The Secret of the Day Family

Комната встретила их ледяной тишиной. Слабый свет, пробивающийся сквозь щели в плотных шторах, ложился на стены, испещрённые снимками, вырезками и нитями, соединяющими точки, словно узоры безумия. На каждом фото — лицо Итана: то на фоне здания, то в толпе, то в отражении витрины. Красные линии, как следы прожжённого сознания, соединяли эти образы, превращая стену в карту одержимости. Воздух пах пылью, холодом и чем-то ещё — тревогой. Кайли застыла на пороге, словно боялась сделать шаг. В глазах — не просто усталость, а та самая грань, за которой человек перестаёт быть собой. Нил стоял в дверях, руки в карманах, взгляд — стальной, сдержанный. Внутри всё клокотало, но он держался. После того, что она сказала ему в тот вечер — «ты мне не нужен», — он поклялся не позволять себе слабости. Но когда увидел её сейчас, дрожащую, бледную, окружённую этой мрачной доской — холод в груди начал таять. — Я думал, ты больше не вернёшься сюда, — произнёс он ровно, без интонаций. Кайли не ответила. Только шагнула внутрь, и пол скрипнул под ногой, как будто протестуя. — Я… — её голос сорвался. — Мне нужно было кое-что проверить и это мой дом. Как же я могу не вернуться сюда ? — Проверить? — усмехнулся он, но в его тоне не было злости, только усталость. — Или снова утонуть в этом? Он обвёл рукой стены. — Ты снова за ним следила? — добавил Нил, глядя на фотографии Итана. — Кайли, ты обещала, что всё это закончено. Она сжала кулаки, будто эти слова были пощёчиной. — Ты не понимаешь. Это не просто навязчивая идея. Он… он всё ещё где-то рядом. Я чувствую. — Нет, — резко сказал Нил. — Это ты рядом с ним — всё ещё. Только не телом, а всем, что в тебе осталось. Она опустила голову. Слова впивались в сознание, словно иглы. Молчание заполнило пространство, и лишь слабое мерцание настенных ламп придавало сцене почти детективный, потусторонний оттенок. — Нил, — наконец сказала она, тихо, почти шёпотом, — я не звала тебя сюда. Он кивнул. — Я знаю. — Тогда зачем пришёл? — Потому что не мог смотреть, как ты снова превращаешься в ту, кем была, когда всё это началось. Он подошёл ближе. И в этом движении — не решимость, а внутренний страх. Она заметила, как дрожит его рука, прежде чем он коснулся её запястья. — Осторожно, — тихо сказал он. Она вздрогнула. В её взгляде мелькнуло что-то вроде боли, смешанной с виной. — Не надо, — прошептала она, отступая. — Не притворяйся, будто тебе всё равно. Ты ведь злишься. — Конечно, злюсь, — сказал он, не повышая голоса. — Я злюсь, потому что ты тогда оттолкнула меня, будто я пустое место. А теперь стою здесь и всё равно не могу уйти. Он говорил почти шёпотом, но в каждом слове чувствовалась сдерживаемая буря. Кайли отвела взгляд, губы задрожали. — Я тогда… просто боялась. Всё рушилось, и я не хотела, чтобы ты втянулся в это. — А получилось наоборот, — ответил он. — Ты разрушила всё между нами сама. Они замолчали. На стене тихо тикали часы. Кайли подошла к фотографиям, провела пальцем по одному из снимков. — Видишь? — сказала она. — Он наблюдает. Даже сейчас. Это всё не случайно. Нил стоял рядом, глядя не на фотографии — на неё. — Мне страшно не то, что он следит, — прошептал он. — Мне страшно, что ты снова начинаешь слышать его шаги там, где их нет. Она сжалась, будто от удара. — Ты думаешь, я сошла с ума? — Я думаю, что ты просто устала, — тихо сказал он, и в этом голосе наконец исчез лёд. — И я устал вместе с тобой. Он подошёл ближе, коснулся её плеча. Она не отстранилась. Воздух между ними стал вязким, наполненным тем, что не требовало слов — болью, воспоминаниями, любовью, которую не успели погасить. — Посиди со мной, — сказал он почти тем же тоном, что раньше, но теперь это звучало как просьба, не приказ. Она посмотрела на него, и на её лице