Принцип этичности.

5.1. Арсений.

      Стоя в пробке Арсений задумался о том, что вчера, поглощённый яростью из-за поведения Антона забыл спросить Иру про Серёжу. До этого факт того, то Ирка нагло изменяла своему парню с лучшим другом Арсения его на смущал, но сейчас… Сейчас Попов знал личность официального партнёра Кузнецовой и ее измена ощущалась как что-то слишком наглое и противное. Ощущение было такое, будто это ему изменила девушка, а не Шастуну.       Сам Антон выглядел абсолютно по обычному в участке, когда стоял рядом с Ирой, значит об измене либо не знает, либо предпочитает не думать. Арсений почему-то думал, что второе ближе. Взгляд у парня был безразличный, когда он смотрел на Кузнецову и Арсений до сих пор помнил, как тот отстранился от объятий девушки около морга. Почему? Из-за сильного стресса или просто потому что не любил ее?       Мужчина встряхнул головой и осмотрелся по сторонам: пробка была громадной и тянулась очень далеко вперёд. Ему оставалось проехать всего пару кварталов до участка, когда он влетел в ёбаный час пик на главной улице. Он, как и любой здравомыслящий человек ненавидел пробки. Поэтому, поразмыслив пару десятков секунд, перестроился в крайнюю правую полосу и свернул во дворы. Лучше пройти это расстояние, которое составляло всего лишь метров триста пешком, чем сидеть в машине и совсем никуда не двигаться.       В итоге в участок он зашёл около семи вечера, весь мокрый от дождя и бурчащий себе под нос, что Мика свинья, а не собака. Его любимица решила, что будет удачной идеей спрыгнуть в арык, который наполнился водой и окунуться в него с головой. Поведение пусть и привычное, но все равно неприятное. Теперь придется ее мыть.       — Арс, бегом, у нас сейчас собирается группа на поиски Антона. — Сережа, уже ждавший друга в фойе, потащил его за локоть в кабинет начальника. — Ира обыскала дом, там нет ни Шаста, ни Пушкина, а также пропало три бутылки виски. — Арсений тихо выматерился, и ускорил шаг. В течении двух минут они оказались на втором этаже здания в кабинете Лазарева. Тот тоже был на взводе и постоянно с кем-то переговаривал по телефону, время от времени делая паузы.       — Да… Да, Андрей Сергеевич, мы найдем его и я сразу же сообщу Вам об этом. Угу… До свидания. — вид у Сергея был как у побитой собаки. По имени его собеседника Арсений понял, что говорил Лазарев с отцом Шастуна. Ему сейчас не позавидуешь: если они в течении трёх дней, которые отсчитывают обычно перед тем, как объявить человека в розыск, не найдут Антона — всем пизда. Отец Шастуна им этого точно не простит. — Так, Арс, Серж, — Лазарев швырнул телефон на стол, и, подойдя к мужчинам, легонько потрепал Мику по ушам. Он протянул листок с адресами, где предположительно мог находиться Антон и в последний момент одёрнул руку от подпрыгнувшей собаки. — Он может быть где угодно. Сейчас уже опрашивают всех тех, кто был на похоронах, но пока что безуспешно.       — Что говорят? — спросил Сережа, забивая в навигатор все адреса с бумажки.       — Говорят, что бухал и чуть не спрыгнул в могилу, но его успел поймать Пушкин. После погребения ещё минут двадцать сидел у могилы, обнимал Пушкина за шею и без остановки пил. Только когда подошли родители Алины он встал и с каким-то парнем пошел к выходу с кладбища. На поминках их никто не видел, сторож сказал, что на кладбище Антон тоже более не появлялся, Позов, с которым он сегодня был в паре, тоже его не видел. Ира не знает где он, в салоне тоже не объявлялся. Говорят еще, что он кого-то избил, но насколько правда я не в курсе. Где его искать — хуй знает! — в завершении своего отчета Лазарев швырнул на стол рабочий телефон, из-за чего по экрану побежала мелкая паутинка трещин. Было понятно, что ему уже все мозги вытрахали за это время и он был на исходе. Не хотелось бы попадать под удар. — Мужики, его надо найти, потому что он как-то связан с череполомом. — в зелёных глазах начальника читалось такое отчаяние, что было больно на него смотреть.       У всех костью в горле сидело это дело, а пропажа человека, который как минимум два раза упоминался в подсказках маньяка напрягала ещё больше. Антон мог быть где угодно и если он в руках убийцы — дело дрянь. Арсений понимал, что его неприязнь никуда не делась, но все равно не хотел, чтобы парень погиб. Попов пусть и ненавидит детей-золотко, но такой участи не пожелаешь никому.       Даже Антону.       Арсений с Серёжей покинули кабинет начальника и быстрым шагом направились к гаражу, где стоял рабочий транспорт. Они заняли одну из машин и, врубив мигалки, вылетели на забитые улицы города.       — Первым дело едем на кладбище, — объявил Матвиенко, поправляя телефон, закреплённый на приборной панели. Арсений сидел рядом, смотря в окно и сжимая в руках служебный пистолет. Его слегка потряхивало от мысли, что перед ним оружие и паника очень сильно мешала сосредоточиться, но всё-таки он на работе, а это значит, что нужно подобрать сопли и быть готовым к стрельбе. — Если он там был в последние три часа, следы должны были остаться.       