мальчик-пиздец и виктимные.

***

      Ещё два дня Викторов упорно держится в спокойствии по прежнему распорядку.       На третий же, сидя дома в гордой депрессухе от отвратительной Питерской погоды в виде дождя-грозы-града за окном и отсутствия нормального сериала для просмотра, уже не сдерживается..

занят?

22:00

Не 22:07

приедешь?

мне скучно

никто не хочет приезжать(

22:08

      И снова Глеб пишет со слишком подозрительной невинностью.. даже без прежнего «я заебался. приезжай, поебемся» — что-то удивительное. Видимо и вправду спустя столько времени догадался, как нормальные люди дружат.       Хотя.. после всего произошедшего это уже выглядит как-то странно. Но перестать общаться — явно не тот вариант, что хоть чуть-чуть подходит им. Слишком многое произошло в их уже общей жизни, чтобы просто так друг друга вычёркивать. Такое не вычёркивается. Глушится, разве что. На время, не навсегда. Косте напиши 22:10       От Серафима, в целом, другой реакции после последних событий можно было и не ожидать. Вполне мог выдать что-то погрубее и.. оказался бы прав.

да он уехал

у него съемки

какое-то шоу

вот и пишу

22:12

Подобная формулировка, уж слишком нагло выдающая потребность Викторова в чьём-то присутствии под боком, удивляет даже Серафима. Тут приходится аж перейти на голосовое, чтобы со всей сохранившейся мразотностью выдать на басистом смешке: — Ну и иди нахуй тогда, ебаный в рот, всего доброго!

бля

сам пошёл нахуй

22:17

      Отложив телефон обратно на стол, Глеб тяжело вздыхает, откинувшись спиной о компьютерный стул и выгнув шею, дабы ещё минут десять повтыкать в потолок в надежде, что придёт ещё хоть одна мысль о том, что можно поделать в одиночестве после того, как полтора месяца не оставался наедине с собой ни на секунду. Даже в душ ведь с Костей ходит, ей богу..       Благо, чуть позже «дело» в виде очередного сериала от нетфликс всё же находится. Не факт, конечно, что ему понравится хоть серия, зато там про несчастную любовь. Можно будет поныть, если увидит сходства со своей жизнью. Благо, опыта в прохождении отношений с людьми на разные концовки у него навалом. Обязательно найдёт повод.       И.. с прошлого ответа Серого даже могло показаться, что с уходом Глеба из его жизни в нём пропала и былая склонность к терпильности, но, конечно, не тут-то было.. Перечитывая сообщение, внутри вновь что-то в глубинках метафорического сердца неприятно ёжится, а чужое приглашение наивно ощущается как очередной шанс на что-то.       Вдох-выдох; он трёт переносицу и, вновь взяв телефон в руки, печатает, пока маниакально-навязчивое желание не успело уйти: Блять ладно Но это последний раз 22:23

ахуенно

посмотрим

22:25

      Серафим достаточно быстро вызывает такси, попутно с этим, снова делая выбор в сторону зипки от ветмо. Район, улицу, дом.. всё ещё наизусть помнит, но уже начинает тихо ненавидеть приложение такси за то, что выдаёт его адрес первее, чем расположение собственного дома.