отразилась борьба — между гордостью и потребностью в тепле. — Ладно, — прошептала она, — только немного. Когда она опустилась рядом, тьма вокруг словно смягчилась. Нил провёл пальцами по её руке — осторожно, будто касался порезов. — Мне страшно за тебя, — сказал он, — потому что я уже видел, что бывает, когда ты уходишь туда, где тебя нет. Она прижала ладонь к его щеке. — Тогда не отпускай. Если сможешь. Он тихо кивнул. — Я не отпущу. Даже если снова начнёшь говорить, что не нуждаешься во мне. Кайли закрыла глаза, и по щеке скатилась слеза — тёплая, живая, почти очищающая. За стеной мерцала доска, и фотографии Итана смотрели на них, как немые свидетели их боли и надежды. А в сердце Нила зародилось странное чувство — будто, несмотря на весь мрак, впервые за долгое время что-то действительно начинало меняться. Кайли сидела тихо, почти не двигаясь. Они с Нилом устроились на краю кровати, свет от настольной лампы размывал тени, оставляя на стенах блеклые контуры их фигур. Воздух был густой, тёплый, и время, казалось, остановилось где-то между вдохом и выдохом. Она опустила взгляд, пальцы нервно теребили край его рубашки. Нил не говорил ни слова. Он просто держал её — одной рукой за талию, другой слегка прижимал к себе, будто боялся, что, стоит ослабить хватку, она исчезнет. — Нил… — голос её дрогнул, как тихий аккорд на грани слёз. Он ответил не сразу. Только чуть сильнее обнял, и она почувствовала, как его сердце стучит под ладонью. — Что? — тихо спросил он, почти шёпотом. Она подняла глаза. В них было столько боли и вины, что ему вдруг стало трудно дышать. — Я хочу сказать… прости. За всё. За те слова. — Она сделала паузу, с трудом глотая воздух. — Я сказала, что ты мне не нужен. Но это была ложь. Я просто... боялась. И тебя, и себя. Нил чуть приподнял голову, смотря прямо в неё. Его взгляд был всё тем же — синим, глубоким, как лёд под солнцем, но теперь в нём отражалось не только сдержанность, а что-то мягкое, уязвимое. — Ты правда это говоришь? — тихо усмехнулся он, — я думал ,что ты до последнего ,как Кевин , будешь делать вид ,что ты не виновата . Она надула щёки и продолжила. — Я не знала, как по-другому справиться. Всё рушилось. Я теряла контроль, и думала, если оттолкну тебя, если останусь одна — смогу защитить хотя бы тебя от всего этого. Он медленно выдохнул, глаза его потеплели. — А вышло наоборот, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Ты просто разрушила и меня тоже. Кайли опустила голову, уткнулась лбом ему в грудь. — Я знаю. Прости. — Её голос стал совсем тихим, почти беззвучным. — Я не хочу больше делать тебе больно. Я просто… хочу, чтобы всё остановилось. Он не ответил словами. Просто крепче прижал её к себе. Кайли сидела у него на коленях, словно старалась стать ближе, слиться с этим ощущением тепла и безопасности, которое от него исходило. Она чувствовала, как его дыхание выравнивается, становится ровнее, спокойнее. Нил закрыл глаза. Его пальцы скользнули вверх по её спине, сжали её чуть сильнее — не из страсти, а из тихого, почти отчаянного желания убедиться, что она здесь, что она реальна, что не уйдёт снова в свой мрак. — Так лучше, — прошептал он, чувствуя, как напряжение наконец спадает. — Когда ты рядом, всё становится тише. Внутри. — Прости, что заставила тебя сомневаться, — прошептала она, не поднимая головы. — Не сомневайся, — мягко ответил он, прижимая губы к её виску. — Просто будь здесь. Пока можешь. Она обвила его руками за шею, слушая, как размеренно бьётся его сердце. И вдруг поняла, что впервые за долгое время ей не нужно бежать. Не нужно скрываться. Не нужно играть сильную. Только дышать. Только быть. Он, в свою очередь, ощущал, как тяжесть последних недель растворяется в этом тепле. Его ладони лежали на её спине, крепко, но бережно. Каждый