История Одного Галстука

Мирное движение поезда по рельсам успокаивало, внушая в путешествие что-то особенное и неповторимое. Вид за окном купе медленно, но постоянно сменялся, свидетельствуя о том насколько длительным был путь. — Я провалилась почти во всех предметах. — жаловалась какая-то девушка, портя всю атмосферу и режа своим неприятным голосом такую притягательную тишину. Мириам вздохнула, невольно сама вспоминая об оценках за СОВ. Табель блестел от количества «Превосходно» в нём, но Травологию, Чары и Астрономию Мэри сдала на «Выше ожидаемого», а «Удовлетворительно» получила за Историю Магии. «Профессор Бинс, будь вы трижды прокляты.» — мысленно пожелала Белиал, искренне считая себя невиновной в такой оценке. — Ты ведь готовилась почти каждый день! Как такое возможно. — запричитала лучшая подруга девушки. Её слова пробудили бешеный поток слёз и жалоб. — Во имя Мерлина, прошу, заткнитесь! — не выдержала Мэри. Громкие разговоры раздражали, как и чужие слёзы. Несколько подруг несчастной с ели видной благодарностью посмотрели на девушку, несколько даже отважились согласно покивать. Ведь жалобы не прекращались с самого начала пути. Плачущая ошарашенно вытаращила глаза, подобно рыбе, выброшенной на берег. Мэри сидела в отдалении, окружив себя чемоданами, как броней и защищаясь от всего мира. — Я тебе что, чем-то мешаю? — вспыхнула пристыженная девушка. Мэри закатила глаза и с ухмылкой ответила: — Не только мне. Но усмешка довольно быстро пропала, а лицо стало задумчивым и хмурым. Постоянно думающая сторона находила схожести с Оливией и путалась, ведь с Хорнби спорить не хотела. А у плаксы была неуловимая схожесть, едва заметная, но врезающаяся в память и пробирающая насквозь. У Белиал даже появилось желание помочь девушке и предложить ей свои покровительство и занятия. Но она быстро одернула себя. «Ты бы сдала экзамены точно так же.» — грустно заметила Мириам, отворачиваясь и обращаясь к Хорнби. Вся злость сдулась, а вместо неё пришли привычные усталость и уныние. Пушок, почувствовав настроение хозяйки, ласково тыкался мордочкой в руку и пытался отвлечь её. С концом лета Мириам кропотливо перешила ему теплую одежду, ей было очень страшно, что котенок заболеет из-за холодного климата Британии, и хоть шить она умела довольно плохо, но видя его беспомощность и осознавая свою ответственность перед ним, не могла не поступить иначе. Ей было страшно его потерять. Поэтому в её чемоданах больше не было одежды почившей матушки, лишь её собственная и теплые комбинезоны кота. За всё время поездки ей удалось прочитать от силы одну главу нового романа. Случилось это ещё и из-за того, что Белиал временами натыкалась на письменные заметки карандашом, принадлежавшие Хорнби. В роман, как бы между прочим, была вложена газета, которую Мэри раскрывала несколько раз по дню. В ней утверждалось, что бывший работник Министерства сошел с ума и совершенно возмутительным образом средь бела дня лишил себя жизни в людном месте. Разумеется, причастность других к его смерти утаивалась или даже не была взята в расчет. А об возможном «Империусе», наложенном на умершего волшебника никто даже не догадывался. Мириам в сотый раз повторила основные признаки заклятия и в сотый раз нашла их в поведении того волшебника. Последние минуты жизни он казался уставшим и смиренным, он осознавал что и кому проиграл, осознавал, что будет дальше. Его рука дрогнула перед самым концом, потому что он явно этого не хотел, но понимал, что противиться бесполезно и, наверное, невозможно. Смирился ли он тогда со своей участью или согласился на это из-за относительно безболезненной смерти? Чем он вообще заслужил смерть? И разве её можно заслужить? «Можно.» — поставила точку Мэри, вспоминая своего отца. Девушка даже написала на следующий день письмо Чарльзу Поттеру после прочтения газеты о своих догадках по поводу деталей убийства. Она понимала, что только он мог повлиять на следствие и взять нужный след. Но в ответном письме она получила лишь короткое: «Мисс Белиал, некоторые вещи должны течь своим чередом. Давайте в них не вмешиваться.» Письмо было не подписано, а две строчки с трудом читались, настолько почерк в них был размашист и суров. Весь гнев и негодование написавший вложил в жирную точку в конце, которая скорее напоминала жирную кляксу. Это довольно сильно озадачило Мэри. Такое поведение Поттеру было вовсе не присуще. Мужчина всегда желал добраться до правды и покарать виновных в их злодеяниях. Тем временем статья своевольно текла по её голове: «Работник чайного магазина Деви…» Мириам вскочила от неожиданности. Пазлы сложились. Мысли и догадки, избегаемые ею, неожиданно встали на свои места и ей лишь оставалось подчиниться чутью и удивиться своей слепоте. Через несколько минут она вышла из купе и уже неслась по коридору, покидая один вагон за другим. Полосы света, попадавшие в поезд из окон, двигались вместе с ним и приятно грели лицо и тело, стоило оказаться в их поле. Тень от стен коридора своеобразно холодила кожу и создавала ощущение контрастного душа. Студенты, занятые своими делами или разговорами, поворачивали голову в сторону окна, выходившего в коридор, и удивлённо переглядывались, не сумев разглядеть источник движения, который проносился мимо за считанные секунды. Мэри вышла к общему вагону, в котором обычно располагались студенты Когтеврана. С порога она прониклась атмосферой спокойствия и неторопливости. Тихие разговоры, вежливость и уважение к тишине и комфорту соседей всегда удивляла Мириам. Когтевранцы были будто совсем из другого теста, будто не жили бок о бок в одном замке с самыми шумными и безбашенными людьми. — Белиал. — поздоровались однокурсники, когда девушка проходила мимо. Некоторые ограничились кивками. Мэри остановилась, чтобы перекинуться с ними парочкой фраз. Лишь к концу беседы она вспомнила, что когда-то делала с этой компанией общий проект по Рунам и через них познакомилась с Сарой Уильямс из Пуффендуя, которая провела с ней парочку уроков по Нумерологии в обмен на парочку уроков по Маггловедению и шоколад. Именно после этого Белиал взялась за репетиторство, если это можно было так назвать. Почти все сиденья были заняты, но ощущения наполненности так и не посещало девушку. Даже окна были тактично открыты, чтобы не создавать духоту и проветривать общий вагон от запахов. «Возможно поэтому гриффиндорцам не выдали общие купе. У всех выбило бы барабаны в ушах от таких криков.» Прия сидела в окружении неплохой компании, Мэри помнила, что у них была довольна высокая успеваемость на курсе, и играла в шахматы. По расслабленному лицу и количеству шуток можно было понять, что Деви была в шаге от победы. Но улыбка исчезла с лица девушки, когда та заметила Мэри, стоящую в небольшом отдалении и ждущую конца игры. Лицо Прии сморщилось, она поджала губы и сделала неверный ход, кажется, она рассчитывала на противоположный. Это дало фору для её противника. Партия была проиграна. Мэри с натянутой улыбкой так и не решилась подойти к разозленной девушке, которая решила не терять времени даром и сама пошла в сторону Белиал. — Привет. — безмятежно просияла Мэри, стараясь скрыть нервозность. Только в этот момент она осознала, как давно не разговаривала с Прией. Возможно около трёх месяцев? Возмущенная Деви уже набирала побольше воздуха для несвойственного для неё крика, как резко застыла и до скрипа сжала зубы. — Как ты смеешь так спокойно подходить к своей подруге после стольких месяцев игнорирования? — опасно прошипела Прия, сильно злясь. Мэри недоуменно приподняла брови и спросила: — А разве мы подруги? Прозвучало грубее, чем она имела ввиду. Создавалось впечатление, что этим вопросом Мэри специально перечёркивает всё произошедшее между ними. — Ты.. — впервые когтевранка не нашлась чем ответить. — Ты! Руки девушки оказались на шеи Белиал в попытке задушить стерву. Разумеется, Деви не вкладывала в это силы или злость. При таком случае, она бы убила Мэри на месте. — Брось, ты слишком хорошо контролируешь себя для этой ситуации. — попыталась перевести тему и пошутить Мэри. Ярко-синие глаза когтевранки были готовы метать молнии. Стоит отметить, что они бы ей очень подошли. — Ха-ха-ха. А ты у нас шутница. — отрезала Прия, но руки всё же убрала. Молчание царапало душу намного глубже, чем должно было, со своим уродливым скрежетом. — Ты всё ещё считаешь меня подругой? — спросила Мэри, боясь услышать ответ и одновременно остро в нём нуждаясь. Ногти, покрашенные красным лаком, больно впились в внутреннюю сторону ладони. Но даже самые худшие ожидания не сбылись, ведь Прия заключила Мириам в крепкие и удушающие объятия. Кажется, когтевранке было легче показывать свои чувства через действия. — Ты такая дура! — обиженно пожаловалась Деви, стараясь скрыть дрожь в голосе. Сбежать от слабости удалось лишь в ответных крепких объятиях. Дальнейшее время Мэри потратила на болтовню с Прией, всё же просто спросить в лоб об убитом волшебнике она не могла. Но это не значит, что разговор не принес ей удовольствия или давался ей тяжело. Иногда даже они нарушали всеобщую тишину громким хохотом, за который приходилось извиняться перед парочкой студентов, готовящихся к ЖАБА прямо в поезде до начала обучения. — Психи. — прошептала Прия. Оказалось, что им всё ещё было что обсудить, и возможно недели молчания делали своё дело и напрямую повлияли на такую живость и интерес. Но и об основной теме для этой беседы Мэри не забывала, никак не решаясь начать расспрашивать и не зная в какой момент можно это сделать. — Кстати, ты