***

— Добрый вечер, родной, — наконец впустив Серого в квартиру и дождавшись, пока тот разуется, он сразу лезет в объятия — не прям наглые, конечно, но чисто символические и даже по-своему тёплые. — Добрый-добрый.. — смахнув дождевые капли с кудрей, он коротко обнимает в ответ. — А я уже было поверил, что ты меня окончательно нахуй послал, — не прямо-таки искренне, но слегка грустно мурлычет Глеб, прежде чем всё же пропустить его вперёд и заодно дать вешалку для мокрой зипки. А потом уже и в спальню уходит, негласно маня Серафима за собой последующим: — Будешь энергос? — Ну, блять, всякое может быть.. — Серый жмёт плечами, ехидничая, — М? Можно, да.       Услышав согласие и пройдя в спальню, Глеб подбирает с компьютерного стола две заветные банки редбулла: одну открывает себе, другую отдаёт в чужие руки. И, усевшись на край кровати, переводит тему, глядя на Серого снизу-вверх: — Та-ак.. как дела с запоем?       Серафим, в свою очередь, усаживается на край кровати, забирает баночку врученного энергетика и сходу делает пару глотков, от которых отвлекает достаточно деликатный вопрос, заставляющий реально задуматься и на каком-то облегчённом выдохе наконец ответить: — Ну, вроде вылез.. — Зря виски доставал, получается?.. — почесав затылок, как-то тихо, будто вовсе сам себе заключает Викторов, прежде чем всё же окститься и, видимо, осознав, что это прозвучало весьма провокационно, закашляться, продолжив: — Это хорошо, короче. Но неудивительно, у тебя же выдержка.. ну, посильнее моей, типо. Поздравляю, в общем. — Ну ты и провокатор, конечно.. — сдержав при себе шутку про чужую выдержку, Серафим делает ещё глоток из алюминиевой банки. — Я-то? Я ж не предлага-аю.. молчу вообще, тише воды, ниже травы, бля, алкоголя в этой квартире не существует. Под запретом нахуй. — он грозно стукает по ближайшей тумбе и смеётся, якобы показывая всю серьёзность своих слов, — Считай это типо дружеской солидарностью за те времена, когда бухал я. До сих пор слегка обидно за всё вылитое в раковину бухло..       Спокойно слушать от Глеба о том, что «алкоголь в этой квартире под запретом», у Серого, очевидно, не получается абсолютно: буквально после этой же фразы он сначала расплывается в улыбке, а потом уже окончательно сыпется, начиная смеяться. — Это всё было тебе же во благо, родной.. — он прикрывает рот рукой, откашливаясь.       Викторов лишь косится на него краем глаза и, вздохнув, продолжает: — Да-а, скажи это моей заначке на пятьдесят тыщ рублей, которые ты слил в раковину.. ещё и грозился, типо меня тоже под душ засунешь, если я буду под руки лезть.. — от подобных воспоминаний он аж сам невольно давит лабу и, уведя глаза к потолку, даже пропускает пару едва слышных смешков. Но, благо, пока эти самые воспоминания ещё не зашли слишком далеко (куда-то к их первому сексу), он вовремя приходит в себя, хмуря брови: — ..Какого хуя я вообще это помню?.. пиздец. — Ну, а я не только это помню.. ещё пару прикольных «моментиков» было..       Серафим на пару мгновений погружается в мысли, осознавая — все запои помнит прекрасно: помнит, как вытаскивал, как выбивал дверь в отеле, как заламывал руки, затаскивал под холодный душ.. и первый секс тоже остался в закромах памяти чуть ли не досконально.       Внезапно из чертог выцепляет Глеб очередным вопросом.. — Например? Я-то бухал, вряд ли, чё помню.. — Да бля, всякое разное бывало.. — пожав плечами и уведя глаза, он совсем нехотя отмахивается, заодно стараясь отмести нагрянувший шквал флэшбеков. — А в это «всякое разное» входит в то, что было последние, м-м.. полгода? Год? — Глеб снова чешет затылок, уводит взгляд и задумывается, пытаясь вспомнить, когда же это началось. Но пока в голову пулей стреляла лишь единственная фраза — «завтра уже решим что-нибудь..». А дата, когда это было сказано.. правда как-то размылась. К удивлению. Кажется, обида на сказанное Серафимом вытеснила любые воспоминания за тот день. Хотя, трудно отрицать, что тот первый секс был пиздатый, пускай и.. слегка неловкий.       Но из размышлений обо всём, что так активно пытался замять-забыть, вытаскивает ощущение, что он как-то долго молчит. Приходится окститься, сводя к шутке: — Если да, то я тоже.. очень даже много, чё помню. Только не ебу, так ли мне это нравится..       Напоминание о том, что они живут так уже шесть месяцев, вынуждает сникнуть даже Серафима, а заодно и вновь задуматься о том, что всё сложилось так, как сложилось, лишь по его вине. Кажется, он успел проклясть тот день, когда отложил диалог о статусе их отношений. — Ну, это в том числе, да.. — Тогда ясно. — как-то самодовольно заключает Викторов, прежде чем снова заткнуть себе рот баночкой редбулла.       И, кажется, он уже было даже думает о том, чтобы сменить тему на что-то иное, как вдруг, переведя взгляд с пола обратно на Серого, ненароком глаз падает на чужие татуировки, весьма удачно не скрытые отсутствием рукавов.. подобная картина как на рефлексе вынуждает закусить нижнюю губу и, на секунду потеряв темп дыхания, попытаться всё же продолжить разговор, дабы не сильно палиться: — Та-ак.. — он вновь начинает новую ветвь рассуждений, но взгляда так и не отводит. Просто не может. Приходится бубнить, откровенно пялясь на участок в районе ключиц, где и начинается татуировка, — может.. хочешь поиграть?.. — Мортал комбат, да, по классике? — сделав вид, будто не замечает чужих взглядов, он как-то воодушевлённо вспоминает про любимую игру. — По классике проебёшь? — с улыбкой чеканит в ответ Глеб, параллельно с этим, уже доставая со стола игровую приставку, которая, на удивление, даже не запылилась — Костя каждый день на ней играет в геншин, переодически ещё и Викторова к этому склоняя.. а отказаться, видя его умоляющие глазки, просто невозможно.       Чуть позже, на кровати оказываются и оба джойстика: Глеб включает телек и, быстро подрубив игру, продолжает ехидничества, лыбясь: — Давай, выбирай первым. — А это мы ещё посмотрим блять.. — в руках Серого оказывается уже знакомый джойстик, а значит, в меню мортал комбата без сомнений он выбирает Рептилия, — Спокойно играем или на что-то? — Ну-у.. спокойно — не интересно. Давай на что-нибудь.. придумай, короче. — выбрав Лю Канга и усевшись в позу лотоса на кровати, Глеб снова чешет затылок, уже перебирая в голове варианты возможных желаний. Но пока что в голову лезли лишь невольные флэшбеки о том, как они играли в прошлый раз.. заставляет невольно расплыться в улыбке. — Блять.. сам придумай, ну. — в голову абсолютно ничего цензурного не лезет, так что, право выбора снова переходит Викторову. — Да иди нахуй, мне в голову только минет и приходит блять.. — уж очень недовольно вздыхает Глеб, параллельно, пытаясь хоть чуть-чуть отмести от себя все эти навязчивые мысли. Только получается едва ли.. животное внутри всё-таки сильнее любых моральных качеств. — Ну, а минусы какие? — он иронизирует, явно едва ли сдерживаясь от мыслей про то, что Костя слишком манерный-аккуратненький-чистенький и не хочет использовать рот для таких гадостей, вот Викторов только об этом и думает. — Блять.. гандон. — Глеб вздыхает, уводя взгляд в сторону от этой довольной морды, — Ну давай, хули. На твой страх и риск..       Кажется, где-то это уже было.. кажется, у них всё это уже было и даже не один раз. И каждый раз Викторов ведётся на поводу у своего члена сердца.

