Учитель Лань

...Дни текли неторопливо, но Цзян Чэн, в начале обучения безмолвно просящий время ускориться, этой неторопливости радовался. Он успел обменяться с матерью парой довольно теплых писем, совсем перестал ждать весточки от отца и хихикал над тем, что присылал Вэй Ин. Тот слал привычно длинные и сумбурные тексты, в которых все больше сквозило недоумением: Цзян Чэн, отлично помня о собственной зависти к остроумию брата, теперь потихоньку оттачивал на нем свои собственные навыки. И Вэй Ин, свято уверенный, что знает его до кончиков волос, чувствовал, что что-то не то, но что именно — понять не мог. В какой-то момент он перешел на нытье о том, как ему скучно даже в Пристани Лотоса без Цзян Чэна, а потом и вовсе начал чуть ли не обратный отсчет окончания обучения Цзян Чэна. Не то чтобы тот не ждал возвращения домой, но… Это «но» шуршало белоснежным ханьфу, сверкало теплым янтарем сквозь ресницы, завораживало мимолетными касаниями и требовало ежедневной помощи в укладке волос на ночь. — Как соотносится правило «не лгать» с тем, что твои волосы и без моего плетения прекрасно переживают ночь? — весьма ехидно поинтересовался Цзян Чэн, уже привычно скользя гребнем по шелковистым прядям откровенно наслаждающегося этим нехитрым действом Лань Сичэня. — Прекрасно, если ты вспомнишь точную формулировку. Я сказал, что мои навыки ужасны, и это чистая правда. — До моей первой косы ты как-то справлялся. — Ты всегда можешь отказать мне, — Лань Сичэнь поймал в отражении его взгляд и вскинул бровь. — Хочешь сказать мне «нет», Ваньинь? Тот на миг застыл и тут же отвел глаза. Теперь он смущался гораздо меньше, но Сичэню все равно удавалось вогнать его в краску парой слов. И развернуть что разговор, что упрек так, что это Цзян Чэн начинал путаться или чувствовать себя неловко. Воистину, даже в этом Лань Сичэнь был первым среди всех. Как иногда подозревал Ваньинь, еще и единственным. Но игра всегда интересней, если играют двое, это Цзян Чэн тоже уяснил накрепко. — Ты не уйдешь от ответа, Сичэнь, — Цзян Чэн подхватил прядь и несильно потянул, по себе зная, какие ощущения пробегают по позвоночнику от подобного натяжения. — Возможно, все дело в том, что разные люди вкладывают разный смысл в одно и то же слово? — мурлыкнул Сичэнь, прикрывая глаза. — Для меня мои навыки плетения ужасны, раз утром мне все равно приходится расчесывать волосы точно так же, как вечером. Для тебя же все, что не прическа Вэй Ина, уже лежит почти идеально. Так что для себя я говорю правду. От возмущенного фырка Цзян Чэн удержаться не смог. — Слышал бы тебя Лань Цижэнь. Вряд ли он учил тебя тому, как обходить правила. — Все дело в форме, помнишь? — Лань Сичэнь одарил его широкой благодарной улыбкой, когда Цзян Чэн закончил, и выразительно покосился на освободившееся место. И Цзян Чэн солгал бы, если бы сказал, что подставляет голову под руки Лань Сичэня с неохотой. И пусть новизна ушла, да и реакция в теле была уже не такой острой, волнение в груди никуда не делось. Кажется, оно стало даже сильнее. И что это значит, Цзян Чэн, даже думать не собирался. — Помню. Ты в этом почти достиг совершенства, — признал очевидное Цзян Чэн. — Лань Ванцзи мне сегодня почти улыбнулся или я неправильно расшифровал его выражение? — Правильно. У тебя с каждым разом получается все лучше. — Этого мало: я увидел эту его почти улыбку, но так и не понял почему. — Ты разговаривал с одним из его кроликов, — Лань Сичэнь откровенно рассмеялся. — Это было настолько мило и забавно, что не удержался даже он. И ты открыл еще одну сторону его характера. Цзян Чэн хмыкнул. Ну… это правда. За прошедшее время он уже убедился, что Лань Ванцзи далеко не та статуя, какой кажется. И эмоции ему присущи, просто увидеть их практически невозможно. — Завтра в Цайи праздник. Дядя отправляет туда адептов для охраны порядка, и мы с тобой в их числе. — Праздник? — Цзян Чэн по-настоящему удивился. За все время, что он был фактически привязан к Лань Сичэню, они ни разу не покидали Облачных Глубин для чего-то иного, кроме Ночных