Арсений не ответил, сильнее сжимая в руках оружие. Он понимал, что это невероятно страшная ситуация, но повлиять на ход событий не мог никак и поэтому думал только о том, как бы ему самому успокоиться до того, как наступит паническая атака. Сережа видел его трясущиеся пальцы, но никак это не комментировал: все давно поняли, бесполезно просить Арсения заняться своим психическим здоровьем.       Мика на заднем сидении тихо фыркнула и вытянула лапы, понимая, что дорога будет долгой. Конечно, она не была настолько сильно натаскана на поисковую работу, как, например, Пушкин, но Арсений не был бы собой, если бы не обучил собаку хотя бы чему-нибудь. Например идти по следу.       Арсений глубоко вздохнул и прикрыл глаза, ожидая, когда Сережа объедет все пробки и они вывернут на дорогу к центральному кладбищу. В этом месте хоронили абсолютно всех тех, кто имел отношение к череполому. Пусть полиции и родственникам убитых это не нравилось, но всех жертв считали «посмертными родственниками». Глупость несусветная, но человек такое существо — всегда придумывает глупости.       Приехали к кладбищу они минут через двадцать из-за чего оба были на нервах. Время шло на часы и Шастуна нужно было найти как можно скорее.       Могилу нашли без особых усилий: сторож уже трижды ходил до нее по просьбе полиции, чтобы убедиться, что парень не пришел туда. При первичном осмотре никаких следов мужчины не выявили. Грязь, лужи и мокрые искусственные цветы с венками.       Возле свежей могилы — на которую смотреть, честно говоря, было очень сложно — Арсений заметил темное горлышко, выглядывающее из-под размокшего венка. Наклонившись, он вытащил грязную, початую бутылку дорогого виски, которое могло принадлежать только одному человеку. Сережа подошёл ближе, разглядывая находку в чужих руках.       — Ира, насколько мне помнится, упоминала, что из дома пропали три бутылки виски. — Арсений глубоко вздохнул, но ничего не ответил, рассматривая этикетку. — Бутылка была почти пуста, интересно, почему не допил?       — Найдем его, спросишь. Самое главное, что он точно был здесь, и, судя по количеству выпитого, не в лучшем состоянии. — Попов глубоко вздохнул, осматривая бутылку со всех сторон. А ведь его губы касались горлышка… Сука, о чем он думает? — Интересно, куда он мог пойти дальше? — Сережа в ответ лишь пожал плечами, ведь ответа он не знал.       — Нам нужно срочно найти его, потому что в таком состоянии он мог и спать лечь, и вены вскрыть. — Арсения покоробило от этой мысли, и он сглотнул, представляя себе, как Шастун ведёт острым клинком от сгиба локтя к запястью. Встряхнув головой, он закинул бутылку на место, и, хлопнув себя по коленям, поднялся.       — Ладно, давай еще раз прочешем кладбище. Может, он просто в темноте где-то заблудился. Пьяный же был, свалился в кустах и спит. — Матвиенко кивнул и махнул рукой, подзывая Мику. Собака охотно подскочила к мужчине, игнорируя дождь, бьющий по ушам и морде. Она понюхала протянутый пакет с футболкой, взятой из дома Антона. — Ищи, девочка, ищи. — Мика послушно ткнулась носом во влажную землю, обнюхивая каждый куст и надгробие. Сережа пошел за ней, а Арсений направился вдоль ограды, осматривая периметр. Дождь не прекращался, превращая землю под ногами в вязкую кашу.       После получаса бесплодных поисков они вернулись к машине, усталые и разочарованные. Кладбище будто поглотило Антона, не оставив ни следа. Все, что удалось найти, это черную ветровку, но Шастун, как говорили люди на кладбище, был в костюме, так что вещь была не его. Они, конечно, захватили кофту с собой, но был ли в этом смысл?       — Ну и что теперь будем делать? — спросил Сережа, садясь за руль и разочарованно глядя на товарища.       Арсений облокотился на сиденье, размышляя. Он был полностью выжат, но страх за пусть и неприятного ему, но все равно живого человека не позволял опустить руки и просто лечь спать. Постучав пальцами по коленке, он глянул на Серёжу и сказал:       — Надо лично обзвонить всех, кто хоть как-то с ним связан. — Матвиенко поджал губы и закивал, соглашаясь с этим решением. — Маша, одногруппники, отец, в конце концов. Может, кому-то он что-то говорил… — Арсений шумно выдохнул, прикрывая лицо ладонью. Ему было сложно думать о том, что сегодня его студент может погибнуть. Они должны найти его раньше. Обязаны.       — Номера у нас есть? — спросил Сережа, выезжая на главную дорогу и осматриваясь по сторонам.       — Не думаю, — ответил Арсений, слегка помотав головой. — Надо вернуться в участок и взять распечатку его контактов. Если ничего не найдем, одолжим у Иры ключи и сгоняем к ним на квартиру. Попробуем хоть кого-то найти.       Они развернулись и поехали обратно в участок, мрачные и встревоженные. Время неумолимо тикало, а Антон будто испарился. Говорить ни о чем не хотелось, слишком много было мыслей о том, что они ещё могут сделать и что делать уже поздно.       В участке мужчины довольно быстро получили необходимые данные и приступили к обзвону. Маша ничего не знала, сильно плакала и просила сообщить ей, как только обнаружат Антона. Одногруппники также не знали ничего, потому, что не особо общались с Шастуном. Отец сказал, что понятия не имеет, куда тот мог пойти и ещё раз пригрозил, что натянет их на осиновый кол, если они не найдут парня. Обзвонили всех, чьи номера были в списке последних вызовов, но никто, сука, никто ничего не знал. Оставался один контакт — «Мама-Поля» и на нее Арсений надеялся всей душой.       — Здравствуйте, Вас беспокоит Капитан Арсений Попов, — женщина на том конце провода плакала, и это заранее напрягло.       — Здравствуйте, я уже все сказала, я не знаю, кто мог ее убить… — голос женщины был тоскливым, полным горя и непонимания. Арсений нахмурился и упёрся локтями в стол.       — Я звоню по поводу Шастуна Антона Андреевича. Кем он Вам приходится? — кто эта женщина? Почему ее номер есть в контактах студента? Почему она плачет?       — Что-то с Тошей? Что с ним? — голос незнакомки стал обеспокоенным, тревожным и она даже перестала всхлипывать. Арсений глубоко вздохнул, понимая, что время на исходе, но ему нужно сохранять спокойствие.       — Антон пропал сегодня после похорон своей лучшей подруги и мы подозреваем, что его похитили. — не успел он договорить, как «Мама-Поля» начала что-то быстро щебетать, собираясь прямо сейчас приехать. Арсений попытался ее остановить, но замер на полуслове, услышав следующую фразу женщины:       — Я ведь знала, что он не просто так Сашу затолкал в машину! Знала ведь, что Пушкин ни за что не укусил бы человека просто так!       Неужели… Это не Антон жертва похищения, может он и есть похититель?..

***

      — Полина Григорьевна, пожалуйста, выпейте чаю, успокойтесь и расскажите все по порядку. — Сережа поплотнее укутал женщину в плед, и передал ей в руки чашку с черным чаем. Арсений и Лазарев молча ожидали, когда она заговорит и Попов старался игнорировать то, насколько сильно Алина была похожа на мать. То, что это мама убитой они узнали сразу, как та вошла в участок десять минут назад.       Сейчас ее усадили на мягкий диван и Арсений старался максимально прогонять сонливость, чтобы та не отвлекала от сути дела. Мика лежала рядом с женщиной, тихонько посапывала, уложив голову на ее коленях.       — Антон приехал на кладбище уже пьяным, — начала Полина Григорьевна, перестав наконец всхлипывать. Арсений тут же навострил уши и наклонился поближе. — Мы только подошли ко всем собравшимся, когда Пушкин начал очень сильно рычать на Сашу. Он был ухажёром Алины, они встречались последние полгода. Я считала его не очень хорошим человеком, Антон с Машей тоже. Он был очень мутным, но Алиночка любила его и мы решили не лезть… — женщина снова всхлипнула, и Мика осторожно заползла ей на колени, лизнув в нос. Полина Григорьевна погладила ее по голове и продолжила почти шепотом. — Антон ударил его, потом что-то шептал ему, я не расслышала. После похорон Саша попытался уйти вместе со всеми, но Пушкин на него накинулся, завалил на землю и Антон увез его. Причем за рулём был Тоша.       Ебаный в рот.       Арсений испуганно оглянулся на не менее встревоженно Лазаря. Они оба понимали, что Шастун мог вылететь на какой-нибудь трассе в кювет и его просто не заметили. Если он даже ходил с трудом — то как вообще ехал?       — Есть предположения, куда они могли поехать? — спросил Сережа, осторожно присев рядом с женщиной, у которой без остановки текли слезы. Она потеряла дочь, а сейчас могла потерять, пусть и не родного, но сына.       — Возможно, они у Саши дома… У меня вроде был его адреса, доча оставляла, когда уезжала к нему на ночёвку. — Полина Григорьевна стала листать переписку с Алиной, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы найти Антона. Пока она просматривала чат, Арсений видел, как в ее глазах собирались слезы горя. Мужчине самому стало несколько тоскливо и он еле сдержался, чтобы не зажмуриться. — Вот.       — Ехать всего пятнадцать минут, — оценив расстояние, сказал Сережа, а после взглянул на часы. Время уже было почти два часа ночи. — Полина Григорьевна, давайте наши сотрудники отвезут Вас домой? Или вызвать Вам такси?       — Ой нет, мальчики, я доберусь как-нибудь. — махнула рукой женщина, на что Матвиенко покачал головой и передал в рацию, лежащую на столе, чтобы для нее приготовили машину.       Арсений в это время собирал свой служебный пистолет, трясущимися руками загружая патроны в магазин. Как же было сложно преодолеть себя и свой страх, но ради спасения Шастуна для этой женщины… Он готов помучиться от кошмаров всю следующую неделю.       Выехали уже через десять минут. Мика сидела вместе с Арсением на заднем сидении, а Сережа с Лазаревым ехали впереди, что-то обсуждая. У них не было ордера, но начальник решил, что ему дешевле обойдется поставить в квартиру новую дверь, чем потратиться на юристов, если они не найдут Шастуна и его отец начнет исполнять свое обещание.       Дорога была пуста, поэтому доехали быстро: буквально за десять минут с мигалками и на большой скорости. Точкой назначения оказалась старая хрущевка с обоссаным подъездом и расписными стенами. Путь нужно было держать на третий этаж, а потому Арсений начал завидовать Мике, сидящей в машине и не нюхающей весь этот кошмар.       Квартира Саши была не заперта и это напрягло. Мужчины переглянулись, вскинули оружие и Арсений осторожно приоткрыл дверь. Внутри было темно и только свет от фонарика позволил увидеть хоть что-то вокруг: облезшие стены, старая, покосившаяся мебель, дощатый пол, который давно не видел тряпки со шваброй и…       — Пушкин?! — воскликнул Сережа, на что лежащая в углу овчарка лишь пару раз вильнула хвостом. Это явно был плохой признак. Если Пушкин тут, ещё и такой спокойный, значит нужно срочно спасать кого-то от Антона. А красные пятна вокруг морды собаки напрягли ещё сильнее.       