Ты — мой страх и спасение.

Анна знала много боли в своей жизнь. От того, что выбрали не её. Это преследовало всё детство , когда отец уделял слишком много внимания Дмитрию. Он, в первую очередь, мужчина и пойдёт по стопам отца. Ему было важно воспитывать в нём качества военного, следить за тренировками, проводить с ним время. Анна — женщина. Среди родственников её примером стала лишь тётя — Донован, которая была идеальна в медицинском деле. Анна поняла, что хочет тоже стать такой как она, таким образом заслужить любовь отца, чтобы быть на первом месте у него. Боль от того, что она ненужная, слишком импульсивная и эмоциональная. В погоне за славой и признанием Анна совершала слишком много ошибок, которые навсегда остались воспоминанием на теле брата. Бездумные действия, предательство, игра с жизнями. Анна очень сильно горела своим делом, не замечая того, что она вредит окружающим. Но, указав на последствия своих действий, вина закрадывалась глубоко в сердце и оставалась там навсегда. Боль от непринятия себя. Совсем свежая и рваная рана, которая кровоточит почти каждый день, которая уже начала гноиться. Анна живёт мыслями об этой боли, и залечить её навряд ли получится. Слишком много ограничений от себя, от других, много ошибок из прошлого преследовали её, от чего девушка не могла убежать, дать себе передохнуть и пойти с поднятой головой дальше. Маниакальные фазы из-за своего дела – единственные причины двигаться дальше. Этот груз на плечах убивал, раны становились всё глубже. Боль от издевательств. И первый раз Анна почувствовала это сегодня. Удар внезапный, но чертовски сильный. Из горла вырвался сдавленный стон, а тело скрючилось пополам от жгучей боли в животе. Анна затравленно смотрит на свою обидчицу – Лэйн. Долго же Анна ожидала от неё подвоха и опасности, и сейчас на своей шкуре чувствует её ярость и злость. Лэйн присаживается на корточки, её рука, которая когда-то нежно брала чужие руки в свои, обнимала за талию или щекотала тело, грубо берёт Анну за волосы и сжимает их, накручивая на кулак. Тянет вниз, и Анна скалится от пронзительной боли. На её губах выступила кровь, Лэйн стирает её своим пальцем и глупо рассматривает, будто видя её впервые. — Анечка, — По ушам режет родной язык Анны, она даже не знала, что Лэйн умеет говорить на русском, девушка вообще мало что знало о ней, — Больно? — За что? Зачем ты это делаешь? — Она хочет поговорить нормально. Спокойно, как раньше это было. Без лишних ударов и издевательств. Но Лэйн сжимает копну волосы только сильнее, приближается к лицу и шепчет совсем тихо, как и умела: — Хочу, чтобы ты прочувствовала это тоже, — Вторая рука больно сжимает шею, не душит, но дышать становится тяжелее, — Ту боль, что твои слова принесли мне в тот вечер, как ты эгоистично поступила, наплевав на меня. Тебе же это понравилось? — Хватка стала сильнее. — У нас апокалипсис, а ты избиваешь чуть ли не единственного врача в нашем отряде. Не боишься потерять меня? — Анна находит в себе силы улыбнуться. Она не убегает. Её глаза смотрят точно в глаза Лэйн, и Анна не боится ярости в них. — У нас тут конец мира, о котором все так переживают сейчас, а ты думаешь только о мнении общества, которому уже на всё наплевать кроме собственной шкуры и спасения, и своего братика, которому твоё состояние важно только из-за твоих способностей, а не того, кем ты ему приходишься. Разве это не странно, что ты придерживаешься мнений тех, кому уже давно наплевать на тебя, м? — Лэйн артистично хмурится. Её блондинистые волосы попадают в глаза, и Анна проклинает себя о мыслях, что даже сейчас криптограф выглядит очень красиво, привлекательно.. возбуждающе. Но врач молчит. Лэйн шумно вдыхает её аромат, сила в руке только увеличивается. Миру пришёл конец, общество потеряло свою силу. Его больше нет, после того как начались первые признаки конца, которые стирали всех на своём пути. Нет времени думать о своих проблемах, забивать ими голову и тревожить других. Анна с силой поворачивает голову в сторону криптографа, только она упустила одну вещь. Её губы были так близко, что даже