Поэзия на льду/Poetry On Ice

      Робби Макгвайер       Мы только что приземлились в Ванкувере и сейчас садимся в автобус до отеля. Завтра у нас дневная игра, так что сразу после неё мы улетаем. Я в предвкушении. Обожаю этот город. Люди тут дружелюбные, женщины горячие, а «Стервятники» — команда, которую мы обыграли пять раз из шести, когда я играл за «Ковбоев», так что я знаю — это возможно.       Как только автобус трогается, я включаю запись нашего голевого гимна. Сирена издаёт долгий, протяжный звук, который гарантированно вызывает дрожь у любого, кто любит хоккей. Как только она затихает, воздух наполняется тяжёлым гулом барабанов и визгом электрогитары. Боди вопит, вскидывает руки и почти орёт, переделывая на свой лад классику The Weather Girls, «It’s Raining Men», на «It’s raining goals» («Голы льются как из ведра»).       Его энтузиазм вызывает пару смешков, и когда я снова включаю сирену, Кац и Пейджич подхватывают, добавляя басов в нашу импровизацию.       К тому времени, как мы подъезжаем к отелю, каждый парень в команде поёт, смеётся до упаду, свистит и орёт. Ладди сидит впереди с тренером, оглядывается, улыбается до ушей и подпевает. Энергетика просто зашкаливает, и, чёрт возьми, я обожаю это. Обожаю быть частью команды. Ни с чем не сравнить. Это невероятное единение, которое сложно описать, если сам не был частью такого.       — Голы льются как из ведра! — орёт Боди, и все хохочут.       — Давай, Робби, врубай ещё раз! — кричит Кац, и я снова нажимаю на кнопку.       — Это будет наш день, ребята, — говорит Ладди, всё ещё улыбаясь. — Мы их порвём.       Автобус останавливается, но песня и смех не стихают. Мы вываливаемся на улицу, всё ещё напевая, и я чувствую, как эта энергия, эта связь делает нас сильнее. Чёрт, как же я это люблю.       Вчера вечером я чувствовал себя отвратительно — загонялся из-за своей статистики и игры с тех пор, как оказался в Сиэтле. Мне потребовалось время, чтобы понять, что так сильно выбивает меня из колеи, но в итоге я осознал, чего мне не хватает. Этого. Команды. Автобуса, полного братьев.       Даже если не брать в расчет нас с Декером, мы играли как набор талантливых одиночек, а не как команда. Тренер заставлял нас смотреть записи игр, разбирать моменты, анализировать, что сработало, а что нет, но до меня это дошло только вчера. Когда все ушли, я провел часы, просматривая матчи. Таланта в этой команде столько, что это было сложно заметить, но как только я это увидел, я уже не мог это игнорировать.       Признаю, я и сам виноват. Вся эта история с Декером засела у меня в голове и повлияла на мою игру. И я не один такой. Мы играли в хоккей, технически хороший, но бездушный.       Я поставил себе цель это изменить.       Автобус замедляет ход, тормоза шипят. Когда мы выходим, один из новичков, Льюис, зацепляется за что-то пальцем. Он ругается и несколько раз встряхивает руку от боли. Боди тут же оказывается рядом, чтобы оценить ущерб. Он оглядывается в поисках нашего физиотерапевта Джоша, но его нет поблизости.       — Робби, — зовёт он, подзывая меня жестом. — Рана неглубокая, но кровит. У тебя все ещё есть та аптечка, которую тебе мама дала?       — Конечно, — говорю я. — Она у меня в сумке, сейчас достану.       — Ты таскаешь с собой аптечку? — голос Декера доносится из тени. Он произносит это так, будто это не самая глупая вещь, которую он слышал, но она точно в топе.       Боди тут же оказывается рядом и начинает просвещать Декера, выразительно вскинув подбородок.       — Вообще-то, Декер, мама Робби — врач, и каждый сезон она снабжает его крутой аптечкой. Там есть всё: дезинфицирующий спрей, антибактериальная мазь, стерильные салфетки, спасательное одеяло, бинты и даже тот клей, который врачи используют вместо швов.       — Да, но я, типа, оставляю спасательное одеяло дома, потому что оно занимает слишком много места, — неуверенно добавляю я.       Декер не закатывает глаза в прямом смысле, но он раздражённо вздыхает и бросает страдальческий взгляд поверх моей головы, что, в общем-то, одно и то же. Это мгновенно меня заводит. Ладони потеют, пока я ищу пластырь в своей аптечке и передаю его Льюису.       Декер неспешно подходит и наблюдает, как я обрабатываю порез спреем. Его голова слегка наклонена, отчего он смотрит на меня еще более свысока. Это заводит меня ещё сильнее.       — Ты же в курсе, что у нас есть Джош для такого? Это, как бы, его работа — разбираться с такими вещами.       Я отступаю в сторону, пока Льюису перевязывают палец, и жду, пока Декер останется единственным в пределах слышимости.       — Ты же в курсе, что видно, кто заходил на твою страницу, да? — говорю я, хотя обещал себе не поднимать эту тему.       Его глаза расширяются, а челюсть буквально отвисает. Ярость в его взгляде вспыхивает так явно, что я решаю, что лучше круто развернуться и догнать Боди и Ладди.