слышала про самоубийство посреди Косой Аллеи? — неожиданно начала говорить Прия на нужную тему. Мэри живо покивала. Пожалуй, даже слишком живо. — Авроры до сих пор не разобрались со всеми деталями. — зашептала Прия. Мэри закатила глаза. Ничего другого она и не ожидала. — Кажется, он работал у вас в чайном магазине? — будто невзначай спросила Мэри. — Сэндвичи? Девушка довольно легко достала из кармана свёрток, будто только этого и ждя. Ей нужно было как-то смягчить свой вопрос и отвлечь внимание от его настырности. — Да, но желания убить себя у него не было, даже наоборот. — ответила Прия, щедро откусив сэндвич. Белиал участливо закивала и чуть прищурилась, позволяя подруге дожевать. И всё же такое спокойствие давалось ей тяжело, а игра была довольно фальшивой, ведь она сгорала от нетерпения наконец-то узнать хоть часть правды, словно ей немного открывалось наглухо закрытая дверь и можно было разглядеть что-то через прорезавшуюся щель. — Хоть он и был нелюдимым, но жажда жизни у него была. — объяснила Деви. — Она мне напоминала какой-то первобытный инстинкт животного, хотя я так и не смогу привести пример. Мэри задумчиво кивнула, шестерёнки в её голове начали работать с огромной скоростью. — Нелюдимым? — переспросила девушка. — Часто скандалил с покупателями, плохо их обслуживал, не терпел критики и был излишне агрессивным. Или мог несколько дней быть терзаем слепым страхом, свято веря, что его накажут или убьют. Когда Прия закончила рассказывать, то удивилась тому, насколько внимательно её слушала Мириам. Корпусом она подалась вперёд к Деви, чтобы не пропустить ни единого слова. Создавалось ощущение, будто эта информация ей была очень важна. — Значит, ещё и параноик. — прошептала вслух Белиал. Прия приподняла бровь, чуть нахмурившись, взгляд мгновенно стал холодным. — И так же связан с Министерством. — рассуждала Мэри. Белиал была крайне сосредоточена, словно от неправильной мысли или гипотезы непременно рухнул бы целый мир. Когтевранке стало не по себе, на минуту показалось, что это из-за сквозняка, ветер дул из окна уж слишком сильно. Девушка поежилась после табуна пробежавших мурашек. Есть сэндвич расхотелось. — Я вообще-то сама хотела к тебе подойти. — решила признаться Прия после недолгого молчания. Мэри оторвалась от своих раздумий и внимательно на неё посмотрела. Девушка не могла не признать, что со всеми смертями и личными терзаниями действительно перестала интересоваться своими приятелями. «Друзьями.» — поправила саму себя Мэри. — Ты хотела мне что-то предложить? — спросила Мэри, поудобнее усаживаясь на мягком диванчике и поправляя длинную юбку. Прия подперла ладонью подбородок и следила за проносившимся лесом. Кивнув, она наконец оторвалась от созерцания окна и ответила: — Ты же знаешь, что я люблю Прорицания? Сказано это было тихо и почти невнятно. Но Мэри даже не пришлось наклоняться вперёд, чтобы расслышать сказанное, или переспрашивать. Она и без того прекрасно понимала про что говорила Деви. — Только ты можешь говорить о своих увлечениях с таким стыдом. — закатила глаза гриффиндорка. Деви поморщилась и поспешила оправдаться: — Мэри, я староста! Я должна смотреть на вещи с прагматизмом и сухим расчетом. Серые глаза Белиал сверкнули, а на губах появилась хищная улыбка. Ей это определено что-то напоминало. — Поэтому я к тебе тогда и подошла. — прошептала Мириам, вспоминая знакомство с Прией. В тот момент она ей показалась очень похожей и даже уже знакомой. Но когтевранка, кажется, её вовсе не слышала и внимательно осматривалась, оценивая реакцию людей. Вдруг кто-то посмел их подслушивать? — Продолжай. — наконец выдохнула Мэри. — СОВ по Прорицанию сдали не все.. — начала говорить издалека Прия. — И сейчас идёт набор на… Мэри приподняла бровь и резко перебила: — Ты хочешь, чтобы я начала ходить с тобой на Прорицания? Деви быстро кивнула, со стороны могло бы показаться, что это была довольно сухая реакция девушки, но её горящие глаза выдавали всю её радость и воодушевление. Остальную часть пути Белиал коротала в ранее покинутом купе. Лишь под конец дороги она погрузилась в сладкую дрёму, которая превратилась в ужасный кошмар. Пушок нализывал свою голую кожу, а затем проводил мокрой лапкой по мордочке. Сон одолевал и его и, помяв коготками ногу хозяйки, он удобно на ней устроился. Мерное сопение Мэри убаюкивало животное, и, когда он уже почти провалился в сладкий сон, его хозяйка резко дернулась. — Отец! Не смей! — закричала она, хватаясь за шею. Котенок свалился на диванчик и встал от испуга на дыбы. Мириам тщетно пыталась отдышаться, но удушье долгое время не проходило. Лишь окончательно придя в себя, она поняла, что находится одна в купе, судя по всему, опустевшего поезда. За окном было темно. Поезд был остановлен. Девушка подорвалась и засунула Пушка к себе в сумку и выбежала на улицу. Перрон точно так же пустовал. Кажется, студенты уже добрались до замка. — Сколько же я спала? В груди неприятно кольнуло от осознания, что её никто не разбудил и если бы не неприятный кошмар, то Мэри уже ехала в Лондон. К подобным подножкам она уже привыкла и даже их ожидала, но совершенно забыла о том, что сама могла поступить ничем не лучше в подобной ситуации. Возможно с гнусным удовольствием или с полным безразличием пройти мимо. Произошедшие потрясения оставили на ней свой уродливый след и показывали свою власть, брали над ней верх всё больше и больше. Остальные эмоции были несколько притуплены, будто их накрыли стеклянным куполом и лишь их эхо продолжало существовать. Эта странная апатия начиналась со дня смерти Алекса Белиала. Мэри заставляла себя ничего не чувствовать касательно его смерти и за это приходилось платить. Как она дошла до карет возле станции, Мэри не помнила и не знала. Голова будто отключалась на время и тело работало механически, само по себе. Мысли не мучали или вовсе не рождались. Вместо сотни карет Мириам увидела лишь одну, на её благо, незаполненную. Ускорив шаг, девушка довольно бодро забралась внутрь с полной уверенностью в том, что следующие двенадцать минут пройдут спокойно и безмятежно, как и все прошлогодние разы. Только усевшись и положив кожаную сумку на край сиденья, гриффиндорка обратила внимание в какой компании оказалась. С слизеринцами собственной персоной и Томом Реддлом в качестве вишенки на торте. Рука непроизвольно дернулась к ручке, и если не начавшая движение карета, то Мэри непременно выпрыгнула бы на улицу и прошла всю дорогу к Хогвартсу пешком. С первых же секунд на неё были брошены оценивающие взгляды, раздевающие её и режущие насквозь. Хотя Мэри не верила, что хоть один сидящий в карете мог и хотел оценить всю её глубину, даже если она была не глубже лужи, и взглянуть на неё чисто, открыто, без предрассудков. Но злосчастный галстук Гриффиндора снова оказал ей великолепную услугу и создал массу приятных проблем, решать которые было одним удовольствием. Ведь после взгляда на него и короткого мыслительного процесса, слизеринцы в ту же секунду повесили на неё привычный и объяснимый ярлык и отбросили, как что-то грязное и недостойное. — Лестрейндж. — первый прервал тишину Реддл, будто от чего-то предостерегая однокурсника. Краем глаза Мэри заметила, как парень убирает палочку назад в длинный карман мантии, беспрекословно подчиняясь своему лидеру. Его лицо было прикрыто длинными кудрявыми волосами до плеч, поэтому эмоции считать было невозможно, как и предсказать мысли по мимике. Том же за этим не наблюдал, предпочитая скучающе сидеть со скрещенными руками и полуопущенной головой. Ведь прекрасно знал, что к его мнению прислушаются, а приказ исполнят. Но Мэри всё равно не покидало ощущение того, что всё это было лишь ему на руку. И позволяло наблюдать за реакцией каждого парня на девушку. Только для чего ему всё это нужно? Парень сидел напротив Белиал и из-за узкого пространства их колени постоянно соприкасались. Такой контакт казался для девушки слишком интимным и она уже начала жалеть, что вовремя не покинула компанию змей. Колени начало жечь адским огнём, и если бы она не контролировала своё тело, то мгновенно заметалась бы в отчаянии и необъяснимой истерике. — Мэри, здравствуй. — поздоровался Розье, сидящий за соседним местом от девушки. Белиал лишь кивнула, наживать неприятностей ей не хотелось. Поэтому она сменила выражение лица на самое нейтральное и планировала молчать всю оставшуюся дорогу. — Та самая Мэри? — с нажимом на первые слова спросил парень сидящий между Томом и Эйвери. На лице его появилась самая гнусная усмешка, а глаза загорелись от мрачности собственных мыслей. Пожалуй, именно эти вещи придавали ему некой диковатости и портили благородные британские черты из-за своей инородности. Карету покачивало от неровности дороги и лишь стук несуществующих копыт прерывал мертвую тишину. А лес, таивший в себе множество опасностей, сегодня молчал, уступая слизеринцам право быть самыми кровожадными хищникам для Мэри. Лишь редкие ветки деревьев царапали окна проносившейся мимо кареты. — Да, которая жаждала оказаться на Слизерине, бегала за самовлюблёнными кретинами, выполняла все их указания, распускала грязные слухи и в день смерти брата Нэнси Лонгботтом растрепала эту новость по всему Хогварсту и довела её до нервного срыва. — спокойно и с расстановкой подтвердила девушка. — Я ничего не забыла? Розье усмехнулся, не спеша занимать чью-либо сторону, Эйвери, зажатый Ноттом, сразу же посмотрел в сторону Реддла, а Лестрейндж активно старался слиться с креслом кареты, лишь бы не участвовать в этом фарсе. — Ты ещё