      ***

      И снова на уме всё, что угодно, но не сам процесс игры.. хотя, мысли о таком гордом Серафиме на коленях наилучшим образом порождают желание выигрыша.       Поэтому, на следующие три раунда приходится даже унять дрожь в своих вечно трясущихся руках и попытаться сконцентрироваться на былых навыках супер-мега киберспортсмена..       К слову, получается весьма хорошо: первый раунд — проёб, остальные два — победа с явным преимуществом.       И вот, Глеб, отложив джойстик, уже довольно лыбится, пялясь на Серафима с соответствующим вопросом: — Ну так чё?       Навык игры точно не проёбан, а вот навык игры с Глебом потерян самым лучшим образом. Как-то давно они таким не баловались.. так что, даже подзабылось, как Викторов каждый раз за Лю Канга ебёт без каких-либо шансов и сожалений.       Тем не менее, перед тем, как смириться со своей участью, Серафим всё равно отчаянно вздыхает: — Ну, блять.. — Ну блять, — сразу с улыбкой передразнивается Викторов, прежде чем всё-таки выйти обратно в лобби и, отложив джойстик, окончательно перевести всё своё внимание на Серафима, — надумал что-нибудь?       Тот тоже убирает джойстик и заодно переводит взгляд на Глеба, сдавшись со смехом: — Ну, знаешь, как-то не по-пацански договоры нарушать.. — Знаю-знаю.. — Глеб кивает, улыбаясь. — Так что давай, пацан.. — подавив в себе шутку про то, что член сосать, наверное, тоже не по-пацански, он всё-таки поднимается из позы лотоса и, встав с кровати, на этот раз пересаживается на компьютерное кресло. На кровати, видимо, из принципов не хочет..       Серафим ставит банку энергетика на стол и, послушавшись, сползает на пол.       Глеб даже не старается подавить улыбку: впрочем, он никогда и не скрывал, что падок на вид Серафима на коленях. Ахиллесова пята, не иначе.       Просто уж очень нравится ему ощущать, как человек, который по пять раз на дню шлёт нахуй, вжимает в машину и ужасно уверенно грозится самоубиться, стоит на коленях: податливый, неосторожный, полностью в чужом распоряжении. В распоряжении Глеба.       И этой возможностью он пользуется как всегда по максимуму: расстегнув бляшку ремня, расставляет ноги пошире, остальное позволяя сделать уже второму. По старой схеме.