её вдох подтверждал — она не уходит. Она с ним. — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Мы справимся. Нил провёл пальцем по её щеке — легко, будто боялся спугнуть. Кайли чуть шевельнулась, и по её лицу пробежала слабая тень улыбки. — Что? — тихо спросила она, не открывая глаз. — Ничего, — ответил он, и уголки его губ дрогнули. — Просто проверяю, настоящая ли ты. Она лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на него и хмыкнула: — А вдруг нет? Вдруг я галлюцинация после твоих ночных тренировок? — Тогда ты слишком живая для галлюцинации, — сказал он, чуть дернув её за щёчку. — Даже щипается. Кайли сморщила нос и оттолкнула его ладонь. — Эй! Не трогай! — Что, нельзя? — притворно удивился он, — я думал, у тебя включён режим “мягкая игрушка”. Она засмеялась — тихо, почти беззвучно, но смех получился живой, тёплый, настоящий. — Мягкая игрушка, да? Тогда ты будешь подушкой. — Уже, — усмехнулся он, обнимая её крепче. Она устроилась удобнее, прижимаясь к его груди, чувствуя, как ровно бьётся его сердце. Её пальцы бессознательно запутались в складках его рубашки. — Знаешь, — пробормотала она, зевая, — раньше я думала, что с тобой невозможно расслабиться. — Почему? — Потому что так всегда ,когда мне кто-то нравится . Я боялась ,что если я расслаблюсь ,то ты сразу где-то найдёшь изъян , а я буду из-за этого…ну ты понял. Да и ты не самый энергичный человек . Нил фыркнул. — Я просто компенсирую твою хаотичную энергию. Кто-то же должен быть взрослым. Кайли улыбнулась, не открывая глаз. — Ну да, взрослым, который дергает людей за щёки. Очень ответственно. Он рассмеялся — тихо, низко, так, что у неё внутри всё приятно потеплело. — Ладно, признаю, немного не по протоколу, — сказал он и мягко поцеловал её в висок. — Но ты сама виновата. Она не ответила — только вздохнула, устраиваясь ещё ближе. Комната погрузилась в мягкую тишину. За окном ветер трепал жалюзи, где-то далеко тикали часы. Нил чувствовал, как её дыхание становится всё ровнее, спокойнее, и едва слышно прошептал: — Спи, Кайли. Я рядом. Она что-то неразборчиво пробормотала в ответ и, не разжимая объятий, прижалась крепче. Он провёл рукой по её волосам, задержал ладонь на затылке, закрыл глаза. И вскоре их дыхание стало одинаковым — размеренным, тихим. Впервые за долгое время им обоим снилось не прошлое, а покой. *** Холодный ветер хлестнул по лицу, как будто напоминая — зима ещё не ушла. Кайли натянула капюшон, затянула шнурки на кроссовках и вдохнула ледяной воздух, чувствуя, как лёгкие постепенно просыпаются. Онлайн-пары начнутся только через два часа — идеальное время, чтобы разогнать мысли и тело пробежкой. Асфальт тихо пружинил под ногами. Она бежала по их спокойному, безмятежно-богатому району — идеально подстриженные живые изгороди, глянцевые фасады домов, чьи окна отражали рассвет. В наушниках звучала ненавязчивая электроника, ровный ритм задавал дыхание. Когда она пробегала мимо дома Кевина, невольно замедлила шаг. Тёплый свет в окнах — он уже проснулся? Или не ложился вовсе? На губах промелькнула едва заметная усмешка. Она ускорилась, оставив позади чужие дома, свои мысли и привычный порядок. Через полчаса она уже выбежала на городскую площадь — и замерла. Перед ней раскинулась ярмарка. Суетливая, яркая, наполненная запахами корицы, ванили, свежей выпечки и мороза. Кайли сняла наушники, выдохнула паром — такого она точно не ожидала. Толпа двигалась волнами, гудела, смеялась. Маленькие киоски с игрушками,  деревянными фигурками, варёной кукурузой, глинтвейном и пряниками выстроились вдоль улицы. Девушка перешла на шаг, рассматривая всё вокруг. Она выглядела немного отстранённой — чужой среди всей этой праздничной теплотой суеты. Её внимание привлёк большой плюшевый медведь — серо-бежевый, с потёртой ленточкой на шее, будто из старых фильмов.  