отреклась от своего факультета подобно крысе. — добавил Том. — Я же всё верно помню, Розье? Слова не задели её, но ещё сильнее запутали. Казалось, что отношение Реддла к ней менялось с каждой секундой. Парень кинул быстрый взгляд в сторону бывшей подруги и вынужденно кивнул. Мэри не успела оценить эту ситуацию и переваривать услышанное, как карету качнуло от особо крупного камня на дороге. Белиал вытолкнуло прямо на колени Реддла. Она довольно больно ударилась челюстью и клацнула зубами. Раздался хруст. В глазах потемнело и на секунду реальность перестала существовать. Её руки непроизвольно вцепились в ткань брюк парня, а голова опустилась на худые колени. Том вцепился рукой в светлые волосы девушки и оттянул её голову назад, проверяя: в сознании ли Мэри. Лицо его при этом оставалось беспристрастным. Выражения лиц слизеринцев приобрели смесь радости и презрения. Они посчитали, что словесная дуэль явно побеждена, пусть не совсем их силами. — Грязнокровка. — со вздохом сказал Реддл, одним рывком приподнимая Мэри и довольно грубо откидывая её обратно на сиденье. Его взгляд скользнул по лицу каждого. «Как же унизительно.» — с собственным неудовольствием была вынуждена признать Мэри. Раздалась довольна тихая, но дурацкая мелодия, напоминающая жужжание пчел и имеющая удивительное свойство надолго оставаться в голове. Том безошибочно нашел взглядом источник шума, узнав его, и пришел к выводу, что розовые заколки начинают петь, когда жертва чего-то сильно боится. Мэри же было озадачена не меньше остальных и в отличие от слизеринцев прекрасно помнила как и почему срабатывает магия таких предметов. Инстинктивно Мириам потянулась пальцами к раздражающему «проигрывателю», но в тот же момент, когда её внимание было смещено, заколки перестали петь и добавили последний, торжественный и прощальный аккорд. — Такая безвкусица могла понравится разве что Эйвери, ну и или… — снова подал голос тот же парень. Слова Нотта ничего не значили для Белиал. Она их даже не слышала и не пыталась в них вслушаться и поверить ему. Её тело сковало напряжение, а сиденье будто засасывало вглубь. Все её мысли и внимание были обращены к Тому и к той боли, которую он успел ей причинить несколько минут назад. Парень же тоже сверлил её потемневшим взглядом и открыто показывал своё абсолютное безразличие. В какой-то момент он потянулся правой рукой, чтобы поправить и без того идеально лежащие кудри и Мэри заметила на среднем пальце необычное кольцо, которое раньше у Реддла не наблюдала. Именно его необычный блеск привлек её внимание и у неё появилось желание получше его рассмотреть. Карета остановилась довольно резко, снова качнувшись. Но весь путь до замка казался вечностью в такой неприятной компании. А при выдохе на свежий воздух Мэри и вовсе поняла, что почти не дышала. Выскочила Белиал из неё первой и, никого не ждя, побрела по узенькой тропе к входу в замок. Постепенно тропинка становилась шире и превращалась в полноценную дорогу. За ней никто не увязался, но Мэри всё равно была настороже и крепко сжимала в руках палочку, виды в ней единственное спасение. Вечерний Хогвартс был прекрасен и напоминал огромного светлячка. Жёлтый отблеск окон освещал всё вокруг практически дневным светом и создавал золотистое марево. В таком огне можно было разглядеть очертания каждой башенки, остриё шпилей и угадать готический стиль замка. Песочный цвет свечения позволял увидеть небольшие неровности, появившиеся из-за силы и течения времени, и красиво сочетался с звёздами, которые то появлялись из-за туч, то снова в них исчезали. Трава была мокрой из-за недавнего дождя и приятно пахла свежестью. Остро захотелось лечь прямо на неё и ощутить на своём теле неприятный озноб от холода и липнущую к коже мокрую одежду. Это бы отрезвило и заставило почувствовать себя живой и настоящей. Но Мэри не сбавила шага, хоть подобные мысли сильно её озадачили. Она не могла вспомнить всегда ли они были в её голове, ведь они не ощущались, как что-то инородное и несвойственное ей. Наоборот, они были пугающе-обыденны. Был лишь один шанс это проверить. Белиал резко остановилась и села на корточки у края дороги. Левой рукой она потянулась к влажной траве и запустила туда пальцы. Их мгновенно обожгло резкой сменой температуры, а по спине пробежали мурашки. Совершенно обычная реакция тела. Кто-то поумнее Мэри даже назвал бы причины, привел свои доводы и возможно написал бы на эту тему труд, но факт оставался фактом. Появилась лишь небольшая странность. Розовые заколки, словно по команде, начали радостно петь, мгновенно считав эмоции носительницы. Стоило Мириам убрать руку и вытереть об подол черной мантии, как они разочарованно замолкали и даже обиженно фыркали. Мэри поспешно встала и огляделась. Разумеется, ситуация заинтересовала лишь Реддла, успевшего подойти к ней и встать за её спиной. Сколько он уже успел увидеть и успел понять было неизвестно. Девушка не стала что-то ему объяснять и развернулась, чтобы поскорее отойти от пугавшего её парня на приличное расстояние. Она совсем не понимала, что происходило с её собственной головой, и ей не хотелось, чтобы Том осознал всё первее и заполучил сотое над ней преимущество. Мэри не видела взаимосвязи между произошедшими вещами и прямой реакцией заколок к ним, параллельно она пыталась вспомнить при каких обстоятельствах они пели у Оливии. «Анекдоты. Они начинали вопить после её анекдотов, вместе с её смехом. Оркестр, конечно, был специфическим.» — Люди читают залпом, поэтому они и спиваются. — громко и театрально проговорила девушка, быстро шагая к замку, то ли от испуга, то ли от небольшого холода. Затем так же театрально и неискренне рассмеялась, но не остановилась: — Нет ничего круче по утру, чем вареное яйцо. Мелодия так и не зазвучала. Мэри начала беспокоиться и нервно продолжила: — Что-то щуки бузят, придётся дать им леща. Анекдоты ей совсем не нравились, но она физически заставляла себя смеяться. Было в её поведении что-то отчаянное. — Вчера я всю ночь топил печку, к утру она утонула. — спокойно и даже серьезнее обычного вставил Том, снова догнавший Мэри. С явной заинтересованностью он наблюдал за её реакцией. Девушка взорвалась истерическим смехом и не могла остановиться. Появление слизеринца было настолько неожиданным, что привело к такой неконтролируемой реакции. Заколки так и не запели. Том поджал губы в тонкую линию, рассматривая захлебывающую девушку в собственном смехе. Опыт ему подсказывал, что до слёз осталось совсем немного и он с явным презрением ждал этой слабости от Мэри. Такое проявление боли и печали он ни за что бы ей не простил. «Ну же, заплачь, как мерзкий младенец. Ну же, Белиал, разочаруй меня.» Мириам набрала побольше воздуха в лёгкие, будто для душераздирающего крика, но и его не случилось. Она лишь выдохнула через плотно сжатые зубы и, сведя все эмоции к минимуму, вновь оставила Реддла наедине с собственными мыслями и тонной вопросов. Праздничный ужин ощущался тоскливее, чем в прошлые разы. Даже хор студентов, открывающих начало праздника и распределения, звучал иначе. Это был её предпоследний год в Хогвартсе. Дальше были лишь неопределенность и Реддл, который от неё не отстанет и будет отравлять её жизнь, подобно самому лучшему яду. Такой же незаметный, даже сладкий в начале и убийственно-удушливый в самом неприглядном конце. С этим ей стоило смириться. Мэри старалась не сильно сутулиться и зажиматься. Огромное количество людей в одном зале снова стали для неё непривычным явлением. Гул голосов оглушил, а чужая близость душила и будто высасывала все силы. Эльфы-домовики постарались на славу. Лакированный стол блестел и был покрыт новым слоем лака, свечи, парящие над головами, тоже были заменены на новые и даже не копали воском за шиворот студентов, окна были тщательно вымыты. Даже их огонь как-то по-особенному мерцал. Не изменился, разве что, Волшебный потолок. Звёзды сегодня были скрыты недобрыми серыми тучами, но части созвездии всё равно поблескивали сквозь них, приветствуя стайку первокурсников. — Какие они милые. — опустилась на свободное место от Мэри староста. Пусть Белиал умиление вовсе не поддерживала, но для приличия кивнула. Первокурсники пораженно и слегка напуганно разглядывали Большой Зал. Их искренне удивляло, что в таком красивом и древнем замке они будут учиться целых семь лет. Некоторые стеснялись такого пристального внимания, другие волновались перед распределением, третьи искали глазами знакомых и родных. — Когда-то и мы такими были. — продолжила Мэри, чтобы завязать беседу. Нэнси одобрительно хмыкнула и поправила удивительно аккуратную прическу. — Начнется учебный год и я снова буду ходить с гнездом на голове, скреплённым моей волшебной палочкой. — вздохнула девушка. — Ничего не успеваю.. Мэри заворожено разглядывала аккуратные плетения на голове и пропустила первых первокурсников, прошедших распределение. — А утром заплетаться ты не пробовала? — спросила Белиал, начав усиленно думать, как помочь старосте. Нэнси отмахнулась и сразу же встала, чтобы с улыбкой поприветствовать нового и первого члена факультета. «Точно, она ведь постоянно просыпает и опаздывает.» — наконец догадалась Мириам. Гриффиндорцы дружно отбивали ладони, хлопая первому студенту, который поступил на их факультет. Стоило отметить, что они довольно сильно этим пугали мальчика. Некоторые выкрикивали что-то одобрительное или пытались пожать руку. Мальчик зажимался и не знал, как ему быть и какое место стоит занять. Затравленным взглядом он оглядывал стол в поиске настоящей