Дети войны

Я улыблся потому что хотелось верить. Я смеялся потому что внутри всё горело. Я шёл против дурацких правил потому что правила для дураков. Я в это верил. Меня ненавидели с детства. Монстр, демон, чудовище. Меня могли избить за то что я не сделал или сделал, но видимо это был повод. Я хотел им показать, что я не пустое место. Что я не чудовище, я человек. Я достоин уважения. Они все посмотрят на меня, а не на страх во мне. Они увидят что я лучший, что я сильный, что я особенный. Что я... Я стану Хокаге! И тогда они наконец-то увидят. Они не видели. Не видели, как я падал лицом в грязь после тысячи неудачных клонов. Не видели, как кровь сочилась из разбитых кулаков, когда я бил манекен до рассвета. Не видели, как я дрожал в углу комнаты после кошмаров, где чудовище внутри меня рвало на части тех, кто сегодня плевал мне в спину. Но я заставлю их увидеть. "Хокаге? Ты?!" Смех. Всегда только смех. Ирука в учительской, пряча лицо за журналом. Сакура, фыркающая в ладонь. Саске, бросающий взгляд поверх моего плеча — будто я воздух. Даже старуха из лавки, что продавала мне вчерашний рамён со скидкой "для сироток", скривила губы: "Ох уж эти детские мечты..." Я стискивал зубы так, что щелкнула челюсть. Их слова обжигали. Но я стирал кровь с губ и улыбался. Потому что если перестану улыбаться — они победят. "Наруто - кун, почему?" Однажды спросила Хината шёпотом, когда мы случайно столкнулись у тренировочных столбов. Её бледные глаза отражали моё перекошенное лицо. "Почему ты так хочешь, чтобы они...?" Я не ответил. Прошёл мимо. Но в голове крутилось: "Потому что если они не полюбят меня — пусть хотя бы склонят головы." Но я ненавидел их. Тихо, тайно, глубоко. Так как умеют только самые одинокие. Ненавидел продавщицу, что бросала мне просроченные продукты, будто подачку. Ненавидел учителей, которые делали вид, что не видят, как меня бьют. Ненавидел родителей других детей, что хватали их за руки и уводили прочь, стоило мне подойти. Но больше всего я ненавидел себя. Потому что иногда — поздно ночью, когда боль от свежих синяков не давала уснуть — я думал: "А что, если они правы?" Может, я и правда монстр. Может, во мне нет ничего человеческого. Может, я заслужил это. И тогда я ревел. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал. Потому что даже слёзы были позором. А утром снова улыбался. Потому что я не хотел чтобы они победили. Но потом появился он - Ирука. Первый кто увидел во мне не монстра, но даже он не верил в меня, что у меня получится. "Наруто... Может, выбери что-то попроще?" Попроще. Конечно, ведь такой идиот как я родился для чего-то "простого". Как будто моя судьба — это вечно быть изгоем и шуткой. Я убил когда мне было десять лет. Миссия ранга D — всего-то сопроводить старика через границу. Простая, проще некуда. Но бандиты выскочили из тумана, как тени, и их тупые мечи блеснули у горла заказчика. Я не думал, я действовал как учили. Быстро и смело. Ладонь вонзилась в грудь нападавшего. Хруст рёбер. Визг. Алый фонтан изо рта. Я замер, глядя на свои липкие пальцы. Мне было страшно, но я ничего не сказал об этом. "Я... убил?" Но старик обнял меня, плача: "Ты спас меня мальчик! Ты — герой!" Впервые в жизни кто-то назвал меня героем. И я заплакал от счастья. "Ты всё ещё веришь в эту чушь?" Ирука спрашивал это с грустью. Дзирайя — с усмешкой. Саске — с презрением. Но я не мог перестать верить. Потому что если бы перестал — значит, они правы. Значит, я действительно монстр. Значит, всё, через что я прошёл — бессмысленно. А я не мог этого допустить. Я верил, что смогу вырвать ненависть с корнем. Но корни оказались вшиты в саму ткань этого мира. Я тащил Саске обратно в деревню, орал о «дружбе», плевался кровью, ломал себе кости — чтобы доказать, что я прав. А он смотрел на меня пустыми глазами и спрашивал: "Ты действительно не понимаешь?" Я не понимал. Я не хотел понимать. Я думал, что достаточно силён, чтобы спасти его силой. Но он не хотел спасения. Я не понимал. Почему моя боль — это одиночество. А его боль — это я, стоящий на пути его мести. Я хотел верить в моего учителя Джираю. Я звал его домой — а он предпочёл одиночество. Нагато сказал:«Мир познает мир только через боль». Я ответил: «Нет!» . Когда он умер, оживив Коноху — я испугался. Потому что он проиграл, но не сдался. Он выбрал верить мне — и умер с улыбкой. А я остался с вопросом: "Что, если я тоже ошибаюсь?" Но однажды они зааплодировали. Когда я вернулся после победы над Пейном — улицы, где раньше шарахались от моего силуэта, взорвались криками. "НА-РУ-ТО! НА-РУ-ТО!" Я стоял, покрытый грязью и кровью, и чувствовал, как что-то ломается внутри. Не боль. Не гнев. Лёд. Тот самый, что копился годами под рёбрами, каждый раз, когда меня не замечали, ненавидели, отвергали. Слёзы текли по щекам, но я смеялся. Потому что теперь они видят. "Ты стал сильнее." Я простил Нагато, убившего Джирайю. Я вернул Саске, утопившего страны в крови. Я оправдал Обито, устроившего мировую бойню. Курама - пленник, которого я приручил, но так и не принял до конца. И что в итоге? Саске стоял на краю обрыва, его чёрный плащ хлопал на ветру. "Но Хокаге — не титул для тех, кто хочет доказать что-то другим." Я поймал его взгляд — пустой, как у Итачи. "Я делаю это не для них." Я знаю, что вру. Делаю. Потому что если перестану — снова стану тем мальчишкой, который орет в пустоту, чтобы его услышали. Когда моя тень наконец легла на лицо Хокаге — я не почувствовал триумфа. Только тяжесть. Теперь они смотрят. Но я всё ещё кричу внутри. Только теперь — никому не слышно. Я победил. Стал Хокаге. Женился на Хинате. Деревня наконец-то смотрела на меня не со страхом, а с уважением. Но по ночам, когда я оставался один в кабинете Хокаге, я ловил себя на мысли: "Почему ничего не изменилось?" Саске скитается по миру, как тень, потому что не может вернуться домой. Шикамару курит у памятника Асуме и до сих пор винит себя за его смерть. Я победил, но... Но что-то глухо ноет в груди, когда я прохожу мимо игровой площадки и вижу, как дети из Академии всё ещё шепчутся за спиной у мальчика - нового изгоя, нового "монстра". И последний вопрос, который я боюсь себе задать: "А если бы я не стал сильным… Они бы всё ещё ненавидели меня? "