Он выглядел не просто игрушкой, а памятью, застывшей в ткани. Кайли остановилась. Даже не задумываясь, достала телефон — решила купить. Джеймсу понравится. Пока она расплачивалась, взгляд скользнул по толпе — и сердце на мгновение пропустило удар. Она застыла. За прилавком, в нескольких шагах, мелькнула знакомая фигура. Лицо — только на миг, но этого было достаточно. Нейт? Мысли споткнулись. Она моргнула, огляделась снова — и пошла в его сторону. В толпе было тесно, люди смеялись, толкались, мелькали лица, запахи, голоса. Может, показалось? Но вдруг — чья-то рука обхватила её запястье. Кайли резко обернулась, сердце вспыхнуло под рёбрами. Прежде чем успела вскрикнуть, ладонь легла ей на рот. — Не ори, — с улыбкой произнёс знакомый голос, — а то люди неправильно поймут. Он отпустил её. Она отступила на шаг. — Как… как ты здесь оказался? — её голос был ровным, но глаза — настороженные, внимательные, почти холодные. Нейт выглядел иначе. Не безупречно, как раньше — волосы чуть взъерошены, на щеке едва заметна тень усталости. Но улыбка осталась прежней — наглой и уверенной. — У моего друга тут магазинчик, — объяснил он, показывая корзинку, которую Кайли только сейчас заметила. Внутри — аккуратные пирожные, яркие, будто из рекламы. — Решил его поддержать. Будешь? Она посмотрела на него — взглядом, в котором отражалось что-то острое, почти испытующее. — Я на диете. — Жаль, — усмехнулся он. — Ты многое пропускаешь. — Не сомневаюсь. Между ними повисло напряжение — хрупкое, как стекло. Люди вокруг шумели, смеялись, но в этом крошечном пространстве между ними было слишком тихо. — А что за медведь? — спросил Нейт, слегка кивнув на игрушку в её руках. — Для своей коллекции, — спокойно ответила она, чуть изогнув губы в загадочной полуулыбке. — Люблю эксклюзивы. Она отвела взгляд в сторону, будто разглядывала соседние прилавки, но на самом деле просто не хотела, чтобы он видел, как дрогнули её пальцы. Толпа двигалась мимо, запах ванили смешивался с морозным воздухом, звенели колокольчики. И всё же — они стояли, не двигаясь. — Завтра вечеринка в Pedri Party, — произнёс он как бы между делом. — Ты идёшь? Кайли приподняла бровь, её зелёные глаза вспыхнули холодным светом. — Почему я должна там быть? — Потому что там будет половина университета, — он пожал плечами, будто это очевидно. — Я учусь в Гарварде, если ты не знал, — произнесла она ровно, с лёгкой, отточенной высокомерной интонацией. Нейт рассмеялся тихо, почти беззвучно. — Ну да, но все знают, что ты девушка Джостена. Она резко вскинула взгляд. — Что? Нет! Я просто подруга, — выдохнула, чуть тише, чем хотела. Он чуть склонил голову, наблюдая, как в её глазах мелькнуло замешательство. — Конечно, — сказал он мягко, почти с насмешкой. — Просто подруга. И пошёл прочь, растворяясь в толпе, оставив её стоять посреди ярмарки с медведем в руках и странным чувством, будто этот день только что что-то перевернул. — Но если что, у Нила тоже два билета, как и у остальных, — с ленивой улыбкой сказал Нейт. — Было бы славно увидеть вас там завтра. — С какой целью? — её голос прозвучал спокойно, но в глазах мелькнуло лёгкое раздражение, скрытое за маской холодного любопытства. — В клубе ты нравилась мне больше, — подмигнул он, и в его голосе прозвучала тень того самого вечера. Того, где свет мигал в такт музыке, где он держал её за талию, а её смех утонул в гуле басов и поцелуе, который случился быстрее, чем они успели обдумать. Кайли чуть приподняла подбородок. Щёки вспыхнули, но не от стыда — от злости на себя за то, что позволила этой памяти дрогнуть внутри. Она глубоко вдохнула, собираясь, и произнесла, чуть замедлив каждое слово: — Я… может, и приду. Нейт скользнул по ней взглядом — снизу вверх, неторопливо, с тем самым