поддержки и спасения. — Тогда обратись к Прие Деви. — будто невзначай сказала Мэри. — Могу вас познакомить поближе, уверена, она найдет способ тебе помочь. Староста сперва удивлённо выкинула брови, а затем мягко улыбнулась. — Я с ней знакома, мы каждое лето видимся в чайном магазине Миссис Деви. Я покупаю там чай для мамы. — спокойно объяснила Лонгботтом. — Похоже, это стало нашей традицией. Обычно я не делюсь этим с другими, хотя ничего секретного в этом нет. Мэри понимающе кивнула, мысленно вычеркивая маленький пунктик в голове. В этот же момент к ним подсел довольно настороженный Адриан Миллер. Привычно спокойный парень казался взвинченным. — Деви? Нэнси, мы по-моему уже это обсуждали. — самым недовольным и разочарованным тоном из возможных произнёс парень. — Обсуждали? — уточнила Мэри, поворачиваясь к девушке. Нэнси опустила глаза, но нежная улыбка так и не померкла на её лице. — Он не хочет, чтобы я ходила с ней на Прорицание. — немного стыдливо произнесла девушка. Волна возмущения накрыла Мэри в тот же момент лавиной. Она тут же перевела взгляд на парня и ждала объяснений уже от него. — Прорицание идёт в понедельник утром, у всех в это время окна в расписании. — торопливо начал объяснять Адриан. — И мы с тобой, Нэнси, могли бы провести время вместе. Мэри процедила сквозь зубы: — Миллер, а мнение Нэнси ты узнать не хотел? Магия в её крови забурлила и медленно спускалась волнами по рукам к кончикам пальцев. Так было всякий раз, когда она злилась. Лишь с возрастом и по мере учебы в Хогварсте Мэри смогла это обуздать. Ссоры разворачивалась нешуточная и лишь приветственная речь Директора Диппета не дала ей случиться. — Леди и джентльмены, минуточку внимания. — важно начал волшебник, медленным и вальяжным шагом, идя к трибуне. За лето мужчина ещё сильнее постарел и иссох. Редкая борода была сбрита, а лицо гладко выбрито, но даже такие манипуляции никак его не молодили. На лысеющей голове волосы были зачесаны, явно недешевым гелем, назад. Юношеская мантия на худом мужчине смотрела нелепо, ведь была рассчитана на кого-то более молодого и габаритного. «Такое носят спортсмены по квиддичу.» — догадалась Белиал, вспомнив колдографию одной из газет по турниру. Речь не воодушевляла и не приоткрывала сказочную сторону замка и учебы в нем, не навевала флёр тайны, которую во чтобы то не стало хотелось разгадать. Она была сухой и пресной с толикой упрека, сводом правил и обещанием наказания. Мэри вздрогнула и тут же провела пальцами по предплечью правой руки. Ей вдруг на секунду померещились страшные царапины, оставленные во время её первого наказания. — Тебя тогда наказали. — быстро поняла в чём дело Нэнси. Белиал кивнула, нисколько не удивлённая догадкой Лонгботтом. Об наказании знали на факультете все. Добрая половина считала его справедливым, другая — радовалась и потешалась. — Настоящим наказанием была не плеть. Это всего лишь боль. — объяснила Мириам. Взгляд девушки стал пустым. Она снова перенеслась в прошлое на короткий момент. Нэнси уже хотела спросить что имела ввиду Мэри, но девушка продолжила сама. Без уточнения. — Они носились по замку за мной долгое время с разными предметами, чтобы ударить по свежим ранам или напомнить о том наказании, когда раны зажили. — бесцветно произнесла Белиал. Староста не знала, что ей ответить, что сделать и чем помочь. Трогать Мэри было заведомо провальной идеей, пытаться успокоить — тоже. Она бы её оттолкнула или возможно оскорбилась. — Что было дальше? — тихо спросила Нэнси. Мэри усмехнулась. Следующая часть истории ей нравилась куда больше предыдущей. — А потом я научилась не только терпеть боль, но и причинять. Под одним предложением таились бесчисленное количество книг, тихих слез в подушку по ночам, боёв с несуществующим волшебником в пустых кабинетах, неподдающихся долгое время боевых заклинаний и неудачных, а иногда и откровенно проигранных стычек с недоброжелателями. Но с каждым разом её мастерство оттачивалось, подобно алмазу или острому клинку, а упорство росло и крепло вместе с уверенностью в победе. Праздничный ужин появился совсем неожиданно для Мэри, которая резко замолчала и перестала вслушиваться в речь Диппета, предпочитая внимательно изучать стол из темного дуба. Своё прошлое предложение она продолжать не хотела. На столе выросли традиционные блюда британской кухни, радуя голодных детей своим обилием, запахом и воспоминаниями о доме. Призраки выплывали из стен и столов, радуясь новой возможности кого-то шокировать или напугать. Вероятно, они успели заскучать за целое лето по детям и их ярким, живым эмоциям. «Это какой-то мазохизм смотреть на то, чего лишился сам и чего в изобилии у другого.» — пришла мысль к Мэри, когда она в пятый раз смотрела, как Безголовый Ник демонстрирует ровный срез на шее первокурсникам, а потом жадно поглощает их эмоции, малейшие жесты и реакцию. — «Свинки под одеялом» в этом году не удались. — немного разочарованно промычала Нэнси. — Зато какой ростбиф. Даже моя тетя не сможет таким похвастаться. Белиал же в это время медленно доедала вторую порцию пудинга и время от времени косилась в сторону парня с девушкой. Тогда-то она и стала осознавать, что дружба между старостами и общее дело перетекло во что-то большее. Это «большее» угадывалось в нежных взглядах Нэнси, бесконечной заботе с её стороны и вечных переживаниях Адриана, его попытке всё контролировать и довести собственное поведение и отношение до идеала. Миллер согласно кивал, стараясь увести внимание Лонгботтом от скучающей Мэри, и подливал ей тыквенный сок. Его опасения в дурном влиянии на его избранницу никак бы не оправдались — Белиал за этот вечер что-то рассказывать и поддерживать диалог не планировала. Мэри закатила глаза, когда парень с волнением начал по десятому кругу что-то рассказывать. Радости за пару она не испытывала, скорее, боялась за Нэнси. Ей не хотелось быть причастной к боли девушки во второй раз. Даже косвенно. Оставшуюся часть ужина Мириам провела за важным занятием. Она засовывала во всевозможные карманы фрукты и старалась выглядеть при этом естественно и спокойно. Усталость и желание спать рушили все планы и девушка в конце концов сдалась и решила, что найдёт профессора Маггловедения на следующий день. «Её даже нет за Профессорским столом.» — подметила изнуренная девушка. Но даже если бы женщина присутствовала на ужине, подходить к ней было бы опрометчиво. Во-первых, тема вопроса была не для лишних глаз и ушей, во-вторых, за этим наблюдал Реддл. Гадкий змей всё равно бы заметил, догадался и уловил суть разговора. Гриффиндорка, наученная горьким опытом, понимала, что для старосты Слизерина нет ничего невозможного. Мэри перевела колючий взгляд в сторону стола змеи и сразу же нашла главного героя своих мыслей. Том сидел в окружении своей «свиты», держался с ними подчёркнуто отстраненно, будто за что-то наказывал. Лестрейндж злился, но кивал, когда Том озвучивал свои доводы, Нотт сдерживал себя, чтобы не начать спорить, Розье тихо советовался с Малфоем и лишь Эйвери беспокоился и хотел как-то выс лужиться перед своим господином и почему-то периодически посматривал в сторону Белиал. Что они могли обсуждать, если для этого Эйвери нужно было смотреть на неё, чтобы освежить мысли? И не была ли Мэри главной темой разговора? «Явно не положительной темой.» — пронеслось в голове Мэри. Очень некстати ей вспомнился случай на пятом курсе учебы, когда Том обсуждал с Эйвери свою будущую жертву. В такие моменты девушка остро ощущала, что проигрывает, ведь прямо на её глазах совершался очередной ход, от которого зависела её жизнь и решалась её судьба. А ей оставалось лишь молча наблюдать за этим и сжирать себя за беспомощность. Белиал ослабила галстук на шее, он ожидаемое стал её душить. Руки странно онемели и отказывались слушаться. Тело начало отторгать доводы разума и естественно на них реагировать. Реддл обошел её снова, и всё её естество это чувствовало и истерично требовало этому противостоять. Больше всего ситуацию накаляла неизвестность. Она бы предпочла умереть, зная заранее от чьей руки и каким образом, чем каждый день ждать своей смерти и подохнуть в каком-нибудь коридоре, наспех подводя итоги и жалея о всех прожитых годах. Периодически на лице Реддла проскальзывала тень усмешки и удовлетворения. Это свидетельствовало о том, что львиная доля, а возможно и вся, его планов сбывалась. — Мэри, передай пожалуйста… Звуки для неё смешались в один непрекращающийся гул. Хотя жизнь вокруг уже больше десяти минут перестала её интересовать и стала серой декорацией. Фантазия, приправленная агрессией и желанием жить, бурлила и подкидывала сомнительные идеи. «Кину в него удушающее прямо с места. Нет, тихо отравлю ядом за завтраком. Или дойду до подземелья и прикончу уже там. Оставлю истекать кровью и сломаю палочку.» — Ты оглохла?! — раздалось над самым ухом. Мэри нахмурилась и немного заторможено нашла источник недовольства. Им оказалась довольно хамоватая девушка, которая раздражённо протягивала ей лист с ровными строчками и каллиграфичным почерком. — Расписание. — практически выплюнула она. Белиал с улыбкой приняла пергамент и вместо благодарности схватила неиспользуемый ножик и с громким ударом опустила его у руки недовольной девушки. На лакированной поверхности стола обязательно должен был остаться след. — Ты больная? — с ужасом хотела выкрикнуть гриффиндорка, но получилось лишь прошептать. Её голос мгновенно осел куда-то вниз и не спешил вырываться. Тем не менее, девушка дернулась в попытке отдалиться от ножа и от