Глава 11
30 августа 2025 г., 15:00
Робби Макгвайер
Одним из самых неловких моментов в моей жизни был тот день, когда я пошёл к врачу проверить опухшую железу в паху. Как назло, именно в тот день я был без нижнего белья. Мне было девятнадцать, и я совсем не подумал, что врач захочет меня осмотреть. Только когда я уже лежал на кушетке, до меня дошло, что это может стать проблемой.
Я до сих пор чувствую тот жаркий, липкий стыд. Трудно сказать, кто был удивлён больше — врач или я, — когда мой вялый член просто лежал на бедре, а не был прикрыт трусами.
Годами это воспоминание всплывало в моей голове в самые неподходящие моменты. И всё же это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.
Декер сидит в кресле у окна. Он принял душ, и свежий запах мяты и цитрусов до сих пор витает в воздухе. С тех пор как мы вошли, он не посмотрел на меня и не произнёс ни слова. Я тоже.
Тишина ощутима. Невыносима.
Это мой худший кошмар. Я заперт в закрытом пространстве с мужчиной, которого не люблю, но с которым целовался. Мужчиной, который ударил меня и схватил за член. Мужчиной, который ненавидит меня и одновременно возбуждает.
Если кто-то может объяснить, как себя вести в такой ситуации, буду благодарен. Серьёзно, свяжитесь с моим агентом, напишите на почту — мне всё равно. Просто скажите, что мне делать.
И чтобы стало ещё хуже, я попал в настоящую дилемму.
Я сплю голышом. Всегда так делал. Штаны, которые скручиваются вокруг щиколоток? Нет, спасибо. Поэтому когда я путешествую, я не беру пижаму. Я понятия не имел, что буду делить с кем-то комнату, не говоря уже про Энта Декера. Единственные штаны, которые я ещё не носил, — это джинсы. Спать в них невозможно.
Вот я и мечусь по номеру в одних боксерах. Я натянул пару носков как можно выше. Они доходят до середины икр, что не так уж много, но, думаю, это немного помогает.
Я подхожу к багажной стойке, чтобы достать одежду на завтра. Стойка находится прямо рядом с креслом, где сидит Декер.
— Надень хоть какие-нибудь штаны, — говорит Декер с презрением. Его голос заставляет меня чувствовать жар.
— Не могу.
Он смотрит на меня так, будто я самый тупой ублюдок, которого он встречал.
— Как это?
— Потому что, Декер, я взял только джинсы. Я не ожидал делить своё пространство с кем-то ещё.
— Да неужели. — Его глаза скользят вниз по моему телу. По груди, бёдрам, коленям, останавливаясь где-то у икр. Это увеличивает неловкость в комнате на тысячу процентов, превращая её в нечто более тревожное: гиперосознанность.
Я физически ощущаю пространство между нами. Как резинку, которая растягивается и сжимается с каждым вдохом.
— Перестань так на меня смотреть, — говорю я твёрдо, игнорируя тот факт, что сам не могу отвести от него глаз. Кто-то должен быть умнее, и этим кем-то буду я.
— Тогда перестань так разгуливать.
Разгуливать? Я, блядь, не разгуливаю.
Я не отвечаю. Быть умнее кажется сейчас довольно недосягаемой концепцией.
Декер — такой ублюдок. Кажется, он получает удовольствие, унижая меня. Это выводит меня из себя, и я решаю вообще не уходить из его поля зрения.
Я не спеша наклоняюсь, расстёгиваю сумку и начинаю в ней рыться. Он всё ещё смотрит на меня. Я чувствую это — горячий поток, стекающий по задней части моих ног. Дыхание на коже. Это так отвлекает.
— Готов поспорить, ты думаешь, что эти носки — это мощный ход, да, Макгвайер? —
Его голос — как гравий, и в нём сквозит осуждение.
Я резко поворачиваюсь, намереваясь защитить своё право носить носки. Он наблюдает за мной с такой интенсивностью, что мой разум зависает.