Полицейские начали быстро обходить все комнаты и самой последней стала гостиная. Арсений осветил ее фонариком и сразу же выловил худощавую фигуру в капюшоне, сидящую на полу. Антон не обернулся, когда его позвали; просто молча сидел, скрестив ноги и уперев локти в колени.       Арсений осторожно подошёл к нему с боку, пока его напарники двинулись к осмотру помещения. Мужчина присел на корточки и повернул к себе голову Антона за подбородок. Парень очень медленно поднял на него глаза и Арсений шумно выдохнул. Его лицо было красным от слез и алкоголя, маски не было поблизости, а в глазах полное опустошение. Встретившись взглядом с Арсением, Антон слегка всхлипнул и прошептал:       — Чистосердечное его и мое на столе. У Вас есть возможность спасти Александра, если он ещё не задохнулся. — не смотря на сильное алкогольное затуманивание рассудка, Антон говорил четко и вполне уверенно. Он не заикался, не путался в словах, словно давно отрезвел. Но то, что именно сказал Шастун — пугало. — Он под кроватью в спальне.       Лазарев, услышавший это, махнул Арсению рукой, чтобы остался с Шастуном, а сам побежал в указанном направлении. Арсений долго смотрел в глаза Антона, не понимая, что он чувствует, но когда в голове на повторе закрутились воспоминания поисков, он подумал, что это, вероятно, просто облегчение. Теперь не придется искать новую работу и новую страну для проживания.       Или он всё-таки рад, что Антон не умер?       Арсений осторожно встал и подошёл к столу, который был почему-то выдвинут на середину комнаты. Он пробежался глазами по тексту чистосердечного признания Саши и с ужасом уставился на Антона. Ему было абсолютно плевать на то, что парень сделал со своей жертвой, он просто подошёл, помог Антону встать и крепко обнял его.       Отныне Арсений позволил бы себе вновь ненавидеть этого парня только в том случае, если бы он оказался головоломом. Уважение возрасло к Антону в геометрической прогрессии. Он ведь сразу сказал, что убийца не тот, о ком они думали. Он сам нашел виновного, покарал его и сдал полиции. Он сам раскрыл убийство своей лучшей подруги.       — Мне жаль… — прошептал Арсений парню на ухо, и тот в ответ уткнулся носом мужчине в воротник пальто. — Я посажу его на долго, обещаю Вам. — Антон усмехнулся, и слегка отстранился, заглядывая в голубые глаза Арсения. Он ничего не говорил, просто смотрел и все, что оставалось Попову — это наблюдать за тем, как по чужим щекам текут горькие слезы. Осторожно приобняв Антона за плечи, мужчина повел его прочь из квартиры. Он коротко глянул в том направлении, где Сергеи приводили в чувство всё-таки живого, но в изуродованном состоянии, Сашу и крикнул: — Сначала прочтите то, что он написал в чистосердечном. Нехуй с этим ублюдком быть такими учтивыми.       После чего потянул Антона на улицу, чтобы он, во-первых, продышался, а во-вторых, чтобы увезти его домой. Пушкин, естественно, пошел следом, тихо поскуливая и время от времени потираясь о штанину Арсения носом. Мужчина даже посочувствовал собаке: такую вонь чувствовать в десятки раз сильнее, чем человек — врагу не пожелаешь.       Как только они вышли на улицу, Антон завалился на скамейку и закурил. Дождь все ещё лупил по лицу, рукам и одежде, но Арсений не стал препятствовать парню в том, чтобы посидеть на мокрой скамейке. Он осторожно взял Пушкина за ручку на ошейнике и отвёл в сторону, под козырек подъезда. Присел на корточки и влажными салфетками протер его морду, избавляясь от следов крови.       В машине приглушённо залаяла Мика и Антон впервые за десять минут подал признаки жизни: поднял голову, посмотрел на автомобиль, а после оглянулся на Арсения и обратно. Непонятно, какие выводы он сделал, но уже через минуту вся его жизненная реакция исчезла. Парень сидел, не двигаясь с места до тех самых пор, пока дверь подъезда не открылась и из нее сначала не вылетел Саша, а после и двое полицейских. Матвиенко грубо пнул парня под ребра, требуя, чтобы тот встал, пока Лазарев открывал багажник автомобиля. Арсений не сразу понял, что они делают, а после того, как Сашу затолкали в большой багажник полицейского автомобиля усмехнулся. Так ему и надо.       Матвиенко подошёл к Антону, что-то тихо ему сказал и помог дойти до машины. Арсений пошел следом, сел у на заднем сидении ближе к двери, после чего осторожно притянул к себе поближе Антона за локоть, перегнулся через него и дёрнул за ручку.       — Пушкин, айда сюда! — пёс быстро ринулся к ним, запрыгнул на заднее сиденье и увалился на колени хозяина.       Мика весело запрыгала по чужой собаке, пока не получила предупреждающий рык, что знакомиться Пушкин не намерен. Сережа с Лазаревым сели в машину и оглянулись назад. Антон на них не смотрел, казалось, он и вовсе уснул, но рука, которой он водил по голове Пушкина показывала обратное. — Поехали сдадим этого хуеплета в участок, мы потом с Антоном ко мне поедем. — мужчины на переднем сиденье многозначительно переглянулись, но ничего не сказали. А вот Антон напротив, взглянул ему в глаза, прошептал «спасибо» и положил голову на его плечо.