Мириам. Мэри улыбнулась. Ростки, которые были посажены Реддлом в неё, наконец начали прорастать. — Всего лишь проверяю, как нож входит в дерево. Всё же в мясо его воткнуть куда проще и логичнее. Не считаешь? — просто объяснила Белиал. Она знала, что разозлившееся девушка вовсе не была плохим человеком и, скорее всего, на ней сказывалась напряжённость ужина и долгое ожидание ответа, но поступить иначе Мэри просто не могла. Обещание всегда поступать по совести и никогда не приносить людям вред забылось и кануло в лету. Теперь уже другая часть требовала выхода, подчинения и внимания. «Я просто разозлилась.» — поспешила оправдаться девушка, когда пришло запоздалое осознание того, что она сделала. И только вконец отойдя от размышлений, она поняла, что Большой Зал пустеет на глазах, студенты бешеными потоками стремятся к дверям, не стесняясь не пропускать вперёд профессоров. Того же Реддла не было и в помине на своём привычном месте. Девушка медленно встала и на негнусщихся ногах поспешила поскорее выбраться из помещения, хоть и двигалась больно медленно и неторопливо, как это могло показаться со стороны. Стараясь не сильно отставать, Мириам шла за толпой гриффиндорцев. Внимание её постоянно ускользало и всё чаще она находила себя за мыслями о замке. Всё же, она провела в нём пять лет, привыкла к нему и даже успела соскучиться. Долгими летними вечерами её привлекали безлюдные, заброшенные коридоры, болтливые картины, ветер, гуляющий на верхних этажах, движущиеся лестницы и что-то сказочное, витавшее в воздухе и каждый год открывающееся перед первокурсниками. Внутри Мэри что-то слабо, но радостно отозвалось, когда она оказалась в башне Гриффиндора. Всё казалось забытым, но родным. Даже пение Полной Дамы на короткий миг раздражало меньше. Белиал чуть поморщилась, стоило ей войти внутрь Гостиной. Почему-то из-за серости собственного дома и района, в котором она жила, помещение показалось излишне ярким, а цвета искусственными и слишком насыщенными. Первокурсники же восхищённо изучали общую Гостиную, отмечая в ней уют и сбиваясь по углам. Старосты громко объясняли им правила и рассказывали историю Годрика Гриффиндора. Весь факультет медленно собирался, чтобы поприветствовать новых студентов. Старшекурсники приветливо здоровались и знакомились с детьми, решив дать им напутственные слова в свой последний год обучения. Такие посиделки для гриффиндорцев были не редкостью, но Мэри всегда их благополучно пропускала. Хотя каждый раз задумывалась перед уходом в спальню, потому что желала остаться и окунуться в эту атмосферу смеха и радости. Но этот раз стал исключением. Мириам не стала топтаться на месте и неловким взглядом оглядывать каждого. Она сразу прошла в свою спальню и почти сразу уснула. Другие её больше не волновали. Проснулась Мириам привычно ранним утром. Воспоминания вчерашнего дня нахлынули на неё резко, мощными потоками, лишая её минуты прекрасного в своём спокойствии пробуждения. Девушка потерла глаза и из-за всех сил зажмурилась в попытке разом забыться и не вспоминать о проблемах, на короткий миг стереть их. Но собственная память догоняла, как бы Мэри не пыталась от неё убежать. Мириам сидела за круглым столом, скучающе подперев голову рукой. Свободными пальцами она водила по мягкому, красному бархату, укрывающему столы и тупо пялилась на огромный шар для гадания с подставкой из темного дерева. В голове проскакивали мысли о том, что она добровольно лишила себя свободного времени, но Мэри понимала достаточно хорошо, что Прия того стоила. Но основной темой для раздумий было отсутствие Клары Томсон за завтраком. Снова. Где же она могла пропадать? Что скрывала от Диппета и почему была в Хогсмиде на момент убийства? — Ты так перо сломаешь. — весело раздалось над головой Мэри. Подоспевшая когтевранка светилась от восторга и предвкушения. Белиал обратила своё внимание на руки, сжимающие принадлежность излишне сильно, будто в очередном приступе злости. Деви опустилась на мягкую подушку, так сильно напоминающую ей что-то от своей родной культуры. — Здесь красиво. — нашлась, что сказать Мириам, в который раз обведя помещение долгим взглядом. При входе в кабинет она даже застыла от изумления, искренне ожидая увидеть парты, стулья и доску, как и в других нормальных классах Хогвартса. Но девушка не учла, что Прорицания не являлись точной наукой и для многих из-за своей несерьёзности воспринимались как любительский кружок. Поэтому и размещение мебели и сама мебель в частности напоминали своеобразную комнату отдыха для волшебников. Обилие красного освящения и цвета навивали мысли о бордели, которые довольно быстро сменялись, стоило заметить, что углов в комнате нет. Помещение было круглым с бордовыми занавесками на окнах. — Знаешь, мне кажется это не моё дело.. — начала издалека говорить Деви. Её взгляд мгновенно устремилось куда-то вперёд, а лицо стало холодным и фарфоровым. Мэри ощутила, что разговор будет серьёзным и кивнула, тем самым давая Прие разрешение продолжать. — Я слышала сегодня утром, как на тебя довольно подробно жаловались Альбусу Дамблдору. Белиал отчего-то казалось, что ничего из услышанного её не встревожит или заинтересует. Но сказанное когтевранкой мгновенно отрезвило Мэри и испугало. Судьба снова давала ей оплеуху. — Что говорил на это профессор? — спокойно спросила Мириам, боясь выдать истинные чувства. Прия отрицательно покачала головой и всё же ответила: — Не знаю, он дождался моего ухода. Мэри устало закрыла лицо руками и медленно опустила руки, подбирая слова и путаясь в мыслях. — На что жаловались?.. — Одна гриффиндорка говорила, что ты излишне агрессивна. Другая — это лишь подтвердила, эмоционально рассказывая какой-то случай. Кажется, подругами они не были. Деви очевидно была взволнована и ожидала услышать какой-то ответ, получить реакцию и ясность. Мэри уже вдохнула побольше воздуха, чтобы ответить, как вдруг в кабинет ровной, но семенящей походкой вошёл мужчина. Тихие разговоры стихли. Девушек в кабинете было немного, даже при повторном наборе. Но все до одной странно и даже неприязненно отреагировали на приход профессора. — Леди, приветствую вас! — запинаясь, прервал звенящую тишину мужчина. Уверенным он не выглядел. На бледном и худом лице была россыпь веснушек, подобно нерастаявшему снегу в мае. Маггловский серый костюм выдавал в нём человека явно отдаленного от магии и мира волшебников. Тем не менее, лицо его казалось знакомым. Молчание в ответ и тихое приветствие со стороны Мэри силы ему не прибавили и волшебник неловко продолжил: — С весны прошлого года я начал вести у вас Прорицание и… Ладонь Мириам слабо ущипнули, даже не поморщившись, она повернулась голову в сторону Прии и молча одарила новой порцией внимания. — Именно из-за него почти весь поток завалил экзамены. — тихо и зло объяснила Прия. — Видите ли, мы должны логически объяснять свои предсказания. Не человек, а ходячая провокация. Кроме этого, он посмел оскорбить мою родную страну. На последних словах когтевранка уже почти шипела. — Как он ещё жив. — попыталась успокоить распалившуюся ни на шутку старосту Мэри. Белиал слишком хорошо помнила, как сильно Деви уважала и любила свою культуру, чтила традиции и регулярно обменивалась письмами на родном языке с матерью. И оскорбления этой части себя Прия не прощала. Именно поэтому она так ненавидела Миртл Уоррен, имевшую неосторожность ляпнуть что-то про ум её нации. Пусть даже в шутку. Мэри повторно взглянула на мужчину уже совсем другим взглядом, остро приправленным мнением подруги. — Можете звать меня Дэвид Н. «Странный какой.» — заключила девушка, пристально рассматривая книгу «Психология» в руках мужчины. Ароматный чай наполнялся почти до краев в красивой, фарфоровой чашке. Прорицание начиналось с падением первой капли и первой мысли, посетившей при взгляде на этот процесс. — Мы, как и в прошлом году, сперва расшифровываем ваши сны. — прервал вновь повисшую в воздухе, почти осязаемую тишину. — И вдумчиво, без глупой интуиции. Мэри кожей чувствовала то, насколько сильно злиться Деви. — Начнем с вас, Мисс Белиал. Мириам оглянулась в надежде на то, что в кабинете присутствует какая-нибудь другая Мисс Белиал. — Что вам снилось в последний раз? Девушка усиленно делала вид, что задумалась, пока придумывала приемлемый сценарий для сна. Не рассказывать же профессору Н. о её кошмарах, которые успели даже надоесть своим однообразием. — Я стояла в толпе людей посреди кривых зеркал. — вспомнила девушка открыток из какой-то сказки и продолжила. — Все отражения были уродливыми, лишь я оставалась прекрасным и чистым ангелом. Прия усмехнулась своим мыслям и почти заинтересованно взглянула на Дэвида, в ожидании его ответа. И сама Мэри как-то странно напряглась в предвкушении чего-то необычного. — Что же, всё довольно просто. Ваше подсознательное ожидает, что все маски с людей обязательно спадут и их настоящая личина будет представлена обществу. Возможно речь идёт о ваших недоброжелателях. Мириам задумчиво кивнула и механически отхлебнула из чашки. Мысли вновь концентрировались на одном человеке, а перед глазами мгновенно вырос облик, будто только этого и ждал. — На примере разбора сна Мисс Белиал постарайтесь проанализировать собственные сны. Разбирать тайны собственного сознания оказалось довольно интересным и весёлым занятием. Хотя мысли девушки никак не могли вернуться к занятию, предпочитая ему темные кудри. — Мэри, а у тебя что? — вернул девушку в реальность голос. Поморгав, Белиал заглянула в справочник и зачитала: — Перевернутый крест