~ Maksima e Veronica presentato: giochi carcerari ~

Влажные стены душевой запотели от пара, но холод в глазах Малфой не рассеивался. Она медленно провела пальцем по лезвию ножа, который подняла с пола, изучая, как свет играет на металле. – Белла всегда торопится.. – её голос был мягким, почти печальным, но в нём дрожала едва сдерживаемая ярость. – Она любит ломать игрушки прежде, чем ими успевают насладиться другие.  Гермиона, всё ещё стоя на коленях, попыталась отодвинуться, но мамочка Малфой резко наступила на край её мокрой рубашки, приковывая к месту. – Не двигайся. – Она наклонилась и её белые волосы, выбившиеся из строгого пучка, скользнули по плечам, как серебряные змеи. – Ты уже принадлежишь ей? – Гермиона не ответила, лишь стиснула зубы. Вместо этого её взгляд упал на дверь, но мамочка Малфой рассмеялась. Коротко и безжалостно. – О, милая… Ты думаешь, она вернётся тебя спасти? – Нож коснулся подбородка Гермионы, заставляя её поднять голову выше. – Белла не делится. Но я.. Я беру своё сама. Резким движением она разрезала рубашку сверху вниз. Ткань расползлась, обнажая кожу, покрытую каплями воды и свежими синяками. Нарцисса замерла, рассматривая её, как художник холст. – Такая бледная.. Такая чистая. Жалко, что именно здесь, в этой грязи, приходится это осознавать. – её голос внезапно смягчился, став почти задумчивым. – Знаешь, Грейнджер, в ином месте.. Из тебя могло бы выйти что-то стоящее. Не думала об этом? – О чём? – выдохнула Гермиона, пытаясь в голосе найти прежнюю твердость, но найдя лишь хриплую дрожь. Она слышала о сёстрах Блэк и Малфой. На воле у них были поместья. Такие же большие, как и их эго. – О том, как бы мне стать вашей горничной, а не игрушкой? Блондинка усмехнулась, проводя обухом ножа по её ключице. – Нет. О том, что ты могла бы быть не на мокром полу, а где-то ещё. Могла бы сидеть в библиотеке, пылить свои книжки.. Жаль, что твой путь лежал сюда. Особенно жаль, что привела тебя сюда та, что клялась тебе в вечной любви. Гермиона напряглась, её глаза встретились с ледяными глазами мамочки Малфой. – О чём вы? – О твоей бывшей подружке. Рыжей. Как её там… Уизли? – мамочка Малфой наклонилась так близко, что её дыхание стало теплым пятном на щеке Гермионы. – Она ведь продала тебя, милая. Ради снижения срока для своего драгоценного братца. Сдала тебя с потрохами. Разве не знала? Именно она рассказала, где ты будешь прятаться. Сердце Гермионы упало, кусок за куском. Предательство жгло изнутри больнее любого ножа. – Вы лжёте. – Зачем мне лгать? – она отстранилась, с наслаждением наблюдая, как рушатся последние остатки её уверенности. – Здесь у всех свои грехи. И у тебя теперь тоже. Она получила то, что хотела. А ты… Ты получила это. Видишь, как несправедлив мир? Её рука скользнула между ног Гермионы, и та вздрогнула, но не отстранилась – шок от услышанного и страх приковали её к месту. – Ах, вот оно.. – мамочка Малфой улыбнулась, почувствовав влажность. – Ты боишься. Но твоё тело… Оно уже знает, кому подчиняется. Оно понимает правду, которую твой разум отказывается принять. Пальцы вошли в неё резко, без подготовки. Гермиона вскрикнула, цепляясь за холодный кафель, но блондинка прижала её к стене, заглушая звук своим телом. – Тише. – её губы коснулись уха Гермионы. – Или все услышат какая ты грязная девочка, преданная собственной бывшей.. Такой любимой..  