охот, и то недолгих. — Да. Я решил, что это отличный способ развеяться и проверить некоторые навыки, — Лань Сичэнь с невыносимо хитрой и чему-то довольной улыбкой закончил плести его косу, провел кончиками пальцев по плетению. — Обычно в такие моменты среди толпы много воришек, и это хорошая возможность потренировать внимательность и скорость реакции. Без использования ци и оружия, потому что мы пойдем туда под видом обычных горожан. — Я понял, — Цзян Чэн даже и не пытался скрыть вспыхнувшего радостного предвкушения. С Лань Сичэнем в Облачных Глубинах, конечно, было проще и веселее, но он так соскучился по настоящему веселью и нормальной еде. — Но даже не думай, что там я буду соблюдать ваши правила. — Я даже покажу тебе место, где готовят самые вкусные шашлычки, — Лань Сичэнь негромко рассмеялся, а Цзян Чэн задумался, будет ли вообще способен чему-то удивляться, когда обучение закончится. Казалось, что нет. — Вино? — Только вечером, немного и под моим присмотром. — Кто бы сомневался, — Цзян Чэн хмыкнул, но на самом деле он не рассчитывал даже на это. — Твоя способность трезво оценивать реальность меня всегда восхищала, — Лань Сичэнь не преминул сказать свое ласковое слово с легким налетом вызова и тут же улыбнулся. — Спать, Ваньинь. Завтра будет длинный и суматошный день… * День и правда оказался суматошным. Отвыкший от толпы и суеты — поначалу Цзян Чэн чувствовал себя ослепшим и оглохшим. Но первая оторопь прошла, да и Сичэнь, на удивление, чувствовал себя среди горожан как рыба в воде, так что спустя полчаса после начала праздника Цзян Чэн встряхнулся и наконец начал получать удовольствие. А удовольствие было от чего получать: музыка, игры, украшенный цветочными гирляндами и лентами город был похож на сказку, особенно по сравнению со строгими и траурными Облачными Глубинами. Сменившие клановые одежды на одеяния обычных, пусть и не совсем простых горожан — они с Лань Сичэнем быстро затерялись в толпе. Поглазели на выступление кукольного театра, пофыркали на соревнования по стрельбе и в какой-то момент оказались на ювелирной улочке. Здесь было тише, но толпа была все равно, и Цзян Чэн собирался уже пройти мимо, как Сичэнь потянул его в сторону не особо приметной вывески и прилавка, у которого людей почти не было. — Это лавка с самыми дорогими, но и самыми интересными украшениями. А я, сколько помню, обещал подарить тебе заколку под цвет глаз. Цзян Чэн, уже и забывший про тот их разговор, только и успел что-то протестующее пискнуть, как они оказались перед прилавком и хозяином — мужчиной возраста хорошо за средний, с благообразной бородкой и смеющимися глазами. — Доброго дня, господа хорошие. — Да пребудут в вашей жизни только солнечные дни, — неожиданно бойко и звонко отозвался Сичэнь, и Цзян Чэн на миг даже завис, настолько сильно этот вот Сичэнь отличался от того, что он видел каждый день в Облачных Глубинах. И не было больше того спокойного наследника, преисполненного достоинства Первого Нефрита, а его место занял юный совсем мальчишка, сын богатых родителей, озорной, но добрый и воспитанный. Только разворот плеч да осанка могли выдать его, но под простой одеждой разглядеть это было трудно. — Что желают юные господа в столь светлый день? — Хочу сделать подарок, — Сичэнь обернулся к замершему за его спиной Цзян Чэну и потянул, выволакивая на свет. — Для него. Заколку для волос, чтобы была она, как он сам. Торговец сузил глаза, и Цзян Чэн невольно вздрогнул, попав под пристальное внимание. — Сложное задание, юный господин, но тем интереснее. Позволите попросить время для поиска? — Конечно, мы подойдем позже, — Лань Сичэнь кивнул и, не дав Цзян Чэну опомниться, потащил дальше. — Скорее, на площади сейчас начнется представление, нельзя это пропустить. Только смотри внимательней, в такой толпе и гуляют воришки кошельков и драгоценностей. Устроим соревнование? Глаза Цзян Чэна вспыхнули: это был его шанс и самому себя проверить, и показать Лань Сичэню, что его уроки даром не прошли. — Договорились. Время? — Пока идет представление. Время