мальчик-пиздец и виктимные.

***

      Видимо, в кои-то веке у Глеба смогла проснуться совесть.. или те её мизерные остатки. В любом случае, практически всю последующую неделю он не писал Серафиму. Разве что переодически отвечал на его рилсы в инсте — тот скидывал их, лишь бы не потерять едва ли вернувшийся контакт между ними.       В остальном всё время было посвящено лишь Косте, чёрному морю и поиску местных ресторанов с азиатской кухней, где можно бы было красиво пофоткаться.       И, наверное, всё было бы хорошо.. если бы это не была жизнь Глеба.       Первые шесть дней проходят в удивительном спокойствии: утром нежности в кровати с видом на пляж, днём сборы у одного зеркала и попытки Кости уложить волосы обратно на место после того, как Викторов опять построил из выжженных прядок подобие кошачьих ушек.. а ближе к вечеру — либо поход в инстаграммный рестик, либо прогулки по местным паркам, где Костю приходилось оттаскивать чуть ли не за уши от всех бродячих собак и кошек, которых он так и норовил забрать с собой в отель.       Но в последний день на Викторова накатывает какая-то неописуемая тоска.. то ли воспоминания, связанные с городом и тем, что в нём происходило, одолевают, то ли такое присущее ему чувство вины вновь давит на череп. Скорее всего, два в одном.       И подкрепляется это всё ощущением, что он предает трех людей сразу, а в выигрыше в результате не остается никто. И осознаем, что любой кайф рано или поздно сопровождается болью, а адреса, в которых нечего хранить и некого спасать, важно забывать. Но он не может полноценно даже сейчас, находясь, кажется, в самых тёплых отношениях за всю свою жизнь.       Отель, полароид на кровати, два бокала вина на тумбе, Костя валяется на грудной клетке, редактируя очередную фотку для инсты.       За окном чернеет ночь и, как назло, именно сегодня на город-курорт нашла непогода в виде ливня с грозами, из-за чего пришлось остаться в номере. — На всякий случай.. просто знай, что я очень боюсь тебя обидеть. — Глеб от нервов перебирает меж татуированных пальцев белые пряди, стараясь не спутать их так же, как собственные мысли, — И что ты правда чудо. — Только ты смог остановить.. ту хуйню, которая со мной происходила. — он облегченно выдыхает после сказанного, думая, что удалось понятным языком высказать хотя бы процент от всей благодарности. Будто груз с плеч чуть подскинулся, пускай и не покинул окончательно. Но теперь явно легче. А от чего конкретно — всё ещё непонятно..       Но Глеб едва ли успевает снова задуматься, упав в такие привычные для себя сантименты, как Костя уже поднимается с его солнечного сплетения и, убрав телефон в сторону, с совсем несдержанной улыбкой и горящими даже в приглушенном свете глазами, лезет по простыни в объятия и поцелуи со словами о том, что тоже любит, что благодарен и что не оставит.       В унисон с пейзажем за окном, от чужих слов у Глеба где-то в районе сердца проносится гром. До чего гнусно это всё.. и до чего он ненавидит себя за каждое слово вранья в адрес Кости, который уже успел обрести в его глазах чуть ли не ангельский нимб. Чересчур уж он.. светлый, что ли. Викторов никогда не встречал человеческого создания, настолько по своему поведению близкого к облику ангела. Причём, не того библейского, с кучей страшных крыльев, а именно того, кого ты представляешь, говоря о том, что тебя охраняет твой ангел-хранитель: с белоснежной кожей, яркими глазами, переливающимися в голубой при лучах солнца, с чистой душой и сердцем.. ужасно понимать, что такому творению уже уготовлена та же судьба, что и всем остальным бывшим Глеба. Он этого просто не заслужил. И Викторов это понимает.       Поэтому, пока рассудок ещё при нём, одна рука вновь скользит по позвонкам под одеждой и прижимает к себе в объятиях, пока сам Глеб, оставив едва ощутимый поцелуй где-то на лбу, с непривычным себе трепетом гладит по волосам второй ладонью, совсем печально шепча: — Ты точно мой ангел.. люблю тебя.

***

      А уже на следующий день они возвращаются домой, о чём Викторов моментально сожалеет — тут снова всё напоминает о прежней жизни, точно как укор.       Снова приходит осознание, что он ниже того, кого пытается из себя строить.       Ближе к ночи, наконец расправившись со своими шмотками, Костя, обессилено свалившись на кровать, почти сразу засыпает под играющую с Яндекс Алисы Лану, а Глеб, от балды листающий инстаграм, вдруг натыкается на уведомление в директе: Привет Вписал тебя Завтра в силе? Fakemukka, 02:34

В унисон с этим, из колонки доносятся слова Авангарда:

Плесень будней, что забыты с обеих сторон, Хочу признаться, что был искренен только с тобой.. Нечего терять, либо слёзы, либо яд Трахайся с кем угодно, но они хуже, чем я.