***

      На первом движении чужой руки вверх Викторов не ощущает практически ничего специфичного: даже успевает подумать, что прежняя жажда подутихла. Но уже на втором он разливается по креслу, снова не принадлежа себе.       В очередной раз понимает, что даже стоя на коленях, Серафим имеет над ним особую власть — на каком-то квантовом уровне, может быть.. на уровне жажды.       Потому, ещё всего несколько размашистых движений — и Глеб уже сжимает меж рук подлокотники компьютерного кресла, сигнализируя, что пора.       Серафим расставляет колени шире, подаётся ближе и, облизнув губы, на пробу обводит влажным языком с остатками привкуса энергетика по основанию члена снизу-вверх, одной рукой держась за согнутое колено. Видимо, для равновесия.       Впрочем, Глеб тоже не может удержать рук на одном месте: левой крепко держит подлокотник, царапая его крашеными ногтями, правой — грубо лезет в охапку всё ещё чуть мокрых кудрей, сжимая их меж узловатых, уже трясущихся пальцев в попытке поторопить, а то этот явно издевается.       Невольно в голову лезут мысли о том, что Викторов долго не держался за что-то непривычно кудрявое.. аж отвык. Вообще отвык от грубостей. Отвык сжимать татуированные пальцы в волосах, тянуть их назад, приказно направлять глубже. Костя для этого слегка.. капризный, пускай и талантливый.       Но все эти размышления из кудрявой бошки выбиваются весьма быстро: Серафим безо всяких предупреждений вбирает меж сухих губ едва ли не по основание, заставляя рефлекторно-влажно выдохнуть и, сжав, по ощущениям, абсолютно каждую мышцу тела, с концами потерять фокус зрения.       Теперь перед глазами всё замыленно — видно один лишь синий неон по потолку комнаты и, если опуститься ниже, — сверкающие ультрамарином глаза безумно довольного совершённым действием Серафима. Кажется, ему нравится вся ситуация в целом. Как и всегда. Трахать чужое приятнее.