***

      От участка поехали на машине Арсения. Антон уснул на переднем сидении, укутавшись в плед, который Попов нарыл в багажнике. Парня потряхивало и мужчина был уверен, что всю следующую неделю тот проведет в постели с температурой. Было его жаль, но одновременно с этим Арсений испытывал досаду: Антон ведь сразу сказал, что серийник Алину не убивал и сейчас он сам нашел того, кто действительно был виновен. Черт, как глупо со стороны Саши было переться на похороны! Самый тупой преступник на памяти Арсения.       Ехали не долго: ночь и сильный ливень разогнали с улиц всех людей и машины, а потому до квартиры Арсения они доехали уже через пятнадцать минут. Пришлось довольно долго будить Антона, пока в итоге это не сделал Пушкин, слегка укусив хозяина за руку. Парень вздрогнул и осмотрелся.       — Это не мой район. — пробурчал он, выглянув в окошко.       — Да, я не собираюсь Вас оставлять одного в таком состоянии. Ещё вскроете себе вены и что потом мир будет делать без Антона Шастуна? — парень фыркнул, и, бросив плед на заднее сиденье, осторожно выкарабкался из машины. Дождь постепенно сходил на нет, но ветер… Он пробирался под одежду, морозя все, включая кости.       Пушкин выскочил из машины следом за хозяином и они с Микой начали играться, прыгая и бегая по двору как обезьяны. Мика перепрыгивала Пушкина, чем ставила пса на несколько мгновений в тупик, после чего убегала с огромной скоростью делая круги вокруг машины.       Антон молча наблюдал за этим, пока Арсений закрывал машину, а после тихо свистнул, прерывая игру. Попов взял парня за плечо и осторожно повел в сторону нужного подъезда. Собаки бежали следом и казалось, будто Мику сейчас раздавят лапы огромной овчарки, но Пушкин был очень осторожен и аккуратно прыгал вокруг новой подруги, чтобы не причинить ей боль.       Как добирались до нужной квартиры Арсений даже не хотел вспоминать: ноги Антона уже не держали и он заваливался на каждой ступеньке, а лифт, сука, как всегда не работал. Парень буквально повис на мужчине и тот, окончательно задолбавшись с длинноногой палкой просто поднял его на руки. И вот же черт: Антон пусть и выглядел хрупким, но таким он точно не был и весил прилично, от чего сонному и недовольному этим миром Арсению было очень сложно его тащить.       В итоге до квартиры на третьем этаже они поднимались намного дольше, чем ехали от участка. А потому, когда спасительная дверь наконец открылась, Арсений буквально уронил Шастуна на пуфик в коридоре. Парень медленно стянул с ног кроссовки и Арсений раздражённо фыркнул, когда обнаружил, что они были полностью мокрыми. Пришлось тащить этого придурка до гостиной и самостоятельно снимать с него носки, штаны, рубашку и пиджак.       Когда Арсений стянул некогда идеально выглаженную рубашку с чужого тела, он с ужасом замер. Вся кожа была покрыта синяками и кровоподтёками, будто парня неоднократно били. Синяки были новыми и старыми: какие-то уже даже приобрели зелено-желтый оттенок, а какие-то были совсем синими. Мужчина осторожно провел пальцами по чужой груди, рассматривая каждую отметину, но одёрнул руку сразу же, стоило Антону недовольно что-то пробормотать.       Арсений сглотнул, накрыл парня пледом и ушел, решив, что это не его дело. Но страх, что синяки на сгибах локтей не просто от ударов, а от чего-то похлеще — напряг.       Пушкин с Микой терпеливо ждали около входной двери. Обоих Арсений оставил на выдержке, а после по очереди помыл им лапы и отпустил ходить по дому. Сам он тоже быстро умылся, решив, что нормально в душ можно сходить утром, и завалился спать.

***

5.2. Антон.