— Нет, — говорю я спокойно. — Я не думаю, что мои носки — это мощный ход. — С моим тоном что-то не так, и, что тревожнее всего, я понятия не имею, к чему веду. У меня плохое предчувствие. — А вот это — мощный ход.
Я наблюдаю, словно со стороны, как моя рука скользит по воздуху, обхватывает его горло и начинает давить. Его щетина и горячая кожа обжигают ладонь. Он не двигается. Он внимательно рассматривает меня, его глаза лишены страха.
— Осторожнее, принцесса. Продолжай в том же духе и закончишь на коленях с моим членом во рту.
Моя система полностью отключается. Тело, мозг — всё уходит в офлайн.
Я возвращаюсь в реальность, и необузданное возбуждение затапливает мои чувства.
Я всё ещё держу Декера за горло, и одно из моих коленей прижато к его. Там, где мы соприкасаемся, тепло. Его рука медленно движется, кончики пальцев скользят вверх по внутренней стороне моего бедра. Медленно. Так медленно, что голова становится тяжёлой. Его пальцы находят шов моего белья и следуют за ним, ногти царапают кожу на нижней части моей мошонки. Лёгкие, едва заметные линии, которые поджигают меня.
Я в шоке отдёргиваю руку.
Он свою не убирает.
Он продолжает нежно меня ласкать. Так нежно, что веки становятся тяжёлыми. Он, должно быть, чувствует, что я впал в транс, потому что не теряет времени.
— Эй, красавчик, — воркует он, проводя одним пальцем вверх по моему члену и обводя его головку. — Ты собираешься встать для меня на колени?
Мне очень хочется сказать «нет». Каждая частичка меня, связанная с гордостью и здравым смыслом, кричит, чтобы я отступил.
Но я этого не делаю.
Не то чтобы я решил встать на колени — скорее, мои колени сами подкашиваются.
Он широко расставляет ноги, и я безвольно сползаю на пол.
Моё сердце колотится, когда он тянет за шнурок своих штанов и стягивает их, показывая свой член. Жёсткий удар желания заставляет меня задыхаться.
Его волосы тёмные и аккуратно подстрижены. Идеальное обрамление для его яростной эрекции. Член весь в венах, толстый, агрессивно изогнут к пупку.
И да, Декер — лжец. «Больше среднего» — это даже близко не описывает это.
Он обрезан, его головка полностью обнажена, что делает его ещё более угрожающим. Более соблазнительным. Он берёт себя у основания и направляет ко мне.
Слюна собирается под языком. Мой разум замедлен, мысли вязкие. У меня есть другие варианты. Да. Я знаю. Я могу открыть рот и позволить Декеру засунуть член мне в глотку. Могу ему отсосать. Попробовать его на вкус. Заставить его кончить и проглотить. Это вариант номер один.
У меня есть и другие варианты. Уверен. Должны быть. Просто я не могу ни о чём думать.
Исходя из этой логики, вариант номер один кажется единственно разумным.
Я опускаю челюсть и жду. Я стою на коленях, руки на бёдрах, пока Декер не обхватывает мою шею сзади и не направляет мою голову на свой член. Он контролирует каждый момент. Я не моргаю и не глотаю. Просто остаюсь открытым и облизываю его каждый раз, когда он позволяет.
Я чувствую себя одержимым. Спокойным. В моей голове нет голоса, который критикует или задаёт вопросы. Ничего, кроме бесконечной сферы блаженства.
Он дразнит меня, пока я не забываю, какой сегодня день недели. В каком я городе. Единственное, что я знаю, — я хочу больше.
Его пальцы в моих волосах, крепко сжатые, удерживают меня. Он даёт мне свою головку, толстую и мясистую, позволяя ей прижимать мой язык, и убирает её, прежде чем я успеваю насытиться. Он делает это, пока у меня не начинает кружиться голова. Пока я не начинаю бороться с его хваткой.