***

— Блять, под.. подожди.. — услышав резко зазвеневший телефон, Глеб тянет трясущуюся от ощущения близости к пику руку к столу, пытаясь подобрать его, но Серый команды не слушается: да, делает вид, будто и вправду отстранился, чтобы Викторов смог забрать телефон, но стоит тому только ответить на вызов, как он сразу лезет обратно, поднимаясь языком по головке члена и нарочно выдыхая в районе бедра разгорячённым воздухом.       Глеб аж закашливается, со всей силы уперевшись шеей в спинку стула с закрытыми глазами в попытке прийти в себя и внятно ответить, несмотря на уже кончающийся в прокуренных лёгких воздух: — Да-да, я дома.. сижу, в плойку играю, кхм, скучаю.. — зажмурившись, он старается сдержать свои кривые вздохи, но язык всё равно уходит вперёд, отвечая Косте второпях, — И я тебя люблю, котёнок, да, жду дома.       Последнее предложение получается на удивление искренним, пускай после него он и кладёт трубку, тут же выстанывая несколько матерных слов подряд в ладонь, приставленную ко рту. Возможно, адресована эта нецензурщина Сидорину. А может и не ему..       Серафим, тем временем, последний раз издевательски обводит языком головку и, прежде чем окончательно отстраниться, оставляет пару мокрых поцелуев на внутренней стороне бедра, после чего ехидно дразнится, подняв совершенно бесстыжий взгляд: — Чё, лисён, прям скучаешь? Прям дома ждёшь?       Слыша, как такое любимое прозвище звучит с чужих уст, Викторова аж передёргивает. Приходится даже пару лишних раз вдохнуть-выдохнуть, прежде чем всё-таки ответить, закатив глаза: — Сука, кошмар..       А затем, наконец натянуть джинсы обратно и снова застегнуть бляшку, благодарственно погладив за ухом. А то кудряшки совсем неопрятно торчат, глаз режет. — И тебе спасибо, родной.. — хихикает Серый. — Спасибо-спасибо, гандон.. — коротко заключает Викторов, сводя ноги обратно и чуть недовольно вздыхая. Но, тем не менее, от осознания сложившейся ситуации всё равно тоже усмехается.. слишком уж ироничная картина, сдержаться правда тяжеловато. Даже интересно, что ж они теперь будут делать.. — И только чужое бывает красиво.. — как-то протяжно решает подытожить Серафим и, расслабившись, уже укладываясь щекой на чужое колено прямо как в старые-добрые. Только к чему сказал — сам не понял. Размазало уже. — Так ты вроде не чужой, не? — уж очень едко фырчит Викторов, прежде чем взять телефон обратно в руки и, включив камеру, совсем мимолётно запечатлеть сия момент в фотоплёнку. Картина маслом: один совсем акварельно плывёт в улыбке, а другой уж очень неосторожно держит его за небритую челюсть, притягивая поближе к объективу. — Но да, красивый. Показать со стороны? — Зато ты чужой.. — Серафим улыбается в объектив камеры. — Я-то? Ну ахуеть.. — от таких заявлений Глеб аж сам удивляется, ибо никогда никому себя как имущество не приписывал.. но, благо, быстро распыляет этот неприятный осадочек при виде чужой улыбки. Снова этот породистый пёс давит на чувства.. Поэтому, приходится согласиться: — Ладно, ты прав.. но зато ты только мой. Так ведь?       Серый снова смотрит глаза в глаза с ракурса снизу-вверх и, осматривая красивейшего Викторова, в очередной раз переосмысляет то, как ему идут водолазки. Завораживает и снова давит на то, в чём сложно отказать.. оба друг на друга неосознанно давят. — Только твой. — он соглашается и кивает. Но уже не на камеру — лично Глебу. Без напыщенности. — Только мой.. — точно как в тумане оглядывая это чудо в своих коленях, Глеб почти что шепчет, будто проговаривая это лишь для собственного самоутверждения. Как мантру. Настолько это всё, вкупе с горящим по периметру неоном, вводит в транс, что руки даже сами тянутся по чужой щеке, разглаживая татуировки, — Только нахуя бреешься? Всё никак не пойму.. — А чё, нельзя? — на рефлексе переспрашивает Серафим. — Ну-у, тебе идёт борода.. сразу такой, типо, ну-у, я не буду тут щас свои эти раскрывать.. — он уводит взгляд и чешет затылок, смущаясь, — ..ты понял. — Ага-ага, понял, — заметив эту умилительную реакцию, Серый кивает, явно взяв чужие предпочтения на заметку. Глеб явно ещё пожалеет о сказанном.. — Поздновато понял.. — заправив ещё парочку кудряшек в общую капну волос, уж очень контрастно-ехидно отвечает Викторов, прежде чем услышать ещё одно пришедшее уведомление и, опять отвлекшись на телефон, увидеть сообщение от контакта «котёнок», гласящее что-то вроде: «Я минут через 10 приеду, надо что-то в магазине?». Это вынуждает аж поперхнуться застрявшим в горле воздухом и, окстившись, убрать руки от Серафима, переводя тему: — Да, поздновато.. Костя приедет через десять минут.       А казалось, будто идиллия выстроилась уже точно нерушимая.. теперь же всё больше походило на дешёвый, несмешной русский ситком. Серый вздыхает и, матерясь, поднимается на ноги. — Да я тоже думал, что его там всю ночь будут фоткать.. он просто такой мальчик, ну.. был я с ним на фотосессии, короче. И это всё было очень долго, да и.. — вспомнив про существование Кости, Глеб, кажется, входит в слишком сильный кураж, — и уже было успевает заговориться, как вдруг на полуслове его останавливает кашель Серафима с последующим: — Господи, пиздец.. — Иначе и не скажешь.. но зато, у тебя будет.. — Викторов задумывается, в мыслях что-то подсчитывая, — Целая неделя, да. Успеешь и бороду отрастить, и по мне соскучиться.. ну, это в случае, если ты не пошлешь меня нахуй с концами, конечно же.. — поднявшись со стула и ещё раз глянув на время, он закидывает телефон в карман джинс и, пройдя за Серафимом почти что вплотную, снова с бескрайней аккуратностью (настолько, насколько это возможно при трясущихся руках) поправляет тому пару торчащих кудряшек. А затем, скользнув ладонью вниз, снова гладит бритую щеку. Почти как пса. Но с любовью. — А чё неделя, в смысле? — Да мы там.. послезавтра уезжаем с Костей. — а вот тут самоуверенность Глеба всё-таки чуть сдувается. Даже улыбка сходит с лица, ибо вообще стыдновато чужое имя произносить вслух при Серафиме. Слишком уж это цинично выглядит. Аж самому тошно. Но, к удивлению, тот даже без слышимой в голосе зависти решает уточнить, куда они уезжают, на что получает лишь смятое: «да неважно..». — Не забывай, что я буду ждать тебя на сольнике.. — обувшись и забрав с вешалки зипку, он скользит рукой по шее, утягивая в поцелуй. — Приеду. — совсем слабо укусив за нижнюю губу в качестве пометки, коротко отвечает Глеб, прежде чем всё-таки отпустить за порог.