чужое дыхание ощущалось на них. Смазанный и случайный поцелуй, но Лэйн этого и добивалась. Она грубо берёт Анну за затылок, углубляя его сильнее. Лэйн далеко не нежная, она кусает резко, причиняя острую боль. Её язык проталкивается через зубы, но Анна не может ответить. Это не злило, Лэйн было всё равно, ведь конечная цель – это вызвать чувство отвращения, новую порцию ненависти. Анна скривилась. Ей было неприятно, что с ней так обращались. Руки забили по плечам, но всё без толку. Поцелуй был грубым и яростным. Таким извращением могла заниматься только Лэйн. И это забавляло, ведь отговорка на это у неё будет только одна: «Чтобы ты почувствовала неприязнь», – но в душе за этим оправданием кроется собственное желание почувствовать её губы на своих. Анна не находит больше идеи, кроме как укусить за язык. Это срабатывает. Она отскочила, но не сразу. На её губах остались капельки крови, также как и на губах Анны. В следующий момент на лице Лэйн появляется улыбка, она была далека от нежной, далека от той, что видела девушка ранее. Эта гримаса ужасала, от неё хотелось закрыть глаза и больше не открывать. — Ты с ума сошла? Что ты делаешь? Совсем перестала думать головой из-за своей никчемной книжки? — Анна почти кричит, с каждым словом срываясь всё больше и больше. — Надеюсь, новая волна чувств ненависти накроет тебя снова, подруга, — Улыбка стала уже хуже на лице Лэйн, Анну начало воротить от неё. — Делай что хочешь. Твои детские поступки только показывают какая ты на самом деле, — Анна даёт себе возможность усмехнуться. Лэйн молчит. Уголок её губы нервно опускается вниз. Анна прошлась по ней взглядом, не стыдясь и не скрываясь. Она всё еще носила её вещи: чёрные джинсы, безупречно обтягивающие длинные ноги, поло, заправленное под них же. Да, она была красива и притягательна. — Эй, подними-ка свои глазки, — Лэйн хватает за подбородок, из-за чего её ногти впиваются в щеки, оставляя новые раны на лице и заставляя поднять взгляд на неё. Недоверчивый прищур со стороны. Она хочет что-то сказать, но долго молчит, выжидая секунды, после минуты. Анна смотрит неотрывно, не боясь получить плевок в лицо, удар в живот или новое оскорбление, задевшее уже забытые раны. — Ладно. Хватит с тебя… сегодня, — Хватка Лэйн ослабевает, той же рукой она опускается ниже, беря за воротник и вновь притягивает к себе, губы вновь опасно близки, но криптограф оттягивает волосы, от чего голова подкидывается наверх, — Я надеюсь, ты умная девочка и этот секрет останется только между на-ми, — помедлила девушка, с силой отталкивая Анну за воротник, из-за чего она вырвала ей несколько волос, закручивая их себе на кулак. Анна не видела смысла отвечать на эту колкость, да и сил у неё все равно не хватает. Криптограф уходит, оставляя девушку лежать на холодном кафеле. И за этот последний час, она разрешает себе пустить слезу, а потом и вовсе расплакаться, задыхаясь всё больше и больше от новой боли. Рана зашипела от пролитой на неё перекиси. После себя Лэйн оставила много ссадин на руках, синяков на животе и спине. Снова мысли о чувствах, о словах Грега, но всё это будто не имело смысла. Анна устала. Помимо работы в лаборатории или в отряде, на неё взвалилось чувство вины за причинение боли Лэйн. Взвалились личные проблемы, которые по щелчку пальца никак не исправишь, они были лишними. Врач валилась с ног, когда чудом оказалась в своей комнате. Темно и прохладно. Усевшись на кровать и перебирая пальцами по пуговицам халата, Анна очень медленно расстегивала их. Печаль снова поглотила её. Уже несколько дней она находится в трансе, работа стала менее эффективной, и проблем отряду она стала приносить больше. У Дмитрия много вопросов, но не на один нет смелости ответить, да и причины были чуждыми для оправдания: издевательства Лэйн, вина, непринятие себя. Звучало плохо, как и было на самом деле, из-за этого всего у Анны было все меньше сил. В дверь постучали. Врач отреагировала не сразу, мысли были где-то не здесь, а подальше от этих болей и людей. — Войдите, — приходится напрячь голос, чтобы вышло громко и чётко. Дверь