      Голова раскалывалась, а солнце, бьющее прямо в глаза не помогало в нормализации состояния. Антон тихо зашипел, держась за голову и очень медленно сел. Когда ноги коснулись пола, Шастуну непонимающе нахмурися и постарался открыть глаза.       Ковер на полу был незнакомым, но очень мягким и теплым. Диван тоже не принадлежал ему, также как и плед, которым парень был укрыт. Антон, морщась и щурясь осмотрелся по сторонам и осторожно встал, стараясь не упасть. В углу комнаты спал Пушкин, это успокоило, но не дало ответов о том, что было вчера.       Походив по неизвестному дому минут десять, Антон нашел ванную комнату, а после и кухню. Вопрос о том, куда делись его вещи напрягал, но не так сильно, как жажда. На кухне нашелся балкон с пачкой сигарет на кухонном столе и стаканом воды с запиской: «Аспирин закончился, к двум часам приеду и привезу. Ваша одежда ещё не высохла, поэтому можете принять душ и надеть мои, я оставил их на стиральной машинке».       — Весело… — выдохнул парень, но всё-таки осушил стакан и направился в уже известном ему направлению к ванной комнате.       Стоя под душем в голову стали возвращаться обрывки воспоминаний, которые удалось собрать далеко не с первого раза. Однако результат… Он поразил до глубины души и отныне Антон решил, что больше никогда, сука, не будет так много бухать.

***

      В кабинет Антон зашёл с низко опущенной головой и слегка красными щеками. Собственные мысли вогнали его в краску, и парень уже три тысячи раз мысленно ударил себя кулаком по морде. От одной только мысли об Арсении Сергеевиче становилось неловко. Собственная реакция была непонятна — сердце заходилось бешеным ритмом от мысли об этом человеке, а нога непроизвольно стучала о пол каждый раз, стоило в памяти возникнуть голубым глазам.       В какой-то момент Павел Алексеевич не выдержал и прописал Антону звонкий подзатыльник, пообещав, что если он ещё раз стукнет ногой, то получит ещё сильнее. Решив не спорить с преподавателем, Шастун спрятался в своей громадной кофте и постарался забыться. Вытащил телефон, стал листать уголовное дело и проходивший мимо педагог даже не стал никак комментировать фотографии трупов: молча отобрал устройство, пригрозив парню пальцем. Пришлось выдохнуть и увлечь себя разглядыванием часов на стене.       На пару он опоздал аж на пятнадцать минут, но они не сильно спасли от оставшихся семидесяти пяти. Павел Алексеевич, словно издеваясь, донимал его за каждый лишний вздох. Смотрел так странно, словно Антон по меньшей мере разрисовал себе лицо сатанинскими звёздами. Это напрягло, но Шастун предпочел игнорировать назойливое внимание к своей персоне. К нему, конечно, часто так относятся, но этот насмешливо-удивленный взгляд пугал.       Сразу по окончании пары Антон быстро забрал с преподавательского стола свой телефон и вылетел из кабинета. Через сорок минут он должен был быть на кладбище, а значит у него было время попасть домой, забрать Пушкина и уехать на похороны. Там они были ожидаемыми гостями.       Накануне Шастун с мамой Алины созванивались, и та сказала, что будет его очень ждать. На учебу Антон поехал только чтобы слегка забыться перед таким моральным уничтожением, которое планировалось сегодня в час тридцать.       До дома он добрался за десять минут: пришлось даже докинуть таксисту на оплату штрафа за превышение. Антон быстро переоделся в черный костюм, который берег далеко не для такого случая и закинул в рюкзак несколько бутылок. Ещё одну он вскрыл до того, как покинул дом. В груди было пусто, но подсознательно Антон понимал, что потеряет контроль уже через десять минут после того, как окажется на кладбище.       Пушкин выглядел озадаченным, но одновременно с этим очень тоскливым. Как уже говорилось ранее: он был не глупой собакой и прекрасно понимал, что происходит и почему хозяин так много бухает. Нет, Антон не был заядлым алкашом, но однажды он попробовал заглушить боль выпивкой и теперь это успокаивало его всегда. Впервые Антон действительно сильно напился на следующий день после смерти мамы. Пил он тогда настолько глухо и долго, что его пришлось забирать отцу на машине, которую парень по итогу всю заблевал.       За свою жизнь смерть он запивает второй раз и это в два раза больше, чем должно быть.       В такси Антона пустили только после того, как он назвал адрес. Сначала мужчина грузинской внешности отказывался брать его с собакой, но узнав, что они едут на кладбище, молча отодвинул спинку сиденья, чтобы Пушкин мог разместиться там с комфортом. Антон его поблагодарил и заткнул уши наушниками. Голова все ещё слегка трещала от утреннего похмелья, но с каждым новым глотком эта боль отходила на второй план. Сейчас важно было только то, что ему предстоит хоронить Алину. Хоронить в закрытом гробу.       Дорога слегка затруднялась тем, что по городу были пробки. С одной стороны Антон уже давно привык к ним, но с другой — они были вот вообще не вовремя. Выдохнув, парень молча прикрыл глаза сам не заметил, как уснул.       Снился ему, как ни странно, Арсений Сергеевич. Они были на кладбище, Антон смотрел, как в могилу погружают очередной гроб с жертвой убийства и только через несколько мгновений осознал, что крепко сжимал руку Попова в своей. Мужчина смотрел на погребение так тоскливо и жалостливо, что стало физически больно за него. Это дело у всех стояло поперек горла, а новая смерть не прибавила энтузиазма. Антон крепче сжал чужую ладонь и в этот же момент резко открыл глаза.       Черт, такие сны не к добру, их нужно искоренять из головы.       