означает мучения сродни смерти, в более ранних трактовках — соитие. Прия нахмурилась и озвучила мысли подруги, тараканами бегущими по голове. — Так, всё же соитие или мучения? — Может, мучения от соития? — пошутила Мэри, не воспринимая всерьёз рисунок на дне чашки. — У меня похоже на клевер. — пододвинув чашку пошли к гриффиндорке, объяснила Прия. — Означает скорую влюбленность. Мэри хотела уже весело рассмеяться, как вдруг заметила смущённый взгляд Прии, которая нервно начала поправлять свои прямые, иссиня-чёрные волосы. Кажется, предсказание не заставило себя долго ждать. — Какой-то он странный. — перевела тему Белиал. — Он сквиб. — коротко объяснила Деви. Только тогда Мириам поняла, что ни разу не видела в руках мужчины палочку. — Он таким был не всегда. — продолжила объяснять девушка. — Мама рассказывала, что он якшался с Кларой Томсон. В конечном счёте, она потеряла пост, а он — магию. У Мэри в тот же момент что-то щёлкнуло. Появилась острая и простая мысль, что о тайнах профессора Томсон может знать и Дэвид. Именно поэтому она осталась после занятия, даже если это сулило ей опоздание и отработку. Слишком многое было на кону. — Кажется, у вас скопилось много вопросов, Мисс Белиал. — странная ухмылка появилась на губах Дэвида. — Пора получить на них ответы. Мужчина запер кабинет. Минутная стрелка неумолимо приближалась к нужной цифре. И как бы не спешила и не срывалась на бег Мэри, расстояние до кабинета будто только издевательски росло. Мимо неё проходили сонные пуффендуйцы, кидая удивлённые взгляды ей вслед и молча вопрошая к чему такая спешка. Их неторопливость и безмятежность несказанно нервировали Белиал, которая раньше почти никогда не позволяла себе опоздания. К нужному кабинету в подземельях Мэри спешилась и пыталась привести дыхание в норму, уже ожидая упрёков от Слизнорта и предполагая насколько у неё помятый вид. «Разумеется, я ведь в Клуб Слизней не вхожу, мне поблажек он не даст.» Остановившись у двери, Мириам жадно набирала воздух через рот и успела тысячу раз пожалеть в ту же секунду об этом. Дыхание никак не желало стать равномерным и спокойным, сердце было готово выскочить из груди и отдавало своими мощными ударами где-то в глотке. Она зашла без стука. Медленно отворила ручку двери и тихо юркнула в кабинет, почему-то надежда проскочить незамеченной горела в ней ярко и тело мгновенно настроилась на исполнение нехитрого плана. Уже находу Мэри тщательно выискивала свободное место цепким взглядом. Для неё в тот момент эта задача стала жизненно-необходимой. Всё же прежнее желание стать любимицей Слизнорта никуда не пропало. К своему несчастью и ужасу Белиал это место нашла. Одним единственным, свободным местом было соседство с Томом Реддлом. Девушка от неверия даже запуталась в собственных ногах и почти с грохотом упала на ничего не подозревающего студента, хотя в неуклюжести себя никогда не замечала. Но идеально-прямая спина парня, натянутая как тетива, не была эфемерной и больно ударяла Мэри об реальность. Знакомый и осточертелый страх поднимался и вновь превращал Мириам в запуганного кролика. Как же она его ненавидела, если бы это чувство можно было бы вырвать из сердца и навсегда о нём забыть, то она бы сделала это не раздумывая. Тихо и ужасно медленно девушка подошла и мягко села, скованно потянулась к сумке, чтобы разложить необходимое. Во всех этих движениях сквозило острое нежелание физически находиться рядом с Томом после всего, что было. Белиал даже с уверенностью могла сказать, что смогла бы его простить, забыть все его поступки и слова, если бы он больше не находился рядом с ней, если бы они не проводили столько времени вместе и если бы раз за разом судьба не сводила их вновь. Сидеть с ним за партой было странно и абсурдно. Хотя недовольной реакции со стороны парня не последовало. Он не нахмурил брови, не прогнал её и выглядел так, будто ничего ненормального не происходило, будто Белиал всегда с ним сидела рядом. Рука беззвучно опустила чернильницу на стол. Взгляд прицепился к стеклянной баночке и жадно изучал его форму, цвет чернил внутри и почти стёртую золотистую надпись о дате изготовления и названии магазина. — Своими опозданиями ты позоришь не только себя, но и меня. — почти зло, но тихо начал разговор Том. Кажется он ожидал, что первой говорить начнет Мириам. Брови девушки удивлённо поползли наверх. Открытое и такое абсурдное обвинения со стороны парня она никак не ожидала услышать. Воздух в лёгких будто отравился. — Извини? — пораженно спросила Мэри, совсем не понимая причину злости слизеринца. Даже напряжённость тела и налёт страха мгновенно испарились, заменяясь искренним интересом и любопытством. — Я порекомендовал старому олуху тебя в качестве нового члена Клуба Слизней, и даже после этого ты смеешь выкидывать подобное?! — сдерживая тон голоса, продолжил Реддл. — Что сделал? — ещё больше поразилась Белиал, остро чувствуя нужду в контексте и другой подаче информации. Том не выглядел разочарованным или особо эмоциональном, но то, что Мириам не может уловить все его претензии с полусекунды и невольно заставляла распыляться на продолжительные изъяснения довольным его не делало. Но, стоит отметить, что кроме крупных побед его ничего не делало довольным. — Он сегодня оценит твои возможности. — коротко объяснил парень, встретившись взглядом с Слизнортом и кивнув ему. У Мэри не было времени, чтобы даже испугаться. Поскольку все остальные были заняты неистовым выписыванием рецептов и расчётом точных грамовок, то остальные действия происходили в относительной тишине. Сухим кивком и толикой заинтересованности в глазах профессор Зельеварения подозвал гриффиндорку к длинному столу с котлами в отдалении от ученических. Обычно на нём раскладывались необходимые дополнительные материалы, брошюры или ненужные магические растения, которые было жалко выбросить. На огонь уже был поставлен довольно небольшой котелок из странного металла, выкрашенного в болотный оттенок. Цвет и размер говорили сами за себя. — Твою мать. — не сдержалась Мэри. Отказать себе в подобной вольности она не могла, особенно учитывая что именно от неё будет требоваться. Яды не были слабой стороной Мэри, в своё время она даже была зависима от них, ведь мечтала придумать идеальный яд, беспроигрышное орудие убийства. Но существовали яды особенные своей высокой токсичностью и потому изготавливались в крайне малых объёмах и отличались щепетильностью приготовления. Слизнорт вяло указал на узкую в ширине и потому странно длинную карточку с названием яда. Мотивация мужчины Мэри не интересовала. Она была неискренней и продиктованной. Её лишь настораживал жест широкой воли Тома, она прекрасно знала, что он никогда ничего не делает просто так. Ничего и никогда. Подхватив онемевшими пальцами тонкую бумажку, она была готова рассмеяться в голос. «Уидосорос» Одно название, написанное второпях на преувеличено помпезной бумаге, полагающийся разве что для приглашения на светский раут. Рецепт написан не был, возможно из-за лёгкости этого яда, который преподавался ещё на первом курсе. — Каким образом я должна помнить рецепт этого яда? — уже не стеснялась возмущаться Белиал, видя, что Гораций повернулся к ней спиной и начал зачитывать новую лекцию для студентов. Подсказка была лишь в расставленных рядом с котлом ингредиентах. Мэри всего-то нужно угадать в каком порядке их нужно добавить, как правильно очистить и нарезать, а ещё не промахнуться с пропорциями. Белиал старалась вычленить из воспоминаний о своих приключениях на первом курсе хоть какой-то материал о зелье, хоть и с первых же секунд понимала всю невозможность и бесполезность этого занятия. В груди засело понимание того, насколько же сильно Слизнорт не хотел её участия и вступления в свой Клуб, оттого воспринималось это остро и бескомпромиссно. Когда девушка уже хотела пройти обратно к своему месту, рядом с доской для нарезания приземлилась скомканная записка. Мягко, незаметно и бесшумно. Мэри постаралась также бесшумно её развернуть и сразу же погрузилась в чтение спасительного текста рецепта. Её встретил впервые приятный для неё почерк с волевым размахом в начале и живой остротой в конце. Но это не значило, что он был уродливым или неправильным. Впервые Мэри смогла насладиться и понять, что для неё значит красота письма. Впервые смогла понять почему не могла высоко оценить стиль и почерки других. Приступила к работе она сразу же. Ограничений во времени у нее не было, но ей так хотелось утереть нос во многом зазнавшемуся старику. И возможно в совершенно крошечном смысле отблагодарить спасителя, который слишком легко угадывался и помощи своей не скрывал. Корень был нарезан точно, даже с педантичным замашками. Кубики выходили ровными, четкими и одинаковыми. Трава растолчена, а яд змеи добавлен. Что же может быть легче? Мэри с присущим ей превосходством оглядела кабинет и в особенности смерила им профессора. Помешивая булькающую жидкость, она уже предвкушала победу и лишний раз пересказывала у себя в голове все свои действия. Поэтому громкий взрыв со снопом искр для неё стали большой неожиданностью. Часть яда разлетелась по столу, пострадал ли котел сказать было трудно из-за повалившегося едкого дыма, который удушливой волной начал накрывать всё помещение. Мириам отлетела подальше от столов и отвратительно пахнущей жидкости, разливающейся из котла. — Ошибки быть не могло. — пролепетала девушка, когда Слизнорт поспешил с причитаниями к виновнику зловония. Особо любопытные студенты тоже поспешили стайками к неудачному зелью, будто