открывается и за ней стоит Лэйн. Дыхание спёрло, а сердцебиение стало слышно в ушах. Сердце предательски ускорилось, но разум не понимал точной причины: страх, сама Лэйн, её чувства к девушке, ненависть? — У тебя совсем нет совести, раз заявляешься ко мне в комнату, — Анна выдыхает, снимая белый халат совсем. — Разве я не могу проведать свою лучшую подругу? Анна, ты такая жестокая, — артистично надув губы и с ноткой грусти в голосе, произнесла Лэйн, но в этот момент её глаза не врали, они смотрели прямо на девушку, в них не было ничего кроме ненависти. Криптограф проходит вглубь, плотно закрыв дверь за собой. Она села на кровать совсем рядом, и от их веса пружины скрипят. Если бы не этот скрип, то в комнате была тишина, в которой можно было услышать быстрое сердцебиение одной из девушек. Лэйн убирает прядь волос за ухо подруги. Проводит по щеке, невзначай коснувшись ещё не заживших ран. Противоречивые чувства настигают Анну. Хочется, чтобы она коснулась ещё раз, более откровенно и не стесняясь, но образ Дмитрия, папы и Донован встаёт перед глазами. Вот они втроём — большие и статные. Анна по сравнению с ними никто. Разочарование семьи. На их лицах ничем не скрытая неприязнь вперемешку с яростью. Анна на их фоне маленькая и никчёмная, никому не нужная, как говорила Лэйн. Их ненависть ощущается сильнее, чем любые чувства, спрятанные в душе Анны. — Я знал, что стоит ставить ставки на твоего брата. Не прогадал. Дочка выросла позором семьи. Ни успехов в работе, ни в личной жизни. Стыд, — Последнее слово отец будто выплюнул. Его силуэт отдалялся всё дальше и дальше. — М-да, среди успешных женщин в роду Ллойд, я видимо поставлю жирную точку, — Сигарета Донован падает на пол, она её тушит носом ботинка и также отдаляется, вслед за отцом. Анна бросает заплаканный взгляд на брата. В его глазах печаль, отвращение, гнев. Она, стоя на коленях, хватает его за ногу. Крепко-крепко, насколько хватит сил. — Нет, Дмитрий, пожалуйста! Не верь им! Не верь никому! Я нормальная, нормальная! — Судорожный голос младшей сестры срывается на крик. Всё тело дрожит от нахлынувшей истерики. Страх упасть в глазах брата перекрыл все дыхательные пути. Её глаза наполнены слезами, которые уже начали стекать по щекам. Дмитрий тяжело вздыхает. Его глаза медленно закрываются, а руки покоятся на груди. — Я разочарован, — Два слова, которые он из себя выдавливает. Анна замолкает. Брат убирает руки от своих ног и точно также оставляет сестру одну. И единственное чувство, не отпускавшее её уже несколько дней, пронзает сердце насквозь. Боль. Снова Боль. Анна растворяется в немом крике. От её слёз на деревянном полу появляется мокрое пятно. Брат – единственный человек, за которого она цеплялась и будет цепляться до последнего. Его отдалённость как нож по сердцу. Глаза ещё раз пробегают по уходящим фигурам , за каждой из них следует тёмная тень, делая их огромными и страшными. Но четвёртая фигура стоит бездвижно, Анна замечает только сейчас. Чуть приглянувшись, она подмечает схожесть с Лэйн. Губы девушки шепчут: «Очнись!», «Очнись, Анна!» и этот голос появляется в голове, становясь громче и напористее с каждой новой фразой. Анна вскакивает. Снова та же комната. Темно и холодно. Первое, что ощущает Анна это невыносимый звон в ушах, постепенно теряющийся на фоне других звуков. Затем чувствуются руки на плечах, хватка крепкая. Врач быстро моргает, чтобы привести себя в чувство. Лэйн возвышается над ней, а на лице страх и удивление, которые Анна не видела уже очень и очень давно. — Что с тобой? — Лэйн спросила, не придавая своему голосу переживания. Уже полностью очнувшись, Анна садится на прежнее место. Она молчит долго, не намереваясь рассказать то, что чувствует. — Ну.. ладно, что это я тут перед тобой танцую с бубнами, ты же всегда молчала, не рассказывая ничего, значит и сейчас так будет, — Лэйн спрятала свои руки в карманах, медленно вставая с кровати, специально давя на жалость, сильнее погружая Анну в битву разума и сердца. — Стала никчёмной и ненужной. Работа не получается, переутомляюсь. Вот, что случилось, — Анна говорит