Ритм её движений был безжалостным, будто наказанием, но каждый толчок заставлял Гермиону глубже тонуть в противоречии между болью, предательством и нарастающим позорным удовольствием. – Белла захочет утопить тебя в нежности и грубости.. Но при этом, она не утешит тебя.. Научит быть сильной и терпеливой, но не поможет забыть.. – мамочка Малфой ускорилась, чувствуя, как тело под ней напрягается. – Но не я.. Я научу тебя любить это и забывать тех, кто забыл тебя. Гермиона стиснула зубы, но предательский стон вырвался, когда пальцы блондинки нашли её клитор. Стон отчаяния, стыда и чудовищного осознания. – Да.. Вот так. – мамочка засмеялась. – Кричи для меня. Покажи всем, кто теперь твоя хозяйка. Кто даёт тебе то, в чём твоя бывшая тебе отказывала. – оргазм накрыл Гермиону волной стыда. Ноги подкосились, но Малфой не дала ей упасть, удерживая за волосы. – Видишь? – она облизала пальцы, не сводя с Гермионы ледяных глаз. – Даже твоё тело предаёт тебя. Как и она. Ты вся состоишь из предательства, Грейнджер. И только я вижу это. За дверью послышались шаги. Мамочка Малфой нахмурилась, но затем улыбнулась, криво и злорадно. – Кажется, Белла вернулась.. – она отпустила Гермиону, позволяя той остаться на мокром полу. – Как думаешь, она заметит, что ты уже не та непорочная девочка, которую она оставила? Что от тебя остались лишь осколки, которые собрала я? Гермиона ничего не ответила. Она просто смотрела, как блондинка поправляет перчатки, её лицо снова стало безупречной маской безразличия, скрывающей странную, больную жалость. – В следующий раз.. – мамочка Малфой повернулась к двери. – Я возьму тебя полностью. Сделаю тебя своей. И ты сама попросишь об этом.  Дверь открылась. В проёме стояла мамочка Блэк и держала в руках молочный шоколад с вишней. – Сестрёнка.. – её голос прозвучал опасно и слишком нежно. Она опёрлась плечом об одну из душевых кабин и неодобрительно покачала головой. – Не могла дождаться своей очереди? – Прости меня. Но некоторые вещи.. – мамочка Малфой лишь улыбнулась и провела языком по губам. – Слишком соблазнительны, чтобы ждать. И слишком хрупки, чтобы позволить им разбиться. Блэк понимающе промычала и опустила взгляд на дрожащую Гермиону. Протянула ей в руки шоколадку и похлопала по плечу, а затем ушла вместе со своей сестрой, оставляя её одну и позволяя помыться. Оставляя её наедине с новым знанием и новой болью. Вечером всех из тюрьмы выпустили во двор. Он напоминал клетку для зверей – ржавые стены, потрескавшийся асфальт и колючая проволока. Раз в неделю заключённым разрешали «спорт»: кривые кольца без сеток, мяч, похожий на высохший плод, и правила, которые менялись в зависимости от настроения смотрящих. Гермиону вытолкнули на площадку почти насильно. После «разговора» с мамочкой Блэк и мамочкой Малфой её тело ныло, но отказ от участия означал бы новое наказание. Она стояла в стороне, стараясь не привлекать внимания, пока сёстры вели свою игру – скорее охоту, чем спорт. – Лови, новенькая! — крикнула Кэрол и со всей силы швырнула мяч не в кольцо, а в лицо Грейнджер. Та самая Кэрол, что получила от неё за подножку. Удар пришёлся в висок. Мир на секунду погас, ноги подкосились и она рухнула на асфальт, чувствуя, как тёплая кровь вновь стекает по щеке. Интересно, как скоро она закончится в этом месте? – Ой-ой… – Кэрол притворно прикрыла рот ладонью, скрывая усмешку. – Кажется, я перестаралась. Но мамочка Малфой, до этого равнодушно наблюдавшая со скамьи, вдруг резко вскочила. – Дура! – её голос дрогнул, но не от злости, а от чего-то другого. Она резко оттолкнула Кэрол и наклонилась над Гермионой. – Ты.. Живая? Грейнджер попыталась что-то сказать, но её зрачки неестественно расширились, а дыхание стало прерывистым. – Всё, хватит! – мамочка Малфой резко подхватила её под руки, игнорируя возмущённые взгляды других заключённых. – Если