подобного опыта никогда не видели и взрывающихся котлов в жизни не встречали. Белиал же старалась скрыть свой стыд, который сперва коснулся её ушей и неизбежно достигал лица. Двинуться и подойти к давшему брешь котлу она не смела. Реддл по одному лишь взгляду, брошенному на Мириам, дал понять, что к подобному инциденту не причастен и явно ожидал совсем другой результат. Помогать профессору он не стал и, больно схватив Мириам за плечо, вытолкал прочь из кабинета. Влажность подземелья и холодный воздух стали почти спасением после того ада на земле, устроенным гриффиндоркой. Они остужали голову и будто помогали трезво мыслить. В коридорах, как всегда, царил полумрак. Редкие факелы освещали некоторые участки длинных и широких коридоров, подобно единственной свече в келье, и не давали привыкнуть глазу к темноте. Мэри всегда не было уютно в таких местах, часть неё с детства тянулась к свету и простору, не хотела запирать себя в холодном, замкнутом пространстве. Особенно сейчас. — Я выполняла всё строго по рецепту. — поспешила оправдаться Белиал, понимая какой разговор её ожидает. Собственный проигрыш ощущался подобно непоправимой ошибке. Глупой и унизительной. — Это неважно. — обрубил её Реддл, сжимая переносицу руками. — Сегодня вечером Клуб Слизней снова соберётся за первой праздничной вечеринкой. Слизнорт считает, что такое открытие учебного года благотворно сказывается на настроении и учебе своих подопечных. Мэри вяло покивала. Голова была забита совсем иным и девушка, обняв себя руками, слушала вполуха. — Я возьму тебя в качестве своей пары. Не облажайся и на этот раз. — всё продолжал Том, заметив нулевую реакцию от Мэри. Белиал который раз удивилась за этот день. — Почему ты помогаешь мне? — задала главный вопрос гриффиндорка, мучивший её на протяжении всего урока. — Ты задаешь не те вопросы, грязнокровка. — увильнул от ответа староста, вновь беря контроль над разговором. — На этом вечере ты будешь обязана удивить Слизнорта и приглашенных гостей. Удивить приятно, а не так, как у тебя получается в любое другое время. Пара успела отойти от кабинета на приличное расстояние и остановилась в отдалении рядом с ярко-горящим факелом. Теплый свет от огня совсем не подходил острым чертам Реддла, а темные глаза и вовсе казались бездонным и напоминали тоннели. — Ты ведь хочешь быть на хорошем счету у Горация? — задал ключевой вопрос Том, умело жанглируя между потребностями, желаниями и страхами. За пеленой вопросов и недоверия проклевывалась возможность. Войти в общество аристократов, истинных мастеров своего дела, обзавестись полезными знакомствами или стать чьей-то подопечной. А компания Реддла возможно даже слишком малая цена, которую Мириам ради этого заплатит. Ответа Том не ждал, ведь даже до озвучивания своего вопроса прекрасно понимал каким он будет. Подготовка к вечеру была нервной. — Ты уверена? — переспросила Мэри во второй раз, медленно натягивая платье. Алиса кивнула и второй раз спокойно объяснила: — Я не иду на собрания с приглашенными гостями, потом поймёшь почему. А платье его тематике подходит. Белиал задумчиво оглядела себя в зеркале, обратив внимание на длину юбки и задумалась. Какая тематика должна быть на этом собрании, чтобы платье было таким коротким. — Может, мы неправильно подогнали размер? — спросила Белиал, проведя руками по бокам. Платье было старомодным, но явно сшитым на заказ совсем недавно. На красной ткани были пришиты блестящие пайетки разнообразными узорами, точно повторяя какой-то рисунок. Вырез был глубоким и автоматически притягивал взгляды. Его особенностью была не выраженная талия, отсутствие рукавов и бахрома на конце юбки, мягко щекочущая колени. Часы пробили шесть вечера, время неумолимо приближалось к тому, чтобы «Клуб Слизней» собрался вместе в небольшой зале. Живот Мэри скрутило от едкого нежелания, хотя сама девушка почти ликовала. — Как тебе новые рецепты? — спросила девушка, кивнув на несколько свитков. — Впечатляет. — ответила Нэнси, заканчивая чтение. — Ты будешь с этим выступать? Мэри кивнула, поудобнее натягивая длинные перчатки и поправляя белые бусы. Мысли стали острее ножа. — Я почти выучила всё, что должна прочесть. — объяснилась Белиал. Этот вечер решал не всё в её жизни, но если она сумеет понравится какому-нибудь зельевару и напросится к нему в ученицы… То убьёт одним взмахом палочки двух пикси. Отобьётся от Реддла и получится безбедное существование. Влажные фантазии о Министерстве разбились о холодную и злую реальность. Но свет на нем не заканчивался и Мириам стоило как можно быстрее найти альтернативу, бить в другую цель. «В мире неволшебников мне всё равно ничего не светит.» — заключила Белиал, густо подводя глаза. Нужный холл она нашла довольно быстро. Над ним был протяжен плакат красного цвета, приветствующий гостей. Но и без него дойти до нужного поворота было бы несложно: громкий джаз живо привлекал внимание и извещал о месте проведения вечера. Студенты, одеты в лучших нарядах 20-х неровными стайками шли ко входу в зал. Любопытным было то, что слизеринок среди них не было и даже слизеринцы вели рядом с собой когтевранок. Все до одного. Белиал поежилась от холода и достала палочку из небольшой сумочки, чтобы согреться. — Леди, к сожалению, вам придётся сдать свою палочку при входе. — подошёл к ней юноша, одетый в белую служебную форму. Мэри насторожилась, но довольно быстро успокоила себя, подумав, что в любом приличном обществе такая процедура обязательна. Даже восхитилась, ведь не часто прикасалась к роскоши, но даже само нахождение в подобной ситуации давало ей это ощущение. Мириам послушно опустила тонкую палочку на поднос и подписалась на тонкой карточке. — И прикрепите брошь. Брошью был небольшой камешек с висящим жемчугом в виде слезы. Под огнём она ярко блестела, привлекая внимание и цепляя взгляд. Мэри поспешила к длинному зеркалу в золотой раме, установленному совсем недавно для вечера. Хогвартсу оно совсем не шло, в нём не было загадочности и чудаковатости. Брошь она прикрепила к центру черной повязки на лбу и приблизилась к отражению, проверяя красные от помады губы. Случайно она, переведя взгляд вправо, заметила парня в черном костюме с удлиненным пиджаком и фланелевыми брюками, длинной цепочкой из серебра и белой рубашкой с жёстким воротником. Но на галстуке была прикреплена такая же брошь. — Отлично выглядишь. — зачем-то попыталась сделать комплимент Мэри, заглядевшись даже не на костюм, а на идеально лежащие волосы с боковым пробором. Реддл гнусно усмехнулся и, обведя взглядом струящееся платье, промолчал. — Нам пора. — сухо подчеркнул парень и подставил локоть для Мэри. Девушка аккуратно просунула ладонь и чуть не упала, когда парень, не отличающийся галантностью, резко пошёл вперёд. Но даже тогда он не обратил свой взор на Мэри, не повернулся к ней, не спросил как она, лишь замедлил шаг и повёл её поспокойнее. В помещении было душно от количества гостей. Это Мэри поняла со входа. В лицо ударил горячий и тяжёлый воздух, испортив всё впечатление. А яркий свет, исходящий от подсвечников с канделябрами на столиках, ослепил. Насколько Мэри помнила этот зал был огромен, но Слизнорт, судя по всему, решил искусственно разделить его и украсить по своему вкусу. После входа появилось ощущение продолжения коридора, огороженного стеной из бордовой ткани, остальная часть зала на мероприятие похоже рассчитана не была, ведь Мэри не видела, чтобы из неё выходили или заходили люди. Как и в кабинете Прорицания освещение было алым, во многом из-за стен, повсюду прикрытым красным занавесом. По бокам залы стояли узкие столы с удлиненными ножками с закусками и коктейлями. Рядом с ними были небольшие вазы, наполненные павлиньими перьями. Пол напоминал шахматную доску и выбивался из той атмосферы, которую так хотел создать Слизнорт. — Цирк. — оценила Мэри, хотя грубо прозвучать не хотела. — Ты даже не представляешь какой. — спокойно ответил парень, натягивая на лицо приторную улыбку. Гости угадывались довольно быстро и, не обращая внимания на студентов, сбивались в кучки и потягивали коктейли, параллельно успевая обменяться новостями. От них веяло богатством, каждое движение было неторопливым и уверенным. Их смех был беззаботен, держались они с друг другом строго вежливого, желали приятного вечера и ловко вили разговоры. Мэри задумалась об их званиях и чинах. Ей было неловко находиться в одном помещении с людьми, имевшими столько власти и богатства. Было в этом что-то неправильное. Почему резко собрали такое собрание, в котором участвовали талантливые студенты и высокопоставленные волшебники? Разве у них было что-то общее? В каком-то смысле она была даже этим польщена. Особенно, когда встречалась взглядом с одним из прибывших гостей. Ей не терпелось завести с кем-нибудь разговор и блеснуть, хотя бы немного, своими знаниями. По какой-то причине не у всех студентов были броши. Мэри развить эту мысль не успела, потому что до неё долетело: — Ха-ха, эта курица не получит и половины того, что я успел накопить. — вальяжно заявил неприятный на вид человек. Одет он был вовсе не по дресс-коду, но никто его за это не осуждал. — Ничего не получит, Мистер Кэрроу. — поспешил его исправить довольно юный парень с длинными сальными волосами, во многом напоминающие собственные волосы Мэри. «Только если цветом.» — подумала девушка, интуитивно стараясь поправить свою прическу. Формы прислуги на нем не было, но то, что волшебник имел такую должность ощущалось невооружённым глазом. Остальные прибывшие тоже по каким-то причинам