знакомым самодовольством, в котором пряталось что-то большее, чем просто флирт. — Я бы хотел видеть тебя там, — усмехнулся он. — Надеюсь, нам понравится. Он уже повернулся, уходя, растворяясь в людской толпе, и Кайли подумала, что разговор окончен. Но вдруг он обернулся. На секунду. И его голос, низкий и спокойный, прорезал шум ярмарки, словно лезвие: — Передай своему мяснику, что ещё одна попытка слежки за мной — и в следующий раз он так легко не отделается. Слова ударили, как ледяной душ. Кайли замерла. Мир будто провалился в гул — звуки, шаги, запахи — всё растворилось в одной, чужой, тревожной тишине. Мяснику Сердце сбилось с ритма, пальцы на мгновение ослабли, и плюшевый медведь едва не выпал из рук. Она медленно обернулась — но Нейта уже не было. Только чужие лица, смех, пар от глинтвейна и шелест снежных хлопьев в воздухе. Кайли стояла, глядя в пустоту между людьми, чувствуя, как что-то тонкое, незримое натянулось между ней и этим городом. Она не знала, что именно произошло. Но чувствовала — Нейт не просто появился случайно. И теперь — за ней действительно кто-то следил. *** Нил устало рухнул на кровать, чувствуя, как мышцы сводит после последней тренировки. Всё тело гудело от напряжения — физического и умственного. День выдался бесконечным: выпускные экзамены, отчёты, тренировка. Хотелось просто закрыть глаза, провалиться в тишину. Он мельком взглянул на часы. Почти час ночи. Поздно. Даже для бассейна. Он вздохнул и провёл ладонью по лицу. Кайли не писала весь день. Только короткое сообщение утром: «Я сама приду. Хочу поговорить.» И всё. Ни смайлов, ни точек. Это уже было плохим знаком. Нилу не привыкать к её исчезновениям, но сегодня что-то в этом молчании его тревожило. На тренировке он пытался отвлечься, наблюдая, как Кевин ходит по залу — по привычке контролируя всех, но будто не зная, чем занять себя. Для него это было странно: Кевин всегда знал, что делать и зачем. Теперь же он просто двигался, будто вычерчивал невидимую границу между прошлым и чем-то новым, ещё не найденным. Эндрю стоял на воротах без особого энтузиазма, пропуская мяч за мячом. Миньярд в последнее время стал слишком часто пропадать, и Ники уже успел сострить, что у него появилась «тайная подружка». Нил тогда лишь усмехнулся. Иногда ему казалось, что он обманул Эндрю — или себя. Всё, что было между ними, растворилось в лёгком послевкусии чего-то недосказанного. Теперь они просто друзья. И, странно, от этого было… легче. Он прикрыл глаза, позволив усталости навалиться. И почти заснул, когда дверь тихо скрипнула. — Аарон, ты опять забыл ключ? — пробормотал Нил, не открывая глаз. Ответа не последовало. Только короткий вдох. Женский. — Серьёзно? — голос прозвучал резко, но в нём дрожала сдерживаемая эмоция. Нил распахнул глаза. Перед ним стояла Кайли — в тёмном пиджаке, юбке и сапогах, в которых она выглядела как воплощение холодной элегантности. Но глаза… глаза метали молнии. — Ты, наверное, издеваешься надо мной? — её голос сорвался на шепот, но в нём слышалась боль. — Что?.. — Нил приподнялся с кровати, растерянно глядя на неё. Она подошла ближе, медленно, как хищница, и развернула его к себе спиной. — Что ты… — он не успел договорить. — Я так хочу, чтобы я была неправа, — прошептала она, и пальцы осторожно приподняли подол его тёмно-синей футболки. Нил вздрогнул. На его спине расплывалась фиолетово-чёрная гематома — след удара, глубокий и недавний. Кайли побледнела. В груди защемило. Она резко выдохнула, будто пытаясь вытолкнуть из себя возмущение и страх. — Хватит, — Нил резко отстранился, натягивая футболку и поворачиваясь лицом к ней. Его глаза сверкнули, но не от злости — от стыда. — Как ты мог мне не сказать? — голос Кайли дрогнул, но она взяла себя в руки. — Тебя чуть не убили в подворотне, когда