она умрёт, управляющая обвинит нас и тогда всем не поздоровится! – она потащила Гермиону через двор. Её пальцы впивались в кожу так, будто боялись, что та рассыплется в прах. В больничном крыле, где пахло хлоркой и дешёвыми лекарствами, она швырнула девушку на койку и схватила за подбородок. – Смотри на меня. – приказала она, но в голосе уже не было прежней холодности. – Ты не имеешь права умирать. Поняла? – Гермиона слабо кивнула, а мамочка Малфой нахмурилась. Затем резко отвернулась и зашарила по полкам в поисках чего-то, что могло бы ей помочь. — Сестрёнка, не волнуйся, с сучкой Кэрол я разберусь лично. – слишком уверенно пообещала мамочка Блэк, заходя внутрь и видя, как дрожат руки её сестры. – А вот что делать с остальными.. Нам нужно решить. – она закурила сигарету и выпустила дым в потолок, чтобы не дымить в сторону Грейнджер, которая и без того еле дышала. – Они смеялись, представляешь? Так ещё и не хотели уходить. Пришлось двоих стукнуть, но этого недостаточно. – Мы решим, что будет с остальными позже. – встревоженно заявляет мамочка Малфой. – Сейчас меня беспокоит только она. – Настолько понравилась? – ухмыляется Блэк и неодобрительно качает головой. – Я тебе доверяю, так что оставайся здесь с Гермионой.. Если что, попрошу управляющую прислать медсестру. – она выходит и напоследок бросает обеспокоенный взгляд в их сторону. – Встретимся в столовой, сестрёнка.. Мамочка Блэк направилась в шестнадцатую камеру, где наверняка затаилась Кэрол, молясь и надеясь, что не получит наказания. Но она его получит. И сполна. Открыв дверь, женщина быстро вошла внутрь и со всей силы врезала девчонке в живот, от чего та согнулась и медленно опустилась на колени. – Ты забыла о правилах, Кэрол? – строго поинтересовалась Блэк и наклонилась к ней. Дала сначала одну пощёчину по левой щеке, а затем другую по правой. Та лишь сдержанно простонала от боли и не нашла в себе силы поднять глаза. – Во время игр никому нельзя делать больно. Особенно, новеньким. Я закрыла глаза на то, что ты поставила ей подножку в столовой, потому что это пустяк.. Но мячом в голову?! – Я не хотела! – запротестовала Кэрол, когда мамочка Блэк достала острые ножницы из своего кармана и схватила её за волосы. – Я же сказала, что перестаралась!.. – Не хотела?! – уточнила Блэк и принялась срезать ей одну прядь за другой, делая её вид жалким, смешным и уродливым. – Я не верю тебе, сучка! – не взирая на её слёзы, женщина приложила её лбом о раковину, находящуюся в камере. Причём, ни один раз. И так беспощадно, что в какой-то момент чужая кровь брызнула прямо ей в лицо. – Если ты ещё раз тронешь Гермиону, я засуну эти ножницы тебе в жопу на глазах у всех. Это понятно? – Да, мамочка.. Блэк оставила Кэрол лежать на полу и лишь благородно кивнула своим шестёркам, чтобы те помогли ей прийти в себя. Лишних смертей им не надо, ведь управляющая будет спрашивать именно с неё и с Малфой. А это значит, что никакого хорошего виски им будет не видать около недели, впрочем, как и сигарет. Вальяжно расположившись на диване, мамочка Блэк снова закурила. Принесли ужин, а её сестра всё не возвращалась. Из уважения, она не стала притрагиваться к еде и стала ждать её. Ещё около получаса. – Ну? – она вопросительно кивнула головой, когда Малфой зашла в столовую и присела рядом с ней. – Как она? – Жить будет. – пробормотала она, хватаясь за стакан с виски, который Блэк тут же пододвинула к ней. – Но если эта тупая мразь Кэрол ещё раз.. – Уже разобралась. – мамочка Блэк лениво выдохнула дым, наблюдая, как сестра залпом осушает стакан. – Вряд ли она снова посмотрит в сторону нашей