Поэзия на льду/Poetry On Ice

      Робби Макгвайер       — Кто хочет завалиться ко мне на ужин на следующих выходных? — спрашиваю я. — Как насчёт пятницы? У нас выходной, а следующая игра домашняя, так что, думаю, подойдёт отлично.       Я с Ладди, Боди и остальными ребятами. Мы только закончили пересматривать вчерашний матч, разбирая удачные и провальные моменты. Впервые даже тренеру Сантосу пришлось попотеть, пытаясь найти хоть что-то, что не было идеальным. Большая часть команды уже разъехалась, а мы, последние, стоим на парковке. Как всегда, Декер — в стороне, словно сторонний наблюдатель.       — У Луиса день рождения, — говорит Ладди, — но на следующий выходной точно сможем. Кажется, через неделю, в воскресенье.       — Я в деле, — отзывается Пейджик.       — Бет придёт? — интересуется Боди.       — Не думаю, — отвечаю я.       — Почему нет? Пригласи её, Робби. Ей понравится.       — Сомневаюсь, — бурчу я.       — А почему?       Хм… Как бы сказать: «Потому что хоккей и хоккеисты кажутся ей охуенно скучными»?       Двери машин хлопают, стены гаража подсвечиваются алыми отблесками стоп-сигналов, пока ребята разъезжаются. Все либо согласны на ужин, либо обещают посоветоваться с партнёрами.       Подходя к своей машине, замечаю силуэт, прислонившийся к соседнему авто. Тёмный, блядь, чертовски сексуальный. Огромный мужик с густой, почти чёрной бородой и аурой, от которой кровь стучит в висках.       Сердце пропускает удар, а затем бешено колотится трижды подряд, будто навёрстывая упущенное.       — Ну что, Энт? Придёшь на ужин через неделю, в воскресенье?       — Не знаю… У тебя там есть диван или кресло, где я смогу сидеть?       Честно? Нет. Я тысячу раз пролистал сайты с мебелью, но так и не нашёл ничего, что решился бы купить. Видимо, диван надо тестировать задницей, а у меня не было ни времени, ни желания ходить по магазинам.       — Нет, — признаюсь я.       — Ты же знаешь, что можешь позволить себе купить это дерьмо, да? — его голос и слова звучат обвиняюще. Но глаза — полная противоположность. В них виден слабый блеск. Лёгкий отблеск, который делает их мягкими. Почти открытыми. Не то чтобы совсем открытыми, но близко к тому.       — М-м-м, знаю, — киваю я с видом мудреца и наношу ответный удар. — А ты знаешь, что должен мне двадцать штук, да?       Его ноздри раздуваются. Он смотрит куда-то влево от меня и двигает челюстью, чтобы снять напряжение.       — Да, — наконец говорит он. — Насчёт этого… Я попрошу своего дизайнера интерьера связаться с тобой. Она тебе всё устроит, а я оплачу счёт.       — Нет.       — Нет? — он выглядит так, будто ему больно, скучно и немного забавно. — Ты не можешь просто так говорить «нет» на такие предложения, Макгвайер. Ты должен назвать причину. Это социальная норма.       — Ладно. Нет, потому что мне не нравятся дизайнеры интерьеров и дома, которые выглядят как из журнала. Мне не нравится, когда всё идеально сочетается и выглядит как у всех. Я хочу выбрать диван, который подойдёт моему дому и по виду, и по ощущениям.       — Не усложняй, Макгвайер. Тебе нужен диван, чтобы люди могли пристроить свои задницы, когда к тебе приходят гости, вот и всё. Дай Пэм помочь тебе. Она классная.       — Знаешь что? — говорю я, когда в голове возникает идея. — Почему бы тебе не помочь мне? Мы можем протестировать несколько диванов, найти тот, который мне понравится, ты оплатишь, а потом сводишь меня на горячий шоколад. И за него тоже заплатишь.       — Точно нет.       Как только он это говорит, всё — игра началась. Не могу объяснить почему, но меня дико заводит, когда он начинает упрямиться. Когда он пытается держать меня на расстоянии, это вызывает во мне ядерную реакцию. У меня волосы на затылке встают дыбом. И не только волосы.       Я не знаю, почему так происходит. Это не совсем в моём стиле. Может, потому что это так резко контрастирует с поведением девушек, и я к этому не привык?       Может, он прав, и я сегодня слишком заморачиваюсь.       Так или иначе, я решил — Энт Декер пойдёт со мной за покупками, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни.       Я подхожу к нему, останавливаясь только тогда, когда понимаю, что буквально тесню его. Это видно по тому, как он откидывается назад, прислоняясь к своей машине и тщетно пытаясь увеличить дистанцию между нами.       — Не думал, что ты из тех, кто не платит по долгам, — говорю я нейтральным тоном, единственная цель которого — спровоцировать его, — но, видимо, ошибался…       Он тяжело вздыхает и закатывает глаза. Его настроение нельзя описать просто как неохотное — это нечто большее, и это наполняет меня радостью.       — Я заеду за тобой в два тридцать.       — Отлично, — говорю я. — Это свидание.       Его лицо меняется. В глазах — чистая паника, и, чёрт возьми, мне это нравится.       — Э-это не свидание.       — Конечно, свидание, малыш, — я улыбаюсь, наивно хлопая ресницами и прижимая руки к груди. — Жду не дождусь.