ты гнался за Нейтом, а ты… просто промолчал? Нил сжал губы, усмехнувшись своей фирменной, усталой улыбкой. — А новость о том, что это был Нейт, тебя вообще не смущает? Она моргнула, растерянно. Он сразу всё понял — по глазам. — Ты ведь знала, да? — Нил прищурился, и в голосе зазвенел лед. — И как же наша мисс «я всё решу сама» узнала? Кайли молчала секунду, потом тихо ответила: — Это не я узнала. Мой семейный детектив. — Конечно, — фыркнул он, опираясь руками о стол и садясь на его край. Его взгляд медленно скользнул по ней сверху вниз. — Значит, я должен был тебе всё рассказать, а ты — нет? Что ты ещё делала, Кайли, пока пыталась отдалить меня от себя? Расскажешь? — Мы сейчас не об этом, — её голос стал резким, глаза вспыхнули. — Лучше скажи, откуда ты сам узнал о Нейте? Он работает чисто, Нил. Очень чисто. — Ты сомневаешься в моих умственных способностях? — В твоих — нет, — парировала она, — а вот в твоём инстинкте самосохранения — да. Он усмехнулся, качнув головой. — Допустим. Но если хочешь знать, не у тебя одной остались связи. — Нефтяной ребёнок с пелёнок решил позвонить дядюшке? — холодно усмехнулась она, скрестив руки на груди и медленно подходя ближе. — Как там Стюарт? Нил поднял взгляд, на секунду перестав улыбаться. — Лучше, чем у нас. — Он встал, делая шаг к ней. — Ты пробивала меня, Кайли? Снова? Она моргнула, потом устало выдохнула. — Конечно, Нил. Хочешь напомнить, кто мой отец? Стефан Линс. Он пробивал мальчиков, с которыми я играла в песочнице. А учитывая твою биографию… я не могла иначе. Ты бы сделал то же самое. Она провела рукой по виску, будто пытаясь отогнать нарастающее головокружение. Боль прострелила висок — резкая, знакомая. Но Кайли лишь крепче выпрямилась, делая вид, что всё под контролем. Нил заметил это движение, чуть нахмурился. — У тебя опять мигрень? — Нет, — соврала она, тихо. — Просто устала. Он молча посмотрел на неё — долго, пристально. В этом взгляде было всё: тревога, злость, нежность, которую он пытался спрятать за сарказмом. — Ты не умеешь быть осторожной, — наконец сказал он. — А ты не умеешь быть честным, — ответила она. И оба замолчали. Воздух между ними стал почти ощутимым — плотным, как перед бурей. Где-то за окном дул ветер, шевеля занавески, но здесь, в комнате, всё застыло. — Кто ещё знает о Нейте? — голос Нила прозвучал тише, чем он хотел. Кайли подняла взгляд, устало, но твёрдо: — Я. Кай. Наш детектив — мистер Фитц. И Фестер, — ответила она, поджав губы. — А ты? Рассказал кому-то? — Нет, — коротко ответил Нил. — Давай так и оставим, — твёрдо произнесла Кайли, словно ставя точку. — Не хочешь впутывать Кевина? — уточнил Нил, глядя на неё прищуром. — Про синяк ты тоже ему не рассказала? — Конечно нет, — она качнула головой, и от этого простого движения у неё закружилась голова. Веки слипались, виски пульсировали. — Не хотела рассказывать брату, что он чуть не лишился своего лучшего игрока на всём белом свете, — фыркнула она, слабо усмехнувшись. Её взгляд скользнул по месту, где ещё недавно расплывался тот злосчастный синяк. — Я не хочу вмешивать Кевина и Мэдди. Они должны держаться как можно дальше от всей этой истории. И Джеймса тоже. Нил тихо вздохнул, сжав пальцы в замок. — Кайли… я уже наступал на твои же грабли. Как и Мэдди. Как и Кевин. — Он поднял на неё серьёзный взгляд. — Я тоже думал, что смогу справиться один. Он сделал шаг ближе. — Ты должна довериться нам. Она смотрела на него — долго, не отводя взгляда. Её зелёные глаза, обычно яркие и живые, теперь были чуть затуманены болью и недосыпом. Но в них всё ещё жила решимость. — Я верю вам всем, Нил, — тихо сказала она. — Но я не готова никого из вас терять. Ни одного. Он замер. Их взгляды встретились. Тишина между ними вдруг стала плотной, почти ощутимой. В воздухе висело что-то