Поэзия на льду/Poetry On Ice

      Робби Макгвайер       На этой неделе у нас серия выездных игр, мы переезжаем из города в город. Из одного гостиничного номера в другой.       Мы трахаемся, трахаемся и ещё раз трахаемся.       И выигрываем, выигрываем, выигрываем.       Мы стали неудержимой силой, и фанаты со СМИ начали обращать на нас внимание. Наши имена мелькают в новостях. Нельзя открыть спортивную страницу, не увидев наши лица. Заголовки пестрят повсюду:              «Команда мечты»              «Союз, созданный на небесах»       И лично мое любимое:       «Макгвайер и Декер — поэзия на льду».       Мы в Миннесоте, играем против «Диких Псов». Это наша последняя игра перед возвращением домой, и я готов к выходному. «Псы» никогда не были моей любимой командой, так что не могу сказать, что жду этого матча с нетерпением. Я за жёсткую игру, но эта команда всегда заходит слишком далеко.       Перед игрой я чувствую себя не в своей тарелке. В костях холод, от которого я не могу избавиться, даже когда отец присылает мне фотографию моей гостиной с новыми диванами. Он принял доставку сегодня утром и заверил, что всё выглядит отлично. Чтобы справиться с холодом в костях, я пересылаю Энту несколько фотографий, прифотошопив наши лица к диванам.       Мы в раздевалке, готовимся к игре, когда я отправляю сообщение. Его телефон вибрирует. Он тут же лезет в сумку, и, увидев моё имя на экране, улыбается.       Он быстро стирает улыбку, заменяя её хмурым выражением, но я всё равно успеваю её заметить. Он снова улыбается, когда открывает сообщение. Пытается сдержаться, но не может.       Мне нравится видеть его таким.       Игра проходит именно так, как я и ожидал. Это жестокий натиск с того момента, как шайба коснулась льда. Непрекращающаяся физическая и ментальная битва. И каждый раз, когда я касаюсь льда, холод, который я чувствовал раньше, распространяется по телу. Весь игровой план «Псов», кажется, направлен на то, чтобы нейтрализовать нашу с Декером угрозу, полностью выбив меня из игры. Вокруг меня игроки. Бьют со всех сторон. Я стараюсь не поддаваться, но к третьему периоду я настолько измотан, что едва могу глотать. Еле держусь. Я получил больше ударов, чем когда-либо за одну игру. Игроки и фанаты «Гадюк» кричат судье, чтобы он открыл глаза. Тренер бьёт кулаками по бортику, его глаза вылезают от ярости.       Каждый раз, когда я ищу Энта в толчее на льду, он на секунду задерживает на мне взгляд, а затем слегка вскидывает подбородок.       Держи голову выше.       Всё происходит медленно и быстро одновременно. На мне оба защитника. Крайний нападающий тоже, и ещё один центральный приближается. Вокруг меня море зелёных джерси. Я тону в них. Игроки, плечи, клюшки — всё летит на меня.       Они играют против меня, а не с шайбой, и даже не пытаются это скрыть.       — Высоко поднятая клюшка! — кричит Энт.       Я слышу его голос. Он доносится до меня, когда карбоновая клюшка описывает почти грациозную дугу. Лёгкий свист, когда она рассекает воздух. Затем наступает затишье. Тихая пауза, в которой я вижу, как всё движется в замедленной съёмке — лёд, крюк клюшки, лицо игрока, который её замахивает, — всё происходит медленно, но я не могу увернуться.       Клюшка попадает мне чуть ниже подбородка. Глухой удар, голова откидывается назад.       Я не чувствую боли, но мир вокруг меня погружается во тьму.