правду отчасти, про остальное криптографу не так важно знать. — Мгм, — бубнит Лэйн. Она медленно прошлась вперёд-назад, вперёд-назад, наблюдая за тем, как Анна оправдывается Анна пристально за ними наблюдает, и они сразу же останавливаются. Взгляд перемещается на лицо Лэйн. Та смотрит в ответ. Впервые за долгое время их обстановка такая спокойная. Душа Анны снова начинает ныть, слова просится наружу, но тишина выигрывает. «Расскажи ей», — кричит сердце. «Ни за что», — отвечает разум. «Расскажи брату», — повторяет сердце. «Никогда», — тихо говорит разум, останавливая очередную борьбу. — Мне пора, — Лэйн смотрит на девушку. Сделав пару шагов под ней кричит половица, разбавляя этим новую тишину, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — выдыхает Анна и качает головой. Следующее утро началось хорошо. Прилив бодрости повлиял на настроение и вновь захотелось работать. Занятость пробирками и изучение вируса помогают Анне забыться на целый день, если, конечно же, всё получается. По пути в лабораторную ей попался Грег. И идти до места работы пришлось уже вместе с ним. — Как твои успехи? — вкрадчиво задаёт вопрос друг. — Ты про вирус? Пока всё хорошо, я работаю над этим, дело сдвинулось с мертвой точки после того, как удалось раздобыть больше крови отродий и зараженных, — Анна делает вид, что не понимает вопроса, хотя его суть была понятна сразу. — Нет, я про другое. Анна резко останавливается. Если так подумать, то непринятие себя и противоречивые чувства — это и есть некий вирус. Чтобы найти противоядие, нужно работать над ним долго и кропотливо. В случае Анны, нужно не бояться испытывать истинные эмоции и рассказать брату о своей увлечённости. Звучит легко, но люди разные. И кому-то это дается действительно просто, а кто-то готовится к этому несколько лет, или как Анна — не принимает противоядие, давая вирусу распространяться по всему организму. И для кого-то это кончится плохо, а кто-то вовремя спохватится и поймёт, что для него будет лучше. — Ну, я стараюсь анализировать себя и свои чувства. Не так уж это легко, — нагло врёт Анна. Её выбор пал на «оставить всё как есть» и на «не разочаровывать брата». Однако слова Грега о том, что Дмитрий поймёт и примет, были единственным спасательным кругом, за который Анна так отчаянно хваталась. — Надеюсь, ты поймёшь себя, — Посмотрев на остановившуюся подругу, Грег слабо улыбнулся. Их разговор прервал громкий женский смех. Внимание Анны сразу же обратилось к нему, ведь она его слышит почти каждый вечер за стенкой. Лэйн была в компании Киры и Анхеи. Её улыбка была настолько искренней и яркой, что Анне было трудно оторвать взгляд. И криптограф, почувствовав, что на неё смотрят, стрельнула глазами в ответ сразу же. «Что же с тобой случилось?» – подумала врач, а голос в голове ответил сразу же: «А что с тобой случилось, Анна?» «К чему твой страх? К чему такая ненависть?» «Это твоя жизнь. И не один человек, даже твой брат, не посмеет запретить тебе жить, как ты хочешь». «Боишься разочаровать окружающих. А себя не боишься?» «Она тебе нравится. Признай уже, хватит мучиться». Анна закрыла уши руками. Кричащие мысли резко заполонили голову, не давая даже и шанса отрицать. Хотя чему тут отрицать? Построенные баррикады вокруг сердца стали ломаться одна за одной. Слова, застрявшие в горле, уже давно крутились на языке, поджидая своего часа. Страшные образы папы, Дмитрия и Донован стали разрушаться. Не сразу, но свою силу и ясность они теряли постепенно. — Эй, всё нормально? — Грег придержал Анну за плечо. Открыв глаза, она увидела рядом друга, Лэйн также неотрывно смотрела. На её лице играл интерес, глаза будто заискрились. — Говоришь, что Дмитрий поймёт? — Д-да, конечно! — Не сразу поняв вопроса, он чуть заикнулся, сильнее сжимая своей рукой плечо Анны. — Тогда тебе я признаюсь первой, — Она судорожно выдохнула, её сердце металось из стороны в сторону, пытаясь выпрыгнуть за пределы своих возможностей, — Мне нравятся девушки. Мне нравится Лэйн, — Глаза Анны наконец оторвались от взгляда Лейн, посмотрев на своего друга — Мне. Нравится. Лэйн.