не сказанное, хрупкое. Нил едва заметно улыбнулся. Его глаза смягчились. — Ты и не потеряешь, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Вместе легче, Кей-Кей. Он впервые за долгое время назвал её старым прозвищем — тем, что раньше использовал только Кай. Кайли опустила взгляд, и уголки её губ дрогнули в улыбке. Она улыбнулась по-настоящему — чуть растерянно, будто забыв, как это делается. Но тут же сжала руки в кулаки, поджимая губы. Боль в голове нарастала, отдаваясь тяжёлыми ударами где-то за глазами. Её чуть повело, но она сделала вид, что просто поправила волосы. Не показывать. Не сейчас. Нил заметил это — как её пальцы сжались, как зрачки дрогнули. Он сделал шаг ближе. — Останешься сегодня со мной? — спросил он тихо, почти шёпотом, и взял её за руку. Её кожа была тёплой, но прохладной на ощупь — как будто всё тепло ушло в эту боль, притаившуюся в голове. Кайли тяжело вздохнула. — Я очень устала, — призналась она, чуть прикусив губу. — Не думаю, что спать в этой юбке и вообще в моих вещах — самое лучшее, что может случиться сегодня ночью. Нил едва заметно усмехнулся. — Тогда держи. — Он подошёл к шкафу, достал одну из своих футболок — серую, мягкую, с чуть потёртым логотипом на груди, — и протянул ей. — Что, прямо твою? — слабо усмехнулась она. — Самую удачливую, — подмигнул он. Кайли на секунду поколебалась. Пальцы нерешительно зависли в воздухе, потом она резко вырвала футболку из его рук и направилась в ванную, громко хлопнув дверью. Нил улыбнулся, глядя ей вслед. И тут же улыбка исчезла. Он поймал себя на мысли, что волнуется — как мальчишка, впервые оставшийся наедине с кем-то, кто слишком много значит. Прошло пару минут. Дверь ванной скрипнула. И всё. Нил, не дыша, поднял глаза. Кайли стояла в дверях, босиком, с чуть влажными от пара волосами. Его футболка свисала на ней, почти скрывая бедра, но слишком короткая, чтобы назвать это приличным. Ткань чуть соскользнула с одного плеча, открывая тонкую линию ключицы. Он почувствовал, как внутри всё перевернулось. В груди будто вспыхнуло. Она взглянула на него исподлобья. — Что? — тихо спросила она, будто не понимая его реакции. Нил быстро отвёл взгляд, прочистив горло. — Ничего. Просто… — он усмехнулся, нервно потерев затылок. — На тебе она выглядит лучше, чем на мне. Кайли чуть склонила голову, уголок губ дрогнул. — Не льсти мне ,Джостен, — тихо ответила она и прошла мимо, запахнув на себе футболку. Но он всё равно смотрел ей вслед — как человек, который знает, что обречён восхищаться тем, кого должен беречь, а не желать. Кайли улеглась на бок, осторожно, будто тело из стекла. Постель пахла Нилом — чем-то тёплым, знакомым и немного домашним: кофе, мятой, свежим порошком. Он сел рядом, молча глядя, как она устроилась. В темноте её силуэт казался почти хрупким — будто малейшее движение могло разбить хрустальную тишину между ними. — У тебя голова всё ещё болит, да? — тихо спросил он, когда заметил, как она невольно морщится, прижимая пальцы к виску. — Немного, — соврала она, не открывая глаз. Нил не ответил. Просто протянул руку, осторожно, будто боясь спугнуть. Его пальцы коснулись её волос — сначала нерешительно, а потом увереннее, мягко скользнув по коже головы. Он начал двигать пальцами медленно, с лёгким нажимом, массируя виски, затылок, корни волос. Кайли едва слышно вздохнула. Неожиданно, но приятно. С каждым движением казалось, будто тяжесть изнутри начинает отступать, растворяясь под его ладонями. — Так нормально? — прошептал он, наклоняясь ближе. Его голос был низким, почти вибрирующим от близости. — Да… — еле слышно ответила она, не открывая глаз. Её дыхание стало глубже, ровнее. — Так хорошо. Не останавливайся. Нил чуть улыбнулся, но не сказал ни слова. Его пальцы скользили по её голове — лёгкие круговые