Только тогда, когда я становлюсь почти невменяемым, он уступает. Я набрасываюсь на него и вбираю в глотку столько его члена, сколько могу. Он пульсирующий и горячий.
Я энергично двигаю головой, отчаянно и неуклюже мыча. Мне мало. Я хочу больше.
— Медленнее, — предупреждает он, когда капля смазки попадает на мой язык.
Мой член подтекает от зависти.
Я вожу руками по своим ногам, когда желание прикоснуться к нему или к себе становится невыносимым. Я хочу попросить его дать мне больше, но гордость не позволяет, поэтому я жалобно скулю вокруг его члена.
Его веки опускаются, обсидиан сверкает под тёмными ресницами. Он проводит пальцами по моим волосам, теперь не тянет, просто расчёсывает их, чтобы видеть меня.
— Ох, — говорит он сладко, — посмотри на себя, малышка. — Слово бьёт меня прямо между глаз и переписывает мой мозг. Мои бёдра дёргаются, и я с силой насаживаюсь лицом на его член, поддерживая с ним зрительный контакт. — Посмотри на себя. — На этот раз мягче. Хрипло. — Ты так прекрасен с моим членом во рту. — Он снова нежно гладит мои волосы и ухмыляется. — Член во рту и ни одной мысли в голове.
Я смутно осознаю, что должен быть оскорблён, но сейчас не могу понять почему. В голове пустота. Но это неважно. Ничего неважно, потому что Декер поднялся на ноги. Одна рука на моей челюсти, заставляя её опуститься, другая раздвигает мой рот. Два или три толстых пальца проталкиваются между моими зубами.
Можно подумать, что мне это не понравится. Что это напугает меня или разозлит.
Вы были бы неправы.
Это — топливо для огня. Бензин для пламени.
Всё моё тело горит. Пульс такой сильный и громкий, что я слышу каждый удар в висках.
Он смотрит на меня с выражением, какого я никогда раньше не видел. Ни у него, ни у кого-либо другого. Он выглядит умиротворённым. Полностью довольным. Как будто он на своём законном месте, а я — на своём. Он проталкивает свой член мне в рот, вниз по горлу так глубоко, что глаза слезятся и я громко давлюсь. Он тут же вытаскивает его, и я скулю от потери, ещё жалобнее, чем раньше.
Я смутно осознаю, что потерял контроль, потому что слышу, как стону и бессвязно бормочу вокруг его члена. Иногда я всё же говорю что-то осмысленное, и когда это происходит, я повторяю одно и то же снова и снова:
— Я хочу этого.
— Мне это нужно.
Мои руки всё сильнее царапают мои бедра, пока, в конце концов, одна из них не начинает давить на мой член в отчаянной попытке его успокоить.
Декер замечает это и останавливается.
— Нет-нет, — мягко говорит он, — это теперь моё. Не трогай, если я не разрешу.
Что-то серьёзно со мной не так, потому что, когда он это говорит, я отпускаю свой член, хотя это — самоубийство. Я делаю это без вопросов. Без колебаний. По одной-единственной причине.
Потому что он мне приказал.
Мои руки вяло висят по бокам, пока Декер жёстко трахает моё горло.
Мои глаза закрыты, когда я чувствую приближение его оргазма. Его член пульсирует, он перестаёт дышать на пару секунд, а затем я чувствую это. Пробую это. Мощный поток. Солёная река.
Я давлюсь, хриплю и кашляю, но в основном — глотаю, как человек, умирающий от жажды.
Когда всё заканчивается, он падает обратно в кресло и тяжело вздыхает. Он не сказал мне двигаться, поэтому я не двигаюсь. Мои губы кажутся опухшими, с подбородка свисают нити слюны и спермы. Он медленно качает головой, явно осуждая моё состояние. Мне бы хотелось возмутиться, но я не могу заставить себя чувствовать что-либо, кроме острой потребности кончить.
