Поэзия на льду/Poetry On Ice

      Энт Декер       Я снова проверяю коридор. Он хорошо освещён, но абсолютно пуст, так что я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, быстро закрывая её за собой.       Номер похож на тысячи других гостиничных номеров, в которых я останавливался по всей стране. Спокойный, практичный декор с ноткой роскоши и мягким, рассеянным освещением, от которого пространство словно светится.       Но этот номер другой, потому что в нем — почти полностью голый Робби Макгвайер, стоящий на руках и коленях с широко раздвинутыми ногами, открывающими ложбинку его ягодиц и тёмный намёк на его дырочку. Передо мной бесконечные просторы золотистой кожи. Так много кожи. Кожа, натянутая на тугие мышцы его спины, рук и ног. Кожа, мягкая на ощупь. Гладкая. Горячая. Идеальный шёлковый пейзаж, прерываемый лишь вызывающей парой носков, натянутых до икр, и ярко-розовыми кружевными джоками, врезающимися в идеальные округлости его ягодиц.       Я не ожидал кружева.       Я теряю равновесие и отшатываюсь назад, на мгновение оседая у двери, пока пытаюсь восстановить самообладание. Моя рука прижимается к сердцу, сжимая грудь, и я хриплю:       — Горячо. Чертовски горячо.       Робби оглядывается через плечо и улыбается. Это самая сладкая, самая грешная улыбка, которую я когда-либо видел. Я теряюсь в ней. Тону. Плаваю. Живу. Мне удаётся вернуться в вертикальное положение только тогда, когда он резко выгибает спину.       Глубокая линия пролегает вдоль его позвоночника, а ягодицы раздвигаются. Его дырочка блестит от смазки, как я и просил.       Это выводит меня из оцепенения.       Я срываю с себя одежду. Куртка. Рубашка. Туфли и носки на полу. Я спускаю штаны и бельё, скидывая их, пока падаю на колени и ползу к Робби. Я дрожу от боли, от потребности, запутавшись в боксерах и штанах, не в силах и не желая ничего с этим делать.       Я издаю низкий, отвратительный звук, когда добираюсь до него. Звук, рождённый в голоде и похоти, которые заглушают мою человечность.       Я яростно плюю на свой член и провожу по нему дважды.       — Готов?       — Готов.       Его голос звучит одновременно далеко и близко. Как будто он давно перестал существовать отдельно от меня, а я такой тупица, что только сейчас это заметил.       Я беру его за ягодицы обеими руками и раздвигаю их, снова застонав, когда из него вытекает струйка смазки. Я смазываю ею свой член и приставляю головку к его тугому жару, помогая большим пальцем. Его кольцо мягкое и расслабленное. Подготовленное, как я и просил. Он поглощает меня целиком, его мышцы тянут и толкают меня. Втягивают внутрь и отправляют прямо в рай. Я толкаюсь раз. Два. Длинные, глубокие толчки, которые проникают в меня и душат мой член. Мои яйца. Мой разум. Удовольствие безумное. Острое. Лавина. Больше концентрированного блаженства, чем я когда-либо испытывал. Так много, что я не могу это сдержать.       Не могу.       О, чёрт.       О, блядь.       Я не могу это сдержать.       Мои бёдра дёргаются, и всё тело начинает содрогаться. Удовольствие вырывается из меня, как бушующее пламя. Оно опустошает меня, сжигает дотла, выворачивает наизнанку и оставляет слабым и неподвижным, когда всё заканчивается.       — Ох, чёрт, — хриплю я. — Чёрт. Прости, Робби.       Он поворачивает голову и бросает на меня тот же взгляд, что и раньше, когда забил гол. Самодовольная, сексуальная ухмылка, которая бьёт мне прямо между глаз.       — Всё нормально, — говорит он.       Я сажусь на пятки, притягивая его к себе, так что он садится мне на колени, полностью насаженный.       — Нет, не нормально. Прости. Я знаю, что подготовка — это труд, и ты заслуживаешь, чтобы тебя трахнули лучше, чем так, после того, что ты сделал, чтобы подготовиться для меня.       Я обнимаю его руками и прижимаюсь к его шее.       — Я всё исправлю.       — М-м… — он поворачивается ко мне, насколько может, и хлопает ресницами. — И как ты собираешься это сделать?       Я глажу его волосы и пытаюсь завести прядь за ухо. Они не слишком длинные, так что прядь падает обратно ему на лицо.       — Я собираюсь расцеловать каждый дюйм твоей кожи, — бормочу я, — а потом я тебе отсосу. Затем я буду целовать тебя и отсасывать ещё. Я не остановлюсь, пока снова не буду готов. А когда это случится, я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь.       Я похлопываю его по бедру и слегка подталкиваю, чтобы он понял, что нужно приподняться, пока начинаю выходить из него.       — Сожми, — говорю я. — Сожми сильно. Не пролей ни капли.       Он делает, как я сказал, хихикая и слегка морщась, пока идёт к кровати. Он ложится на спину и смотрит на меня, а я скидываю штаны и растягиваюсь рядом с ним. Я раздвигаю его ноги и смотрю. Вопреки его усилиям, из него вытекает тонкая струйка спермы.       Я собираю её двумя пальцами и заталкиваю обратно внутрь, повторяя процесс, пока не убеждаюсь, что не потерял ни капли.       — Знаешь, — дразнит он, — если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты пытаешься сделать так, чтобы я забеременел.       — Именно это я и пытаюсь сделать, принцесса.       — Н-но это не так работает у нас, — заикается он и начинает беспомощно смеяться. — Мы оба мужчины.       — То, что этого ещё не случилось, не значит, что мы сдаёмся, малыш. Это значит, что мы стараемся сильнее. Вот и всё.       Его глаза закрываются, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать его улыбающиеся губы.