выглядели неприятно и странно. Возможно дело было в нахальном поведении или голодных взглядах. Но Мириам старалась перебороть свое отвращение, приказывала себе не смотреть на их внешность и напоминала чего добились эти люди, когда протягивала руку для влажного поцелуя очередному волшебнику, которому была представлена Реддлом. В такие моменты ей едва удавалось не скривиться от омерзения и оставалось лишь радоваться тому, что ладонь была защищена перчаткой. — Ваша спутница удивительно прекрасна. — заявил радостный мужчина. — Скажите же, как вас зовут? Том благодарно кивнул и коротко ответил: — Да, мне безумно повезло, Мириам согласилась не сразу пойти со мной. — Я бы тоже от такого сопровождения не отказался. — скользнув потемневшим взглядом по платью, подтвердил мужчина и смочил платочком пот со лба. Продолжительный разговор не удался. Мужчину позвали к соседнему столику, сумев привлечь внимание «отличным огневиски». — Где же Слизнорт? — переспросила Мэри в десятый раз и взволнованно оглядела узкое и протяженное помещение. Том, игравший роль послушного мальчика и прилежного старосты, преобразился и выглядит куда спокойнее и мягче, чем был на самом деле. Белиал после двух алкогольных коктейлей даже подумала, что непременно влюбилась бы в него, будь он таким по-настоящему. — Принимает гостей. — неопределенно ответил Реддл, кажется сам не понимая где пропадает профессор. Они отошли чуть дальше и держались ближе ни к гостям и ни к студентам, предпочитая наблюдать и сразу же поспешить к профессору. Мэри старалась не делать поспешных выводов, но реальность говорила сама за себя. Девушка ожидала увидеть сильных, несгибаемых личностей, с которыми было бы интересно побеседовать и поспорить. Она даже по пути вспоминала самые каверзные и провокационные вопросы, но гости имели иные планы на вечер. Они выпотрошили почти все закуски в течении часа и планомерно пьянели от количества алкоголя, пускались в пляс или громко обсуждали всевозможные грязные сплетни, приправляя их личными оскорблениями. — Почему здесь нет женщин? — со скуки задала вопрос молчавшая до этого Мэри. Глазами она начала искать хоть какое-то подобие стула. — Парочка всё же есть. — ответил Реддл. — Хотя такие мероприятия им обычно не интересны. Так обычно и заканчивались все их разговоры и пара снова продолжительное время молчала. В красном огне все действия становились греховными и будто становились самим воплощением греха. «Не один Диппет пытается молодиться.» — подумала Мэри, смотря на застегнутую пуговицу пиджака, которая трещала по швам. Слизнорт с легкость лавировал между гостями, не забывая обменяться с ними парочкой фраз и привлек внимание к себе. После небольшой вступительной речи, вечер был официально открыт. Прямо перед Мэри выступал нескладный парень, громко рассказывая о вреде одного из лечебных зелий. Девушку в тот момент охватил ужас, а без того жаркое помещение стало печь. Ей показалось, что собственная работа не дотягивает до уровня этого собрания. Но с каждой секундой её мнение менялось в противоположную сторону. Гости, известные своими обширными познаниями, слушали парня вполуха и даже на пытались это скрыть. Они до сих пор были заняты своими мелочными проблемами и обсуждениями своих дорогих покупок или прошлогодних балов у Малфоев. Когда же парнишка приступил к самой главной части проблемы, у Мэри спросили: — Мисс, а где здесь уборная? Тогда девушка и поняла, что выступающий словно слился с воздухом для других. Будто если бы он начал говорить всякие нелепости, то ничего бы не поменялось. Реакция зала была бы нулевой. — Удивлена? — сухо уточнил Реддл. Мэри кивнула, медленно закипая. — Почему ты привел меня сюда? — спросила Белиал, искренне неприятно удивившись. Том усмехнулся и оторвал взгляд от особо беззаботных аристократ. — Потому что ты — моя. Буду таскать с собой. Слизнорт достал из небольшого чана записку, развернул её и громко зачитал имя Мэри Белиал. Мэри не поняла до конца всё объяснение Тома, а он не успел продолжить. Но уже через минуту она стояла перед десятками пар глаз, хотя все её мысли концентрировались на одном и том же человеке. В конце залы стояла небольшая ступенька для выступлений, к ней вела красная укороченная ковровая дорожка. Мириам злилась. Её руки потряхивало, а ненависть угадывалась в волевом взгляде, крепко сжатой челюсти и осанке. В этот самый момент она ненавидела любого, кто помог ей попасть в этот зал и стоять посреди этих людей, которые сжирали её своими взглядами. Разглядывали, оценивали и решали. Мэри говорила медленно, с расстановкой. Не боялась тишины, не боялась заглядывать в глаза и не боялась этой огромной толпы. «Лучше бы вы меня игнорировали.» — решила девушка. Лучше бы не замечали, не слушали и не слышали, чем бесконечно пялились и выжигали на ней клеймо от своих взглядом. Они потешались. Обсуждали её красоту, волосы, голос и платье. Возможно восхищались, возможно ставили её внешность в противовес её «глубине», возможно сравнивали с.. — … настоящей шлюхой! Низкий смех друзей поддержал уверенный шепот друга. Мэри их своеобразно развлекала своим очарованием и желанием выгрызть себе лучшую жизнь. Иначе быть не могло, ведь тогда на ней не было бы броши. Отличительного знака. Красный занавес, чёрно-белый пол, зрители. Смех, аплодисменты, восторг. «Как в каком-то анекдоте.» Когда-то Оливия Хорнби зачитывала такой из своей книги, раздобытой у неволшебников. Начинался он именно так, смешным не был и закончился для лирических героев весьма печально. Речь шла о фрик-шоу. Ровно и сейчас Мэри чувствовала себя уродцем, веселящим толпу и успокаивающим своими пороками, ведь в зрителях их не было. Физически они были здоровы, молоды и красивы, им не было прока выпячивать свои изъяны наружу, чтобы заработать на один день жизни. Внезапно и густо подведенные глаза, и губы, и платье показались для Мириам такой большой глупостью и частью грима. Красное освещение стало кровавым, открывая все низменные потребности гостей смотреть на «уродцев» и упиваться их болью, несчастьем и жизнью. Хуже всего было то, что Мэри не была частью этого представления, она и была этим представлением. Жемчуг на шее начал душить, но номер был не закончен… Последние акробатические движения уродцу делись тяжелее всего. Но шоу не сорвалось и было продолжено! Взгляните же на его таинственность, узрите эту непохожесть на себя, почувствуйте каждой клеточкой своего тела. Можете сделать на память фотографию, но это исключительно за дополнительную плату! Собрание закончено после выступления Мэри не было. Хотя гости отговорили Слизнорта от продолжения выступлении. Им они уже насладились. Их стало интересовать что-то другое. Гораций вышел на трибуну и тепло попрощался с студентами, подсказав найти себе спонсоров для реализации своих идей. Затем стремительно покинул свой же вечер. Остались лишь люди с брошами и спонсоры. Мэри не смогла добраться до Тома. Её облепили мужчины с комплиментами, разгорячённые комментариями в зале и её выступлением. — Рада, что вам понравилось. — напряжённо, но с улыбкой ответила Мэри на очередной восторженный комментарий и пыталась нащупать палочку в сумочке. Мистер Кэрроу властно обхватил её за плечи и пытался притянуть к себе. От него разило алкоголем, странным одеколоном и нечестивыми желаниями. «Мы сдали палочки на входе!» — Эй, Ларри, приятель, оставь её. Там девочки согласны на спонсорство! Спасение появилось откуда Мириам не ждала. Но это подействовало, чтобы навязчивые волшебники покинули её и срываясь на бег поспешили к нуждающимся в спонсорстве. Белиал критически рассмотрела происходящее в зале. Вот, волшебник, явно старший своей спутницы в три раза, уговаривает её и не отпускает. Девушка в ужасе пытается отшутиться и мечтает покинуть «собрание». Вот, стайка девушек облепила тощего и иссохшего старика и сладко шептала ему что-то на ухо. Вот, молоденькая девушка, почти девочка повела взрослого мужчину к красной завесе и юркнула в неё. В образовавшейся щели отчётливо показалась удобная и подозрительно широкая софа. Вот, юноша покрывал руку смущенной, но остро нуждающейся в этом возрастной женщины поцелуями. Яркий запах ванили, резко ударивший в нос, говорил сам за себя. Мириам стала протискиваться через толпу, ощущая острую истерику и тошноту. Грудь сковывал яркий страх, когда её тянули на юбку платья, руки и волосы, испортив этим прическу. Но Мэри не думала останавливаться и шла вперёд, несмотря на боль и возмущения мужчин. О Реддле и его словах она уже почти забыла. Целью было покинуть собрание «Клуба Слизней» во что бы то не стало. Неожиданно Мириам врезалась в кого-то, но сквозь полумрак комнаты смогла узнать девушку и крепко её обнять. Её талию сжали с отчаянием и страхом, а затем, крепко схватив за руку, потащили на выход. При какой спешке казалось, будто на кону стояла жизнь. Рядом с спасительной дверью до Мэри долетело: — То-о-о-м, какая встреча, надеюсь, этим вечером у нас всё в силе? — голос женщины был приятным, но выдавал её возраст. Уже через секунду две девушки оказались в коридоре и обессиленно опустились на пол. — Сара, рада тебя видеть! — с срывающимся голосом произнесла гриффиндорка и только тогда заметила, что плачет. Пуффендуйка не разжала пальцы, даже после того, как они покинули этот кошмар. — Мэри.. — не нашлась чем ответить Уильямс, но всё же продолжила. — Ты тоже сдала палочку на входе? Усталым взглядом Белиал заметила ненавистную ею брошь на груди знакомой и кивнула. Рука автоматически потянулась к сумачке за сигаретами. Ад закончился.