— Покажи мне свой член, — говорит он после того, как мои колени онемели, а поясница начала болеть.
Я молча смотрю вниз и спускаю свои боксеры. Я настолько твёрд, что это больно. Я шиплю, когда толстая резинка проходит по воспалённой головке.
Декер наклоняется вперёд, его лицо в дюймах от моего.
— Ты весь в беспорядке, принцесса, — говорит он почти ласково.
Я неуверенно киваю, и это заставляет его улыбнуться.
Он вытягивает руку и облизывает ладонь от запястья до кончиков пальцев, затем внезапно протягивает её между моих ног и плотно обхватывает мой член. Каждый нерв в моём теле загорается. Каждый центр удовольствия взрывается.
Я кончаю мгновенно.
Я кончаю так сильно, что складываюсь пополам и падаю на пол. Удовольствие пронзает и разрушает меня, заставляя мычать, пока оргазм разрывает меня на части.
Пока я корчусь и трясусь, он подтягивает штаны и завязывает шнурок аккуратным бантом. Он садится и отстранённо наблюдает.
Когда всё заканчивается и я набираюсь сил, чтобы убрать свой член и вытереть лицо, он тихо смеётся.
— Видишь? Я же говорил, что тебе нравятся члены.
Туман, который заполнил моё тело и разум, наконец рассеивается, сменяясь отрезвляющим чувством ясности. Ясностью и быстрой вспышкой ярости.
— Ты думаешь, это меня беспокоит? — говорю я, поднимаясь и надеясь, что мои колени перестанут дрожать. — Думаешь, я буду паниковать? Ну, так обломись, ублюдок. У меня было много членов во рту.
Это наглая ложь, но я говорю её с такой уверенностью, что почти сам верю.
С этими словами я, шатаясь, добираюсь до своей кровати. Выключаю свет и поворачиваюсь к нему спиной, прежде чем он успевает дойти до своей.
Блаженный покой в голове остался в прошлом. Мой разум бешено работает, снова и снова прокручивая то, что произошло. Я долго не засыпаю. Смесь эмоций бушует: сожаление, чувство «что-за-чёрт-вообще-происходит» и всеобъемлющий шок от того, что я добровольно позволил Декеру так с собой обращаться.
Что, чёрт возьми, со мной случилось?
Как будто я увидел эрекцию Декера, и всё остальное перестало существовать.
Минуты превращаются в часы. Дыхание Декера становится глубоким. Предсказуемый вдох-выдох, который странно меня успокаивает. Не совсем расслабляет, скорее центрирует. Возвращает меня к себе. Как на тренировке, когда были только он и я на льду, и я мог чувствовать, где он находится, не глядя. Как тогда, но сильнее. И страннее.
Я зол на него, очевидно. То, как он со мной говорил, — он делал это специально, чтобы меня взбесить, и у него получилось. Я почти так же зол на него, как и на себя. Но, чёрт возьми, его дыхание рядом почему-то меня успокаивает. Я не знаю, что с этим делать.
Когда весь спектр эмоций проходит через меня, оно всё ещё там: звук его дыхания. Ровный и спокойный. Ритмичный звук, который возвращает меня в реальность. Заземляет меня. Даёт мне знать, кто я и где я.
Долгое время, может быть, час или больше, это всё, что есть. Мягкий звук в темноте, за который я цепляюсь. Я не знаю, который час, когда всё снова меняется. Возможно, уже раннее утро. Чувство находит меня постепенно, как мягкое похлопывание по плечу, которого я не ожидал. Лёгкий толчок, а затем нежное прикосновение. Оно омывает меня так медленно, что требуется время, чтобы понять, что что-то изменилось. И когда я это осознаю, требуется ещё больше времени, чтобы понять, что это такое и что это значит.
Это облегчение.
Это как выдохнуть после того, как годами задерживал дыхание.
Я сделал это. Я коснулся мужчины. Я, наконец, наконец, сделал это, и, боже, мне это понравилось.