малышки. – её сестра ничего не ответила. Она сжала стакан так, что костяшки пальцев побелели, а потом резко встала. – И куда ты? – Мне нужно проверить её ещё раз. – Ох, сестрёнка.. – брюнетка заиграла бровями, медленно растягивая губы в ухмылке. – Эта новенькая тебя разнежила.. Ещё раз спрошу.. Понравилась? – Не будь идиоткой. – блондинка бросила на неё ледяной взгляд, но мамочка Блэк только рассмеялась, вставая следом. – А ты не будь лгуньей. – она потянулась, беззаботно, будто они обсуждали прогноз погоды, а не избитую девчонку. – Если это не так.. Может трахнем её вдвоём? Нарцисса замерла. Повернулась к ней, изучая её лицо – искала подвох, шутку. Но в чёрных глазах мамочки Блэк читалось лишь холодное, почти коварное любопытство. – Ты серьёзно? – А что такое, сестрёнка? – брюнетка пожала плечами, делая очередную затяжку. – Раз ты так переживаешь за неё.. Может, стоит дать понять остальным сучкам, что эта только наша? – мамочка Малфой молчала. – К тому же.. – она подошла к ней ближе. Дым струился между ними. – Мы обе ей понравились.. Она кончала от наших пальцев.. – Значит.. – наконец сказала Малфой, и её голос звучал тише, но твёрже. – Мы трахнем её. Завтра утром. Они переглянулись. В воздухе повисло немое соглашение. А в лазарете, запертая в полутьме, Гермиона ворочалась на жесткой койке, даже не подозревая, что её наказание ещё не закончилось. Мысли о предательстве жгли её изнутри, смешиваясь с воспоминаниями о прикосновениях мамочек. Она была сломлена и они это знали. – Новенькая, не ной. – в лазарет вошла девушка с двумя шоколадками в руках. – Тебе кажется, что мамочки над тобой издеваются, но на самом деле они тебя защищают.. – она села на краешек её кровати и уложила шоколадки на тумбочку. – Никто не тронет тебя. – Кроме них. – напомнила Гермиона и посмотрела на неё слишком серьёзно. Милые черты лица, чёрные длинные волосы и растрёпанная чёлочка. На руке вырезана буква «Б». – Тебя они тоже трахают? – Меня трахает только мамочка Блэк. Я её девочка. – она пожала плечами и достаточно нежно положила свою ладонь на талию Грейнджер. – Если тебе не хочется, чтобы они трахали тебя вдвоём, просто попроси их, чтобы они поделили тебя..  – И как они будут это делать? – она тяжело вздохнула и ненадолго прищурилась от боли в виске. – Пополам меня порвут? – Нет, что ты.. Просто решат, кому ты будешь принадлежать. В любом случае, тебе повезло.. Если бы ты им не понравилась, они бы оставили тебя для других.. – девушка достала из кармана какой-то порошок и насыпала его в стакан с водой. – Здешние женщины жестоки.. Если по рукам пустят, будет плохо.. – Но мне тоже плохо.. – Гермиона доверчиво взяла стакан в руки и присела. Залпом выпила всё содержимое и скривилась. Это было достаточно кисло. – И страшно.. – Они просто трахнули тебя. Сделали тебе приятно. Это не страшно. – она утешающе погладила её и сдержанно улыбнулась. – Страшно, когда тебя сначала бьют, а потом засовывают в тебя всё, что под руку попадётся..  – Например?  – Расчёску, бутылку, швабру.. Да что угодно! Можешь спросить у Виолы. Она посмела ослушаться мамочек и в качестве наказания они от неё отказались. Теперь её трахают все кому этого захочется.. Даже ты сможешь. – Мне это зачем? – Сейчас незачем. Но через месяц, год или пять лет.. Тебе захочется выпустить пар. Ощутить вседозволенность в этих закрытых стенах. И тогда ты сможешь сделать это. – девушка забрала у неё из рук стакан и отставила его на тумбочку. Снова налила в него воды из графина и оставила ещё один пакетик с порошком рядом. – Мамочки тебя за это не накажут. Им будет плевать.. – То есть, секса