Осмотревшись, Антон заметил впереди поворот на кладбище. Внутри все задрожало и парень еле сдержался, чтобы не начать всхлипывать, как маленький ребенок. Водитель коротко глянул на него в зеркало заднего вида и протянул зажигалку. Сначала Шастун не понял, зачем она ему, но потом как заворожённый вытряхнул на ладонь одну сигарету, открыл окно и судорожно затянулся. Лёгкие обожгло.       — Вас куда конкретно подвезти? — спросил таксист, заехав на территорию кладбища и остановившись около поста охранника.       — А?.. — парень резко оглянулся, словно только сейчас осознал, что он не один в машине. — Там прямо по дороге должна стоять женщина, она махнет Вам рукой… — из тела словно выбили все силы: пальцы расслабились и сигарета улетела на асфальт. Начинал накрапывать дождь. Антон выглянул в окно и возвел глаза к небу. — Она любила дожди… — прошептал неосознанно, потерянно и от собственной слабости стало тошно.       — Соболезную, — водителю явно было неловко, но вида он не подавал.       Минут через пять показалась Полина Геннадьевна — мама Алины. Она махнула машине рукой и водитель осторожно припарковался около нее. Антон практически выпал из авто, слабо держась на ногах после такого количества алкоголя. Женщина тут же подхватила его под локоть и помогла выровняться. Подоспевший Пушкин подставил плечо хозяину и тот смог окончательно встать на своих двоих. Вытащив из кошелька однатысячную купюру, Антон протянул ее водителю и побрел в сторону места, где должна была быть могила Алины.       Таксист попытался крикнуть, чтобы он продиктовал номер карты для сдачи, но Антон лишь помотал головой. Не нужны ему никакие деньги — они не вернут подругу.       Полина Григорьевна всхлипывала, шагая рядом с ним. Было больно слышать ее слезы, больно осознавать, из-за чего они и больно от того, что сам Антон не мог проронить ни слезинки. На него давили мысли о том, что было сегодня в университете, на паре, да и слез больше не было — закончились ещё вчера.       Первым, кого заметил Антон около пока ещё пустой могилы — Саша. В голове что-то щёлкнуло: не сразу, а только в тот момент, когда Пушкин начал рычать. Пьяный мозг все ещё был пьяным, но он все тот же следователь, что и всегда. Цепкий взгляд сам по себе стал искать улики и он их нашел: глаза парня были полны страха и ужаса, каждый раз, когда Саша натыкался на кого-то из полицейских патрулировавших кладбище. Алина была убита, а это автоматически добавляло и полицию на похоронах.       Антон схватился за голову, в которую резко ударила адская боль и неожиданно вспомнил о недавнем диалоге Маши с Алиной. Позавчера в салоне… Антон ухажёра Алины до этого почти не видел, а вот начальница часто возмущалась по поводу его существования. Но почему? Черт… Что же она говорила?       — Ох, опять она на свиданку с этим своим Сашей собралась. Я его никак отвадить не могу. — пожаловалась девушка, и Алина, выросшая у нее за спиной, фыркнула:       — Маш, ну это же всё-таки мои шишки, да? — администратор нехотя кивнула, но все равно что-то шикнула про то, что Саша плохой человек, и выскользнула из салона в магазин.       «Саша плохой человек».       Она так же говорила и про Илью — бывшего ухажёра Антона и тогда оказалась права. Тот парень пытался его изнасиловать.       И Аня была плохой, она работала с ними только неделю, а Маша уже знала, что с той что-то не так. В итоге Аня украла очень дорогие инструменты, а когда ее поймали, созналась, что клептоманка.       В общем-то всё, кто не нравился ей оказывались ублюдками.       А Саша тоже плохой.       А ещё у Саши есть лицензия на оружие.       — Александр, — позвал Антон, медленно закипая от ярости. Плохо работающий от алкоголя мозг спасал молодого парня от неминуемой гибели — если бы не выпивка, Саша уже корчился бы в агонии. — Отойдем?       Парень в ужасе обернулся на него и на негнущийся ногах подошёл. Антон, игнорируя руку Полины Григорьевны, которая пыталась его удержать, со всей дури ударил Сашу в живот. Пушкин зарычал еще сильнее, явно предупреждая: тронешь хозяина в ответ — откушу руку.       — Почему они тебя не допрашивали? — прошипел Антон на ухо согнувшемуся парню. Тот лишь помотал головой, но это не дало Шастуну совершенно никаких ответов. Он осмотрелся, проверяя, как скоро прибегут полицейские. — Слушай меня сюда, если ты свалишь хоть на десять метров от могилы, я сделаю так, что Пушкин откусит тебе яйца. Ты меня понял? — Саша никак не отреагировал, а потому Антон щёлкнул пальцами, провоцируя собаку на рык. — Ты понял?       — Д-да, понял… — Антон усмехнулся, а после схватил парня за плечо, заставляя выпрямиться. Он взглянул на подоспевших полицейских и вытащил из-за пазухи ксиву.       — Все в порядке, просто решали один вопрос. — тот мент, что постарше, пробежавшись по фамилии в документе мгновенно изменился в лице, пролепетал что-то вроде: «Извините, простите, до свидания» и, схватив напарника за шиворот, ушел, что-то яростно ему шепча.       Как прошли похороны Антон не помнил. Все выветрелось из головы в тот момент, когда гроб начали спускать в могилу. Внутри словно снова зажгли пламя горя, которое разрасталось, с каждой секундой убивая все живое внутри. Эмоции захлестнули с головой, и Антон, не думая ни о чем, бросился по грязной, вязкой от дождя земле к могиле подруги. Он почти рухнул внутрь, когда неожиданно крепкая хватка утянула его обратно — подальше от ямы.       Когда Антон рухнул в объятия Маши, подоспевшей прежде, чем парень свалился в грязь, он увидел карие глаза. На него смотрел Пушкин, в глазах его была тоска и страх за любимого хозяина, который только что так эгоистично попытался умереть. Как он может позволить себе смерть, если его милый мальчик останется один?       Эта мысль убивала, резала изнутри и Антон, усевшись на землю на самом краю могилы обнял Пушкина, беззвучно сотрясаясь в рыданиях.

