляд стал стеклянным. Розовые заколки на её волосах впервые запели.