здесь не избежать? – в ответ прозвучало лишь отрицательное мычание. – Почему мамочка Блэк выбрала тебя? – Потому что я её попросила об этом. Мамочка Малфой более жёсткая в сексе, но более мягкая в жизни.. Кому-то нравится это, но не мне.. – она боязливо оглянулась по сторонам и продолжила чуть тише. – Мне в сексе нравится нежность, переходящая в грубость, знаешь.. Когда начинают мягко и аккуратно.. Мамочка Блэк более нежная в сексе, хоть в жизни о ней так и не скажешь.. – Со мной она тоже была такой.. – искренне поддержала её Грейнджер и тут же прикусила язык. – Но попросила меня никому не говорить об этом.. Она тебя не накажет за то, что ты мне сказала? – Накажет. Если ты ей расскажешь. Но ты не станешь, знаешь почему? Потому что ты тоже мне сейчас сказала об этом. – девушка подмигнула ей и быстро поднялась с её койки. – И в наших интересах сохранить эту тайну.. Может, даже подружиться? – Даже не знаю.. А нам можно, если я буду девочкой Малфой? – Можно, конечно. Мы же не трахаться будем, а общаться. – она засмеялась и обратила внимание на кровь, вновь выступившую на виске Гермионы. – Могу помочь тебе подняться и дойти до душевой кабины. Не бойся.  – Тебя не боюсь. Ты довольно милая.  – Ты тоже. Но это не значит, что ты мне нравишься, ага? – сразу же уточнила девушка и тут же выставила руки перед собой, показывая свою невиновность в случае чего. – Мне нравится только моя мамочка.  – Это приятно слышать, Пэнси. Подарю тебе за это что-нибудь. Ты подумай. – Блэк появилась в лазарете неожиданно. Стук её каблуков даже не был слышен, словно, она кралась к ним. – Подождёшь меня в моей камере. Хочу, чтобы ты сделала мне массаж. Плечи так ноют.. – она обняла девушку за талию и довольно ласково поцеловала в щёку, ухмыляясь тому, как та начала прижиматься к ней. – А ты, малышка, пойдёшь в душ со мной. – Хорошо, но.. – Гермиона лишь взглянула в её пронзительный глаза и не смогла сказать больше ни слова. Дрожь пробила её тело, но выбора у неё не было. Либо мамочка Блэк доставит ей удовольствие, либо другие заключённые доставят ей боль. – Ничего.. – Ничего я с тобой делать не буду. – достаточно спокойно пообещала она и легонько шлёпнула Пэнси напоследок, когда та побежала к двери. – Просто поговорю. Тебе нравится моя сестрёнка? – Мамочка Малфой? – Ну, других у меня здесь нет. На воле есть ещё Тонкс, конечно, но тебя это не касается. – Грейнджер была удивлена, услышав ещё одну фамилию. Тонкс никогда не упоминалась в новостях или газетах. У неё не было поместья и отвратительной репутации. А ещё, она не сидела с ними за решёткой. Видимо, она единственная из трёх сестёр решила пойти по пути чистому. А не грязному. – Так нравится или нет? – Да.. – Я думаю, она хочет, чтобы ты была её девочкой.. И, возможно, так оно и будет. – мамочка Блэк медленно подошла к ней и помогла подняться на ноги. – Мы узнали о тебе всё и поняли, что тебе нужна наша помощь и защита. Иначе.. Тебе конец.. – она взяла её под руку и осторожно повела за собой в этот злосчастный душ. – Как помоешься, пойдёшь спать. Завтра узнаешь кому ты принадлежишь. – Моё мнение будет учитываться? – О, да.. Если ты встанешь передо мной на колени и попросишь. – Блэк резко остановилась и перевела на неё свой взгляд. В нём читался интерес и спокойствие. Она терпеливо подождала примерно минуту и только потом продолжила идти, уже понимая, что делить они девчонку будут силой. Вопрос в другом – кому из них она нужнее? – Если бы ты всё-таки встала сейчас на колени, я бы ей тебя не отдала ни за что. Но ты не встала, детка. А это значит, что бороться за тебя я буду в пол силы.