***

      Дальше вспоминать было сложнее, а потому Антон решил продолжить делать это на кухне. Порывшись немного в ящиках, парень нашел кружку с, как ни странно, железным человеком и пакетированный черный чай. Пушкин и какая-то неизвестная, но смутно знакомая собака появились на кухне как раз в тот момент, когда Антон поставил электрический чайник нагреваться. Парень молча кивнул сам себе, как бы принимая тот факт, что рядом с ним откуда не возьмись вырос ещё и трехлапый толстый кот.       Он молча погладил всех троих и продолжил думать. В итоге ему удалось вспомнить, как он трижды чуть не вылетел на встречку, будучи пьяным водителем и как жестоко избивал убийцу Алины. Пушкин отгрыз подонку часть мышц на ноге, когда тот попытался удрать из квартиры, но Антон умело остановил кровь. У него не было цели убить — только выбить признание и он его получил, после чего сам написал чистосердечное и стал ждать, когда его найдет полиция. Произошло это намного позже, чем он думал, поэтому Антон даже не удивился бы, если бы к тому моменту Саша уже задохнулся под кроватью с пакетом на голове.       Но полиция приехала.       И тут Антона осенило где он. Так вот откуда он знает эту футболку! Вот откуда он знает эту собаку! В голове началась полнейшая каша и Антон хотел по быстрому собраться и сбежать.       Но тут во входной двери послышался поворот ключа. Шастун тихо выматерился и свалился на пол посреди коридора, запутавшись в собственных ногах.       — Вы в порядке? — спросил Арсений Сергеевич, присев рядом с ним на корточки.       — Да, просто прилёг отдохнуть. — как ни в чем не бывало ответил парень, морщась от боли в спине. Преподаватель тихо хохотнул и помог ему подняться, после чего направился на кухню. Он ничего не сказал, но поставил рядом ещё одну кружку на этот раз с Ракетой. Антон нахмурися, сев за стол, и спросил напрямую: — Что происходит?       — Вы не помните, как довели человека до инвалидности, раскрыли убийство и чуть не умерли от перепоя? — парень на секунду завис, а после облегчённо выдохнул.       — Значит мне это не приснилось, уже хорошо… — он опустил голову на стол, уткнувшись носом в гиб локтя и постарался не обращать внимания на такую ярую головную боль. Было очень тошно от того, сколько он выпил, но совесть за почти убийство не мучила от слова совсем.       — Антон, скажите пожалуйста, почему у Вас так много синяков? Александр пытался удрать от Вас, и начал драться? — парень усмехнулся, с такого предположения и покачал головой. К слову, она до сих пор очень сильно болела, поэтому, когда на стол перед ним упала пачка таблеток и маленькая бутылка воды, счастью не было предела.       — Боже, я больше не буду так бухать… — пробормотал Антон, выпив половину бутылки залпом. Арсений Сергеевич слегка посмеялся, и открыл холодильник.       — Вы хотите есть? Или не в таком состоянии? — парень махнул рукой, и, взглянув в глаза мужчины, улыбнулся:       — Я вполне опытный алкаш, так что блевать не буду, обещаю.       Арсений Сергеевич цыкнул, но всё-таки вытащил из холодильника какие-то продукты, но, поняв, что из них ничего путного не выйдет, решил приготовить просто пельмени. Повар из мужчины был никакущий, но вот Антон… Он знал толк в кухне и, заметив замешательство на лице преподавателя, встал и отпихнул его от холодильника.       — Щас я Вам покажу, как надо.       — Ну-ну, — усмехнулся Арсений Сергеевич, и уселся за стол, наблюдая за парнем.       Ночь прошла отвратительно, но Антон пообещал себе загладить вину перед преподавателем и сделать день хотя бы чуточку лучше. Всё-таки это из-за него Арсений Сергеевич не спал почти до пяти утра.