движения, почти как у массажиста, но в них чувствовалась забота, не техника. Иногда он ловил себя на том, что просто смотрит на неё: как расслабляется её лицо, как на лбу разглаживаются морщинки, как губы становятся мягче. — А где болит сильнее? — шепнул он прямо у уха. Его дыхание щекотало кожу, заставляя её невольно вздрогнуть. — Здесь, — тихо сказала она, указав на висок. Он перенёс пальцы туда, чуть усилил давление — ровно настолько, чтобы это стало ощутимо. И в ту же секунду Кайли почувствовала, как боль отступает. Пульсация в голове стала тише. Гул — слабее. — Лучше? — спросил он, всё тем же шёпотом. — Гораздо, — прошептала она, открыв глаза. Её ресницы едва касались подушки, а зрачки в полумраке блестели, отражая слабый свет от ночника. — Спасибо… — Всегда пожалуйста, Кей-Кей, — ответил он с мягкой усмешкой, всё ещё массируя её волосы, пока она не начала клониться ко сну. В какой-то момент его движения замедлились. Кайли почувствовала, как он убрал руку, но тепло от прикосновений осталось. Она тихо шевельнулась, не открывая глаз, и прошептала: — Ещё немного, ладно?.. Нил усмехнулся — устало, но с тем самым добрым теплом, которое у него бывало редко. — Ладно, — шепнул он. Его пальцы вернулись, нежно массируя макушку, потом скользнули к шее, где пульс бился под кожей. Кайли выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело, как мир становится мягче, спокойнее, будто она снова в безопасности Нил продолжал неспешно водить пальцами по линии её волос, пока Кайли лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как напряжение внутри неё наконец отдаёт. Он слегка наклонился, голос его был мягким, почти хранящим секрет: — Где ты такому научился ?  Кайли чуть шевельнулась и открыла один глаз, глядя на него из пола-прикрытых ресниц. Он улыбнулся в полумраке  — В какой-то период мне… почти нечего было делать. Большой объём работы, экзамены, тренировки — всё вместе сейчас, а тогда я вообще был без всего этого . В голове стоял шум. Тогда я стал ходить к Бэтси. Она… делала такие массажи для Кевина и Элисон — они часто страдали от головных болей и напряжения. Я наблюдал, учился, а потом пробовал сам… И вот теперь — вот ты. Кайли не ответила словами, лишь тихо вдоль губ просочился стон — едва слышный, но достаточно, чтобы Нил заметил. Его пальцы проворно скользнули к затылку, затем вниз — по шее, где мышцы дрожали от расслабления. — Прости, — он прошептал, — если слишком сильно. Она чуть покачала головой, губы расплылись в улыбке: — Нет… просто… приятно. Он остановился на мгновение, глядя на неё. В вечернем свете её лицо казалось мягким, ранимым, но красивым в своей усталости. Он снова продолжил массаж, пальцы аккуратно работали над висками, затем легонько растянул кожу у основания черепа. — Значит, ты был учеником массажиста? — её голос был тихим, но в нём слышалось лёгкое шутливое поддразнивание. — Можно и так сказать, — усмехнулся он. — Но главная учительница была Бэтси. Она говорила: „Слушай мышцы, как они кричат“. Я научился слушать. Кайли тихо вздохнула, словно отпуская ещё больше тяжести, которую тащила с собой. — Спасибо… — пробормотала она. — За то, что слушаешь. — Спи, когда будешь готова. Она закрыла глаза, но улыбка не покидала её губ. Её дыхание стало ровным, спокойным, как у человека, который впервые позволяет себе быть поддержанным. Нил ещё некоторое время сидел рядом, не двигаясь, просто слушая, как тикает часы и как её плечи медленно опускаются, уступая сон. И в том тихом моменте было больше, чем просто массаж — была забота, доверие и начало чего-то нового. Через несколько минут она уснула. Нил смотрел, как её дыхание становится ровным, как губы чуть приоткрываются во сне. Он осторожно убрал руку, пригладил выбившуюся прядь и тихо сказал, почти беззвучно: — Люблю .