пошло, — выдохнул Сичэнь и тут же нырнул в собирающуюся толпу, заставив Цзян Чэна выругаться. Вот же… Сомнений в том, что Сичэнь точно Лань, возникало все больше. …Это было интересно. Наблюдать, смотреть, считывать намерения по позам, лицам. Находить подозрительного человека и идти за ним, смешиваясь с толпой, чтобы потом поймать его буквально за руку, потянувшуюся к чужому кошельку. Целую минуту он надеялся на то, что выиграл в их забавном соревновании, но когда Сичэнь вывалился из расходящейся толпы, надежды тихо умерла с усталым, но счастливым выдохом: — У меня семь воришек. Цзян только вздохнул. — У меня шесть, — для него прежнего не испытывать горечи и разочарования в самом себе было странно, но Цзян Чэн был этому даже рад. Он не может быть лучшим во всем. Он и не должен. Ловить воришек в толпе — не его дело. Пока ему хватит того, что он в принципе на это способен. И он даже ни разу не ошибся. — Это отличный результат, — Сичэнь огляделся, натянул капюшон поглубже. — Я так развлекаюсь не первый год, а обошел тебя всего на одного воришку. А теперь — есть! …Из таверны, в которой действительно подавали очень вкусные шашлычки, Цзян Чэн разве что не выкатился, чувствуя себя донельзя сытым, довольным и расслабленным. Пока они ждали заказ, Лань Сичэнь дал ему еще одно задание, и Цзян Чэну пришлось припомнить все полученные им уроки ораторского искусства вкупе с тем словесным мусором, что обычно нес Вэй Ин, и все только для того, чтобы сторговаться с хозяином и заплатить только половину цены заказанного. И все эти усилия ему пришлось приложить потому, что Лань Сичэнь, дав ему такое задание, сам же и принялся активно мешать его исполнению. Уж какие хвалебные слова он пел и поданным блюдам, и самой таверне, сводя все усилия Цзян Чэна зацепиться за недостатки и тем сбить цену, заслушаться было можно. И Цзян Чэн, хоть и хотел в тот момент прибить своего «учителя», в результате таки добившись своего, лишь фырчал, не скрывая собственного довольства тем, что с заданием справился, не используя «низкие приемы». — Будучи Главой, тебе придется торговаться за нужное Ордену, и лучше учиться делать это сейчас, — Лань Сичэнь светился мягким вечерним солнышком, и Цзян Чэн уже привычно краем сознания отметил, что тонет в нем все больше. И выплывать и спасаться, что странно, не хочет. — Ты ничуть не помогал, — тем не менее буркнул он. — Никому не нравится, когда результат его труда пытаются очернить. Этим ты, может, и выбьешь скидку, но вот будет ли этот человек дальше с тобой работать — вопрос. Не всегда самый простой путь — самый лучший. — Да, лаоши, — Цзян Чэн изобразил смиренный поклон. — Этот ученик благодарен за урок. — Ваньинь! — Лань Сичэнь несильно ткнул его в бок и… закатил глаза. — Я на тебя плохо влияю, — тут же заявил Цзян Чэн. — Даже не представляешь, насколько, — хмыкнул Лань Сичэнь и повлек его за собой на знакомую улочку. — Юные господа, — торговец украшений встретил их облегченной улыбкой. Решил, что они уже не вернутся? — Рад видеть вас снова. Этому ничтожному удалось найти нужную вещь, и я надеюсь, что не ошибся с выбором. С этими словами он достал из-под прилавка шкатулку из темного лакированного дерева, открыл крышку, и Цзян Чэну показалось, что в глаза ударил целый фейерверк. Искры заплясали по одежде, по торговцу, даже по Сичэню. — Она прекрасна, — выдохнул Сичэнь, глядя на искусно вырезанную заколку в форме лотоса. Из тонкого благородного серебра, инкрустированная нежнейшими аметистами — она выглядела невероятно роскошно и действительно прекрасно. И очень-очень дорого. Даже у матушки в шкатулке было не так много подобных украшений. От мысли, что Лань Сичэнь купит ее ему, Цзян Чэну, в подарок, сердце ухнуло в желудок от ужаса и восторга. — Даже не думай, — тут же зашипел он, как только торговец назвал цену. — Это слишком дорого, даже для тебя. На это Лань Сичэнь стрельнул в него смеющимся лукавым взглядом, повернулся к торговцу с восторженной улыбкой и… начал торговаться. И делал это так красиво, что Цзян Чэн невольно заслушался, не забывая при этом следить с точки зрения нового опыта. Но, наверное, им все же повезло, что торговец оказался не слишком жадным, Цзян Чэн бы и одного процента не скинул. Исключительно из принципа. Лань Сичэнь сторговался на десять. — Тебе повезло, что он не скряга, — как только они отошли, заметил Цзян Чэн. — На самом деле дело не в этом, — Лань Сичэнь, явно очень довольный сделкой, сунул шкатулку в рукав, заставив Цзян Чэна облегченно выдохнуть. Может, Лань Сичэнь и передумает ее ему дарить, все-таки вещь очень дорогая. — Я знал, что он скинет цену. — Откуда? — Подумай сам, он запросил время на поиски и был бы гораздо более расстроен, если бы после всех усилий с его стороны мы от нее отказались. К тому же вещь не самая простая, клиентов на нее среди горожан не найдешь, и даже в праздник, когда стекается самый разный люд, он ее на прилавок не выложил, значит, не рассчитывал ее продать. А еще вспомни, с каким облегчением он вздохнул, когда мы вернулись. Значит, у себя в голове он заколку нам уже продал, а когда время шло, а мы все не появлялись, эта мечта начала потихоньку разрушаться. Так что он отдал бы нам ее и дешевле, но торговаться дальше мне уже было лень. Цзян Чэн на это только головой покачал. Столько тонкостей, о которых он даже не подумал. Заметил, но не придал значения, не собрал воедино. — Ты будешь страшным Главой, Сичэнь, — с искренним восхищением выдохнул Цзян Чэн. Насколько страшным, он решил не думать, чтобы не испугаться раньше времени. К тому же разве не Лань Сичэнь обучает его этим премудростям? — Сочту за комплимент, — Лань Сичэнь ласково улыбнулся. — У меня большие планы, но сначала мне самому нужно научиться. Я умею далеко не все. — Например, зашивать одежду или разводить костер без помощи талисманов, — фыркнул Цзян Чэн. Сам он, будучи воспитанником матушки, да и братом Вэй Ина, умел многое и искренне считал, что способен прожить где-нибудь в глуши без духовных сил и не умереть с голоду. — М? — Лань Сичэнь покосился на него с интересом. — Думаешь, это может пригодиться? — Разумеется, — с откровенным превосходством ответил Цзян Чэн. — Как иначе ты посчитаешь, сколько дров нужно деревне на сто дворов или не лгут ли тебе, надеясь разницу в сумме положить себе в карман. Это что еще такое? Цзян Чэн, увлеченный диалогом, не особо внимательно смотрел по сторонам, доверившись Лань Сичэню, а потому, оказавшись у ярко освещенного и украшенного дома, встал как вкопанный. — Это, что, весенний дом?! — он был так удивлен, что даже не смутился, хотя успел заметить несколько мелькнувших в распахнутых окнах ярко раскрашенных девичьих лиц. — Что мы здесь делаем, Сичэнь? — А что еще делают в весенних домах? — Лань Сичэнь повернулся к нему, глядя с лукавым интересом. — Или ты не знаешь? Цзян Чэн растерялся. Настолько, что концентрации не хватило даже на возмущение. Правда, в руки он взял себя быстро. — Я знаю, что делают в весенних домах! Но что мы тут делаем?! — Избавляемся от еще одной твоей потенциальной слабости. А еще я уверен, что, несмотря на всю браваду и свое поведение, Вэй Ин такой же девственник, но вот у тебя, в отличие от него, есть возможность это исправить. Цзян Чэн сглотнул. Не то чтобы он не хотел утереть шисюну нос, но весенний дом? — Ваньинь, ты не девушка, которой пристало беречь честь для мужа. Ты должен быть тем мужем, который в нужную ночь будет знать, что и как делать, и лучший вариант для этого — обученная девушка, которая потом не понесет от тебя и не предъявит тебе претензий. — Но я ничего не знаю, — признаваться в этом было стыдно, и краска заливала уже даже уши, но на это Лань Сичэнь только добродушно усмехнулся. — Это то самое место, где тебя могут обучить. К тому же тебя здесь никто не знает и не узнает. Ты не наследник Ордена Цзян, ты мой младший братик, которого я привел в весенний дом для того, чтобы того обучили всему тому, что должен уметь хороший любовник. Здесь никто не поднимет тебя на смех и никто не посмотрит косо. Ну так что, ты принимаешь вызов? Разве мог Цзян Чэн отказаться?